Текст книги "Ты не заслуживаешь любви (СИ)"
Автор книги: Татьяна Катаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Главное – понимать, что он чувствует. А с этим проблем у нас нет.
Даня…
Боже, кто бы мог подумать, что этот парень сможет так глубоко осесть в моём теле. Он везде. В сердце, в мозгу, в душе. Потому что невозможно не влюбиться в парня, который так сильно тебя любит. Да, какой-то одержимой и больной любовью, но такой искренней.
Он ревнует. Всегда и ко всем. Это бесит и безумно раздражает. Я не привыкла, что меня держат в заперти. Под замком и с уймой охраны. Я люблю летать. Расправлять крылья и парить, пока не устану. Но как можно летать, когда за тобой сутками кто-то наблюдает?!
Даня уезжает по делам, а мне что? Продолжать сидеть в квартире и ждать его возвращения? Однажды его сутки не было. Я чуть с ума не сошла. И самое страшное, что в такие моменты его телефон выключен. И вот что я должна думать?!
Хотя когда он возвращается, начинается самое настоящее счастье. Даня может по несколько часов не выпускать меня из объятий. Это не обязательно секс. Это обычные телесные касания. Нежность от Ахмата – это нечто необычное. На такое подсаживаешься, как на наркотик. Слезть – подобие смерти.
– Полина Сергеевна, у стойки трое парней. Они вас зовут, – подходит ко мне официант.
– Вы пока определяйтесь с заказом, к вам сейчас подойдёт официант. А чуть позже у нас будет живая музыка, – сообщаю им и иду к стойке.
– Привет, ракушка, – хватает Ахмат меня за талию и тянет на себя. Его губы впиваются в мои, и через мгновение в рот уже проскальзывает его язык между зубов. Это не просто приветствие. Это акт поедания меня.
– Даня, блин, я же на работе, – отталкиваю его. – Вдруг увидят. Ещё и помаду, небось, растёр. – Возмущаюсь я и тянусь за зеркалом.
– Поля, это ресторан родителей Никиты. Думаешь, я не решу вопрос? – наваливается он на меня. – Блядь, какая ты сексуальная в этой юбке и блузке. Хочу тебя, – интимно шепчет мне на ухо. Мамочки, как сложно ему противостоять.
– Даниил Валерьевич, если вы сейчас же не отойдёте от меня, клянусь, я останусь в общаге сегодня, – ставлю ему условия. У нас договор, он обязан его придерживаться.
– А тебя кто-то может подменить? Мы быстро. Не со стояком же мне таким ходить? – показывает он на свои брюки. Бля, его грубость меня заводит. Возможно, меня сочтут какой-то неправильной и такой же больной, как и Ахмат… Но что мне до чужого мнения?! Я люблю его, и это главное. Блин, мы почти два месяца в отношениях, а я уже жизни без него не представляю.
Может, это глупо – так быстро впускать в сердце такого, как Даня, но по-другому не выходит. Да и как устоять, когда его касания сводят с ума. Губы целуют до остановки пульса. А слова разрушают и исцеляют одновременно.
Я подсела на эмоции с ним. Да и жизнь, в которую втянул меня Ахмат насильно, не такая уж и печальная, как я думала с утра. Мы начали с плохих нот и аккордов. Но ведь главное – это не начало, а конец пути. Верно?
– Так, я сегодня одна. Поэтому прошу, дорогие гости, входите в ресторан. Ваш стол всё там же, без изменений.
– Вы такие мерзкие, – цедит Ваня сквозь зубы и первым уходит.
– Такие милые, что аж блевать хочется, – говорит Никита и тоже идёт следом за Ваней.
– Ракушка, не обращай внимания. Они нам завидуют, – Даня поправляет прядь моих волос.
– Да по их виду и не скажешь, что завидуют. Вас трое сегодня?
– Нет. Будет ещё один. Назар Демченко домой вернулся с титулом. Должен как раз подъехать.
– Что за Назар? Не слышала от тебя о нём.
– Будущий чемпион мира. Помяни мои слова. О, а вот и он, кстати.
В ресторан входит молодой парень, на вид ему около двадцати. Широкие плечи, светлые волосы.
– О, привет, Ахмат. Извини, задержался, – протягивает он руку моему Дане. – А ты, я так понимаю, Полина. Много слышал о тебе, – и мне руку протягивает. Я с радостью её беру. В отличие от двух других друзей Ахматова, этот… ммм… более нормальный, что ли.
– Да, я Полина. Приятно познакомиться, будущий чемпион.
– О-хо-хо, Даниил, твоя дама уже в списке моих друзей, – подмигивает он мне.
– Ты давай руки прочь от неё. А то не посмотрю, что боксёр. У меня есть и для таких, как ты, инструменты воздействия.
– Фу, какой ты мерзкий, – смеётся Назар.
– Ладно, парни, давайте я вас проведу. А то прилетит мне от начальства.
– Пусть только посмеют, – пропускает Даниил меня вперёд.
Скоро на сцену выдает Анжелика. Она в красивом вечернем платье, которое позаимствовала у меня. В таком месте работать надо и одежду – на уровне посетителей иметь. Чтобы пальцами не тыкали.
В тот вечер, когда я рассказала Дане о работе, я, конечно же, не шутила. Ахмат злился, но ничего не мог сделать. Это было моё условие.
В том домике мы провели ещё три дня. Я не попала на пары и не сдала реферат. Но Даня, как и обещал, всё решил. Но в кафе к Давыдовой я так и не устроилась. Потому что Ахматов был против. Он вообще был против любой работы. А в таких заведениях – и подавно. Попросив немного времени, он обещал найти мне работу. И нашёл. Тут.
Отличный график. Хорошая зарплата. Никаких неприятностей и плохих компаний.
Понятное дело, некоторые пункты мне по блату достались. Ведь Даня организовал. Но тут я выключила гордость. Ради мамы и брата. Всю, до копейки, зарплату я отправляла маме. И ещё иногда, совсем редко, я мухлевала и некоторые вещи относила назад в бутик, чтобы оформить возврат.
Да-да, многие сказали бы, что надо доить деньги с Ахмата. Но я не могу. Не хочу, чтобы он думал, что я с ним из-за денег. Ведь он действительно важный для меня человек.
Анжелику я тоже перетянула в ресторан за собой. Вышло это не сразу. Однажды я услышала, что раньше в этом ресторане была живая музыка. Потом парень, что пел, уехал в другой город, и программу с живой музыкой убрали. Тут я и предложила идею вернуть живую музыку. И даже сказала, что у меня есть знакомая певица. И вот уже неделю Анжелика тут поёт.
– Прошу, парни, присаживайтесь. Мы рады вас видеть в нашем ресторане…
– В вашем? Может, он наш? – перебивает меня Лях. Ну что за отвратительные друзья у Дани.
– Никита, будь помягче с девушкой. Что за манеры? – обращается к нему Назар. Нет, он точно лучший из друзей Ахмата. Подмигиваю ему теперь я.
Никита хочет что-то ответить Назару, но тут на сцене начинает петь Анжелика, и он замирает. Он сидит к ней спиной и не видит, но… резкий разворот – и он смотрит на неё вовсю. Проходит секунда, и он вскакивает на ноги. Стул за его спиной с грохотом падает. Подруга наконец-то замечает суматоху в нашей стороне и перестаёт петь. Она смотрит на Ляха – в глазах полнейший ужас.
Что здесь происходит?!!
Глава 27. Полина
Он – тьма, которая впервые захотела держать что-то не ради власти, а ради сердца.
Что за хрень происходит?
Я даже не сразу понимаю, что именно не так – просто в воздухе что-то резко ломается. Как будто струна, натянутая до предела, наконец рвётся с мерзким звуком.
– Никита… – выдыхаю я, когда вижу, как Лях хватает Анжелику за руку.
Он делает это резко. Грубо. Без слов.
Анжелика вскрикивает, но звук тонет в гуле ресторана. На секунду… Всего на одну… Они замирают и смотрят друг другу в глаза.
– Даня, это что такое?! – резко поворачиваюсь к Ахмату.
Он пожимает плечами и тянется за стаканом, будто ничего особенного не происходит. Как обычно. Святая святых – друзей трогать нельзя. Сами разберутся. И бла-бла-бла.
– Понятия не имею, – спокойно бросает он. – Странное для Никиты поведение, но ты не переживай, подругу он твою не съест.
Странное?! Не переживай?! Не съест?
Так и хочется сказать, что знаю я их всех. Вдруг такой же, как Ахмат. Вон уломал меня, пленил железякой на ноге. А так – вообще, Полин, ничего он не сделает, не переживай.
– Даня! – голос срывается. – Он тащит мою подругу! – и это я сейчас не драматизирую вообще.
Никита уверенно ведёт Анжелику к служебному коридору. Она пытается вырваться, цепляется каблуками за пол, но он сильнее. Дурдом какой-то.
Я не могу смотреть на это спокойно, поэтому бросаюсь следом.
– Никита! Отпусти её! Ты что творишь?!
Он захлопывает дверь туалета прямо перед моим носом.
Глухой щелчок замка.
У меня внутри всё обрывается.
– Эй! – я стучу кулаком по двери. – Немедленно открой!
В ответ – тишина.
Ресторан живёт своей жизнью. Люди едят, смеются, официанты разносят блюда. Будто ничего не происходит. Мимо меня проходят две девушки и тихо хихикают. Никому нет дела до того, что обычный парень утащил певицу этого ресторана в туалет. Ну и что, что он не обычный. Потому что придурок!
Внутри разрастается паника.
– Открой дверь, Лях! – голос дрожит. – Клянусь, я сейчас вызову охрану!
Я хватаюсь за ручку, дёргаю – бесполезно.
– Поля, успокойся, – лениво доносится голос Дани, который стоит недалеко от меня и подпирает стену. – Никита не дурак. Ничего он ей не сделает.
Ничего?!
– Ты вообще слышишь себя?! – кричу я, не оборачиваясь. – Это моя подруга!
Секунды тянутся вечностью. Потом замок щёлкает. Дверь распахивается – и первым выходит Никита.
Спокойный. Расслабленный. Руки в карманах. На губах ухмылка.
– Ну и шуму ты навела, – усмехается он. – На кого ты там охрану вызывать собралась? На меня?
Он смотрит на меня сверху вниз. С вызовом и всё с той же высокомерной улыбкой. Так и хочется зарядить по роже, чтобы не был таким самонадеянным. И он же в ответ даже ничего сделать мне не сможет. Даня не позволит.
– На тебя, – цежу я сквозь зубы. – Мне всё равно, чей ты сын.
Даниил никак не реагирует на мой выпад. Знает же мой характер. Никита, глядя в лицо, смеётся. Клоун, мать его.
– Смелая, – качает головой. – Только зря.
Он отходит в сторону, пропуская меня внутрь. Анжелика стоит у раковины. Бледная. Глаза блестят, будто она вот-вот расплачется.
– Анжелика, – я подлетаю к ней и хватаю за плечи. – Он тебя тронул?
Она молчит.
– Анжелика! – почти кричу. – Скажи мне!
Она медленно качает головой.
– Нет… – шепчет она и поднимает глаза. – Я просто сильно испугалась. А он… Он… – она замолкает, сжимая губы. – Перепутал меня с другой девушкой.
Я резко разворачиваюсь к Никите.
– Лях, ты охренел?!
– Бывает, что поделать. Так что зря ты тут так орала.
– Ты придурок ненормальный. Она вон испугалась как. Тебя не учили манерам в школе? Дикий, неотёсанный…
– Полина, – голос Дани звучит твёрдо. Я чувствую его за спиной, но не оборачиваюсь. На секунду прикрываю глаза. Как же бесит эта ситуация.
– Ты такая милая, когда сердишься, – говорит мне Никита и переводит на Анжелику взгляд. Холодный. Убийственный. – А с тобой мы ещё не прощаемся.
Давыдова вздрагивает, но натягивает улыбку. Типа я должна поверить в то, что это у них ошибочка какая-то вышла.
– Пока, – шепчет она и, будто надев маску, просто выходит из туалета и идёт к сцене. Включается музыка, и моя подруга, как ни в чём не бывало, поёт.
Мне хочется что-то проанализировать, но Даня не даёт. Он нависает надо мной и тихо шепчет на ухо.
– Коль туалет освободили, может, мы с тобой… – его рука ложится на мою пятую точку и легонько щипает.
– Ауч, руки прочь, – бью его по ладошкам и отскакиваю. – Мне работать надо. Потерпи до вечера, дорогой.
– Слушай, давай уже увольняйся. Я понял, что ты трудяжка, целеустремлённая. Умничка моя. Просто клад, а не девушка. Но, блин, ромашка, мне надоело делить тебя со всеми. Хочу, чтобы моей только была, понимаешь? А значит, ты уволишься.
Его руки снова возвращаются на мою талию и к себе притягивают. Как же вкусно от него пахнет. Так и хочется плюнуть на всё и сбежать с ним на край света. Тем более когда он наклоняется и проходит по моей шее языком. Дьявол-искуситель.
– Всё, Ахмат, отбой, – немного отталкиваю его, но при этом руку вверх поднимаю и по щеке ладошкой провожу. Лёгкая щетина царапает кожу, но мне так нравится его трогать. – Командовать женой своей будешь. Понял? А я пошла работать.
Отступаю и делаю несколько шагов в сторону, но Данька ловит меня за запястье и к себе снова возвращает. Отпустив руку, ловит моё лицо обоими руками и в глаза смотрит.
– Значит, только женой смогу командовать?
– Ага, – с улыбкой отвечаю.
– Понял. Беги, ромашка. Но для начала хочу твои губы, – он впивается в губы и страстно целует и лишь потом отпускает.
Глава 28. Полина
Их любовь была не о счастье. Она была о том, что даже запретное способно стать судьбой.
У вас было когда-то чувство полного счастья? Когда кажется, что мир вокруг – это пустота, а вы его единственное наполнение. А человек рядом с вами – это воздух. Вы дышите им и не можете надышаться.
Когда не имеет значения, какая погода за окном. Когда не важны люди вокруг. Кто во что одет. Что сказал. Как посмотрел. Всё это – мелочь, не имеющая никакого значения. Потому что вы просто счастливы. Просто внутри вас бабочки, которые заполнили вас до краёв. Внутри вас – любовь.
Ещё два месяца назад я смотрела на Даниила Ахматова как на парня, к которому мне никогда не дотянуться. Не то чтобы я горела и желала этого… Но думать – думала. Наблюдала. Мне было интересно, какой он.
Но он не замечал меня. Я сотни раз проходила мимо него. Приносила кофе. Убирала посуду. И ничего…
А потом, в том лесу, нас будто притянуло друг к другу. Я будто слепо шла за ним, зная, что так надо. Зная, что другого выбора у меня нет. Что он тот самый…
– М-м-м, – вырывается из меня, когда сон улетучивается и я просыпаюсь. – Даня-я… Боже, Даня…
– Проснулась? – поднимает он голову и улыбается. Моя влага сейчас блестит на его губах. Вот же проказник, знает, как меня можно быстро разбудить.
– Ага. А тебе, я смотрю, не спится?
Его пальцы накрывают мой лобок и играют, как на инструменте, вырывая из моей груди новые звуки.
– Сон приснился плохой.
– Како-ой?
– Что тебя у меня забрали.
– И ты решил… – не могу договорить, потому что он уже добрался до моего клитора.
– Решил проверить, тут ли ты. Вдруг это сон. Давай, ромашка, кончай… Хочу видеть это.
Он давит, трогает, ласкает и врывается внутрь меня пальцами. Сильно, резко, грубо… Боже, я с ума схожу от его ласк. Он может быть таким разным…
– Да-да-да…
– Да, – хрипит Даня и пожирает меня глазами. Ему нравится смотреть на меня. Когда кончаю. Когда ласкает меня. Когда я целую его. Когда просто душ принимаю.
Он любит смотреть. А я настолько привыкла, что уже не могу без его взгляда. Это возбуждает, будоражит, волнует.
Не представляю, как бы я сейчас жила, если бы тогда не столкнулись. Если бы он не спас меня и не похитил в то же время.
Мой тёмный принц.
Странно, но, как оказалось, Даня не такой плохой, каким его делают. Именно делают. Потому что если бы он родился в обычной семье, вряд ли бы его сердце покрылось таким количеством льда.
– Ромашка, дуй в душ. У тебя пять минут, – поднимается он на ноги и смотрит сверху вниз на моё голое тело. Да-да, я теперь сплю обнажённой. Потому что Ахматов так хочет. А мне не тяжело. Люблю ведь без памяти его одного.
– Мы куда-то идём?
– Нет, едем.
Едем? Почему вчера ничего не говорил. Вот же блин.
– Даня, у меня рабочий день сегодня.
– Я уже всё решил. Давай, Полина, быстрее. Осталось четыре минуты, – говорит он и уходит на кухню. Слышу, как включается кофемашина. – Три, – оттуда орёт.
Вскакиваю с кровати и бегу в душ. Если Ахмат сказал, что мы спешим, значит, это так. А я не хочу ехать в халате, куда бы он меня ни вёз.
– Даня, а форма одежды какая? – забегаю в одном полотенце на кухню.
– А мы точно опаздываем? – смотрит он на часы. – Успеем.
– Что?
Даня за одну секунду оказывается возле меня и снимает полотенце. Подхватывает под пятую точку и несёт к столешнице. Благо там ничего нет. Только моя пятая точка. Зашибись.
Его губы голодные и требовательные. Движения уверенные и быстрые. Обычно Ахмат любит растягивать прелюдию, но мы же спешим. Хотя на качество выполненной работы это не влияет.
Через пятнадцать минут мы спускаемся к его машине и уезжаем. Даня не рассказывает, куда и зачем. А за пять минут до указанного места и вовсе завязывает мне глаза.
– А это обязательно? – немного испугавшись, спрашиваю я.
Я не люблю темноту. Боюсь подвалов. Неизвестности. Блин, девочка выросла в деревне, а боится подвалов. Да и не просто там, типа «ой, мне страшно». Нет, до тахикардии и потери сознания. Мама говорит, что в детстве я упала в пустой колодец, и меня не могли долго найти. Скорее всего, страх оттуда.
– Не бойся, ромашка, я же рядом. И максимум, что могу сделать, когда ты с закрытыми глазами, – это сыграть в БДСМ. Но так как руки тебе не связываю, то это не игра.
– Ха-ха, юморист ты, прямо Даниил. И, как я заметила, в отличном настроении. Так может, скажешь, куда мы едем?
– Увидишь скоро.
Его пальцы касаются лица, а через мгновение атласная ткань прикрывает мне веки. Даня на затылке завязывает ленту и целует мою шею.
В машине тепло, я сняла курточку сразу, как села. Было бы куда проще, если бы Даня сказал, куда мы едем. Но… Я надела чёрный брючный костюм. Куда бы мы ни пошли, он везде вроде как должен подойти.
– Ещё долго? – я, наверное, каждую секунду у него спрашиваю. Потому что сердце стучит сильно и громко. Ладошки вспотели. Серьёзно, это какой-то прикол. Мне не страшно встречаться с мафиози, но страшно сидеть с лентой на глазах.
Наверное, он чувствует мой страх. Однажды Даня сказал, что первое, что он почувствовал в день нашей встречи, – это запах моего страха. И это лучшее, чем он когда-либо дышал. М-да, у каждого свои предпочтения.
Рука Дани ложится на моё колено и спокойно гладит. Ну разве не в этом проявляется его нежность? Конечно, Даниил Ахматов никогда этого не признает. Но на самом деле внутри него есть свет. Просто он закрыт под тысячей замков. Но я… Когда этот свет выйдет наружу, я буду рядом. Потому что я его люблю.
Глава 29. Даниил
Я знал, что она испугается. Не темноты, а той неизвестности, в которую я сейчас пытаюсь втянуть.
Полина вообще не боится того, чего стоило бы. Она смотрит в лицо людям, от которых у других дрожат колени. Говорит спокойно там, где нужно молчать. Любит меня – человека, которого боятся.
А вот лента на глазах… Вот тут её дыхание сбивается. Я чувствую это кожей. Она нервно теребит край пиджака и кусает губы. Хочется остановить машину и впиться в те самые губы. Самому кусать и зализывать раны. Но мы действительно опаздываем. И так, секс на кухне не входил сегодня в мои планы. Хотя я должен был предугадать, что сдержаться не смогу, когда увижу её голой.
– Не бойся, ромашка, – повторяю тихо, хотя понимаю: она боится не меня. Она боится потерять контроль. А я, чёрт возьми, именно его и забираю. И сегодня она поймёт, что если Даниил Ахматов чего-то хочет, он получает.
Когда приезжаем, я первым покидаю машину. Помогаю Полине выйти и накидываю на плечи куртку. Багажа у нас с тобой нет. Да и летим мы всего на два дня. На больше пока вырваться не могу. На носу важная сделка. Отец все уши прожужжал, что надо провести всё правильно. Раньше он боялся, что я всех его партнёров расстреляю, если мне что-то не понравится. А теперь боится, что лоханусь и совершу ошибку. С чего бы это?!
Я веду ромашку за руку. Она переставляет ноги медленно. Неуверенно. Я же специально не тороплюсь – хочу, чтобы она чувствовала: рядом со мной можно идти даже вслепую.
Когда усаживаю в кресло, её пальцы тут же вцепляются в подлокотники. Сердце колотится так, что, кажется, сейчас пробьёт рёбра. Дыхание сбивается.
Моя девочка! Она какая-то неземная. Только в такую я мог влюбиться.
Я снимаю ленту медленно. Не потому что тяну момент – потому что хочу увидеть её лицо в ту самую секунду, когда страх сменится восторгом.
Полина моргает. Один раз. Второй. А потом замирает. И в этот момент я понимаю: ради вот этого взгляда можно было пройти всё, что я прошёл. Чтобы видеть восторг у любимого человека. О-хо-хо, с меня так и несёт романтикой.
– Даня… – выдыхает она так тихо, будто боится спугнуть реальность.
Мы сидим в частном самолёте. Мягкие кресла. Тёплый свет. Пространство, где нет ни охраны, ни чужих глаз, ничего построенного. Только мы и небо, в которое мы вот-вот ворвёмся.
Она крутит головой, как ребёнок. Искренне. Без игры. И у меня внутри что-то ломается окончательно.
Люди моего ранга не привыкли к такому. Я видел много, но не чувствовал ничего. Это как после ковида: ешь вкусную пищу, но не чувствуешь вкуса. Тем более я привык покупать. Привык, что вещи, эмоции, люди – это ресурс. А она… она радуется так, будто я подарил ей не полёт на самолёте, а целый мир. И я хочу видеть её улыбку и счастье каждый день.
– Ты… – она резко поворачивается ко мне. – Ты что, серьёзно?
– Более чем, – спокойно отвечаю я, хотя внутри шторм. – Пристегнись давай. Мы взлетаем.
Самолёт начинает движение, и Полина хватается за мою руку. Не напоказ. Не специально. Инстинктивно. Как за единственную опору. И это подкупает. Хотя куда уже сильнее. По уши в ней.
– Куда мы летим? – нервно крутится на месте.
– В Париж.
Когда нас отрывает от земли, она смеётся. Почти истерически. Смеётся и одновременно почти плачет. А потом делает то, чего я вообще не ожидал. Расстёгивает ремень безопасности и запрыгивает ко мне на колени.
– Париж?! – смотрит на меня снизу вверх, глаза горят. – Ты сказал… Париж?! – недоверчиво переспрашивает.
Я киваю. И она целует меня так, будто благодарит за спасённую жизнь.
– Пусть у меня не день рождения… – шепчет, утыкаясь мне в шею. – Но это самый крутой подарок в моей жизни.й
Я обнимаю её крепче, чем когда-либо. Потому что в этот момент понимаю одну страшную вещь.
Полина – не слабость. Она моя сила. Я не готов расставаться с ней даже на секунду. И если ради её улыбки мне придётся сжечь всё остальное – я сделаю это, не задумываясь.
Париж встречает нас шумом, светом и чужой жизнью. Большинство людей – приезжие, как и мы. Всем любопытно посмотреть на богатый мир Парижа. На блеск и роскошь. Вот только за этой сказкой прячется типичная гниль. Улицы заполнены мусором. В узких провулках воняет. Как и жизнь таких, как мы. Деньги, роскошь – всё доступно. Кроме главного – нормальной жизни.
Я веду Полину за руку – крепко, уверенно. Не потому что боюсь потерять, уже не потеряю, а потому что хочу, чтобы все видели: она моя. И плевать, что нас тут никто не знает. Дело во мне. Я хочу чувствовать это ощущение её рядом. Эту уверенность, что она только моя.
Мы много ходим. Слишком много для человека, который привык решать всё из машины или кабинета. Лично для меня это дикость. Но так хочет Полина, и я подчиняюсь ей. Потому что это такая мелочь на самом деле.
Ромашка будто попала в другой мир. Словно она сейчас та самая Алиса из Страны чудес. Она смотрит на каждый дом, на каждый мост так, будто фотографирует глазами, чтобы потом не забыть. И мне нравится быть рядом в этот момент. Молчать. Наблюдать. Запоминать её профиль на фоне старых фасадов.
А ещё ромашка просит много фото.
Я не люблю камеры. Они врут. Они фиксируют момент, но не передают суть. Не оставляют эмоций. Только наигранные, натянутые улыбки ради красивого кадра. Но если ей хочется – я встаю рядом. Смотрю не в объектив, а на неё. Пусть потом на снимках будет видно, куда направлен мой взгляд.
Эйфелева башня остаётся на вечер. Я специально тяну время. Хочу, чтобы она увидела её не просто как достопримечательность, а как кульминацию. Как точку, после которой всё меняется.
Когда мы поднимаемся наверх, город уже горит огнями. Париж шумит внизу, но здесь – тишина. Та самая, правильная. Я заплатил за неё. За отсутствие людей. За то, чтобы никто не мешал. Никто не стал свидетелем нашего уединения. Я хочу остаться с ней один на один.
Полина стоит у стекла, прижимает ладони к холодной поверхности и улыбается так, что у меня внутри что-то сжимается. Не больно. Опасно.
Я понимаю, что сейчас – тот самый момент. Не потому что красиво. А потому что дальше тянуть нет сил.
Я достаю коробочку не сразу. Сначала просто смотрю на неё. Запоминаю. Если всё пойдёт не так – это будет последняя спокойная секунда.
Колено сгибается тяжело. Не физически – внутри.
Я никогда не вставал на колени. Ни перед кем. Меня учили, что это слабость. Что это проигрыш. Что тот, кто склоняет голову, уже мёртв.
Но сейчас…
Сейчас это не подчинение.
Это выбор.
Я поднимаю на неё взгляд снизу вверх и впервые не чувствую себя выше.
– Полина, – говорю ровно, хотя внутри всё натянуто, как провод под напряжением. Она поворачивается резко и прикрывает рот рукой, чтобы спрятать свой шок. – Я не умею красиво говорить. И обещать вечную сказку не могу.
Она замирает. Я вижу, как дрожат её пальцы, когда она всё-таки убирает руку от лица и подходит ближе.
– Я могу дать тебе только правду. Со мной будет сложно. Опасно. Иногда страшно. Я не святой и никогда им не стану.
Я открываю коробочку. У самого, как ни странно, руки тоже дрожат.
– Но если ты будешь рядом… я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Как там говорят: «Я не волшебник, я только учусь». Но обещаю – я буду стараться. Ради нас.
Такое чувство, что она не дышит. Похоже, я тоже.
– Ты выйдешь за меня замуж?
В этот момент мне плевать на клан, на деньги, на имя, которое я ношу. Есть только её лицо. И секунда, от которой зависит больше, чем от любой сделки в моей жизни.
И если она скажет «да» – я стану самым опасным человеком в мире для любого, кто посмеет её тронуть.
Глава 30. Полина
Их любовь не про «навсегда». Она про «выжить сегодня»
Не могу сказать, что я мечтала выйти замуж в девятнадцать лет. Это скорее звучит как наказание, чем радостное событие в жизни девушки моего возраста.
Девятнадцать.
Это только начало жизни.
Да, я мечтала, что это произойдёт. Но туда… Подальше. Лет к двадцати пяти. Я буду по уши влюблена и выйду замуж за принца.
Что ж, хотя бы последний пункт совпадает. И это радует больше всего. Есть, конечно, одна поправка. Мой принц необычный. Он тёмный рыцарь с пистолетом в руках. Наверное, когда-то настанет момент, что я приму такую жизнь. Но пока я не готова. Думаю, Даня тоже не готов втянуть меня в свой мир полностью. От этого и оберегает.
Да, мы распишемся тихо. Без пафоса, вспышек фотокамер и десятков мафиозных кланов, которые съедутся со всей страны. Да где там. Со всего мира.
Такие, как Ахматовы, не могут ограничиться границами одного государства. Но мне нет до этого дела. Моя жизнь была однообразна до появления Ахмата. А с ним… С ним я познала все краски мира. Потому что любовь… Она научила видеть даже невидимое на первый взгляд.
Я поправляю локон волос, который выпал из причёски, и тянусь к косметичке, чтобы подкрасить губы. Я уже готова.
Когда я убегала рано утром из квартиры Даниила, то оставила записку.
«Буду ждать тебя у двери ЗАГСа. Не опаздывай, а то, знаешь ли, я могу и передумать».
Перед выходом я вдруг остановилась. В спину жгло. Было такое чувство, что на меня смотрят. Я быстро повернулась, но Даня так же сладко спал. Одна его рука лежала на моей подушке, вторая – на животе. Я попыталась прогнать это странное, дикое, разъедающее чувство пустоты.
Глупости это всё и нервы. Я переживаю. Любая девушка в день свадьбы – как натянутая струна. Дёрни чуть сильнее – и лопнет. Это для мужчины штамп в паспорте ничего не значит. Особенно для Дани. Для него главное – выбор, который он сделал. Как самец выбирает самку. Как альфа находит истинную. А для девочек галочка в паспорте – как доказательство этого выбора.
Париж был моей мечтой. Я никогда не думала, что смогу туда полететь. Что увижу собственными глазами Эйфелеву башню. Что парень, с которым я встречаюсь два месяца, станет передо мной на одно колено и сделает предложение.
Ну, в обычных отношениях так и происходит. Но не в наших. Ведь Даниил Ахматов не тот парень, который опустится на одно колено. Но… Я ошиблась. Он лучшее, что произошло со мной в жизни. Мне повезло.
До ЗАГСа ещё целый час. Я покидаю салон и хочу поймать такси. Успеваю вернуться к Дане и вместе поехать в ЗАГС. Вот только сразу на выходе из помещения меня встречают два огромных мужика. Можно было бы подумать, что они идут внутрь, а я мешаю им. Но увы… Они замирают прямо напротив меня и не сдвигаются с места. А когда я пытаюсь обойти их, они преграждают путь.
– С вами хотят поговорить, – ледяным голосом сообщает один из них.
По моей спине проходит холодок. И пусть на мне платье чуть выше колена, высокие ботфорты бежевого цвета и норковая шуба на плечах – мне вдруг становится по-настоящему холодно. До дрожи. До того самого чувства паники.
– Вы меня с кем-то перепутали, – пытаюсь дать спокойный ответ.
– Нет, Полина, мы вас не перепутали. Прошу, присядьте в машину, – отходя в сторону, показывает рукой на дверь чёрного «Мерседеса» люкс-класса.
Что делать в таких случаях?
Молча идти к машине? Кричать и просить о помощи? Развернуться и убежать? Угрожать? Просто отказаться?
Я не знаю. Не каждый день перед тобой останавливаются мужчины с пистолетами. Они даже не пытаются их скрывать. Наоборот, отодвигают пиджаки в сторону, чтобы продемонстрировать, что у меня нет выбора.
– А кто хочет со мной поговорить? Я, видите ли, опаздываю. Может, в другой раз? – наивно пробую избежать ненужного для меня разговора.
Чувствует мой организм опасность. Да где там?! Уже красная строка бегает перед глазами.
– Нет, – спокойно говорит амбал. – Не переживайте, невеста на собственную свадьбу опоздать не может.
Ком в горле застревает, и я даже не знаю, что хотела ответить. Дрожь в руках и ногах появляется. Кто они? А главное – от кого? Как же глупо было тащиться одной в салон.
Я делаю первый шаг в сторону машины. Потом второй. Под ногами скрипит недавно выпавший снег. Ветер, который утром разбушевался не по погоде, неожиданно утих. И эта тишина… Она выглядит зловещей и пугающей. Мне вдруг так сильно захотелось к Дане в объятия. Чтобы успокоил и сказал, что всё будет хорошо. Что эти люди… Они не посмеют коснуться будущей жены Даниила Ахматова.
Когда дверь хлопает, я прихожу в себя. Машина начинает путь, а я часто моргаю, будто пытаясь проснуться.
По левую руку от меня сидит мужчина, и только сейчас я решаюсь к нему повернуться. Холодный взгляд, в уголках глаз небольшие морщины, аккуратный нос и пухлые губы. Внешне они очень похожи. Отец и сын.
– Ну здравствуй, Полина, – ледяное спокойствие, которое выбивает из моих лёгких воздух.
Он ничего не делает, просто смотрит, а меня мандраж накрывает. Приходится поймать свои руки и сжать в замок, чтобы хоть как-то выглядеть нормально.
– Здравствуйте, Валерий Владимирович, – пытаюсь натянуть улыбку.
Но и эта попытка проваливается. Потому что мне вдруг так больно становится. В области сердца ноет. Как будто бедное, несчастное сердце поместили в тиски и потихоньку начали сжимать.
– Хорошо выглядишь. Эта одежда куда лучше, чем роба горничной. Правда?
Мои щёки вспыхивают, и я опускаю глаза. Мне не стыдно, что я работала горничной. Я честно трудилась и зарабатывала деньги. Мне стыдно, что родители Даниила всегда это будут помнить. Что я никогда не была и точно не стану ровней их сыну.
