Текст книги "Главное не влюбиться (СИ)"
Автор книги: Татьяна Катаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Глава 21. Кирилл
Утро было странным. Помимо шока, который никак не хочет меня покидать, наступает ещё и растерянность.
Я, блядь, трахнул вчера свою сводную сестру. А нет, не просто трахнул – лишил её девственности. Она же, блядь, всем рассказывала, что меняла парней как перчатки. Врала, получается. А я… Я ревновал её по-настоящему. И теперь… Вопрос – что теперь?
Что это было? Игра или реальность?
Поговорить с утра не выходит. Потому что ещё до того, как Ксюша просыпается, я слышу звук подъезжающей машины. Быстро вскакиваю и бегу к окну. И твою мать – отец с женой вернулись какого-то фига на сутки раньше. Они уже выходят из машины и идут в дом.
– Ксюша, просыпайся, немедленно! – тормошу её я. Если родители увидят всё это, думаю, начнётся всё с инфаркта отца и закончится убийством. Думаю, первой жертвой буду я, а потом – Ксюша.
– Ну что ты хочешь? – бурчит она недовольно. – Если меня, то я пас. Спать хочу.
– Снеж, родители вернулись. В дом уже заходят.
– Что-о-о? – резко вскакивает и садится. – Ооо, вертолёты с утра я не заказывала, – хватается она за голову.
Я надеваю свои штаны, хватаю полотенце и швыряю в неё.
– Давай, быстрее, – раздражённо говорю. Это всё хорошо, но по факту нифига хорошего.
Ксюша наконец-то приходит в себя и начинает собираться молниеносно. Я даже не успеваю толком сообразить, как она уже натягивает на себя мою футболку, путаясь в рукавах, и босиком скачет по комнате, как кошка, которой прижали хвост. Кажись, наконец-то осознала все последствия вчерашней ночи. Или же, к примеру, если нас увидят родители.
– Быстрее, – шиплю я, оглядываясь на дверь, будто родители вот-вот ворвутся сюда с криками и моралью. Впервые в жизни в такой ситуации. И если честно, признаюсь, я очкую.
Она хватает полотенце, в котором вчера пришла, и собирается уходить, но у порога оборачивается… и вдруг делает шаг ко мне.
Не бежит. Не суетится. Смотрит спокойно. Слишком спокойно для человека, который только что проснулся после ночи, перевернувшей всё к чёрту.
Поднимается на носочки и целует меня в губы. Коротко. Мягко. Уверенно и чертовски приятно.
– Спасибо, – шепчет она, почти касаясь моего лица. – Это была лучшая ночь в моей жизни.
И прежде чем я успеваю что-то сказать, добавляет, прищурившись, с той самой ведьминской улыбкой:
– Но не забывай, теперь ты у меня на крючке, Смирнов. Так что если не хочешь проблем… будешь выполнять все мои прихоти.
Щёлк – и дверь за ней закрывается. Я остаюсь стоять посреди комнаты, как идиот. Потому что она смогла пробить мою броню вчера. А сегодня… лишить дара речи.
Проходит секунда. Две. Три.
– Блядь… – выдыхаю я и провожу рукой по лицу.
Контроль. Где он, мать его, был?
Я иду в ванную, включаю холодную воду – почти ледяную. Встаю под душ, опускаю голову, позволяя струям бить по затылку, по плечам, по спине.
Не помогает.
Перед глазами – Снежка. Её голос. Её смех. Её взгляд, в котором нет ни капли сожаления.
К сожалению, даже ледяная вода не помогает прийти в себя. А главное – сделать выводы и забыть вчерашнюю ночь. Пазлы в голове не сходятся. Мысли путаются. Похоть не проходит.
Всё, мать его, неправильно.
Я сжимаю кулаки так, что костяшки белеют. Это была не просто ночь, и я это, чёрт возьми, знаю.
Это бесит. Раздражает. Но больше всего пугает.
Потому что если бы это был просто секс – я бы уже забыл. Отмахнулся. Назвал ошибкой. Переварил. Но я не могу.
В голове снова и снова всплывает не то, что должно. Её кожа, которая пахнет ванилью. Её хочется облизывать, целовать, жрать, как с голодовки. А вкус?! Самые спелые и сочные ягоды. Вот вроде не любил их, а теперь понимаю, что просто все они были не те.
А если вспомнить, как она прижималась ко мне… будто я для неё – не просто парень на ночь. А самый родной и желанный. Как стонала. Как молила.
Чёрт! Чёрт! Чёрт! И ещё миллион раз – чёрт побери.
– Нет, – бормочу я себе под нос. – Так нельзя!
Я же взрослый. Умный. Прошёл армию. Пережил предательство и знаю, что такое чувства и чем они заканчиваются.
И именно поэтому меня так выбешивает осознание: я начинаю влюбляться.
По-настоящему.
Глупо.
Опасно.
А главное – в свою сводную сестру.
В девчонку, которая только что заявила, что держит меня на крючке. Она что, шантажировала меня? Угрожала?
Я выключаю воду, хватаю полотенце и смотрю на своё отражение в зеркале.
Усталое лицо. Напряжённые глаза. И в них – не похоть. Чёрт возьми… Там целый коктейль. Злость и раздражение переплетаются с нежностью и… И любовью, чёрт его побери!
– Поздравляю, Смирнов, – хмыкаю я сам себе. – Ты влип.
В доме суматоха. Глава семьи вернулся, а значит, накрывают завтрак в гостиной. Помимо того, что я и так не люблю завтракать с кучей слуг вокруг, так ещё и после такой ночи. Может, ну его?! Точно. Скажу, что у меня тренировка. Свалю пораньше и попробую всё нормально обдумать.
Вот только фокус не удался. Отец сразу же уловил мой настрой и сказал, что тренировка может подождать. Что у них для нас какие-то новости, и они хотят с Татьяной с нами поговорить.
Выбора не оставалось – пришлось спускаться в гостиную и делать вид, что это обычное утро. Самое обычное, мать его, утро после самой ненормальной ночи в моей жизни.
Я сижу за столом, машинально верчу вилку в пальцах и почти не слышу, как слуги переговариваются между собой. В голове гул. Будто я не спал вовсе. Хотя, если честно, сон был, но отдохнувшим я себя точно не чувствую.
Жду её.
И одновременно боюсь, что она выйдет.
Дверь на лестнице скрипит, и я поднимаю голову раньше, чем успеваю себя остановить.
Ксюша появляется не сразу – сначала шаги, потом силуэт, и только потом она выходит на свет. И у меня, клянусь, чуть челюсть не падает на стол.
Собранная. Спокойная. Красивая до неприличия.
На ней светлый костюм – брюки и пиджак, волосы аккуратно убраны, макияж минимальный, но именно тот, который подчёркивает глаза. Ни следа вчерашней дерзкой ведьмы. Ни намёка на девчонку, что ночью сводила меня с ума и подарила свою девственность.
Она выглядит… сияющей.
Такой, какой я её раньше не видел. Или просто не хотел видеть.
– Господи, Ксюша, – тут же улыбается Татьяна, – ты сегодня просто светишься.
Снежа улыбается в ответ – мягко, спокойно. И, проходя мимо меня, едва заметно подмигивает.
Подмигивает, мать её.
У меня внутри всё переворачивается.
Хочется одновременно: – встать и стукнуть её за это, – схватить, прижать к себе, – и снова поцеловать так, чтобы она забыла, как дышать.
Я сжимаю челюсть и отвожу взгляд. Контроль, Смирнов. Контроль. Ты, кажись, вовсе с курса сбился. Мелкая ведьма лишила контроля, выдержки, и такое чувство, что сердца, походу, тоже лишит.
Она садится за стол, как ни в чём не бывало, берёт чашку с чаем. Руки не дрожат. Взгляд уверенный. Спокойствие – как броня. Как будто это не она ночью молила трогать её между ног.
– Пап, – первым нарушаю тишину я, потому что молчать больше невозможно, – ты так и не сказал, почему вы вернулись раньше?
Он переглядывается с Татьяной. Она чуть кивает ему, и он вздыхает, откладывая салфетку.
– В аэропорту Тане стало плохо, – начинает он спокойно, но в голосе появляется серьёзность. – Закружилась голова, потемнело в глазах. Мы сразу поехали в больницу.
Ксюша замирает. Я чувствую это даже не глядя на неё.
– Врачи сделали анализы, – продолжает отец, – и… оказалось, что Таня беременна. Девять недель.
Тишина. Та самая, звенящая, от которой закладывает уши.
Я медленно перевожу взгляд на Ксюшу. Она смотрит на Татьяну широко раскрытыми глазами. На секунду в них – чистый шок. Потом что-то непонятное. Растерянное. И… злость?
– Беременна?.. – выдыхает она.
– Да, – улыбается Татьяна, немного смущённо. – Мы сами узнали только вчера.
Я сижу, не двигаясь. Девять недель. В голове всё складывается слишком быстро и слишком не вовремя.
Новая жизнь. Новая реальность. И мы… мы с Ксюшей.
Я чувствую, как внутри поднимается тревога, смешанная с чем-то странным – почти паникой.
Потому что если раньше всё было сложно… то теперь становится опасно.
Я снова смотрю на Ксюшу. Она ловит мой взгляд. На долю секунды. И в её глазах – то же самое.
Шок.
Растерянность.
И понимание, что назад дороги больше нет.
И я вдруг ясно осознаю одну простую, пугающую вещь: мы влипли. Оба.
Глава 22. Кирилл
Дом я покидаю с виду спокойным. По факту меня разрывает внутри. Это какой-то двойной пиздец происходит. Как так?
У меня скоро будет брат или сестра. А ещё я вчера трахнул сводную сестру. Так, помимо того что мы переспали, я ещё и, походу, в неё втрескался.
Эх, блядь, время, остановись и мотнись на сутки назад. Я не буду забирать мелкую из клуба. Пусть развлекается и танцует дальше. Потому что сегодня утром мы узнаем, что у нас в семье будет прибавление. И как сказал отец перед тем, как я покинул дом: «Теперь мы точно станем одной большой семьёй».
Ага. Мы вчера стали с Ксюшей. Максимально близкие и родные.
Отрицать то, что это была одна из самых лучших ночей в моей жизни – бесполезно. Потому что это действительно было так.
Завожу мотоцикл и уезжаю. Мне надо побыть одному. Подумать. Хотя… Блин, ну если у нас взаимно с Ксюшей, то, может, всё не так плохо. Она же не просто так отдала мне свою невинность. Девчонки таким не разбрасываются. Хотя, зная Снежку… Ну нет. Она же не отбитая на всю голову. Тем более я чувствую от неё взаимность. Эти взгляды. Касания. Поцелуи. Она первая меня поцеловала. Если бы не тот поцелуй, я бы долго ещё держался. И если бы не эта ночь, я бы точно себе не признался в чувствах.
Переодеваюсь и иду на баскетбольную площадку. Делаю разминку. Потом бегаю с мячом и бросаю в кольцо множество раз. Подумать не выходит, но в этом и смысл. Ведь я не хочу думать. Мне надо отвлечься и расслабиться.
Потому что я не понимаю, как и что делать дальше. Но помощь приходит в виде Марка. Он присоединяется ко мне. Поначалу мы просто играем вдвоём. Я даже не сразу замечаю, что он сам на взводе.
– Ау, чего стрессуем? – бросаю я, когда Марк с таким остервенением швыряет мяч, будто хочет пробить им бетон.
Он молчит пару секунд. Смотрит не на меня – куда-то сквозь. Челюсть ходуном. Знакомый взгляд. Такой бывает, когда внутри кипит.
– Сейчас ты будешь стрессовать, – хмыкает он без улыбки. – Даже больше, чем я.
Я напрягаюсь.
– Говори.
Марк выдыхает, проводит рукой по лицу и наконец смотрит прямо на меня.
– Я сегодня с утра случайно подслушал разговор Ани и Ксюши. Как они мило болтали по телефону.
У меня внутри что-то щёлкает. Неприятно. Предупреждающе. Блядь, неужели она успела растрепать подруге о нас? О том, что было?!
– И? – коротко.
– Они закончили спор. Кто соблазнит быстрее парня.
Мяч выпадает у меня из рук и с глухим стуком падает на асфальт.
– Повтори, – говорю я медленно. Слишком спокойно.
– Кто стал жертвой для Алёхиной, я не знаю, – Марк запинается. – Жертва Снежиной – ты.
Мир не рушится. Он взрывается. Резко. Глухо. Прямо в грудной клетке. Пазл складывается, и вся картинка вдруг перед глазами всплывает. Вот откуда такой интерес ко мне. Вот почему её вдруг стало больше в моей жизни. В моих мыслях. Это было всё запланировано и продуманно.
– Чего? – вырывается у меня. Может, я неправильно понял его. – Ты сейчас пошутил?
– Хотел бы, – криво усмехается Марк. – Но нет. Ставка – соблазнить и переспать.
Я стою, не двигаясь. Секунда. Две. Три.
А потом меня накрывает. Такой злости я не чувствовал давно. Настоящей. Грязной. Разрушающей.
– Сука… – цежу сквозь зубы.
Перед глазами вспыхивает всё сразу: её взгляд, её прикосновения, её слова, её «лучшая ночь», её подмигивание за завтраком.
И каждый момент – как пощёчина.
– Значит… – я смеюсь. Коротко. Зло. – Значит, это была игра.
Я поверил. Как последний идиот.
Верил в её взгляды. В то, как она ко мне тянулась. В то, как дрожала. В то, что она выбрала меня, а не использовала.
– Я же, блядь, чувствовал, – рявкаю я и со всей силы пинаю мяч. Он летит куда-то к чёрту, ударяется о сетку, о столб, отскакивает. – Чувствовал, что с ней нельзя терять голову!
Грудь сдавливает так, будто внутри бетонная плита.
– Она… – голос срывается, и я злюсь ещё сильнее. – Она же отдала мне свою девственность.
Слова застревают в горле.
– Или и это было частью грёбаного спора? – рычу я, сам ещё не осознавая силы своей злости.
Марк молчит. И этим молчанием добивает. Я сжимаю кулаки. Ногти впиваются в ладони. В ушах гудит.
Меня развели. Не просто соблазнили – раздели душу и вытерли об неё ноги.
Я, мать его, не пацан. Не наивный мальчик. Меня уже предавали. Мне уже ломали веру в любовь. Я клялся себе, что больше – никогда не поведусь.
И вот снова. Только теперь – больнее.
Потому что я позволил себе больше, чем просто желание. Я позволил сделать из себя самого настоящего клоуна. Как же она теперь, наверное, смеётся. Рассказывает подруге, какой Кирилл оказался идиотом.
– Знаешь, что самое херовое? – тихо говорю я, глядя в асфальт. – Я ведь реально начал влюбляться. – Слово «влюбляться» режет, как нож. Неприятным эхом разносится по всей грудной клетке. – А она… – я усмехаюсь, но в улыбке ни капли веселья. – Она просто играла.
В груди жжёт. Так, что хочется орать. Марк понимающе стучит меня по плечу. Думаю, он тоже не ожидал такого от Ани. Потому что это подло. Она точно так же играет чьей-то жизнью, как и Снежа. Кем они себя возомнили?! А?!
– Друг, я сам в ахере. Всё не знал, говорить тебе или нет. Но всё-таки решил сказать.
– Правильно сделал. Спасибо. Потому что было бы только хуже. – Прикрываю глаза и стабилизирую дыхание. – Всё, – резко выдыхаю. – Хватит.
Я поднимаю голову. Внутри – холод. Жёсткий, злой, отрезвляющий.
– Если для неё это была игра… – произношу медленно. – То она ещё не знает, с кем связалась.
Потому что я больше не буду: верить, таять, прощать.
Она хотела выиграть спор?
Хорошо, она его выиграла.
Но еперь играть будем по моим правилам.
Глава 23. Ксюша
– Анюта, я хочу, чтобы ты со мной пошла на игру Кирилла, – делаю глоток вкусного рафа, который подруга приготовила в кофемашине.
– А что такое, айсберг растаял? – издевательски спрашивает.
– Не знаю, что там растаяло, но горело между нами конкретно. Хочу ещё.
– Да ты что? Неужели Смирнов так хорош в постели?
– Да от…
Хочу сказать: «Да откуда я знаю», – сравнивать-то не с чем, но прикусываю себя за язык. Аня же думает, что Кирилл у меня не первый.
– Лучший или нет – надо ещё попробовать, чтобы понять.
– А как же ваше будущее семейное сближение? Как ни крути, у вас скоро будет общий брат или сестра?
– Не напоминай. Я в полнейшем шоке, – снова делаю глоток и отворачиваюсь к окну. Эта тема больно ранит меня. Я всегда была у мамы одна. Единственная и обожаемая. Мне хватило предательства отца, когда он выбрал не нас. Он выбрал Лизу, и я до сих пор не могу это принять и простить. Скажите, что я эгоистична? Плевать. Ведь это правда. Моё – оно должно быть только моим. Я не делюсь.
– Снеж, но это же замечательно. Маленькие дети – это счастье, – нараспев поёт подруга. Что ж, слышать это с её уст немного странно. Мне всегда казалось, что Аня ещё большая эгоистка, чем я. А тут…
– Ладно, я просто пока не готова это принять. Мне сложно.
– Понимаю.
– Так ты пойдёшь со мной на игру?
– Нет. Сегодня у Марка заплыв, хочу его поддержать.
– Юху, вы наконец-то вместе? – радостно хлопаю в ладоши. Наконец-то эти двое смогли переступить через гордость и признаться друг другу в чувствах.
– Не то чтобы, – мнётся подруга.
– Это как?
– В общем, он так и не назвал нас парой. Просто трахаемся с ним как кролики. Вроде и вместе, а вроде – нет. И это озадачивает меня.
– Ну он спит только с тобой?
– Да откуда ж я знаю. Я-то точно ни с кем не сплю. И очень рада, что ты выиграла спор, и мне не надо лезть в семью Иващенко. Потому что, как бы я ни хотела выиграть, понимаю, что это не по мне. Одно дело, если бы он был свободен. А так…
– Ты слишком сентиментальна, подруга. Месячные, наверное, скоро? Гормоны, явно, у тебя шалят, – смеюсь во весь голос и поднимаюсь на ноги.
– Да, наверное, гормоны, – как-то совсем тихо бубнит она, выливает кофе в раковину и начинает мыть посуду.
– Так, ладно. Мне не нравится твоё сегодняшнее настроение. Давай, не кисни. Я тогда поехала на тренировку, а после неё поеду на игру Кирилла. Хочу, чтобы он увидел меня там. А ещё – чтобы после игры поймал где-то возле раздевалок и страстно поцеловал.
Тренировка с Тарасом проходит на высшем уровне. Тренер не устаёт нас хвалить, а я – улыбаться. Да, моё физическое состояние не совсем на высоте.
Как ни странно, между ног ещё немного саднит. Это не приносит никакой боли, лишь лёгкий дискомфорт. Но мне почему-то кажется, что все чувствуют и знают о том, что мы вчера с Кириллом переспали. Вот стоит снова об этом подумать – и на щеках появляется лёгкий румянец. Я не знаю, с чем он связан. То ли я стесняюсь того, что моим первым мужчиной стал Кирилл. То ли меня это сильно радует. Чувства смешанные.
Да и Тарас сегодня другой. Как это я чувствую – не знаю. Но он смотрит по-другому, двигается, даже злится – мягче. Неужто наш красавец в кого-то тоже влюбился?
Я чувствую это с первых минут, как только мы встаём в пару. Его ладонь ложится мне на лопатку – уверенно, привычно, профессионально. Но в этом касании есть что-то большее, чем просто контроль позиции. Сосредоточенность. Требовательность. Огонь.
– Румба – это не шаги, – напоминает нам тренер. – Это желание. Вы должны хотеть своего партнёра. Даже если не по-настоящему.
Ха. Если бы он знал, кого я сейчас хочу.
Музыка льётся, наполняет меня теплом и уверенностью. Тело включается автоматически. Я выгибаюсь, позволяю себе быть мягкой, тягучей, опасной. Мы двигаемся близко – слишком близко для простого танца. Его бедро ловит мой разворот, рука скользит ниже, чем нужно по учебнику, но ровно настолько, чтобы это выглядело правильно на паркете.
Я чувствую себя сильной. Желанной. Живой. Пусть это и игра для зрителя. Так и работает танец. Это маленькая жизнь, которую каждая пара проживает так, будто после того, как заглохнет музыка, мы умрём.
Тарас ведёт жёстко, уверенно, без сомнений. Он будто бросает мне вызов: докажи, что ты можешь больше. И я доказываю. В каждом движении. В каждом взгляде. В каждом медленном шаге. Да и сама не раз бросаю вызов ему – взглядом, касанием, трением тело к телу.
Тренер хлопает в ладони. Я вижу в его взгляде восторг. На данном этапе это главное.
– Вот! Вот это химия! Запомните это состояние!
Химия.
Смешно.
Потому что эта «химия» работает только на паркете. Она заводит, разогревает, заставляет кровь быстрее бежать по венам… но не цепляет там, где по-настоящему опасно.
Я танцую с Тарасом – а вижу Кирилла.
Его взгляд.
Его руки.
То, как он вчера смотрел на меня не как на сестру. А как на что-то своё. Запретное. Настоящее.
Тарас ловит мой поворот, прижимает ближе, и на секунду я позволяю себе раствориться в движении. Это красиво. Это правильно. Это возбуждает – не тело, а азарт.
Но стоит музыке стихнуть, как всё рушится. Потому что я не хочу, чтобы он ловил меня после игры. Я хочу, чтобы это был Кирилл.
Чёрт.
Я отхожу, делаю глоток воды и пытаюсь отдышаться. Сердце бьётся слишком быстро – и не из-за танца.
– Ты сегодня огонь, – улыбается Тарас. – Но где-то не здесь.
Он прав. Я вся не здесь. Наверное, только поэтому, не будучи в отношениях, мы слишком хорошо чувствуем друг друга. Будто между нами как минимум был интим. Как максимум – любовь. Но это всё ложь.
Потому что сколько бы ни было взглядов, прикосновений, правильных движений – меня тянет совсем в другую сторону. К тому, кто выбевает из равновесия. Кто злит. Кто ломает мои правила.
К тому, кого я, кажется, недооценила. Или же недооценила свои странные чувства к нему.
Я смотрю на часы и ловлю себя на том, что считаю минуты до игры.
Хочу увидеть его. Хочу проверить, смотрит ли он на меня так же. Хочу убедиться, что та ночь была не только моей победой, а нашим взаимным проигрышем.
И почему-то впервые за долгое время в груди появляется странное чувство.
Не азарт.
Не игра.
А тревожное, липкое ожидание.
Будто сегодня вечером решится куда больше, чем просто исход матча. Как будто сегодня решится наша с Кириллом судьба.
Глава 24. Ксюша
На игру я неслась со всех ног. Внутри такое странное чувство поселилось… Мне сложно описать, что это именно. Но я ждала с ним встречи как никогда прежде. Внутри разлилось тепло, которое я никогда и ни к кому не чувствовала.
Усталость после ночи и тренировки дала о себе знать. Мышцы тянули, а тело требовало долгого сна. Желательно в объятиях одного горячего парня. Да, мысли мои путались, а желания ежеминутно менялись.
То я хотела играть с Кириллом. Дразнить. Помучить немножко. То мне жутко хотелось молчать с ним. Просто подойти, обнять и поцеловать. И чтобы он в ответ сделал то же самое. Хочется касаться его. Не в интимном плане, нет. К лицу. Провести пальцем по аккуратным губам. Лёгкой щетине. Густым бровям. А ещё – взять за руку. Это, мне кажется, какой-то собственнический жест. Мол «он мой, отвалите».
Я влетаю в зал, когда трибуны уже гудят. Воздух плотный, горячий – смесь адреналина, криков и резины паркета. Сердце колотится так, будто я не на его матч пришла, а на собственное выступление.
Любой спорт заслуживает восторга и гордости. Любой спортсмен вкладывает пот и кровь в то, чтобы добиться результатов. А ещё – уйму времени, сил и надежд. И пусть я часто злилась на Кирилла и подкалывала, что он ни на что не способен, в душе я хранила гордость за него. Потому что он играет великолепно. Не зря капитан команды.
Бесит то, что я опоздала. Чёрт.
Я же хотела с ним поговорить до игры. Сказать честно, что пришла поддержать. Что то, что было ночью между нами, – это не игра и не моя прихоть, это намного больше.
Я протискиваюсь между людьми, ловлю на себе недовольные взгляды, извиняюсь на ходу и только потом поднимаю глаза на площадку и замираю.
Команды уже на площадке. Звучат крики, свисток, аплодисменты. Но это всё ничто, потому что я нахожу Кирилла глазами. Стоит в баскетбольной форме. Руки его упираются в бока, и он собирается выполнить штрафной бросок. Собранный. Серьёзный. Не мой домашний Кир, не тот, что смотрел на меня из-под ресниц вчера ночью. А другой. Чужой. Хищный. Его движения резкие, взвешенные, уверенные. Он берёт мяч так, будто это самое ценное, что было в его жизни. Будто весь мир сейчас – это кольцо и цель.
Он стучит мячом по паркету, а потом ловит его двумя руками и, словно он ничего не весит, бросает в баскетбольное кольцо. Мяч летит быстро, ударяясь в щит и позволяя мячу чётко залететь в кольцо. Зал взрывается аплодисментами, а мне вдруг становится жарко.
Я не видела его до начала игры, хотя мне действительно очень хотелось. Просто прочитать его эмоции. Ладно, чего это я грущу. Всё будет. Но уже после игры. Я обязательно выловлю его возле раздевалок и успею ещё насладиться общением.
Игра идёт жёсткая. Соперники давят, не дают развернуться, но Кирилл будто только этого и ждал. Он ускоряется, обходит защиту, делает резкий манёвр, прыжок – и мяч снова влетает в кольцо. Зал взрывается.
Я тоже. Внутри – в большей степени, но и смолчать почему-то не выходит. Слишком много эмоций.
– Кирилл, молодец! – выкрикиваю, даже не задумываясь.
Громко. Слишком громко.
Несколько человек оборачиваются, но мне плевать. Для них я просто сводная сестра. Мне можно. Мне всё можно. Даже больше, чем они могут себе представить.
Он закидывает снова. И снова.
Каждый его бросок – как удар током. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь, как дура. Глаза горят. Ладони хлопают до боли. Я болею не за команду – я болею за него.
Он хорош. Чертовски хорош.
И именно в этот момент он поднимает голову. Как будто почувствовал меня. Будто наконец-то услышал.
Наши взгляды встречаются. Всего на секунду. Но мне и этого хватает, чтобы почувствовать, что что-то не так.
В его глазах – злость. Настоящая. Холодная. Не игровая агрессия и не эмоции во время игры. Не злость на соперников. Нет. Это что-то личное, направленное прямо в меня. Будто я сделала что-то не так. Будто он зол на меня. Хотя даже не зол. Ненавидит будто.
Эти пару мгновений, пока наши глаза скрещены в немой дуэли, выбивают меня из колеи.
Я теряюсь.
Может, он злится из-за того, что пришла без предупреждения? Или из-за того, что вообще пришла? Или, что ещё хуже, осознал, что вчера он совершил ошибку.
Он отворачивается резко, будто отсекает меня от себя, и тут же идёт в атаку. Игра становится ещё жёстче. Он рвёт соперников, как будто выпускает пар. Как будто доказывает что-то – себе, им… или мне?
А у меня внутри всё сжимается.
Я продолжаю болеть. Кричать. Аплодировать. Но радость смешивается с тревогой. Потому что его взгляд я чувствую даже тогда, когда он на меня не смотрит.
Это странное чувство, которое не покидает меня до конца игры. Но потом оно ещё сильнее усиливается.
Когда игра заканчивается, большинство болельщиков идут в сторону выхода. Я же, наоборот, двигаюсь против течения, иду к сводному брату поздравить с победой. Это была достойная игра. Соперники не давали выдохнуть и расслабиться команде Кирилла. Ну а если не юлить и сказать сразу, то Кир был лучшим среди игроков.
– Поздравляю с победой, – говорю я Назару и обнимаю его. – Отличная игра.
– Ксюша, ты? Ого. Кого-кого, а тебя я не ожидал увидеть на трибунах.
– Чего это? Неужели мне тут не рады? – шучу, а сама ищу Кирилла глазами. Куда-то он испарился.
– Эй, ты чего, Снежина? Я тебя везде рад видеть. Просто не помню, чтобы ты хоть раз приходила на игру.
– Всё бывает впервые, Васильченко. Ладно, пойду, надо найти твоего ворчливого друга.
– Ты там поосторожнее с ним. Кажись, его сегодня какая-то муха укусила. И, скорее всего, она была с ядом.
Слова Назара ещё сильнее заставляют меня напрячься. Что-то не так с Кириллом, и, наверное, правильнее всего мне отступить сегодня. Дать ему время остыть. Но не в моих правилах сдавать заднюю. Если он скажет, что жалеет о нашей ночи, я назову его трусом и слабаком, неспособным смотреть правде в глаза. Потому что я не дура, я вижу, как его ведёт от меня. Не меньше, чем меня от него.
Смирнов стоит с тренером и обсуждает игру. Кирилл снова напряжённый и сосредоточенный. Тренер делает ему замечания и называет кучу ошибок в игре. Хотя мне казалось, что он играл потрясающе. Что ж, относительные у меня знания о баскетболе.
– Нервы, Кирилл, и весь негатив мы оставляем за периметром площадки. Сегодня это сыграло тебе на руку, но в следующий раз может сыграть против тебя.
– Понял, – только и отвечает он.
Когда тренер уходит, я наконец-то решаюсь подойти к нему. Кир как раз берёт бутылку воды и подносит её к губам. Тем, которые вчера сводили меня с ума. Низ живота сводит спазмом. Вчерашняя девственница мечтает снова повторить такую сладкую ночь. Что ж, я не оценила своё влечение к Кириллу.
– Привет, – подхожу максимально близко к нему. – Поздравляю с победой.
Кир не спешит ко мне поворачиваться. Он продолжает пить воду. Но я вижу, как напряжены его вены на руках. Как, несмотря ни на что, сбивается дыхание и подрагивают ресницы. Пусть даже не пытается отрицать то, что он реагирует на меня как на девушку, а не сестру.
– Спасибо, – всё, что он говорит мне, когда убирает бутылку от лица. К сожалению, он даже не взглянул на меня.
– Кир-р, – тяну я мягко.
Кирилл словно почувствовал моё состояние и повернулся резко. В его глазах – тьма. Холодная и колючая. Это не тот парень, который держал меня в своих объятиях вчера. Это даже не тот парень, который совсем недавно забирал меня из полицейского участка. Это даже не мой сводный брат, который держал дистанцию всё время.
Это… совсем новый человек.
И мне хватает взгляда, чтобы умолкнуть. Я даже забываю, что хотела ему сказать.
– Привет, – слышу рядом с нами давно забытый голос. – Зай, ты был великолепен.
– Спасибо, малышка, – говорит он и поворачивается к девушке. Я слышу противный звук лёгкого поцелуя. Мурашки возбуждения сразу сменяются злостью.
Девушка? Сейчас? Серьёзно?
Но не это повергает меня в шок.
Я поворачиваю голову в сторону и с нетерпением хочу увидеть очередную его тёлку. Да у Кирилла уже тысячу лет не было постоянной девушки. Эта, думаю, не исключение.
Мои глаза широко открываются, а дыхание сбивается. Знаете… Я сейчас похожа на быка, которого выпустили на арену. Ноздри широко раскрываются, и вдох делается слишком громко. И только сердце… Оно впервые в жизни так сильно и больно сжимается.
– Оу, Ксюша, это ты? – лепечет она. – Не узнала со спины. Рада тебя видеть, сестрёнка.
Сестрёнка…
Бах. Бах. Бах.
Нет. Что-то сейчас неправильное происходит в моей реальности. Её тут не должно быть. И уж точно она не должна целовать в губы моего сводного брата. Моего первого мужчину.
– Что ты тут делаешь? – грубо спрашиваю. Я не собираюсь притворяться и играть роль любящей младшей сестры. Я никогда не скрывала этого и не собираюсь делать.
Я ЕЁ НЕНАВИЖУ!
И пусть она не виновата в том, что отец выбрал их. Мне плевать.
Она мне никто!!!
– Как это что? Пришла на игру своего парня, – с ехидной улыбкой отвечает.
Я перевожу на Кирилла взгляд. Смотреть на Лизу больше нет сил. И пусть у нас с ней одна фамилия и одно отчество, она мне никто. И никогда не займёт в моём сердце место. А вот Кирилл…
Он не улыбается. Он продолжает смотреть на меня тем же ненавистным взглядом. Ещё сильнее и больно раня.
С ней? Он и она? С кем угодно, только не с ней.
– Ты что-то хотела, Ксюша? – как ни в чём не бывало спрашивает он и кладёт руку Лизе на талию. Если он хотел сделать мне больно, у него это отлично вышло. Одно касание к ней – один выстрел мне в сердце.
– Да, – еле нахожу в себе силы ответить. Я не покажу этой… Боже, я даже сестрой не могу её назвать. Она мне никто! – Хотела сказать, что тренировки завтра не будет.
– А что так?
– Планы поменялись, – натягиваю улыбку. Но вместе с ней и каждый мой нерв натягивается. Ещё чуть-чуть – и я лопну. Это не должно произойти перед ними. Ни за что! – Да и танцор с тебя так себе, – нагло вру. Потому что всего за одну тренировку он показал, что способен на многое.
Как оказалось, и на предательство тоже.
– Что ж, тренер с тебя тоже, – той же монетой отвечает.
– Рада, что мы поняли друг друга. Чао, – разворачиваюсь и бреду к выходу. Я не бегу. Нет. Я держу спину ровно и ухожу словно победитель. И не скажешь, что меня только что переехали будто танком.
Он догоняет меня где-то между раздевалками и коридорами. Его ладонь фиксируется у меня на локте и сильно дёргает на себя. Благо, я ещё не успела переварить то, что произошло. Потому что если бы успела, то обязательно бы уже плакала.
– Что ж ты так быстро убежала? – чуть ли не шипит он.
