Текст книги "Главное не влюбиться (СИ)"
Автор книги: Татьяна Катаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 15. Ксюша
Зал пустеет слишком быстро. Слишком тихо становится после того, как хлопает дверь за тренером. А я продолжаю стоять в центре площадки, скрестив руки на груди, и пытаюсь не психовать. Честное слово, я пытаюсь не взорваться сейчас как ядерная бомба и не снести всё на своём пути.
– Ну что, ещё раз? – спрашиваю у Тараса, уже зная, что ответ всё равно «да». Выбора у него нет.
Он кивает, но взгляд у него… будто он не здесь. Где-то далеко. Где-то вообще не на паркете.
– Ты сегодня опять в облаках. Тарас, мать твою. Соберись, – бурчу, не выдерживая. Третий день с него толку нет. Я как будто одна готовлюсь до соревнований.
– Я в норме, – отмахивается он.
В норме?
В норме?
Это и есть его норма – не попадать в такт и танцевать как гадкий утёнок на льду. А нам нужен лебедь! Лебедь, блядь!
И если бы он был «в норме», я бы сейчас не чесала затылок из-за его третьего за вечер не туда поднятого локтя и не туда повернутого корпуса!
Мы становимся в позицию. Музыка включается – мягкая, вязкая, горячая, как сама румба. Но у меня внутри всё скручивает спазмами.
Потому что до соревнований две недели. А мой партнёр то ли спит стоя, то ли медитирует, то ли… влюбился, блин, и теперь шарит в воздухе, как котёнок, который ищет маму.
Мы начинаем движение. Я делаю шаг вперёд, шаг назад, разворот… И уже на третьей восьмёрке хочу орать. Нет, не хочу – ору!
– Тарас-с, – с нажимом, – три поворота. Не четыре. Не два. Три.
Он моргает и виновато хмыкает.
– Прости. Мысль отвлекла.
– Да ты сегодня весь отвлёкся, – не выдерживаю. – Может, тебя поменять на робота? Тот хотя бы программу не забудет.
Тарас усмехается, но виновато. И это чуть-чуть снимает злость.
И снова музыка. Мы начинаем сначала.
Первые такты – идеально. Потом – почти идеально. И вдруг он, словно щёлкнул где-то тумблер, собирается. В глазах появляется фокус. В теле – уверенность.
И в этот момент я узнаю того самого Тараса, с которым мы брали золото. Страстного, чёткого, точного.
Он уводит меня в диагональ, следит за каждым моим шагом, ведёт уверенно.
Корпус к корпусу. Рука к руке. Наши дыхания синхронизируются сами собой.
Я растворяюсь в музыке. Она вливается в меня, растекается по венам, кончикам пальцев, по груди, по животу. Там, где обычно рождается танец.
И я... таю. Вот она – моя стихия. Моя страсть. Мой огонь. В эти секунды всё идеально. У нас в танце. У меня в жизни.
Только румба. Только тяжёлый ритм. Только его рука на моей талии и моё дыхание у его шеи.
В такие моменты я забываю обо всём. И даже о Кирилле, потому что последнее время о нём забыть тяжело.
Тарас делает подхват правильно, даже почти безупречно. Мы замираем в финальной позиции. Я тяжело выдыхаю и откидываю голову назад.
– Вот! – улыбаюсь искренне ему. – Вот так и надо. Почему не мог сразу включиться и не нервировать меня?
Он пожимает плечами.
– Прости. Устал немного. И мысли…
– Мысли надо оставлять за дверью, – говорю я строго, – а то нашу «золотую» румбу ты превращаешь в «непонятно-что». А золото, на которое мы с тобой претендуем, уйдёт кому-то другому.
Он кивает и вдруг смотрит на меня слишком внимательно.
– Ты сегодня… другая, – произносит он.
– Какая ещё другая? – хмурюсь. Вроде всё так же, как и вчера. Откуда взялась эта другая?
– Более… собранная. И… красивая.
Я моргаю. Удивление – пару секунд. Потом короткий смешок.
– Спасибо, но мне сейчас не до конкурса красоты. Нам с тобой до золота как до Луны.
Он усмехается, но взгляд остаётся серьёзным на долю секунды.
Тарас немного... совсем немного прав. Я надела для тренировки новое платье, которое мы с мамой купили сразу после ужина. Оно подчёркивает мою талию, удлиняет ноги. А ещё я почти никогда не крашусь для репетиции. А вот сегодня... И это никак не связано с тем, что у нас с Кириллом будет первое занятие сегодня. Вообще не связано.
Только я хотела снова включить музыку – как дверь зала тихо открывается.
Я сначала не вижу, кто там. Освещение направлено на паркет, а вход утопает в полутени. Но стоит человеку войти на свет – и у меня мгновенно холодеют руки.
Кирилл. Лёгок чёрт на помине.
В спортивке с капюшоном. С таким лицом, будто его привели на расстрел. Взгляд точечный. Он осматривается кругом и останавливает свой взгляд на мне. Смотрит с интересом и с тем самым «невыносимым» выражением, от которого у меня внутри всё сжимается.
– Ну что, сестрица, – произносит он чуть насмешливо, – готова учить меня танцевать? Или мне лучше подождать, пока вы тут закончите?
Я застываю. Тарас оборачивается на него. Кирилл смотрит только на меня.
– Посиди, отдохни, а заодно и посмотри, как надо. Думаю, одного танца будет достаточно, чтобы понять, что тебе это не по зубам.
Кир лишь хмыкает, стягивает капюшон с головы и садится на лавочку. Что ж, пора показать братцу, что это не с мячом бегать и в кольцо кидать. Тут не сила нужна. А грация, умение слышать музыку, пластичность. А все его мышцы – это группа накачанной бицухи и шикарный торс.
Пусть и выглядят это довольно симпатично.
– Давай, Тарас, ещё разок и пойдёшь отдыхать. А мне ещё с этим мучаться.
– Ты серьёзно думаешь, что его можно научить за месяц танцевать? Это же нереально.
– Скажи это нашим родителям. Они уверены, что если Кир – спортсмен, то может всё.
– Эх, жаль, я уезжаю. Обязательно бы посмотрел, как чемпионка страны будет позориться на сцене с братом.
– Ты мне тут не бурчи. Стань для начала чемпионом. А то если будешь так танцевать, как сегодня, то улетишь ты лузером, а не чемпионом.
– Ох, какой боевой настрой. Мне аж жаль Смирнова. Ты же издеваться над ним будешь по полной, да, Снеж?
Я игнорирую его последнюю реплику, но мысленно улыбаюсь. Конечно, в планах есть желание поиздеваться над Кириллом. Сбить с головы вот эту корону всемогущего. Он же из принципа согласился. Чисто доказать, что он справится. Ничего, у меня в планах, конечно же, сделать так, чтобы мы справились. Потому что я тоже не собираюсь позориться. Сначала стану чемпионкой страны, а потом и Кирилла сражу наповал.
Глава 16. Ксюша
Мы становимся в позицию ещё раз. Я киваю Тарасу и пытаюсь полностью сосредоточиться на нём. Он отвечает тем же. Музыка снова льётся по залу, мягко, как горячий мёд, и мы начинаем.
И на этот раз он танцует так, будто пытается загладить все предыдущие провалы. Я ловлю его взгляд, дарю улыбку и продолжаю танцевать.
В воздухе пахнет страстью. Горючей такой, как сама румба. Когда я танцую, по моим венам, кажется, вместо крови течёт музыка. Это круто – кайфовать и растворяться в танце. А ещё чувствовать партнёра.
Многие пары встречаются. Тяжело не поддаться химии, которая возникает между двумя людьми, которые, помимо того что проводят много часов вместе, так ещё и касаются друг друга. Смотрят в глаза. Искрят. И у нас с Тарасом эта химия в танце есть. Многие думали, что мы пара. Но... как я уже говорила ранее, я подумала, что со мной что-то не так.
– Расслабься, Снежка, а то в этот раз напряжена ты, – шепчет он мне, пока я, прижимаясь к нему спиной, приседаю.
Не могу полностью с ним согласиться. Я не напряжена, я... Просто Кирилл смотрит на нас во все глаза. Я это чувствую даже спиной. И на моём теле выступают предательские мурашки. Я представляю, если бы на месте Тараса сейчас был он, мы бы... Эх, продолжаем.
Мы отрабатываем диагональ, связку, финальный акцент – и замираем в позиции, в которой обычно ставят точку в румбе. Я тяжело дышу, но остаюсь довольна проведённой работой. Хорошо, что Тарас исправился и мы смогли полностью прогнать танец.
– Ладно, на сегодня всё. Ты молодец, – выдыхаю я и поправляю хвост. – Завтра в три.
– Фух, спасибо, – он берёт свою бутылку, вытирает лицо полотенцем. – Ок, завтра в три. Удачи тебе, Смирнов, – кидает он, проходя мимо братца.
Кирилл ухмыляется так мерзко-надменно, что я закатываю глаза. Ты смотри, всемогущий братец ничего и никого не боится.
– Иди давай, чемпион, – бурчу Тарасу.
Он машет мне рукой и исчезает за дверью.
Как только она закрывается, я поворачиваюсь к Кириллу. И сразу же понимаю – сегодня я должна его помучить. Просто обязана. Хотя бы чуть-чуть. Для морального равновесия. Для восстановления справедливости. Да и потому что он сидит на лавочке так уверенно, будто пришёл наблюдать за нами, а не учиться танцевать.
– Ну что, Смирнов, – делаю шаг к музыкальному центру, выключаю старый трек и вставляю другой. – Готов?
– Не уверен, что ты вообще способна меня чему-то научить, – лениво тянет он, складывая руки за головой. – Обычно учитель знает много, а ты… – ехидно улыбается, – учишься на двойки.
Вот сука.
– Тогда проверим, – улыбаюсь я слишком сладко, чтобы он не заподозрил подвох.
Он поднимается. Двигается уверенно, спокойно. Этот человек в любой другой ситуации вызывает у меня желание ударить его чем-то тяжёлым. Но сейчас… сейчас я хочу ударить по его самолюбию. Мягко. Изысканно. С удовольствием.
Он снимает спортивную кофту и неуклюже бросает её на лавочку. Под ней только белая майка. Но даже сквозь неё я вижу торс. Тот самый, который мне всё время хочется потрогать.
– Для начала – разминка, – говорю строго. Надо отключаться от желаний, если я хочу его помучить. – Без неё ты себе что-нибудь потянешь, а я потом виноватой буду.
– Разминка? – он поднимает бровь. – Ты серьёзно?
– Вполне.
Я становлюсь перед зеркалом. Он – позади меня. Я вижу его в отражении: руки в карманах, плечи расслаблены, лицо скучающее. Убила бы.
– Ставь ноги в первую позицию. – Он смотрит на меня, будто я сказала что-то на японском. – Это вот так, – показываю.
Он повторяет. Не идеально, но сойдёт.
– Колени мягкие. Пружиним. Раз-два… раз-два…
Я двигаюсь уверенно, красиво, как и должна. Он – как будто учится ходить заново.
– И плечи раскрой, – командую.
– Они у меня и так нормальные.
– Нормальные – это для баскетбола. А у нас танцы, братец.
Он закатывает глаза, но делает, как я говорю.
– Теперь корпус. Волна.
– Что?
– Волна, – повторяю и демонстрирую. – Ты же видел, как это делается.
Он смотрит внимательно. Слишком внимательно. Я делаю волну ещё раз, медленно. Он пытается повторить.
Я не выдерживаю – ржу. Честное слово, это выходит автоматически. Просто смотреть на Кирилла во время попытки быть расслабленным – что-то новое.
– Ну прости, – поднимаю руки, – но это была не волна, а… судорога.
– Ты просто плохо объяснила, – бурчит он.
– Конечно. Пробуем ещё. Медленно. Вдох… грудь вперёд… вниз… тазом доводим… вот так…
Он снова делает. Лучше. Всё ещё комично, но уже похоже на движение.
– Неплохо, – признаю. – Для человека, который вчера думал, что румба – это напиток.
– А что, не напиток? – он приподнимает уголок губ.
– Сегодня точно будет не напитком, а твоим личным кошмаром.
– Посмотрим, кто кого, – хмыкает он. Его глаза странно блестят. В зеркале я это чётко вижу. И меня почему-то саму ещё больше пробирает. Мы встречаемся глазами в зеркале, и я вздрагиваю. Вот что за человек такой?! Ничего не делает, а меня уже сбивает с мысли.
Я чувствую, как внутри меня вспыхивает огонь. Опасный. Со вкусом… его вкусом, который я до сих пор не могу забыть.
– Разминка только началась, – говорю я, поднимая подбородок. Голос мой немного дрогнул. Это странно – разговаривать через зеркало. Каждую секунду я представляю, что он подойдёт из-за спины, коснётся плеч и обнимет. – Если выдержишь до конца – начнём учить шаги.
– Я выдержу, – его голос становится ниже. – Надеюсь, ты тоже.
Вот и отлично. Он понятия не имеет, что его ждёт.
А я… Я справлюсь.
Я просто обязана сделать всё, чтобы сегодняшний вечер он запомнил надолго.
Разминка проходит нормально. Если можно это так назвать. Мы с Кириллом на расстоянии вытянутой руки, смотрим в зеркало и делаем движения. Я первая, он за мной повторяет. Но это же только разминка. В ней нет ничего сложного. Немного желания – и всё получится. А вот когда мы переходим к движениям...
– Да не так, – взрываюсь я, – ногу нужно расслабить и согнуть. А она у тебя, как кусок дерева.
Подхожу к нему и приседаю, сзади колена резко рукой бью – нога его подкашивается.
– Ты охренела?
– Да хотела проверить, может, она и правда из дерева. Но нет – из плоти. Тогда почему она у тебя не двигается?
Становлюсь сзади него и касаюсь бедра с обоих боков. Плавно руками направляю их и своими в такт двигаю.
– Вот, смотри, вот так, – продолжаю манипулировать его телом. – Да, вот так. А теперь я стану спереди, а ты сзади. И повторим это движение. Ок?
Кирилл не отвечает, но я и не жду ответа. Слишком увлечена возможностью его научить. Обхожу его и становлюсь спереди. Жду, когда подойдёт и сделает движение. Он медлит, и я в зеркало сверлю его глазами. Закатываю их прямо.
Ну что за черепаха?! А?! Я же не могу вечность с ним тут быть.
Мне надо в душ, потом к Ане. Куча ещё дел. А он тут не решается просто сделать один шаг вперёд.
– Кир, ау? Ты где летаешь?
Закидываю волосы себе на плечо и подхожу ближе.
– Смотри, положи руки вот сюда, мне на бедро, как я тебе перед этим, – Кир слушается и выполняет задание, – а теперь повтори точно такое же движение. Вместе со мной.
Я вжимаюсь в него сильнее и делаю плавный поворот бедром. Это должна быть парная восьмёрка, только Кирилл за мной не повторяет. Его руки сильнее сжимают мои бёдра. Я даже чувствую лёгкую боль под его ладонями. Снова поднимаю глаза вверх и смотрю в зеркало. Честное слово, за секунду до того, как наши глаза скрестятся в поединке, я собираюсь на него орать. Мол, ты что, не понимаешь человеческого языка? Я кому говорю, что делать, или что-то наподобие. Но… тёмные омуты моего братца выбивают воздух из лёгких. Тело начинает неконтролируемо дрожать. А на позвонках выступают капли пота.
Одно резкое движение – и он разворачивает меня и с силой вжимает в себя. Я поднимаю глаза вверх, и теперь мы смотрим друг другу в глаза без каких-либо преград.
Клянусь, мне кажется, я чувствую его эрекцию.
Кирилл опускает глаза ниже и смотрит на мои губы. Это… Боже, с ума можно сойти. Я вдруг так отчётливо представляю, как он наклоняется и целует меня. Как его язык раздвигает мои губы и проникает полностью в рот. Непроизвольно я прикусываю свою губу и тяжело вздыхаю. А Кир всё так же смотрит на мои губы. Не двигается и, кажется, не дышит.
– Кирил-л, – тяну его имя и тянусь к губам.
Глава 17. Кирилл
– Кирил-л, – тянет мелкая ведьма моё имя, и я наконец-то прихожу в себя. Резко отступаю на шаг, но успеваю заметить губы Ксюши, которые тянулись к моим. Приходится быстро проморгаться, чтобы прогнать это наваждение.
К чёрту эти танцы, репетиции и выступления. Не для меня это. Я что, похож на балеруна Тарасика – пидарасика?! И хоть он по девочкам, сути это не меняет. Я, блядь, мужик, я в баскетбол играю. Бегаю. Прыгаю. А тут – ногу тяни, коленку согни. Нахуй!
Снежка замечает перемены во мне. Ясное дело. Я так сильно напрягаюсь, что это не скрыть ни телом, ни выражением лица.
Потому что этот её запах…
А как она присела и коснулась колена… Она там что-то бурчала про мои ноги деревянные. А я, блядь, смотрел на неё сверху вниз и представлял совсем другую картину. Эти её пухлые губы…
Эрекция в этом случае – это всего лишь стечение обстоятельств. Она касалась меня. От неё приятно пахло. Она тёрлась об мой член своей жопой, которая, на секундочку, почти ничем не прикрыта. Её платье, оно больше открывает, чем закрывает. А если ещё вспомнить, как она танцевала с Тарасом… Ну вот, член активно дёргается в трусах.
Он не на Снежину возбуждается. Просто на девочку, тело у которой идеальное. Да, блядь, я это признаю. Хоть и отрицал всё время. Длинные стройные ноги… А как она закинула эту самую ногу Тарасу на плечо. Растяжка у неё… Вот бы испробовать…
Что ты несёшь, Смирнов?! Ты, блядь, за час репетиции рассудка лишился? Какое «попробовать»? Перед тобой твоя сводная сестра. Та, которую ты, пиздец как недолюбливаешь. Забыл?!
– Я так понимаю, что сейчас прозвучит что-то типа: «Я понял, что танцы не для меня», – первой в себя приходит Ксюша. – Я так и думала, – разворачивается она ко мне спиной и идёт к лавочке, чтобы взять бутылку воды. Когда её спина прогибается, и моему взору снова открывается её упругая пятая точка, я резко отворачиваюсь.
Да что со мной такое? Я что, никогда жопу не видел?!
Это всё тот проклятый поцелуй в коридоре дома. Она… Она не должна была это делать. Мы же типа родственники. И вообще, она не в моём вкусе. Не люблю диких. Люблю послушных. А эта…
– Так что, Кирилл, ты скажешь родителям или мне сказать?
Ксюша, как ни в чём не бывало, складывает свои вещи в сумку, будто и не пыталась только что меня снова поцеловать. И это уже второй раз. С чего это она постоянно ко мне лезет?!
– С чего ты взяла, что я отказываюсь? – вполне уверенным голосом спрашиваю. Да, я знаю, что меняю собственный настрой и план. Я должен отказаться, потому что мужик. Что-то типа этого я думал пять минут назад. Но… Настоящий мужик не боится испытаний. Он принимает вызов, а не прячется в кусты. Ксюша – моё испытание. Не танец. Она… А значит, я сделаю всё, чтобы его пройти.
– Так что, не отказываешься? – подходит она ко мне ближе уже с бутылкой воды. Поднимает её к губам и начинает жадно пить. Я слышу, как она глотает… А ещё, она словно специально отодвинула горлышко, и теперь часть воды стекает по её подбородку и капает прямо на грудь и платье. Пиздец. И почему это выглядит настолько возбуждающе? Настолько, что мне хочется наклониться и слизать с её шеи и груди эту воду. А я ведь даже пить не хотел только что…
– Нет! Я не привык так легко сдаваться, – говорю, но всё так же смотрю на эти чёртовы капли воды. Что в этом всём возбуждающее? Да ничего! Так почему член нервно дёргается в трусах, а головка выглядывает из боксёров. Мать моя женщина, Кирилл, держи себя в руках.
– Я тоже, – наконец-то откидывает в сторону она пустую бутылку и вытирает вокруг рта. – Кто кого, Смирнов? А?
Я не реагирую на её «кинутую перчатку» мне под ноги. Мы не на дуэли. Но... да, мы с ней соперничаем. Её цель – чтобы я сдался. Моя – выстоять. И знаю, мне будет тяжело, ведь уже сейчас, на таком коротком этапе, понимаю, что её тело меня привлекает. Но это решаемо.
– На сегодня репетиция закончена. Мне пора, – бросаю ей, как ни в чём не бывало, и иду в сторону выхода.
– Завтра в семь, сможешь?
– А почему не днём? – останавливаюсь, но лицом к ней не поворачиваюсь. И так передоз от неё сегодня.
– Потому что у меня тренировка с Тарасом и тренером. Не забывай, я готовлюсь к чемпионату страны.
– У меня завтра игра, я не смогу.
– Без проблем. Значит, послезавтра будет двойная тренировка.
– Ок, – отвечаю и наконец-то покидаю стены этого грёбаного зала.
Когда завожу мотор, сразу же давлю на газ. Ни минуты лишней не хочу тут находиться. Какого хрена я на неё так реагирую? Ответ, как всегда, прост. Недостаток секса в личной жизни дурно влияет на поведение даже таких парней, как я. Которые прошли армию, жили без секса месяцами. Какой секс? Иногда сил не хватало, чтобы даже подрочить. Так что сейчас молодой организм требует элементарного траха. Часто и много. И это надо сейчас же исправить.
Я звоню Сане, в надежде, что он поддержит затею бухича и траха. Но наш герой слишком увлёкся новой жертвой. Он уже вовсю строит план соблазнения Евы Высотниковой – сестры своего врага. Я, конечно, не святой, но считаю этот метод неправильным. Вот только достучаться до друга не могу. Он словно переключил свой тумблер и запрограммировался на месть. Ни доводов, ни разумных объяснений не слышит.
Назару не набираю – не хочу. Он последнее время безумно раздражает. Все уши мне прожужжал о Снежке. Тем более ему перед игрой желательно не пить. Он потом теряет ориентацию и тянет команду ко дну. Набираю Гордиенко. У него пока нет соревнований, может позволить затусить с другом.
Марк согласился почти сразу.
– Где? – коротко спросил он.
– Давай в Пульс махнем, – поворачивая в сторону дома, говорю я.
– Через два часа встретимся там, – сообщает он и отключается. Голос у него подавлен и раздражён. Кажись, кто-то тоже успел вынести ему мозг. Даже знаю кто. Алёхина проехалась по нему катком в очередной раз. Эти двое с ума сходят друг по другу, но ни за что не признаются.
Клуб встречает меня гулом. Басами. Давлением на виски. Здесь всегда легче дышать – потому что громко. Потому что не слышно собственных мыслей. Тех самых запретных мыслей, которые последнее время меня безумно пугают и раздражают.
Поначалу мы с другом делаем вид, что всё хорошо. Шутим, пьём и пытаемся отвлечься. А потом, словно тумблер выключается и мы погружаемся каждый в свой мрак.
Молчим. Кажется, даже посторонние звуки исчезли. Музыка притихла, оставляя один на один с мыслями.
Сидим, как два придурка, которые пришли «оторваться», а вместо этого тонут каждый в своём болоте.
Гордиенко вертит стакан. Я давлю в себе раздражение. Компания из нас – дерьмо. Не разговариваем. Не смеёмся больше. Даже на телок не пялимся толком.
И меня это жутко раздражает. Меня бесит, что я здесь – а в голове она.
Как заевшая пластинка, которую зажевало на одной и той же песне. Как чёртов вирус, который поразил все органы. А ты... а ты не пытаешься вылечиться. Пьёшь сироп, потому что он вкусный. А надо антибиотик. Чтобы раз и навсегда избавиться от вируса.
Потому что её голос – противный, сладкий, раздражающий. Её движения – липкие, вязкие, забираются под кожу.
Я делаю глоток. Потом ещё. Алкоголь не помогает думать. Не помогает расслабиться. Но я убеждаю себя и повторяю, что просто ещё не та доза. Вот сейчас с кем-то познакомимся и забудем двух подруг, которые вынесли нам с другом мозги.
Что я там только что думал?! Забудем?
Если это так, тогда какого хрена я сейчас на танцполе вижу танцы двух неадекватных подруг?
Сначала думаю – глюк. Мозг просто решил добить меня окончательно.
Но нет.
Ксюша.
Чёрт возьми, конечно, это она.
И Аня рядом.
Они на танцполе. Свет падает на её лицо, играет на коже. Она двигается так, будто насмехается над всем миром. И в первую очередь надо мной. Её тело... оно словно сливается с музыкой. Движется в такт... нет, не движется. Порхает. В штанах становится тесно. Ну нет... это моё проклятие?
И надо же было именно сейчас им появиться тут. А может, они намеренно приехали в тот же клуб. Хотя... откуда б им знать, где мы. Ни я, ни Марк ничего не публикуем в соцсетях. И если это совпадение, то у судьбы странное чувство юмора. Человеку, который хочет завязать с наркотой, подсовывает эту дрянь прямо под нос.
– Ты это тоже видишь? – хрипит Марк. Вижу, как он сжимает ладошки в кулаки. Стандартная его поза, когда он видит Алёхину.
– К сожалению, – тянусь за сигаретой и подкуриваю быстро. Не пить и не курить перед игрой... план провален. А завтра такой ответственный матч.
Ещё какое-то время мы тупо сидим на месте и наблюдаем за ними. Такое чувство, что ждём чего-то. Ну или кого-то. А что более точно – мы ждём, пока они что-то начнут вытворять. И этот момент наступает...
Мы оба выпрямляемся резко. Как по команде. Тело собирается мгновенно. Инстинкты – на максимум.
Они явно под градусом. В принципе, обычное состояние для клуба. Не в мясо, что тоже неплохо. Но уже достойно расслабленные. Потому что слишком смелые. Слишком красивые.
Они как будто притягивают к себе взгляды других парней. Словно их жопы притягивают проблемы.
И как по щелчку, к Ане какой-то урод подваливает. Типичная крыса. Улыбается. Что-то ей в ухо льёт. Лапы свои тянет. Я даже не замечаю, как Марк срывается с места.
Быстро. Жёстко.
Я знаю этот шаг. Когда он злой. Когда терпение – в ноль. Интересно, он сейчас больше злится на Аню или на мудака этого? Кто отгребать будет?
Парень что-то бормочет Марку, ехидно улыбается, со всех сил пытается выглядеть «крутым». Но Гордиенко таким не запугать. Марк что-то шепчет ему в ухо, и парень быстро исчезает. Растворяется в толпе танцующих, как будто его и не было.
И вот они уже с Аней танцуют. Играет быстрая песня, но им хоть бы что. Прижимаются друг к другу и танцуют.
Горячо. Дико. Чёрт возьми, живо.
Аня смеётся, запрокидывает голову назад. Глаза горят. Марк касается её шеи губами. Прикусывает, поднимается вверх по коже и впивается в губы. Такое чувство, что мир вокруг них исчезает.
И вот тут меня накрывает. Какой-то неизвестной до этого ревностью. Завистью что ли. Не понимаю, на самом деле, до конца своих чувств.
Я перевожу взгляд на неё.
На Снежку. На мою сводную сестру. На девушку, которая до этого не вызвала во мне никаких чувств, кроме как раздражения. До того самого проклятого поцелуя.
И всё внутри будто в тиски.
Потому что она танцует… не для кого-то. Не для парней, которые вокруг неё трутся.
Она танцует для себя.
И это – самое опасное в ней. Потому что она знает, как влияет на других. Как с опаской на неё посматривают девушки. Как парни пускают слюну и пытаются добиться её внимания.
Потому что такую не приручить. Такую нельзя остановить. С такой – бороться только навред себе. Своим нервным клеткам. Психике. Инстинктам.
В какой-то момент она разворачивается. И смотрит прямо на меня. Прямо в глаза.
Улыбается.
Едва заметно.
И у меня внутри всё летит к чертям.
Горячо. Сухо во рту. Руки сжимаются сами. Эта дьявольская её улыбка. Она сворачивает все мои органы в тугой узел. Сжимает всё внутри. Блядь. Единственное моё желание сейчас – это подойти и поцеловать её. И Ксюша словно чувствует это. Она поднимает руку вверх и проводит пальцами по своим губам.
И, чёрт возьми, ей это нравится.
Что хуже всего – это нравится мне.
Мне хочется разнести весь этот чёртов клуб.
Схватить её за руку. Вытащить отсюда. Запереть дома и...
Но я пока ещё стою. Смотрю. Тону.
И понимаю одну вещь, от которой становится по-настоящему страшно.
Это уже не просто злость.
Это не просто похоть.
Это хуже.
Гораздо хуже.
И мне это совсем не нравится.
Ксюша выпрямляет свою руку и указательным пальцем манит меня к себе. Играет, паршивка. Но я не поддамся соблазну. Ни за что!
Именно так думаю я.
И я уверен, что у меня всё выйдет. Пока утром не просыпаюсь в своей постели голый, а рядом со мной Ксюша... тоже голая. И я всё, блядь, вспоминаю, что между нами было этой ночью.
