Текст книги "Ты не заслуживаешь любви (СИ)"

Автор книги: Татьяна Катаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Вы хотели поговорить? – меняю я тему разговора.

Сидеть с ним в одной машине нет желания. Я задыхаюсь тут. Будто намеренно мне кислород перекрыли.

– Сейчас поговорим, – машина останавливается, и Валерий Владимирович выходит из неё.

Мне приходится сделать то же самое. Вслух это не было озвучено, но им не обязательно говорить, чтобы приказывать.

Я иду за ним следом с опущенной головой. Такое чувство, что я преступница и меня ведут на казнь. Что ж, я была очень близка к правде.

– Ты же понимаешь, Полина, что жениться на тебе мой сын не сможет, – начинает он, уже входя в помещение.

Это какой-то отель, я по вывеске поняла.

«Может!» – хочется крикнуть ему прямо в лицо. – «И женится!»

Мы любим друг друга!

Главное в жизни – встретить свою вторую половинку! И мы это сделали.

Мы заходим в помещение, похожее на кабинет. Правда, тут слишком… Ммм… Скажем так, скромно для главы мафиози. А значит, это отель на две-три звезды. Вопрос в другом – что мы тут забыли?!

– Извините, но я считаю, что мы не имеем права говорить об этом без Даниила. Это его решение и только его.

– Тут ты права. Мой сын, он… Как бы мягче выразиться… Он слишком упрям. Если он что-то решил, то его ничего не остановит. Даже мой запрет.

– А вы запрещали?

– Нет. Зачем запрещать то, что он так жаждет получить. Я не хочу быть врагом сыну.

– Так почему я тут? Мне надо к нему.

– Вот тут ты не права. Дело в том, что, коль сын не может от тебя отказаться, значит, ты откажешься от него.

– Не откажусь, – делаю шаг назад и впечатываюсь в спину амбала.

Я даже не заметила, что мы тут не одни.

Живот сводит спазмами страха, боли и несправедливости. Этот мир, их мир, он не примет меня. Никогда. А я ведь не могу отказаться от Даниила. Я же люблю его.

– У тебя два варианта.

– Какие ещё варианты? – в полной истерике спрашиваю я.

До меня словно только сейчас доходит, что тут происходит. За спиной стоит мужчина с пистолетом, а передо мной – глава мафиози.

Вдруг я чётко понимаю одну простую истину – отсюда живой я не выйду. Мне хочется кричать. Хочется бежать.

Надо позвонить Дане. Он приедет. Он разберётся с отцом.

Я поднимаю глаза и смотрю на настенные часы. Секундная стрелка бегает быстро, приближая меня к пропасти. До свадьбы полчаса. Он, наверное, уже звонит. Мою сумочку забрали и оставили в машине. Ну конечно, чтобы я не сделала глупости.

Даня уже едет в ЗАГС. А я тут… Тут…

– Не хочешь спросить, какие?

Не хочу! Не хочу! Не хочу!

Я всегда представляла, что мафиози – они пострашнее обычных преступников. Шрамы, крики, пугающие слова. Но нет. Отец Даниила очень красивый. И только его сын – ещё краше него. Валерий Владимирович никогда не кричит. По крайней мере, я не слышала. Но он так смотрит… Только от этого можно умереть.

– Ладно, я вижу, ты не сильно спешишь. У меня, как бы, время… Поэтому слушай и выбирай, невестушка-а, – холодно, цинично, с издёвкой. – Первый вариант: я даю тебе триста тысяч долларов. Ты забираешь свою убогую семейку и валишь за границу, где наконец-то лечишь брата. Ты же об этом мечтала? Ради этого спину горбатила всю жизнь? Вот тебе шанс спасти его.

– А второй? – дрожащим голосом спрашиваю.

– Тут всё просто. Тебя отсюда вынесут вперёд ногами, – убивает словами меня он.

Вот так легко.

Или предай – или умри.

Глава 31. Полина

Но даже среди лжи, угроз и крови появляется надежда. Хрупкая. Запрещённая. Опасная.

– Вы не сделаете это! Не посмеете! – взрыв смеха заставляет меня подпрыгнуть на месте. Валерий Владимирович развалился в кресле и ржёт так… Мне согнуться пополам от боли хочется. Потому что это вовсе не смешно. Человеческая жизнь бесценна. Бог её дал – ему и забирать.

Ни Валерий Владимирович, ни кто-либо другой не имеет права.

– Ты, девочка, кажись, до конца не понимала, в какую семью хотела.

– Я не хотела в вашу семью! И не хочу! Я просто люблю его…

– В том-то и проблема, девочка. В моём мире просто любви мало. Ты слабость Даниила. Ты его гибель. Из-за тебя, такой немощной и ничтожной, его убьют. А он мой наследник! Я этого не могу допустить! Ты… Да ладно, что я тут разговорился. Делай выбор.

– Если убьёте меня, он будет искать, кто виноват. Он вычислит машину, кто в ней ехал. Он будет мстить.

– В твоих словах есть логика, но нет истины. Того, кто убьёт тебя, найдут в два счёта. Причина? Ограбление, к примеру. Или месть Даниилу. Или вообще будет маньяк, которому ты понравилась. Он даже надругается над тобой. Порежет. Или глаза вырежет. Ты этого хочешь?

– Вы не понимаете, – совсем тихо шепчу. – Даня… Ему же больно будет. Он будет страдать.

– Вот тут ты права. Я думал, у него ледяное сердце. Но нет. Всё-таки есть изъян и у него. И лишь поэтому я дал тебе шанс. Если ты предашь его, он возненавидит тебя и всех вокруг. А вот ненависть – отличный транквилизатор. В нашем мире она ему поможет.

– Он не поверит, что я просто сбежала… – последние доводы привожу. На часах – за десять минут до росписи. – Он будет искать.

– У тебя будут деньги, новые документы и новая жизнь. Он не будет искать. Потому что мы найдём причину для ненависти.

– Какую? – с трудом проглатываю собственную слюну. И почему она со вкусом горечи? Со вкусом яда?!

– Ты предашь его.

– Я не могу. Как вы не понимаете? Я люблю его, – плачу я.

– Можешь. Ты же не хочешь, чтобы из-за тебя твоя мать потеряла обоих детей? Что она будет делать, когда тебя найдут мёртвой?!

– Нельзя! – падаю я на колени и в полной истерике захожусь. Мама не переживёт мою смерть. И тем более смерть Сашки.

Так нельзя! Он не может со мной так поступить! С нами! С собственным сыном.

– У тебя десять секунд, чтобы принять решение. Влад?

Амбал за моей спиной делает шаг, и уже через секунду холодный ствол касается моего виска. Я даже дышать перестаю.

– Девять, восемь, семь…

Я помню наше первое столкновение с Даней в лесу. Именно столкновение. Касание. Взгляд. И разряд двести двадцать.

– Шесть, пять, четыре…

Помню, как он шептал мне слова любви на ухо. Как целовал до одури вкусно и до сумасшествия сладко.

– Три, два, один…

Я люблю тебя, Ромашка. Ты мой свет в этой жизни. Станешь моей женой?! Чтобы навсегда. Рука об руку. Шаг за шагом. Пока смерть не разлучит нас.

– Я согласна!!! – выкрикиваю что есть силы. – Согласна! – тихо совсем шепчу.

Не разлучит смерть нас. Я соглашусь на его условия, а сама вернусь к Дане и всё расскажу. Он защитит меня от отца. Убережёт.

– Хорошая девочка. Я знал, что ты пожалеешь свою мать. Только смотри, без фокусов мне. А то пуля и для неё, и для твоего брата у меня найдётся. Пошли!

Мразь. Сволочь. Подонок.

НЕНАВИЖУ!!!

Такие, как он, не знают чувства пощады и тем более любви. Бездушный, циничный, мерзкий.

Даня найдёт меня на любом конце света. Он не станет опускать руки. Я уверена. Он сам мне говорил, что никогда не отпустит, даже если я буду молить его об этом.

Ты моя!!!

Эти два слова снова внушают в меня веру. Ровно до того момента, как мы входим в комнату. Точнее – в номер отеля.

На кровати сидят трое полуобнажённых парней.

– Что мы тут делаем? – перевожу взгляд на отца Дани.

– Ты же не думала, что просто побег будет причиной для ненависти? Что, правда думала? – насмехается он надо мной. А я думаю о том, что забрать жизнь такого мерзавца, как он, – не такой уж и большой грех. Некоторые люди не заслуживают на шанс. – Полина, у нас мало времени. Снимай свои шмотки до белья.

– Зачем? Я не буду этого делать, – закрываюсь руками, будто щитом.

– Влад? – машет он охраннику головой.

– Я не буду с ними спать. Лучше тогда сразу пусть нажимает курок.

– Хочешь – можешь потрахаться с ними, когда я уеду. Мне плевать. Но я тут не чтобы смотреть дешёвое порно. Алиса?

В комнату входит девушка с телефоном в руках. Она жуёт жвачку и безразлично смотрит на меня.

– Малышка, мы просто снимем видео. Сделаем красивую картинку, чтобы твой жених поверил…

Я не могу… Не хочу… Не буду…

Следующие двадцать минут, казалось, были самыми страшными в моей жизни. Слёзы стекали по щекам, а эта… Не помню, как её зовут, материлась и вытирала их. А ещё всё время комментировала за кадром.

– С таким лицом на каторгу идут, а не трахаться, – бурчит она. – Ты, блядь, слышишь?!

А я не слышу. Я не тут. Я с Даней. В ЗАГСе. Он держит меня за руку. Регистратор сообщает, что мы уже муж и жена, и даёт разрешение поцеловать невесту.

Чья-то рука ныряет под лифчик, а губы целуют шею. Меня тошнит. Я прикрываю глаза и возвращаюсь с Даней в тот домик. Нам было так хорошо в нём. Он любил меня. Ласкал. А я его…

Парень, что лезет ко мне в трусы, по сценарию что-то там спрашивает у меня. Я отвечаю и даже смеюсь.

Это я?

Ах да, это не тут и не сейчас. Это Даня напоминает, что я лишила его невинности без презерватива. Я тоже в чём-то была у него первой. Он у меня.

Мы любим друг друга. Он не поверит этому видео. Он увидит боль на моём лице. Слёзы, которые вытерли, но они жгут. Душат. Разрывают на части.

Как же больно. Как же больно и противно.

– Снято! – слышу голос той самой Алисы и сразу подрываюсь с кровати и возле неё же опорожняю свой желудок. И плевать, что слышу возмущения и крики. Плевать, что Ахматов-старший смотрит на меня. На всё плевать.

– Вот, – швыряет он сумку в мою сторону. Она с грохотом падает на пол, звук оглушает, как колокола. – Там обещанные деньги и новые документы. Собирайся. Через двадцать минут тебя отвезут мои люди в частный аэропорт. Дальше всё расскажут.

Он выходит из номера. За ним – все остальные. Я остаюсь одна. Сползаю с кровати, тяну сумку на себя и открываю её. Доллары. Много. Прижав её к себе, я захожусь в такой истерике, что кажется – физически отказывают органы.

Что ты наделала, Полина?!

Что ты наделала?

Глава 32. Даниил

Предательство не всегда громкое. Иногда оно приходит тихо. Со спины. От тех, кого ты считал кровью, а не врагами.

На лицо падает снежинка и тает, я прикрываю глаза и глупо улыбаюсь. Кто бы мог подумать, что я решу жениться в двадцать два года. До тридцатки думал – не заикнусь, а тут...

Всё дело в ней. В моём маниакальном желании держать её возле себя, каждую свободную секунду. Хочу, чтобы кольцо на пальце отбивало любого придурка, который вздумает к ней приблизиться. А если кольцо не поможет, то для этого есть я. И у меня есть пистолет, дробовик, меч самурая. Так что пусть думают, прежде чем посмотреть на мою женщину.

Всё началось с обычной брошенной невзначай фразы.

– Всё, Ахмат, отбой. Командовать женой своей будешь. Понял? А я пошла работать.

Вот и загорелась та самая лампочка в моём мозгу. Ей нужен статус? Штамп в паспорте? Кольцо на пальце? Моя фамилия? Я ей это дам. Потому что мне нужна только она.

Я купил кольцо с бриллиантом. Самым красивым. Но не огромным. Потому что на тонких пальчиках не должно быть тяжёлых металлов. Ей должно быть комфортно и легко.

Открываю глаза и просматриваю на часы. Опаздывает моя принцесса. Подколола меня с утра. А сама на собственную свадьбу опаздывает.

Я подожду. Сколько нужно – буду ждать. Прокручиваю в руках букет невесты, который она забыла в квартире. Её надо было Машей назвать. Потому что она самая настоящая растеряша.

Хорошо, что мы решили никого не звать. Сейчас бы парни глупо ржали с меня и высмеивали. Ну что я могу поделать?! Когда думаю о ней, в сердце такое тепло разливается, что можно согреть целый десятиэтажный дом. Я никогда ничего подобного не чувствовал. Это непередаваемо. Оказывается, любовь – это чудо. Потому что только чудо могло растопить моё сердце.

Полина – моё чудо!

Хорошо, что люди не умеют читать мысли. Потому что внешне я всё та же скала. Только улыбка иногда проскакивает. А вот внутри... Бабочки танцуют хоровод и ждут не дождутся, когда придёт их повелительница. Та, которая научилась укрощать и бабочек, и монстра внутри меня.

За эти почти два месяца, что мы с Полиной вместе, я не участвовал ни в одном налёте или наказании. Да, я отправлял людей... Но раньше сам брал пистолет. Сейчас мне не нужно оружие, чтобы согнать пар. Мне достаточно Полины в моей постели. Сладкой, ранимой, нежной, красивой... Моей будущей жены.

Как говорит отец, мне осталось совсем немного – и стану тряпкой. Но он не понимает: ракушка – моя сила. Не слабость. Просто пока она варит воду с этой своей работой, ночёвками в общаге с подругой и клубами, я же не могу везде и всегда защищать её. А когда она станет Ахматовой – никакая дрянь не посмеет к ней прикоснуться. А кто посмеет – тот уже труп.

Снова смотрю на часы. Ромашка уже давно должна была быть тут. Достаю и набираю её номер. Не берёт. Раз, второй, третий. Нервно сжимаю трубку телефона и перевожу дыхание. Нервы, чёрт возьми. Это просто нервы.

Блядь!

Открываю приложение в телефоне и хочу проверить местоположение принцессы. Но не успеваю – на телефон приходит видео с незнакомого номера.

Открываю и перестаю дышать.

На экране телефона моя ромашка с тремя парнями.

– А как же Ахмат? Вы же типа пара? – спрашивает тот, кто целует грудь моей Полины.

– Не смеши меня... Такие, как Ахмат, не заслуживают любви, – совсем тихо отвечает она. А я...

Клянусь, впервые в жизни я потерял связь с реальностью. Сначала у меня взорвалась бомба за грудиной, а потом сердце остановилось. Кровь покрылась льдом и перестала двигаться по моим венам. Следом наступило удушение. Галстук вдруг так сильно начал давить на шею, что у меня поплыло перед глазами. Одновременно из рук выпадают и букет, и телефон. Пальцы немеют, ноги тоже. Я падаю на холодную землю, укрытую снегом, и не чувствую холода. Вообще ничего не чувствую.

Ватными руками стягиваю с себя галстук и пальто. Бросаю где-то в сторону. Потому что даже при минусовой температуре меня вдруг бросает в жар. Кажись, температура тела поднялась до сорока. Чувство, что я сейчас сдохну. Я уже почти труп... Жизненные системы дают сбой. Я умираю. Внутри.

И что хуже всего – по щекам стекают слёзы. Даниил, умеющий плакать – это нечто!

– А-а-а-а-а, – ору я во весь голос и бью кулаками об асфальт. До хруста костей. До красных пятен на белом снегу. До хоть какого-то ощущения реальности. Потому что я не тут... Это не может быть правдой. Не моя Полина. Не в день нашей свадьбы. Она не могла...

Такие, как Ахмат, не заслуживают любви...

Такие, как Ахмат, не заслуживают любви...

Не заслуживают...

Не заслуживают...

Сколько проходит времени – не знаю. Я будто отключаюсь. Когда чувствую, как меня начинают трясти, открываю глаза.

– С вами всё в порядке? Вам нужна помощь? – какой-то парень в таком же костюме жениха, как и я. Я резко отталкиваю его и поднимаюсь на ноги. Схватив парня за шиворот, я смотрю ему в глаза. Он что-то кричит, но я не слышу. Достаю из-за спины пистолет и направляю на него.

В одну секунду перед ним появляется девушка в пышном свадебном платье. Она кричит и плачет. Я вижу страх в её глазах, но она закрывает собой своего будущего мужа.

– Ты готова сдохнуть ради него? – ору я не своим голосом.

– Да, – почти шёпотом отвечает она.

– Думаешь, он достоин любви?

– Да. Не надо, – дрожит она вся.

Я смотрю на этих незнакомых мне людей и завидую им. Впервые в жизни я кому-то завидую. Я, Даниил Ахматов, имея всё в этой жизни, завидую каким-то обычным людям. Потому что они любят друг друга, а меня предали.

Опускаю пистолет и поднимаю телефон. Парень и девушка уносят ноги, пока я смотрю на экран телефона и рассматриваю место, где светится местоположение Полины.

Сегодня будет много крови. Каждый, кто касался её, – умрёт. А она... Она ещё пожалеет о своих словах. Она будет молить о смерти, но я не позволю ей сдохнуть. Она будет сгорать от боли, как только что сгорал я.

Дорога к тому адресу тянулась бесконечно долго. Хотя я вжимал педаль в пол и мчался даже на красный. Что ж, раз я не разбился на такой скорости сегодня, значит, сам дьявол меня сопровождает. Потому что они заплатят. Все. Каждый. Особенно она.

Я хочу посмотреть в её лживые зелёные глаза. Хочу услышать из её уст ту самую фразу. Я ведь делал всё только для неё...

Я бил руль и вытирал слёзы. Как так? За что она так со мной? Я же люблю её? Она уничтожила всё живое во мне. Сердце разрезала на куски. Убила.

С этих пор я живой труп, который не умеет чувствовать. Так я думал, пока ехал туда. Но когда нога нажимает на педаль тормоза, а я вываливаюсь из машины, то передо мной возникает страшная картина. Куда страшнее, чем я представлял.

Здание, в котором до сих пор мигает лампочка, что Полина внутри, горит. Оно всё в пламени. Я слышу звук подъезжающей пожарки. Но это меня не останавливает. Я срываюсь с места и бегу в сторону входа в отель. Она не может умереть. Не может оставить меня одного. Не может всадить нож в сердце и просто уйти.

– Полина, – кричу я, когда забегаю внутрь. Рукавом прикрываю нос и рот. Вокруг много дыма. Здание вот-вот рухнет. Кручу головой в стороны, чтобы понять, в какую из них мне надо бежать. – Полина, ты где? – кричу я, как будто сам ранен и истекаю кровью. Но в ответ тишина, и только звук трескающихся дров слышится вокруг. – По-ли-на, ну где ты? Отзовись. Прошу, не бросай меня одного. Я же люблю тебя, – последнее, что успеваю сказать, прежде чем потолок всё-таки обрушивается на меня, и я теряю сознание.

Часть вторая

Их любовь – не светлая сказка. Она выросла из боли, из ошибок, из чужих решений, принятых за них. Она пахнет порохом, страхом и слишком поздними признаниями.

Потому что когда любовь убивают —

Рождается чудовище!

Глава 33. Даниил

Боль не кричит. Она садится внутри и начинает медленно резать. Каждую мысль. Каждую надежду. Каждое «а вдруг».

Два года спустя

– Полина, ты где? Ну хватит уже… Серьёзно, надоело играть в прятки. Мы взрослые с тобой, а до сих пор ведём себя как дети. Выходи, а иначе я за себя не ручаюсь! – уже начинаю агрессировать.

Я иду по коридору четырёхэтажного здания и открываю каждую дверь. Вокруг темно, но я отчего-то всё вижу. В помещении пахнет гарью, и глаза режет дым. Его немного, но достаточно, чтобы начать задыхаться. Приходится прикрыть рукавом нос, чтобы хоть немного очистить воздух.

– Полина, если ты сейчас же выйдешь, клянусь, ты заплатишь за это!

Со стороны одной из комнат слышны звуки. То ли крики, то ли ахи. Я ускоряю шаг и открываю ту самую дверь. Из неё валит густой дым, сразу же попадая мне в глаза. Я успеваю заметить тело девушки на полу и сразу же понимаю, что это моя Полина. Но вот только зайти внутрь не получается. Едкий дым моментально попадает во все мои слизистые и быстро их разъедает. Я начинаю кашлять и задыхаться, но всё равно пытаюсь зайти в ту комнату и спасти её.

Я должен! Я не могу дать ей погибнуть. Хотя бы для того, чтобы она заплатила за предательство. Хотя бы для того, чтобы ответила на один-единственный вопрос – за что?!

– Полина! Ну где ты? Отзовись. Прошу, не бросай меня одного. Я же люблю тебя…

Резко вскакиваю на кровати и хватаюсь за шею. Мне кажется, я задыхаюсь. Но когда лёгкие свободно получают долгожданный кислород, я понимаю, что это снова был сон. Тот же самый. Один-единственный, который снится мне уже два года.

– Даня, что случилось? Чего кричишь? – рядом со мной в кровати лежит длинноногая шатенка и верещит.

– Это ты чего тут развалилась? А ну, проваливай давай, – когда не замечаю от неё никаких действий, тупо скидываю с кровати.

– Ахмат, ты вообще охренел?! – выравнивается она, перед этим прихватив мою футболку, которой прикрывает голое тело. Неинтересно. Пресно и невкусно. Не помню вчерашних подробностей, но уверен – не впечатлила. Да и вряд ли найдётся та, что сможет.

– Я тебе, наверное, что-то должен? – пытаюсь вспомнить, где мой бумажник. А когда вижу его на тумбе, достаю с десяток тысячных купюр и кидаю в неё. – Забирай и проваливай, – потираю я виски.

– Ты что вообще, блядь? Думаешь, я проститутка? Я, блядь, невеста твоя, – поднимает она с пола свои вещи и теперь уже швыряет их в меня.

А…

Невеста…

Альбина Грэй, значит, собственной персоной.

– А ты мне вчера говорила, что невеста моя? Я же не хотел тебя трахать до свадьбы.

– Говорила. И ты почему-то вовсе не был против вставить в меня свой член.

Что ж, значит, алкоголя я выпил много. Называется, хотел развеяться перед помолвкой.

– Ладно, давай, тебе пора, Альбина. Вечером праздник. Иди собирайся, – поднимаюсь я на ноги и натягиваю свои штаны. – Тебе же надо причёску, макияж сделать. Ну, чтобы не опозорить папочку перед кланами.

– Фу, ты невыносим, – сказав это, она хлопает наконец-то дверью. А через каких-то пару минут и вовсе уходит из квартиры.

Я остаюсь один и наконец-то выдыхаю. И что, мне теперь её всю жизнь терпеть? Пиздец, конечно, папочка придумал. Нахуй эти слияния кланов?! Ещё же успеем.

Открываю настежь окно и сажусь на подоконник. Подкуриваю сигару и прикрываю глаза. Затылок вжимается в раму, и я дышу дымом сигареты. Это лучше, чем гарь, что была во сне.

В кармане что-то вжимается в кожу, даже через ткань. Я засовываю руку и достаю серёжки с бриллиантом. Те самые, что были на ней в день смерти. Я установил в них маячок, чтобы всегда знать, где она. Мне так было спокойнее. Полина не знала об этом. Да и если бы узнала, то точно бы их не носила. Характер такой – упёртый.

Был!

Два года прошло, а мне до сих пор мерзко и тошно. Как я мог ей поверить? Она обвила меня вокруг пальца. Заставила поверить, что любит. А сама спала с другими. И если бы не несчастный случай, она бы вышла за меня замуж и продолжала изменять.

Я до сих пор не могу понять, как ей это удалось?! Как я мог ослепнуть? Как мог впустить в себя чувства?!

Я же машина. Но… даже техника иногда даёт сбой. Вот и я сбился с пути.

Я снова в ресурсе. Снова тот же Ахмат, что был до встречи с Ракутиной. Машина для убийства. Гроза всех мафиози.

Прокрутив серьги в руке, снова бросаю их в карман и, докурив сигарету, выбрасываю окурок в окно.

Сегодня помолвка. Съедутся все кому не лень. Два клана решили породниться и подарить этому миру потомство. Пиздец, событие века. Я и так бы мог дать своё семя, нахуй вот этот цирк устраивать. Но папочка не допустит этого. Продолжения рода хочет. Стареет, внуков ему подавай и продолжение империи. А мне похуй.

Принимаю душ и собираюсь быстро. Мне надо съездить в одно место. Надо поставить крест. Вернуть ей подарок. Может, тогда перестанет приходить ко мне по ночам. Заебали эти кошмары. Покоя не дают. Душат. Возвращают раз за разом в тот ад…

Прежде чем машина сорвётся с места, я выкуриваю несколько сигарет. Не помогает. Хоть бери ствол и начинай стрелять хоть куда-нибудь. Даже если в людей. Плевать. Хочу почувствовать хоть что-то. Даже чувство страха пропало. Раньше им хотя бы питался. А после Полины… ровно. Как у мёртвого, когда идёт остановка сердца.

Она умерла и меня с собой забрала, оставив только оболочку. Пустую.

На улице начинается гроза, но меня это не остановит. Я уже решил, что поеду туда. Два года там не был, пора поставить точку.

Два часа дороги, но я их не замечаю. Ни дождя, который лупит по лобовому стеклу, ни фар встречных машин. Только этот чёртов портрет перед глазами. Улыбка. Чужая теперь. Слишком живая для мёртвой.

Машину оставляю у входа. Зонт не беру. Пусть льёт. Мне всё равно.

Погода как назло разошлась, и вместе с дождём поднимается буря. Будто меня пытается ожить. Пробовали – не вышло.

Кладбище встречает тишиной, разорванной дождём. Земля под ногами вязкая, скользкая, как будто сама не хочет меня пускать. Иду быстро, почти злюсь на эти дорожки – знаю дорогу наизусть. Два года прошло, а ноги помнят.

Вот она.

Гранит холодный, тёмный от воды. Портрет – чистый, будто его только что протёрли. Смотрит прямо. Как всегда. Как живая. Улыбается, до костей моих достаёт взгляд из гранита. Так, что хочется либо поцеловать, либо ударить.

– Ну здравствуй, – выдыхаю я, и голос звучит глухо, будто не мой. Голову запрокидываю в небо, будто она оттуда на меня смотрит. Смеётся, наверное. Дождь стекает по лицу. Если это слёзы – плевать. Никто не увидит. Только она.

Достаю серьги из кармана. Маленькие, тяжёлые. Смешно – такая мелочь, а до сих пор хранил. Сколько в них было моего спокойствия. Моего контроля. Моей уверенности, что она никуда не денется.

– Возвращаю, – говорю сквозь зубы. – Мне больше не нужно.

Рука дёргается резче, чем я планировал. Серьги летят в гранит и с сухим щелчком бьются о портрет. О её лицо. О её улыбку. Об её мёртвое сердце.

Я не извиняюсь.

Злость поднимается волной – горячей, удушающей. Я сжимаю челюсть так, что сводит скулы. Стою ровно. Спина прямая. Если кто-то сейчас смотрит – увидит Ахматова. Холодного. Собранного. Каменного.

А внутри…

Внутри всё вопреки.

Вопреки логике.

Вопреки времени.

Вопреки смерти.

– Ты должна была сломаться первой после предательства. После того, как вставила нож в спину. Как вывернула мою душу наизнанку… Но сломался я. Ненавижу тебя за то, что ты сделала. И ненавижу себя сильнее – за то, что всё ещё жду ответа. Ты знала, с кем связалась, – говорю тихо. – Ты знала правила. И всё равно полезла мне под кожу.

Горло сжимает. Не даю этому выйти. Ни звуку. Ни слабости.

Предательство – это не когда уходят. Предательство – это когда остаются навсегда.

Ты осталась во мне. Как ожог. Как шрам. Как болезнь, к которой привыкаешь, но которая всё равно убивает медленно.

Я бы простил, если бы ты выжила. Я бы наказывал тебя, сколько смог. Пока бы ты не полюбила по-настоящему. Но ты выбрала самый подлый вариант – умереть.

Дождь усиливается. Стучит по камню, по моим плечам, по голове. Смывает злость, но не боль.

– Знаешь, – усмехаюсь криво, – я всё равно женюсь. Два года назад я так и не дошёл до ЗАГСа. Что ж, в этот раз дойду. И ты не сможешь меня остановить.

Тишина в ответ. Ей не больно. А мне…

– Только не думай, что ты победила, – добавляю уже жёстко. – Ты меня не сломала. Ты просто… – делаю паузу, – показала, где у меня сердце, и забрала его с собой.

Я разворачиваюсь резко. Хватит. Если останусь ещё хоть минуту – сорвусь. А мне нельзя. Я больше не имею права.

Ухожу, не оглядываясь. Дождь продолжает лить.

А она, как всегда, остаётся.

Глава 34. Даниил

Любовь не сделала их лучше. Она сделала их уязвимыми.

– Даниил, что за вид? Гости уже стали прибывать, а ты был непонятно где, – на входе в особняк сразу же останавливает меня мать. Владлена Геннадьевна вся при параде, у неё сегодня праздник – у сына помолвка. Вай вай вай, счастье-то какое.

Но у меня вовсе мысли не о том. Теперь, когда я смотрю на мать, думаю о том, зачем она ту шлюху притащила к нам в дом. Ведь если бы её тут не было, я бы никогда не научился чувствовать.

Познание – это свет. Чушь. Познание – это тьма. Потому что ты не хотел, но вселенная решила дать тебе возможность почувствовать.

– На, вот, тебе, Даня, познай, что такое любовь, – тихо шептал дьявол мне на ухо, – но помни: когда ты будешь максимально уязвим, я отниму её у тебя.

Ох, как я мог допустить такую ошибку?! Как я смог ей поверить?! Играла? Умело. Но чёрт возьми, эта сука под кожу пробралась. Смогла же, тварь. Правильно отец говорил – такие за деньги на всё пойдут. И она знала, что делала. Сопротивлялась наигранно. Потому что я бы не клюнул по-другому. Не повёлся. В лес за мной пошла. Ресницами хлопала, запахом своим соблазняла. Стреляла умело… Готовилась, наверное. Впечатлить Даниила Ахматова тяжело.

– Проблемы, мама? Всегда можно перенести, – стягиваю с себя мокрую курточку и тупо бросаю на пол. С волос стекают остатки дождя. И вот отдал ей последнее, что мне принадлежало, и всё равно – ничего не изменилось. Сидит под рёбрами.

Тварь! Ненавижу!

Ей повезло, что она сдохла при том пожаре со своим ёбарем. А иначе… Его бы по кускам резал. Медленно. С наслаждением. Начал бы с члена, который он всовывал в мою Полину.

Мою?!

Резко смеяться начинаю. Мать смотрит на меня, как на ненормального. Будто я не человек вовсе. Монстр какой-то. Но разве есть во мне хоть что-то человеческое? Вряд ли. Хотя нет – точно ничего не осталось.

Мать делает шаг ближе. Слишком близко. Я чувствую её запах – дорогие духи и что-то кислое. Страх? Нет. Раздражение.

– Даня, – резко, сквозь зубы. – Ты что себе позволяешь? Ты на себя в зеркало давно смотрел?

– Смотрел, – коротко. – Всё на месте. Руки, ноги, голова.

– Ничего не на месте! – её голос срывается. – Ты выглядишь как… как убогий человек. Я тебя не узнаю. Ты смеёшься как сумасшедший, приходишь весь мокрый. Ведёшь себя так, будто тебе плевать на всё! Грязный вон весь. Ты что, в луже купался?

– А что, должно быть не плевать? – поднимаю на неё взгляд. Спокойный. Пустой. Она ничего не понимает. Разучилась чувствовать, как и мы все. Забыла, как это.

Она на секунду теряется. Не ожидала такого выпада.

– Сегодня твоя помолвка, Даниил, – уже тише. – Сюда съехались кланы. Люди, которые уважают твоего отца. Нас. А ты… ты будто специально всё рушишь.

– Я ничего не рушу, – пожимаю плечами. – Я просто ещё не подготовился к вечеру. Не переживай, к нужному моменту я буду как новая копеечка.

– Что с тобой случилось? – почти шёпотом. – Ты стал… холодным. Пустым. Раньше ты хотя бы злился. А сейчас – будто ничего не чувствуешь.

Я усмехаюсь. Как точно она попадает в цель, даже не подозревая этого.

– Поздравляю, мама. Ты вырастила идеального мафиози.

Её лицо искажается.

– Это не то, чего я хотела! – слишком резко. – Я хотела, чтобы ты был живым. Чтобы ты… – она запинается, – чтобы ты мог любить.

Я смотрю на неё долго. Внимательно. Словно вижу впервые. Это жена мафиози говорит о любви? Так вообще в жизни бывает?

– Любить? – медленно повторяю. – А ты откуда знаешь, как это?

Она замирает, упрямо смотрит в глаза. Будто впервые видит меня – своего сына. Неужели и я попал в ту же точку, что и она ранее?

– Ты ведь не любила отца, – продолжаю спокойно. – Ты его терпела. Боялась. Подстроилась. Это не любовь. Это выживание. И так всю жизнь?!

Спрашиваю? Или утверждаю?

В гостиной становится слишком тихо.

– Я… – она сглатывает. – Мне пришлось.

Вот так просто. Два слова.

Мне вдруг становится смешно и больно одновременно.

– Значит, ты просто впустила его, – киваю. – Сломалась. Привыкла. Назвала это любовью.

Она смотрит на меня долго. Проницательно. Без злости.

– А ты думаешь, с тобой иначе? – тихо спрашивает она. – Ты тоже ломаешь, Даниил. Просто называешь это контролем.

Снова точное попадание. Чистое. В грудь.

– Спасибо, – коротко говорю я.

– За что? – не понимает она.

– За честность.

Я разворачиваюсь и ухожу, не дав ей ответить.

Потому что по дороге в спальню понимаю одну вещь, от которой становится по-настоящему мерзко: Я действительно как отец.

Я тоже ломал.

Требовал.

Держал её на замке.

А Полина, в отличие от матери, она… она не была слабой. Она смогла не проникнуться. Выстоять. Эти ночёвки у подруг. Эта работа. Она всегда отстаивала свои правила. А я, дурак, подчинялся. Это она мной руководила, а я и не понял.