Текст книги "Ты не заслуживаешь любви (СИ)"
Автор книги: Татьяна Катаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
А потом в одну секунду всё резко меняется. Девушка будто приходит в себя, разворачивается и начинает идти в другую сторону.
Быстро.
Она пытается делать вид, что не бежит. Но ноги слишком быстро переставляются. Я машу парням головой, чтобы взяли машину и перекрыли ей путь. Сам же выскакиваю на дорогу на красный и чудом не попадаю под колёса машины. Ей не может так повезти. Чтобы я нашёл свою добычу и тут же дал шанс сбежать.
В отличие от девушки, которая бежит от меня на каблуках, мне идти легко. Я даже не бегу, лишь быстро иду. Её силуэт мелькает, и она поворачивает за угол, где её уже ждут парни. Через одно мгновение я тоже поворачиваю.
Когда она замечает машины, хочет снова бежать, но поздно. Я уже тут.
Между нами расстояние в один метр.
В один, чёртов, метр. И сейчас я могу видеть её лицо вблизи. Острые скулы, аккуратный нос. Те же густые брови, которые делают лицо оригинальным, не таким, как у всех. Да, губы сделала, волосы покрасила, линзы вставила. Но это она. Или я уже действительно рехнулся.
– Ну здравствуй, По-Ли-На, – тяну я как сумасшедший и делаю шаг к ней.
– Даня, я...
Боже, я вдруг начинаю смеяться. Так громко и не по-настоящему. Нет, Джокер в фильме и то не так одержимо смеялся.
Это она!
Она живая!
Живёт своей жизнью, где-то в глуши страны. Вон, каблучки, юбочка, ногтики. А ты, Даниил Ахматов, два чёртовых года оплакивал её. Страдал.
Сука, бессердечная. Не просто предала меня. Идиотом сделала. А я ведь поверил. Ох, Полиночка. Ты заплатишь мне за всё. За каждый, чёртовый день, что я думал, будто потерял тебя. Ты ещё пожалеешь, что не сгорела в той гостинице. Ты ещё умолять будешь о смерти. Но я не дам тебе сдохнуть. Не дам.
– В багажник её, – машу парням и отступаю от неё, будто она прокажённая.
Глава 39. Полина
Надежда – это не свет. Это тонкая нить над пропастью. Но они всё равно идут по ней, держась друг за друга.
Когда я поднимаю глаза и вижу через дорогу Его, сердце пускается в пляс.
Нашёл.
Он меня всё-таки нашёл.
Глаза в глаза, и впервые за два года я не бегу. Я замираю на месте и смотрю в глаза единственного человека в жизни, с которым мне нельзя было видеться. Мне даже отец его не так страшен, как Даня.
Ох, как больно. Я продолжаю смотреть, но внутри уже вою. Эта боль, она даже не человеческая. Она убийственная. Адская. Да, именно адская. Потому что даже выжив, я осталась на дне ада.
Контакт прерывает Даниил, моргнул, и с меня словно пелена спадает. Надо уходить. Нельзя оставаться тут. Он же убьёт меня. Он же не простит. Я знала это, когда шла на его помолвку. Знала и всё равно пошла.
Ох, столько всего произошло за эти две недели. Вся жизнь снова всколыхнулась и вытащила меня из моего привычного кокона. Снова пришлось душу выворачивать, чтобы выстоять и не сдохнуть. Но сдохнуть мне всё-таки придётся, если не от рук старшего Ахматова, то от младшего. Но от судьбы не убежишь. Я вот два года бегала и устала.
В моей студии, где я люблю рисовать, прозвучал звонок. Номер незнакомый, но меня это не смутило. Часто Александре Авдеевой звонят незнакомые люди, чтобы обсудить возможность заказать дизайнерское свадебное платье.
Да, да. Я Александра Авдеева, модельер, и уже год как работаю на родине. Кто бы мог подумать, что умение рисовать мне всё-таки пригодится. Я училась этому в Италии и там же начала работать. Просто ассистенткой. Но это был колоссальный опыт. Да и работать мне надо было много, лишь для того, чтобы не думать. Не вспоминать прошлую жизнь. Полина Ракутина умерла. Даже могила у неё есть. Вот только в той могиле похоронена девушка, которая снимала меня тогда на видео. А мёртвый парень – это её жених.
Так вышло, что одну из моих работ увидела невеста известного итальянского футболиста. Она заказала пошив по моим эскизам. И вуаля, я уже знаменита. Ну, для Италии это пустяк, там таких как я – уйма. А вот для Украины... Что ж, я вернулась сюда и открыла свою небольшую свадебную студию. Я нашла салон, с которым начала сотрудничать. И всё у меня получилось. Не миллионы долларов зарабатываю, но того, что есть, мне достаточно. Ещё и маме отправляю. И пусть теперь не надо собирать на операцию, я всё равно хочу, чтобы она меньше работала.
– Здравствуйте, Александра? – в трубке звучит женский голос.
– Да, это я.
– Я Альбина Грэй, и я бы хотела заказать у вас платье на свадьбу.
Фамилия Грэй была мне не знакома. Потому я согласилась встретиться с девушкой. Правда, для этого мне нужно было покинуть маленький город, в котором я залегла на дно. Если заказ был большой и прибыльный, я спокойно приезжала в город, где меня ждали. Я даже несколько раз была в Киеве. Само ощущение быть в одном городе с ним...
Это больно.
Но вряд ли Даниил Ахматов узнает во мне прежнюю Полину. Я покрасила волосы, сделала губы и не выхожу из дому, не выровняв волосы. Ещё я хожу в тренажёрный зал. Последнее больше для души делаю. Надо же хоть чем-то себя баловать.
И вот с виду красивая, более-менее успешная Александра, а внутри – убитая Полина. Которая так и не смогла простить себя. Которая так сильно любила, что в конце концов возненавидела. Правда, себя.
Моя жизнь – это рутина. Скучная. Однообразная. Пустая. Но я рада, что моя мать не потеряла дочь. А брат – получил дорогостоящее лечение и реабилитацию. Если для этого настоящей Полине надо было умереть, что ж, значит я умру ещё раз. Не у всех пар бывает хэппи-энд. Не все достойны быть любимыми.
Потому что это Я не заслуживаю любви.
Я предала её.
Уничтожила.
Убила.
Поэтому всё, что происходит со мной, заслужено.
Я приехала в Киев, сняла номер в хостеле и ушла на встречу к некой Альбине Грэй. Одна из ошибок – это то, что я не проверила информацию сразу. Уже в ресторане, пока я ждала Альбину, я ввела в поисковике её фамилию и...
"Альбина Грэй – дочь владельца портов по всей стране"
"Грэй подозревают в сделках с участием мафии..."
Уже вот тут надо было уносить ноги. Там, где всплывают мафия, мне нельзя появляться. Но было уже поздно. Альбина, при всём её пафосе, смогла расположить меня к себе. Да, самовлюблённая богачка, но говорила она со мной наравне. Без пренебрежения.
Она могла заказать платье у любого модельера мира. Но ей хотелось оригинальности. Не хотелось, чтобы её сравнивали с другими, кто заказывал платье в том или ином бренде. Она видела мои работы и хочет со мной сотрудничать.
Вот и начались мои... Ммм... Мучения? Нет, это были только рабочие моменты. Я взяла несколько дней, чтобы набросать эскизы платьев. Чтобы она могла сказать, что конкретно ей не нравится. Что добавить или убрать.
В один из дней она приехала ко мне в студию, которую я временно арендовала. На столе лежали старые мои рисунки. Некоторые – не для посторонних глаз. Я вернулась с чашкой кофе и увидела, что она уже смотрит мою папку. Это было некрасиво с её стороны. Потому что без спроса брать чужие вещи нельзя. Но кто я такая, чтобы делать замечание Грэй.
– Я хочу вот это платье, – протягивает она мне эскиз. Я делаю глубокий вдох и прикрываю глаза.
– Извините, его нельзя.
– Почему это? – серьёзно недоумевает она.
Почему? Да потому что это моё платье. В нём принцесса Полина вышла замуж за любимого своего мафиози. Они были счастливы. И если Полина и выйдет когда-то замуж, а это вряд ли, то она будет только в этом платье.
– Потому что это эскиз моего платья.
– Вы выходите замуж?
– Нет.
– Тогда я хочу его. А вы себе новое нарисуете. Это же ваша работа...
Она много говорила. Я не слушала. Помню, что были озвучены суммы с большим количеством нулей. Помню, что она топала ногами, как ребёнок, и говорила, что уничтожит меня, если я не соглашусь.
Уничтожит. Смешно.
И мне было действительно плевать на все её угрозы. Кроме одной.
– Да ты знаешь, кто мой жених? Даниил Ахматов. Он...
Пуля, выпущенная словами из её рта, достигает моего израненного сердца. Попадая точно в цель. Я будто срываюсь с обрыва. Не то чтобы я до этого была высоко. Нет. Всё так же на дне ада. Но я будто висела на тонкой ниточке в надежде... Не знаю какой. Но, клянусь, я на ней держалась. А сейчас её будто срезали, эту нить, и я полетела.
А чего ты хотела, Полина? Чтобы он тебя всегда ждал? Чтобы ждал возвращения мёртвой девушки?
Два года прошло. Два чёртовых года!
– Ладно, – почти шепчу, – если это хотите, будет вам это. Завтра тогда приедете в салон "Амур", выберете ткань...
– Завтра не могу, у нас помолвка. Праздник в ресторане Ахматовых. Вся знать съедется...
Бах. Выстрел. Бах. Ещё один.
– Мой сын не может жениться на такой, как ты...
Альбина что-то там тараторит, а я осматриваю её, как под микроскопом. На такой может?!
Что ж, я сделаю для тебя, Даниил, последнее, что смогу. Я не могу быть твоей невестой. Не могу стоять перед тобой в этом платье, которое нарисовала для себя. Но платье ведь я отдать смогу. Пусть это будет мой свадебный подарок.
Когда Грэй ушла, в комнате стало слишком тихо. И эта тишина... Она разрывала мои виски. Давление поднялось, и, кажется, из носа пошла кровь, но я не хотела с этим ничего делать. Я, кажется, потеряла сознание. Потому что когда пришла в себя, на затылке была небольшая гуля. Что ж, приложилась я при падении знатно.
На следующий день я собрала вещи и собралась покинуть столицу. Мне нужно было убираться отсюда. Уносить ноги. Работать с Альбиной я буду дальше онлайн. Дизайн есть, его и без меня сошьют. Но вместо того, чтобы сказать таксисту адрес вокзала, я попросила отвезти меня на кладбище. Я знаю, где моя могила.
Я была тут.
В день своих похорон. Я стояла за стволом дерева и рыдала, как умалишённая. Я видела боль матери, я слышала её крик. Я видела Даниила, его ровные плечи и пустой взгляд. Я ничего не могла сделать. У меня был сильный ожог на ноге и руке. Я еле держалась на ногах. Но я не могла пойти к ним. Нельзя. Меня бы сразу убили. После всего, что случилось, я боялась. Я не могла никому верить. Не могла.
На кладбище я вижу мужчину, который как раз меняет цветы на моей могиле. Я жду, когда он уйдёт. И лишь потом бреду туда. Слёз больше нет. Я их выплакала. Высохла, как озеро в пустыне. У меня даже слов не было, чтобы сказать своему прошлому «прощай». Я просто стою, смотрю и всё. Хотела бы я сказать, что мне стало легче. Хотела бы... Но нет.
На земле что-то блестит. Я наклоняюсь, чтобы посмотреть, что это, и чуть ли не ахаю. Серьги. Мои. У меня ничего не осталось от него. Ничего. Они были на мне в тот день...
Боль, что разрывает грудную клетку, затмевает разум. Лишает его. Сводит с ума. Потому что в следующий раз, когда я прихожу в себя, я уже стою перед входом в ресторан. На мне платье, туфли. Что я тут делаю? Как оказалась? И главное, зачем? Я не помню ничего из этого. Будто в пространстве каком-то была.
Я с ума сошла, если собралась туда войти.
Меня же убьют, если узнают. Ахматов-старший не позволит рассказать мне правду. Даниил его убьёт, если всё узнает. Поэтому моя смерть – это секундное дело.
Но я всё равно делаю шаг, а потом второй. Я хочу посмотреть на него. Хоть одну секунду. Я хочу увидеть его живым. Я хочу увидеть его счастливым. Стоит ли умереть за это?
Ох, если бы я знала ответ на этот вопрос. Но я иду... Никто не знает меня. Никто. Я другая. Я Александра.
Но как же я заблуждаюсь. Стоит мне столкнуться с первым знакомым, и он узнаёт меня.
– Полина? – ловит Назар Демченко меня за руку. И я понимаю, что сделала самую большую ошибку в жизни. – Что ты тут делаешь?
– Извините, вы ошиблись, – пытаюсь аккуратно высвободить свою руку. Если нас кто-то заметит... Боже, Полина, ты прошла ад, чтобы выжить, и сейчас по такой глупости совершаешь промах.
– Но ты же погибла, – вполне серьёзно говорит. Блядь, да, Назар, я погибла. И это не я. Он же друг Дани, он скажет ему. Скажет!!!
– Извините, я правда не понимаю, о ком вы говорите, – пытаюсь говорить я мягко, даже с улыбкой. Вышло? Поверил?
– Такое вообще бывает? – во все глаза смотрит он на меня. Блядь, он не верит мне.
– Поверьте, бывает и хуже, – устало выдыхаю.
– Тебе нужна помощь? – я хочу попросить, чтобы не говорил Даниилу. Чтобы молчал, если хочет помочь. Но в этот момент я поворачиваю голову в направлении Даниила. Всё такой же. Собранный. Красавый и...
– Мне никто не поможет, – говорю и, наконец-то высвободив руку, ухожу оттуда.
И я была права, когда сказала так. Назар рассказал ему. Стоило ожидать. Да и, наверное, я ждала этого. Конечно, где-то в подсознании я молилась, чтобы это не произошло. Но уверена ли я, что именно это я просила у Бога?!
– Ну здравствуй, По-Ли-На! – шепчут его губы.
– Даня, я...
Я должна была ему что-то сказать. Объяснить. Но, услышав его смех и увидев боль в глазах, я поняла, что это не тот Даниил, которого я раньше знала и любила.
– В багажник её...
Нет, это монстр, которого я создала.
Глава 40. Полина
Иногда он смотрит на неё и думает, что потеряет всё. Иногда она смотрит на него и понимает, что уже потеряла себя.
Когда открывают багажник и я вижу проблески света, наконец-то выдыхаю. Руки и ноги отекли от неудобного положения. Голова гудит. Единственный плюс – это машина премиум-класса с огромным и более-менее комфортным багажником. Правда ли это? Да. Но в моей голове это звучит лишь для утешения. Потому что, если бы багажник был как в «Москвиче», то я бы и часу в нём не выдержала. А тут даже было мягко.
– Тащите её в подвал, – слышу его приказ.
Только не подвал, – хочу крикнуть ему. Я их боюсь. Ненавижу это место. В нём сыро, холодно, мерзко и страшно. Но... я молчу. В горле пересохло. Я успеваю лишь увидеть, что Даниил стоит ко мне спиной и даже не смотрит, как огромный здоровяк тащит меня к дому.
Ноги ватные, не слушаются. Я даже шагов не могу нормально сделать. На одной ноге слетает обувь, и мне приходится подпрыгивая идти дальше. Меня ещё не дотащили туда, но я уже хочу бежать.
Вот только куда? А главное, зачем?
Ответь, Полина, себе на самый главный вопрос: смогла ли ты жить без него? Жила ли!?
За два года ни одного мужчины, ни одного поцелуя, ни одного взгляда в сторону противоположного пола. Я... будто превратилась в мумию. Точнее, стала ею. Я жила жизнью Александры Авдеевой. Да, моя жизнь кардинально изменилась. Не было привычных студенческих будней. Не было постоянства, уверенности, спокойствия. Я каждый день оборачивалась и боялась, что тень за моей спиной – это их тень. Что нашли и закончат то, что не вышло два года назад.
Страх – он был со мной каждый день моей жизни. Но что хуже всего, во мне жила пустота. Она разрасталась и поглощала с каждым днём всё больше. Будто меня прежнюю засасывало в водоворот, из которого нет выхода.
Думаете, почему Александра – дизайнер свадебных платьев? Думаете, случайно? Просто вышло красиво нарисовать и понеслась? Нет. Я намеренно не давала себе забыть ту боль. Тот день. Тот миг, когда я потеряла его. Когда поняла, что натворила. Потому что если забуду и перестану чувствовать, меня затянет окончательно.
Меня заталкивают в сырое, холодное помещение. Да, тут не так страшно, как в фильмах показывают. Крыс не видно – уже хорошо. На полу матрас, я так понимаю, для меня. Теперь тут буду жить?
Что ты сделаешь, Дань? Силой возьмёшь? Не страшно. Мне уже ничего не страшно. Я... Я два года назад стала причиной, по которой два человека сгорели заживо. Поначалу меня даже совесть душила. А потом отпустило...
Два года назад. День свадьбы
– Когда приедет машина? – спрашиваю я, пока надеваю назад своё бельё и рядом брошенный спортивный костюм. Моё скромное свадебное платье валяется на полу. По нему прошёлся обувью Валерий Владимирович, оставляя отпечатки своих подошв. Будто оскверняя этот день, меня и нашу с Даниилом любовь.
С сегодняшнего дня для меня он больше не человек. Мразь. Таких убить не жалко. Если когда-то мне в руки дадут пистолет и он станет передо мной, я ни на секунду не моргну – выстрелю.
– Сиди молча и не дёргайся, – чуть ли не рычит парень, который приехал уже после того, как все оставили меня тут одну. Хотелось ответить в тон его ответа, но у меня не было сил. Меня раздавили, как таракана.
О чём ты только думала, Полина, когда пошла на это всё? Даня, он же... Может поверить отцу, а не мне.
Нет! Нет! Не может. Он любит меня. Вон, предложение сделал. Жениться хочет. Так легко он не может поверить в то, что я ему изменяю. Да ещё и с тремя парнями сразу. Он почувствует подвох. Должен почувствовать.
Парень выходит из номера, а я иду к зеркалу в ванной, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Ужас. Умываюсь холодной водой, смываю все остатки макияжа. Волосы в пучок.
За дверью слышу шорох. В номер снова вернулась парочка.
– Слушай, это же куча денег, – слышу голос парня.
– Я знаю. Он отдал их этой шмаре. Подстилка его сына. За кой хрен – я не понимаю.
Я выхожу из ванной, иду прямиком к ним. Не нравятся они мне. Но, возможно, они могут помочь. Я дам им деньги, а они помогут мне связаться с Даниилом.
– Я отдам их вам, только помогите мне.
– Что ты хочешь? – сразу же загорается парень. Да у него на лице написано, что он падок до денег.
– Помогите связаться с Ахматовым младшим. Я отдам вам всю сумку.
– Надо подумать... – начинает парень.
– Ты придурок? Ахматов старший нас убьёт, – перебивает его девушка.
– Да с такими деньгами он нас не найдёт больше. Свалим за бугор, и всё будет у нас пучком.
Я слушаю их и не дышу. Мне бы один звонок Дане – и всё. Я бы объяснила ему. Доказала, что не виновна. Как – не знаю. Но я бы смогла.
– Ладно, – вроде как соглашается девушка. – Только я хочу ещё твои серьги, – руку протягивает. Вот же сука, я им триста тысяч отдаю, но ей мало всё равно.
Пальцы дрожат, когда я касаюсь холодного металла. Один из первых подарков Дани.
«Никогда не снимай их», – просил он меня. Но сейчас у меня нет выбора. Я потом ему скажу, что пришлось пожертвовать подарком ради того, чтобы он спас меня. Потому что если сейчас меня увезут, вернуться я не смогу. Во-первых, это опасно. За нарушение договора меня просто убьют. А во-вторых, спустя время Даниил уже не поверит мне. Скажет, почему сразу не пришла.
Парочка выходит, чтобы обсудить детали и позвонить Дане. Мне телефон не дают. Я нервно хожу по комнате и жду их возвращения. До приезда машины от силы осталось минут пять. Надо торопиться.
Когда дверь открывается, я вздрагиваю так, будто меня ударили током. Сердце уже стоит где-то в горле, пальцы холодные, ладони влажные. Я ищу глазами девушку. Но она проходит мимо меня молча, не поднимая взгляда. Ни слова. Ни улыбки. Ни алчности в глазах. Просто молча идёт в ванную и закрывает за собой дверь. Щёлкает замок, и через секунду я слышу какой-то глухой шум. Будто льётся вода. Или что-то переливают. Или… Я не придаю значения. Потому что всё моё внимание приковано к нему.
Я смотрю на парня и жду. Сейчас он скажет, что дозвонился. Сейчас он скажет, что Даня уже едет. Сейчас всё закончится, и этот кошмар рассыплется, как дурной сон.
– Ну? – голос у меня хриплый, чужой.
Он делает шаг ко мне, и в этом шаге нет ни спешки, ни нервозности. Только какая-то ленивость и холодная решимость, от которой внутри начинает стягиваться узел. Я успеваю увидеть, как напрягается его плечо, и в следующую секунду его ладонь с силой врезается мне в лицо. Удар настолько резкий, что я даже не чувствую боли сразу – только глухой хлопок в ушах и ощущение, будто пол ушёл из-под ног. Я падаю, цепляясь ладонями за ковролин, и только тогда приходит боль – жгучая, унизительная, со вкусом крови на языке.
Он приседает рядом, хватает меня за волосы и тянет вверх, заставляя смотреть ему в глаза.
– Ты серьёзно думала, что мы будем рисковать из-за тебя? – говорит он почти спокойно. – Деньги – это хорошо. Но лучше забрать всё.
Внутри что-то медленно оседает, на грудь будто кинули тяжёлый камень, и сейчас он придавил меня к земле. Без возможности встать или сделать вдох. Я будто задыхаюсь.
– Вы… вы же сказали… – я не узнаю собственный голос.
Дверь ванной открывается, и выходит она. В руках у неё зажигалка. В комнате появляется тяжёлый, сладковатый запах, который я узнаю слишком поздно. Бензин.
– Мы решили убить двух зайцев одним выстрелом, – продолжает парень. – Деньги забрать и от хозяйки избавиться. Ахмат старший будет только рад. Проблем меньше.
И вот тут я действительно перестаю дышать. Не потому что не могу, а потому что воздух внезапно становится ненужным. Осознание бьёт под дых.
– Гостиница уже горит, – спокойно добавляет девушка. – Мы подпалили соседний номер. Она давно закрыта, никто не пострадает. Ну кроме тебя, конечно.
Слова падают медленно, тяжело, как капли расплавленного металла. Я резко пытаюсь подняться, но он толкает меня обратно на пол, и в этот момент за стеной раздаётся первый треск. Сначала тихий, почти незаметный, потом ещё один – громче. Дым начинает просачиваться под дверь, и я понимаю, что это не запугивание. Это не игра.
Это реальность. Какая-то кошмарная, но чёртова реальность.
– Вы не обязаны… – шепчу я, хотя уже знаю, что обязаны они только себе.
Он усмехается, поднимается и подходит к девушке.
– А меня даже заводит вся эта ситуация. Ты такая сексуальная с этой зажигалкой. Так и трахнул бы тебя, – слышу я их разговор и понимаю, что это единственный мой шанс. За спиной раздаётся почмокивание. Они реально больные на голову. Как я могла поверить, что такие мне помогут.
Я резко вскакиваю на ноги и срываюсь с места, захлопывая дверь номера. В дверях торчит ключ. Я проворачиваю его. Они хотели оставить меня там. Закрыть дверь и спокойно уйти. Не вышло у них. Вышло у меня.
Коридор уже заполнен дымом. Я прикрываю нос рукавом и смотрю в обе стороны. Я не помню, в какой из них выход. Горло обжигает, глаза слезятся, а в голове вдруг становится кристально ясно.
Он не узнает.
Даня никогда не узнает, что я не предавала его. Что я не изменяла. Что я до последнего пыталась до него дозвониться. Он останется с мыслью, что я грязная, продажная, недостойная его фамилии. И будет ненавидеть меня.
И от этой мысли становится страшнее, чем от огня.
Я же люблю его.
Но сейчас, когда пламя начинает глухо гудеть за стеной, я понимаю, что моя жизнь важнее, чем глупые оправдания. Моя мама не должна страдать. А брат... Что ж, деньги остались в той комнате. Ничего, я найду работу и снова буду тяжело работать. Всё у нас будет хорошо.
Треск усиливается, по потолку проходит первая волна жара. Надо бежать. Из-за дыма я вообще уже ничего не вижу. Поэтому бегу туда, где, казалось, меньше всего дыма. Но я не угадала. Стоит мне взяться за ручку двери и открыть её, как пламя ударяет прямо в меня. Я вскрикиваю от боли. Одежда на мне в двух местах загорается.
Это был кошмар. Ад во всей красе. Я плохо помню, как выбиралась оттуда. Кажется, я даже слышала крики девушки. Теперь я ещё и убийца. Но если бы я не закрыла ту дверь, они бы догнали меня и оставили тут умирать. Пусть прыгают из окна – шанс спастись есть.
Холодный морозный воздух врывается мне в лицо. Я, не разбирая дороги, бегу куда-то вглубь квартала. Где мы вообще – понятия не имею. Какой-то заброшенный район, что ли.
Когда силы покидают тело, я вдруг останавливаюсь. Голова начинает кружиться, и я понимаю, что ещё какое-то мгновение – и я просто отключусь. Мороз на улице, я в обгорелых штанах и майке. Кофту пришлось выбросить, потому что она сильно горела. Ожог на руке и ноге приносит невыносимую боль. Я захожу в какое-то заброшенное здание и падаю на гравий, раздирая ладони и колени ещё сильнее. Несколько секунд я просто лежу, хватая ртом воздух, и не верю, что всё ещё жива.
А я в этот момент понимаю, что что-то во мне окончательно умерло.
А та Полина, которая верила людям. Которая думала, что если объяснить, если попросить, если довериться – тебя услышат. Там только что сгорела не просто гостиница... Там сгорела моя наивность, моя вера в честность, моя прежняя жизнь. И я уже знаю, что назад пути нет. Теперь мне придётся стать кем-то другим, чтобы выжить.
На пальце осталось подаренное кольцо Даниила. Единственное, что я смогла унести с прошлой жизни. И как раз оно через какое-то время поможет мне начать новую жизнь.
Я продала его. Покрасила волосы и нашла людей, которые могут помочь сделать новые документы. После я полетела к маме и брату, и лишь там смогла рассказать, что жива. Я узнала, что Даниил оплатил всё лечение, и лишь поэтому я не могла рисковать, явившись к ним домой. Да и самой мне пришлось лечиться. Ожоги были сильнее, чем тогда мне показалось. Шрамы от них до сих пор есть на моём теле. Как напоминание о прошлом. О любви, которая, несмотря ни на что, не смогла умереть во мне.
Глава 41. Полина
Надежда – самая жестокая из иллюзий. Она шепчет: «а вдруг всё будет иначе». И ты веришь. Хотя знаешь – за это придётся платить.
Тишина в этом маленьком помещении давит на виски сильнее, чем если бы тут был Даниил и орал. Но я не удостоилась и этого. Меня оставили одну с того самого момента, как сюда привели. Сколько времени прошло? Телефон у меня забрали сразу же, а тут часов нет.
Да о чём ты, Полина? Какие часы? Тут ничего нет, кроме матраса на полу. Поначалу я долго ходила от стены к стене, пытаясь привести мысли в порядок. Вышло? Нет. Ни капельки не помогло. Перед глазами Даня и его громкий смех. Истеричный. Наверное, именно так бы сказали люди, если бы увидели со стороны. Но я ведь знаю этот звук, который царапает горло и будто гвоздями раздирает при каждом вдохе. Откуда? Да я множество раз так смеялась, а потом плакала. Это хуже, чем физическая боль. Потому что последняя затянется, а вот эта... Да, она не проходит.
Когда ноги устают, я просто сажусь на матрас и подтягиваю к себе колени. Обнимаю их так крепко, будто они и есть моя опора. Но по факту мне надо деть куда-то эту энергию. Свои мысли снова бегают по кругу, как хомяк в клетке. В голове шумно, и в конце концов она начинает болеть. Я падаю на матрас уже всем телом и, свернувшись калачиком, всё-таки засыпаю.
Просыпаюсь от странного чувства. Будто меня обжигает. Будто снова горю. И, ужаснувшись этого ощущения, вскрикнув, открываю глаза. В комнате полный мрак, но я чувствую взгляд на себе. А ещё, даже если бы инстинктивно не чувствовала его присутствия, то можно было бы определить по запаху. Потому что вместо сырости, к которой, казалось, я уже привыкла, в помещении пахнет Даней. Как же я скучала по этому.
Мы в отношениях пробыли каких-то два месяца, а после я два года мечтала о том, чтобы хотя бы на секунду ощутить вот это.
– Выспалась, значит, – слышу голос в углу подвала. А потом лёгкий скрип зажигалки. Я перевожу взгляд в его сторону и смотрю, как в комнате медленно мелькают оранжевые огоньки. Завораживающе. Но не они меня умиляют, а парень, который держит в руках зажигалку. Всё те же острые скулы и аккуратные губы. В его глазах такой же огонь. Ему не нужна для этого ни зажигалка, ни спички. Потому что Даниил Ахматов ненавидит так же сильно, как когда-то любил.
Есть ли у меня шанс достучаться до него? Заслужила ли я это?
– Выспалась, – отвечаю и поднимаюсь на ноги, чтобы размять отёкшее тело. Ломит в каждой клеточке. Будто я сутки провела в багажнике. – Что дальше, Дань? Когда уже начнёшь наказывать? – набравшись храбрости, спрашиваю.
Но он молчит. Намеренно игнорирует все мои вопросы. Зажигалка тухнет, а вот звуки шагов появляются. Он перемещается в темноте, будто видит. Хотя так и есть. Хищник же.
– До тех пор, пока у тебя чёрные волосы и эти отвратительные губы, я запрещаю тебе говорить.
– А что... – не успеваю закончить свой вопрос, потому что его ладонь ложится на мои губы и далеко не мягко закрывает рот.
– Я же сказал, молчать. Не люблю, когда с первого раза не понимают.
Он убирает руку от рта и кладёт её на плечи, но не чтобы коснуться, а чтобы снять с меня пальто. Не могу сказать, что тут холодно, но без пальто меня однозначно пробирает, и я вздрагиваю.
Потом он берёт за край кофты и снова тянет вверх, оставляя меня в одном бюстгальтере. Моё тело покрывается мурашками от холода. Даня касается уже голых плеч, потом живота. И да, я уже откровенно дрожу. Смесь страха, холода и голода. Только голод не по еде, а по нему. По этим рукам, что когда-то ласкали моё тело и доводили до безумия.
– Сними всё с себя, – приказывает. А когда понимает, что я даже не шевельнулась, чтобы выполнить его приказ, хватает за волосы и резко дёргает. Больно, однако. Но я не издаю ни звука. Да, я заупрямилась. А что он хотел? Чтобы я стала его собачонкой, которая будет безмолвно выполнять приказы?
Кого ты обманываешь, Полина? Будешь ещё как его игрушкой.
– Так даже интересней, – кладёт он ладонь мне на грудь и до боли сжимает. – Знаешь, в первый раз мне не удалось тебя сломать, потому что ты приняла правила игры. Ты притворилась, а я поверил.
Вторая ладонь опускается вниз и задирает мою юбку вверх. А потом просто, одним лёгким движением, рвёт сначала колготки, а потом и трусики. Я вся вздрагиваю, но пока не отступаю. Хочу, чтобы говорил. Хочу слышать его голос. Часами слушала бы, даже если для этого мне придётся выводить его из себя и страдать при этом от боли. Сильнее, чем мне было больно, уже не будет.
Он толкает меня к стене, и мне приходится вжаться в неё лопатками, потому что его рука сильно давит на плечи. Даня достаёт зажигалку и снова поджигает её возле моего лица. В глаза смотрит. Долго, я хочу сказать, но молча.
– Мы с тобой в прошлом допустили две ошибки. Каждый из нас по одной. Я – то, что поверил тебе. А ты – за то, что предала.
– Я не... – не успеваю в очередной раз договорить. Пламя зажигалки резко опускается вниз и касается моего плеча, я вскрикиваю от боли и неожиданности.
– Я же сказал, заткнись, – в его глазах безумие. Холодное. Это не мой Даня. Не мой. А как достучаться до моего? Что сделать? Играть по его правилам или против них?
Его рука снова опускается вниз, носком ботинка он расставляет мои ноги шире и пальцами касается голой плоти.
– Знаешь, что самое досадное, – хрипит у моего уха, будто держится из последних сил, – что убить тебя мне хочется так же сильно, как и трахать. Это зависимость, да?
Его пальцы раскрывают плоть и входят. Что ж, то, что я его зависимость, было понятно с той самой минуты, когда он привёз меня к себе. Спас от одного ублюдка, чтобы потом стать моим первым. Не могу назвать Даню ублюдком. Язык не поворачивается. Он может быть ласковым, нежным, искренним...
Вспоминаю его губы на моей груди, как язык проводил по горячей плоти. Как ласкал меня...
Между ног становится влажно. Как ни крути, я всегда буду его хотеть. Всегда.
– Поцелуй меня, – вырывается на автомате. Он резко высовывает пальцы и отстраняется. Будто я ударила его словами.
