Текст книги "Ты не заслуживаешь любви (СИ)"

Автор книги: Татьяна Катаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Данька, ты мне засосов наоставлял, – бурчит она вроде как злобно, но я вижу, как она проводит по местам моих укусов и блаженно прикрывает глаза. Ну как это может не возбуждать?

– А ты исцарапала мне всю спину ногтями, – будто оправдывая себя, напоминаю о её грехах. – А ещё чуть душу из меня не высосала, – ну это я так, чисто подразнить её.

– Даниил! – полна возмущения вскрикивает. А её щёки за миг становятся красными.

– А что? Пока ты чистишь зубы, я вспоминаю, как в твой такой аппетитный ротик вчера врывался мой член.

– Понравилось? – бросает она щётку и ко мне поворачивается резко. Её грудь от такого быстрого движения дёргается, а я как заколдованный смотрю на неё всю. Такая худенькая, прямо ужас. Надо срочно откармливать. А то ребёнок вытянет из неё остаток сил. А она мне нужна сильная. Хотя нет. Любой она мне нужна.

– Не то слово, – правду говорю ей. И что делает Поля? Она идёт ко мне, закрывает дверь кабинки, будто ограждая нас от всего мира, и снова опускается на колени. Покорная, горячая, любимая.

– Знаешь, Даниил Ахматов, – берёт в руки член и медленно по нему проводит ладошкой. Её глаза направлены вверх, так смотрит... Божечки. Дай мне силы. – Когда-то ты посадил меня на цепь...

– Не сажал на цепь.

– Как не сажал? А как же мои руки прикованные, а твои пальцы в моих трусах. Не было такого?

– Было, – соглашаюсь. – Но это была не цепь. Так, игрушка.

– Вот и я буду сейчас с тобой так же играть. Ты смотри, игроман. Соблазнил тогда невинную девушку.

– Да ты так текла... А ну иди сюда, – подхватываю её и выравниваю перед собой, – что грех было не соблазнить.

Пальцы свои опускаю и между ног у неё трогаю. Мокрая.

– Вот же проказница, какая влажная. Ммм, – тяну я, как всё тот же подросток, который возбуждается от голой девчонки, которую увидел впервые.

– Даничка, я люблю тебя, – обезоруживает моё нападение. Я на секунду останавливаюсь. Вот вроде же должен привыкнуть к её влюблённому взгляду. К словам этим. Но пока так трудно. Хочу слышать их постоянно, но и больно слушать. Какое-то раздвоение личности у меня.

–Я тоже, ракушка, тебя люблю. И прости меня...

– Тс-тс, – прикладывает она свои пальцы к моим губам, – не извиняйся. Мы оба сделали ошибки. Оба ранили друг друга. Но, Даничка, главное, что мы любим друг друга. Да?

– Да, – выдыхаю.

– Вот и хорошо. И не отвлекай меня. Я вообще-то впервые за два года живой себя почувствовала.

Как точно она описывает мои собственные чувства. Я ведь тоже будто ожил.

Поля снова опускается на колени и немедля втягивает в себя мой член. Её горячие губы скользят по мягкой коже. Я же упираюсь ладонью в стену и прикрываю глаза. Блаженство по телу разливается. Будто лава вместо крови.

– Ахах, – стону, не в силах держать себя в руках. – Ахаха, – дрожу всем телом и всё-таки срываюсь и, намотав любимые кудри на кулак, делаю последний выпад и кончаю. Полина поднимает свои влажные ресницы вверх и смотрит прямо на меня. А я не могу сфокусировать взгляд. Плывёт всё от удовольствия.

– Ну вот, – поднимается на ноги и улыбается. – Ты в моей власти, Ахмат. Бойся, – шутит и обхватывает меня руками, смыкая за спиной.

– Так и есть. Ты сводишь меня с ума, Полина. И это хорошо. Потому что лучше я буду от любви к тебе сходить, чем от боли, что тебя у меня нет.

– Я тоже, Даня. Я тоже, – тянется она к моим губам.

И я принимаю её поцелуй.

Сначала спокойно, почти осторожно, будто всё ещё боюсь спугнуть этот момент. Но уже через секунду понимаю, что не смогу держать себя в узде. Слишком долго я ждал этого. Слишком долго держал её на расстоянии, хотя всё внутри рвалось к ней. И теперь, когда я наконец-то отпустил себя и получил желаемое, я хочу ещё больше. Будто это возможно.

Потому что Полина пахнет домом. Теплом. Жизнью. И этот запах ломает меня окончательно. Она пахнет всем тем, чего у меня никогда не было. Потому что дом – это не место из четырёх стен. И даже не здание в несколько этажей. Дом – это человек, к которому ты хочешь возвращаться. Скоро у нас будет ещё один такой человечек. Ещё один дом. Наш общий.

Я обхватываю её за талию, притягиваю ближе, чувствуя, как её тело откликается на моё прикосновение. Она тихо смеётся в поцелуе, и этот звук будто бьёт прямо в грудь. Господи… как же я скучал по этому.

По ней. По её дерзости. По её теплу. По тому, как она умеет смотреть на меня так, будто в этом мире нет никого сильнее и опаснее… и всё равно тянется ко мне.

Я отрываюсь от её губ всего на секунду, чтобы вдохнуть, и смотрю на неё. И в этот момент понимаю одну страшную вещь.

Если с ней что-то случится – я просто перестану существовать.

Она – всё.

Моя слабость.

Моя сила.

Моя одержимость.

– Моя ракушка, – хрипло говорю я.

Полина только улыбается. Эта её тихая, уверенная улыбка… будто она знает обо мне всё.

Я разворачиваю её к себе спиной, осторожно, но уверенно, прижимая ладонью к стене. Не грубо – нет. Но так, чтобы она чувствовала мою силу. Моё желание. Моё безумие.

– Даничка, – тихо выдыхает моё имя. И от этого звука внутри всё срывается окончательно.

Я наклоняюсь к её шее, касаюсь губами кожи, вдыхаю её запах, чувствуя, как по её телу пробегает дрожь. Мои руки скользят по её талии, по спине, притягивая ближе, и я понимаю, что окончательно теряю голову.

Мне нужно чувствовать её. Каждый миллиметр. Не потому что я просто хочу её. Нет. Потому что я боюсь.

Боюсь, что однажды снова проснусь в мире, где её нет.

И тогда никакие деньги, власть или оружие уже не будут иметь значения.

Я утыкаюсь лбом в её плечо, на секунду закрывая глаза.

– Я тебя больше никогда не отпущу, – говорю тихо, почти шёпотом.

И это не угроза.

Это клятва.

Потому что теперь я точно знаю: лучше сгореть от любви к этой женщине… чем снова жить в пустоте без неё.

Медленно прогибаю её в спине и так же медленно в неё вхожу. Замираю. Дыхание пытаюсь в норму привести. Такое чувство, что марафон бегал. А я всего лишь её целовал.

Когда на пике блаженства Поля громко кричит моё имя, я лишь добавляю темп. Пусть кричит. Хочу слышать этот хрип и этот стон каждый свой день. И каждую ночь. Всегда. Потому что это лучшее, что слышали мои уши. Хотя нет, лучшее – это:

–Даня, я люблю тебя.

Да, это лучшее!

Глава 53. Даниил

Она видит в нём не монстра. Он в ней – не слабость, а дом.

– Ну что, готов? – говорю своему отражению и поправляю манжеты рубашки. На плечи накидываю пиджак, застёгиваю. И снова смотрю в зеркало. Костюм примеряю не впервые, половину жизни в них ходил.

С детства на все тусовки взрослых мама меня принаряжала. Наследник клана. Будущее династии Ахмадовых. Игрушка, которую отец делал под себя. Сначала ломал меня. Ребёнка ведь легко убедить в своих взглядах на жизнь. Легко внушить нужную информацию. Легко обмануть. Вот со мной всё это проделывали.

Но я рос. Не все суждения и взгляды отца откликались во мне. Часто был протест. Но и его отец подавлял. Имел рычаги.

И вот, в зеркале на меня смотрит уже не тот Даниил, что два года назад также собирался на свою свадьбу. Тихую, скрытую, тайную. Это должна была быть свадьба по любви, а не по договору, как сейчас. Но чего не сделаешь ради любимого папочки. Правда ведь?

Он вон ради меня избавился от проблемы. Спас мне жизнь. Уберёг. От чего уберёг, спросите вы? Да тут всё просто. От любви меня спасал.

– Даня, сынок, ты готов? – в комнату входит мама. Красивая она у меня. Интересно, как бы сложилась её жизнь, будь она смелее. Как Полина. Моя ракушка ведь не прогибалась под меня. Свои правила в наших отношениях вносила. Хотя, с другой стороны, я не мой отец. Я не хотел ломать Полину. Я лишь хотел обладать ею в начале. А после – хотел любить. Вряд ли мой отец хоть когда-то знал, что это за чувство.

– Мам, – ловлю её за руку и к себе ближе притягиваю.

– Что-то случилось? Ты так смотришь на меня.

– Как?

– Я не знаю. Но ты изменился. Раньше в твоих глазах была тьма, а сейчас будто свет появился.

– Так и есть, – подтверждаю её слова. – Но это не означает, что тьма ушла. Она лишь скрывается внутри, чтобы в нужный момент нанести удар.

– Извини, сынок, но ты сегодня загадками говоришь.

– Мама, я хочу кое-что у тебя спросить.

– Да, конечно.

– Скажи, ты помнишь Полину?

– Полину? Дай подумать. Не уверена, что знаю хоть одну Полину.

– Полина работала у нас горничной, – помогаю я ей. Мне всего лишь надо убедиться, что она не участвовала в сговоре с отцом. Потому что, когда тьма моя выйдет наружу, наказание понесут все без исключения. И мне будет очень жаль, если она в этом замешана.

– Ааа, девочка, с которой ты ещё встречался какое-то время. Но она ведь погибла при пожаре, ты сам мне об этом говорил.

Мама говорит, а я считываю её эмоции. Мимику. Даже ладошки проверяю на влажность. Потому что, когда ты нервничаешь, они первые могут тебя сдать. Но мама полностью спокойная. Ни один нерв на её лице не дёргается. Наоборот, я вижу недоумение от заданного вопроса.

Боже, спасибо хотя бы за мать. Потому что за отца я такого сказать не могу.

– Да, – коротко отвечаю.

– Так в чём суть вопроса? Извини, я не сильно поняла.

– Да я уже и забыл, что хотел рассказать. А вот то, что ты у меня красавица, – это факт, – поднимаю наши руки вверх и кручу маму вокруг своей оси.

– Даничка, боже, сынок. У меня голова закружится, – смеётся она искренне.

– Знаешь, мама, я надеюсь, ты меня сможешь простить, – чистосердечно, можно сказать, признаюсь.

– За что? – улыбка сходит с её лица.

– Пойдём, мы уже опаздываем.

– Но Даня, – ловит она меня за руку, когда я успеваю обойти уже её. Я поворачиваюсь к ней и тоже уже не улыбаюсь. Она становится ещё мрачнее. Не знаю, что видит в моих глазах, наверное, тех самых демонов, которые вот именно сейчас и вырвались на свободу. Но она отпускает мою руку и на шаг отходит.

– Ты потом всё поймёшь, – всё, что могу ей сказать.

Я поправляю рукав пиджака и ещё раз смотрю на себя в зеркало уже здесь, в маленькой студии, куда мы приехали заранее. Всё идеально. Ровно так, как должно быть для спектакля, который я готовил почти месяц.

Но внутри меня не торжество.

Внутри – холод.

Рядом со мной стоит Альбина. На ней пышное свадебное платье, слишком торжественное для этой небольшой комнаты. Она нервничает – это видно по тому, как её пальцы всё время теребят край букета.

Я подаю Альбине руку, и она кладёт свою ладонь в мою. Пальцы у неё холодные – видно, что нервничает, хотя старается держаться уверенно. Я чувствую, как она чуть сильнее сжимает мою руку, будто ищет опору, и тихо наклоняюсь к ней.

– Расслабься, – говорю спокойно. – Всё идёт так, как и должно идти.

Она поднимает на меня взгляд. В её глазах смесь тревоги и любопытства.

– Мне всё равно кажется, что мы сейчас устроим взрыв, – шепчет она.

Я усмехаюсь, но ничего не отвечаю. Потому что она права. Это не просто взрыв, это, мать его, атомная бомба, которая всех сотрёт, кто посмеет противиться моему решению.

Я аккуратно беру её под руку и открываю дверь. Мы вместе входим в небольшую студию, где уже всё готово для церемонии. Свет софитов мягко ложится на стены, камеры направлены прямо на нас, у стола стоит регистратор, а чуть в стороне – двое свидетелей, красивых таких, что дух перехватывает. Я моргаю девушке с таким же букетом, как у Альбины, а она нервно машет мне в ответ.

Всё выглядит официально и почти торжественно, но пространство слишком маленькое для настоящей свадьбы. И это только усиливает ощущение, что происходит нечто совсем иное.

Парень за одной из камер поднимает на меня взгляд.

– Даниил Валерьевич, включать прямой эфир?

Я лишь коротко киваю.

– Начинайте.

Через несколько секунд на большой панели в студии вспыхивает экран. На нём появляется зал, полный гостей. Огромное помещение, украшенное к свадьбе, десятки людей за столами, ожидание на лицах. Все они смотрят сейчас на экран, который транслирует нашу студию.

В центре зала я сразу замечаю две фигуры – моего отца и отца Альбины. Они сидят рядом со своими жёнами и, как и остальные гости, пытаются понять, что происходит.

В зале начинает подниматься гул. Люди переглядываются, кто-то наклоняется к соседу, чтобы что-то сказать. Они ждали, что мы выйдем к ним, а вместо этого видят нас на экране.

Я делаю несколько шагов вперёд, ближе к камере, и смотрю прямо в объектив.

– Добрый вечер, дамы и господа, – начинаю спокойно. – Я рад приветствовать вас сегодня на свадьбе двух уважаемых семей – Ахмадовых и Грэй.

В зале слышатся аплодисменты, кто-то улыбается, кто-то поднимает бокалы. Со стороны всё выглядит как обычное начало церемонии, но я прекрасно вижу, как мой отец уже начинает хмуриться. Он внимательно смотрит на экран, будто пытается понять, почему всё происходит не так, как было запланировано.

– Сегодняшняя свадьба будет немного необычной, – продолжаю я тем же ровным голосом. – Поэтому прошу вас устроиться поудобнее. Мы приготовили для вас несколько сюрпризов.

Гул в зале становится громче. Гости переглядываются, а оба отца уже откровенно смотрят друг на друга, явно не понимая, о чём идёт речь.

Я даю им пару секунд, чтобы эта растерянность укоренилась.

– Эта регистрация отличается от обычной ещё и тем, – продолжаю я, – что жених и невеста сейчас находятся не в том здании, где собрались гости. Мы решили провести церемонию в прямом эфире.

Я слегка поворачиваю руку, и камера берёт крупным планом наши сцепленные ладони.

– Так что именно вы, наши гости, станете первыми свидетелями момента, когда обручальные кольца окажутся на пальцах молодожёнов.

Я смотрю на экран, где виден весь зал. И почти физически ощущаю, как растёт напряжение. Потому что никто из них пока ещё не понимает, что это только начало.

Мы с Альбиной одновременно делаем несколько шагов вперёд и подходим к столу регистратора. Камеры следят за каждым нашим движением, и я прекрасно понимаю, что сейчас весь зал видит не только нас двоих.

Потому что рядом стоят ещё два человека.

Слева от меня – Полина.

Она в белом платье. Не таком пышном, как у Альбины, но оно сидит на ней идеально, подчёркивая её хрупкость и ту тихую силу, которую я всегда в ней чувствовал. Её волосы мягко падают на плечи, а в глазах – спокойствие, которого я не видел у неё уже очень давно.

Рядом с Альбиной стоит высокий темноволосый парень в костюме, почти таком же, как у меня. Пьер Дюваль – француз, которого она любит уже несколько лет.

И вот теперь зал видит нас всех.

Гул поднимается мгновенно.

Сначала это просто шёпот, потом разговоры становятся громче, кто-то встаёт со своего места, пытаясь лучше рассмотреть экран. Я даже отсюда вижу, как мой отец резко наклоняется вперёд, всматриваясь в происходящее.

Но церемония уже началась.

Регистратор – женщина лет пятидесяти с безупречной осанкой – слегка поправляет папку в руках и улыбается в камеру.

– Признаться честно, – начинает она спокойным, уверенным голосом, – за всю мою практику мне ещё ни разу не приходилось регистрировать сразу два брака одновременно.

В зале раздаётся ещё более громкий гул.

Но она продолжает так, будто ничего не происходит.

– Однако сегодня у нас именно такой случай.

Она поворачивается сначала к Альбине.

– Альбина Грэй, согласны ли вы взять в законные мужья Пьера Дюваля?

Альбина даже не колеблется.

– Да, согласна, – отвечает она громко и уверенно.

Регистратор переводит взгляд на Пьера.

– Пьер Дюваль, согласны ли вы взять в законные жёны Альбину Грэй?

Он улыбается, берёт Альбину за руку и отвечает с лёгким французским акцентом:

– Oui. Да, согласен.

В зале начинается настоящий шум. Но регистратор уже смотрит в нашу сторону.

– Полина Ракутина, согласны ли вы взять в законные мужья Даниила Ахматова?

Полина на секунду поворачивает голову ко мне. Наши взгляды встречаются. И я вижу в её глазах всё... Всё то, ради чего мы сегодня тут.

Нежность. Любовь. Доверие.

– Да, – говорит она тихо, но твёрдо.

Регистратор переводит взгляд на меня.

– Даниил Ахматов, согласны ли вы взять в законные жёны Полину Ракутину?

Я слышу, как в зале кто-то уже кричит. Голоса становятся громче, и среди них отчётливо выделяется один – голос моего отца. Но я даже не смотрю на экран.

– Да, – отвечаю спокойно.

Словно ничего больше не существует. Эмоции внутри меня вулканом взрываются. Всё та же лава вместо крови. Мне кричать от счастья хочется, клянусь. И это будет. Позже. Когда мы останемся одни.

– Тогда прошу молодожёнов обменяться кольцами.

Мы с Полиной одновременно тянемся к маленькой бархатной подушечке. Я беру её руку, и мои пальцы на секунду сжимаются вокруг её ладони.

Наконец-то она моя жена – и это главное...

Я надеваю кольцо на её палец. Она делает то же самое для меня.

Где-то на экране продолжают кричать, кто-то уже встаёт со своих мест, но для нас это будто происходит в другом мире.

– Поздравляю, теперь вы муж и жена. Можете поцеловать вашу вторую половинку, – спокойно говорит регистратор.

Я притягиваю Полину к себе и целую. С первой же секунды – по-настоящему. Вырываюсь в её рот и поглощаю.

Моя жена!

Боже, наконец-то моя.

Глава 54. Даниил

Их любовь – не до банального навсегда. Их любовь – до последнего вздоха.

Мы выходим из студии вчетвером, и двери за нашими спинами закрываются с тихим щелчком, будто отсекают прошлое окончательно. Всё, что осталось там – крики, злость, шок – больше не имеет над нами власти. По крайней мере, сейчас. Да если и нырнуть чуть глубже – для меня и не имело это значения. Просто так было спокойнее и безопаснее для Полины. Это была моя главная цель – уберечь её.

Альбина с Пьером останавливаются у своей машины. Он помогает ей сесть, аккуратно, бережно, как будто она – самое ценное, что у него есть. Перед тем как сесть самому, он поворачивается ко мне, протягивает руку.

– Спасибо, – говорит коротко, но в его голосе нет ни грамма формальности.

– Береги её, – отвечаю так же спокойно. Не то чтобы я сильно переживал за Альбину, просто, коль взялся уже быть свахой, доводи дело до конца.

Пьер кивает. Альбина, уже сидя в машине, смотрит на меня и усмехается.

– Ты псих, Ахмат. Но, кажется, впервые в жизни – в хорошем смысле.

– Взаимно, Грэй.

Дверь захлопывается, мотор заводится, и через несколько секунд их машина скрывается за поворотом. Самолёт, другая страна, новая жизнь. Им сейчас лучше быть подальше отсюда. Пусть всё устаканится, а папочка успокоится.

Я перевожу взгляд на Полину и притягиваю её к себе ближе, почти инстинктивно. Её тело такое тёплое, мягкое, живое… Я утыкаюсь носом в её волосы, вдыхаю её запах – и на секунду закрываю глаза. Боже, как же хорошо. Неописуемо.

– Ты как? – спрашиваю тихо. Голос мой, как ни странно, садится и вместо обычных вибраций выдаёт странные импульсы. Клянусь, я сам его не узнаю. Вот вроде вопрос обычный, а как много я в него вкладываю.

Полина не отвечает сразу. Только сильнее вжимается в меня, словно боится, что если ослабит хватку – всё исчезнет. А для меня это нечто большее, чем просто объятия.

– Я… – её голос дрожит. – Мне кажется, что это сон.

Я чуть отстраняюсь, чтобы посмотреть на неё. В её глазах слёзы, но она улыбается. И ради такой улыбки и умереть не жалко. Так ведь? Вот только умирать никто не собирается. Наоборот, жить да жить. Есть ради кого.

– Я эти два чёртовых года даже мечтать о таком не могла, – шепчет она. – Понимаешь? Даже во сне не позволяла себе… потому что знала, что проснусь – и тебя не будет.

У меня скручивает внутри так, что становится тяжело дышать. Сердце, предатель такое, сжимается до маленькой точки. Мы так много с ней пережили. Так страдали. А сейчас стоим в обнимку, и кажется, ничего важнее этого момента нет.

– Я так сильно тебя люблю, Даня… – шепчет, и её так трясёт, что эта дрожь мне передаётся, – что словами это… просто невозможно описать.

Я наклоняюсь к ней, касаюсь лбом её лба и на секунду позволяю себе просто выдохнуть. Просто позволить расслабить плечи и насладиться моментом. Самым счастливым. Так ведь девчонки всегда говорят? Вот и Даниил Ахматов, сын мафиози, сейчас растекается от нежности к самому дорогому человеку в мире.

Без войны. Без прошлого. Без боли.

Но этот момент быстро рушится. Нет, благо не стреляют. Ракеты не летают. И нас, вроде как, не похищают. Просто кто-то очень громкий врывается в наше пространство.

– Поля!!!

Резкий, надломленный крик разрывает тишину. Мы оба оборачиваемся.

Сбоку от нас из рук Ляха буквально вырывается Анжелика. Она бежит. Нет – летит.

И в следующую секунду врезается в Полину так сильно, что та едва удерживается на ногах. Я машинально придерживаю их обеих, чтобы они не упали. Вот же... буря, а не Ляхова.

– Живая… – Анжелика захлёбывается словами, затем и слезами. – Боже… ты живая…

Она цепляется за Полину, как утопающий за воздух, обхватывает её лицо ладонями, смотрит, будто не верит собственным глазам.

– Я не верю… не верю… – повторяет, всхлипывая. – Это не сон? Это правда ты?

Плотина у Полины тоже рушится. Она, не сдерживаясь, тоже рыдает. И смотрит на подругу так, будто только сейчас обрела что-то, что давным-давно потеряла.

Анжелика начинает целовать её – в щёки, в лоб, сбивчиво, жадно, будто пытается убедиться, что она настоящая, что не исчезнет.

– Ты живая… ты живая… – шепчет она, и в каждом слове столько боли, что даже у меня внутри что-то ломается. Потому перед моими глазами всплывает та самая картинка, когда мы столкнулись по две стороны дороги. Один пешеход. И двое людей, которые, казалось, уже никогда не смогут быть вместе.

И пока я сам ныряю в наши общие с Полиной воспоминания, Анжелика резко разворачивается к Никите.

– Ты знал?! – её голос срывается. – Ты, блядь, знал и не сказал мне?!

Лях за это время успел уже подойти к нам. Но даже руку для приветствия не успел мне протянуть. Потому что Анжелика начинает бить его по груди – не сильно, но отчаянно, срывая на нём всё, что накопилось.

– Как ты мог?! Как ты мог от меня это скрыть?!

Никита ловит её руки, пытается удержать, но делает это аккуратно, будто боится сломать.

– Лика, тише… – он говорит почти шёпотом, оглядываясь на нас. – Я сам узнал только неделю назад.

– Неделю?! – она снова срывается. – Ты неделю знал и молчал?!

Анжелика на шестом месяце беременности, и лишь поэтому Никита скрывал от неё правду. Слишком всё туманно было в нашем будущем. Я сам боялся лишний раз кому-то что-то говорить. А тут беременная и такая впечатлительная Анжелика.

– Ты и так не подарок, – бормочет Никита, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. – А сейчас вообще…

– Я тебя убью! – всхлипывает она, но в голосе уже нет той злости. Только эмоции через край.

А потом, словно забыв о том, что только что грозилась убить мужа, она снова возвращается к Полине. Обнимает её крепко-крепко, будто больше никогда не отпустит.

– Господи… – шепчет. – Я думала, тебя нет… Я тебя хоронила… Понимаешь? Я стояла там и…

Голос ломается окончательно. Она снова начинает плакать, уткнувшись Полине в плечо. Полина гладит её по спине, сама дрожит, сама в слезах, но не отпускает.

– Прости… – шепчет. – Прости меня… – срываясь в отчаянии, просит. – Я не могла по-другому.

– Я хочу знать всё! – отрываясь от неё, в глаза заглядывает с мольбой.

– Я тоже, – вытирает Поля наконец-то слёзы. – Кто-то скоро станет мамой? – шуточно спрашивает.

Ой, родная, ты ещё пока не знаешь, но в скором времени будешь с подругой своей с колясками на прогулки ходить.

– Кажется, кому-то с кем-то надо поболтать, – привлекаю я внимание к себе. – Никита, пусть девчонки у вас пообщаются.

– А ты? – отрываясь от Анжелики, подходит ко мне ракушка. Что ж, так легко сбить её с толку не выйдет.

– Я по делам. Туда и обратно. Ты... – даже договорить не успеваю, потому что она меня перебивает.

– Нет. Ты никуда не поедешь!

Её голос дрожит, но в нём появляется упрямство. Она смотрит на меня так, будто готова вцепиться, если я сделаю шаг назад.

– Ну что ты, солнце моё… – тянусь к её лицу, провожу пальцами по щеке. – Всё будет хорошо.

– Нет, Дань, нет… – она хватает меня за рубашку, сжимает ткань в кулаке, будто это единственное, что удерживает меня рядом. – Я тебя больше не потеряю. Слышишь? Не потеряю…

– Тише… – шепчу ей в макушку. – Тише, ракушка… – Отстраняюсь, чтобы посмотреть на неё, и аккуратно вытираю её слёзы большими пальцами. – Ты зря волнуешься. Хотел сделать тебе сюрприз по возвращении, – усмехаюсь едва заметно. – Но, видимо, не судьба. – Она смотрит на меня, не моргая. Не верит, знаю же. – Мы едем в свадебное путешествие, – говорю уже легче, почти с тем самым тоном, которым обычно тосты поднимают. Её губы приоткрываются. – Для этого нужно забрать твой загранпаспорт. Ты же у нас теперь Полина Ахматова. В курсе? Или уже забыла?

– Ты… не врёшь мне? – спрашивает так тихо, что едва слышно. Я чуть наклоняюсь к ней, касаюсь лбом её лба.

– Ну с чего бы, принцесса? – говорю мягко. – Я только что на тебе женился. Зачем начинать отношения со лжи?

Она выдыхает. Глубоко. С надрывом.И прижимается ко мне снова. Кажется, я тоже в этот момент не дышал.

– Кажется, с кого-то нормально верёвки вьют, – бросает Никита с лёгкой усмешкой, явно пытаясь разрядить обстановку.

Я смотрю на него. Он-то знает, куда я еду. Знает зачем. Поэтому и самое ценное ему доверяю. Я должен быть уверен, что если со мной что-то случится, Поля будет в безопасности. Да и всё моё наследство, вдруг чего, ей и ребёнку перейдёт.

– Заткнись, – огрызаюсь без лишней злости, но жёстко. – Не твоё дело.

Он лишь хмыкает, не продолжая. Понимает, что дальше лучше не лезть.

– Поехали, – говорит уже серьёзнее, переводя внимание на девчонок. – Вам сейчас не до этого всего. Отвезу, отдохнёте.

Анжелика кивает, всё ещё держась за Полину, будто боится отпустить. Та тоже не спешит уходить.

– Дань, – тихо зовёт Полина. – Ты же не бросишь меня одну. Вернёшься?

– Малыш, я тебя уже терял, больше такое не повторится.

Когда машина уезжает, я ещё какое-то время стою на месте. Подкуриваю сигарету и запрокидываю голову вверх, чтобы просто перевести дыхание. Глубокая затяжка обжигает лёгкие. Пару секунд. Просто чтобы не развалиться прямо здесь. Потому что дальше – уже не про любовь.

Дальше – про кровь.

Докуриваю до фильтра, бросаю окурок под ноги, вдавливаю его в асфальт и иду к машине. Пора заканчивать эту историю.

Глава 55. Даниил

Он – опасность. Она – причина, по которой он стал осторожным.

В машине полнейшая тишина. Не включаю музыку, не бью по рулю рукой, не выпускаю громко через нос воздух. Я даже никуда не спешу. Впервые за долгое время не давлю на газ, не пытаюсь обогнать машины, которые едут впереди, не ищу коротких путей. Всё уже решено. Всё уже давно внутри меня выстроилось в чёткую линию, от которой нельзя отступить.

И да, это не время «на подумать» и «передумать». Нет. Это время просто подышать спокойно. Выдохнуть. Порадоваться, что всё сегодня получилось. Что Полина – моя жена. Что она ждёт ребёнка. Сделать вид, что всё в моей жизни нормально. И я еду к отцу, чтобы получить поздравления.

Но это фальшь, и пора с этим заканчивать.

Достаю телефон и, не задумываясь, набираю номер отца. Гудки тянутся недолго – он берёт почти сразу, словно сидел и ждал этого звонка.

– Слушаю, – голос у Валерия Ахматова спокойный, ровный, каждое слово выверено, как всегда. Ни намёка на эмоции. Ни удивления. Ни раздражения. Глава клана, как ни крути.

Я на секунду прикрываю глаза. Странно, но внутри у меня нет ни злости, ни ярости. Только холод.

– Нам надо поговорить, – произношу так же спокойно.

– Я знаю, – отвечает он без паузы. – Где ты?

– В дороге, – коротко говорю я и тут же задаю вопрос, который на самом деле уже знаю. – Ты где?

– В нашем загородном доме, – его голос остаётся таким же ровным. – Я тебя жду, Даниил.

Он специально называет меня по имени. Без намёка на тепло. Без привычного «сын». Как будто мы с ним сейчас не отец и сын, а два человека, между которыми остался только один нерешённый вопрос.

Я сжимаю руль чуть сильнее, но внешне это никак не проявляется.

– Скоро буду, – отвечаю и сбрасываю вызов.

Телефон падает на соседнее сиденье, а в салоне снова становится тихо. Такая тишина, от которой обычно хочется убежать, но не сейчас. Сейчас она мне нужна.

Где-то глубоко внутри, за грудной клеткой, сердце начинает биться сильнее, настойчивее, будто пытается достучаться до меня, образумить, остановить. Напомнить, что я еду не просто на разговор. Что это не та встреча, после которой можно будет вернуться и сделать вид, что ничего не произошло. Что это именно та встреча, после которой можно и вовсе не вернуться.

Знаю это и принимаю. Таким меня воспитали. Я бы сказал, даже сделали. Мне с детства внушали, что сила в холодном разуме. И вот я еду на встречу к родному отцу с пистолетом за поясом. Еду и даже не сомневаюсь ни на секунду в том, что сегодня в живых останется только один Ахматов.

Потому что тот, кто ранил мою женщину, должен ответить.

Тот, кто предал собственного сына, должен заплатить.

Ну или же заплатит тот, кто выбрал любовь вместо родной крови. Это тоже считается предательством.

Жаль, что у меня отсутствует инстинкт самосохранения. Или же банальный страх умереть. Тогда, возможно, я бы не поступал сейчас столь эгоистично и не рисковал собственной жизнью, боясь, что никогда не увижу собственного ребёнка. Что моя любимая больше никогда не сможет обнять своего мужа. Возможно, в другой жизни я бы поступил иначе, но в этой...

Я лишь сильнее вжимаю педаль в пол и наконец-то хочу поторопить время. Чтобы поставить все точки над «і».

Но когда паркую машину возле дома, не спешу покидать её. Достаю сигарету и жадно втягиваю в себя никотин. Тяну время. Но не оттого, что передумал, нет. Просто...

Ладно, всё действительно не просто.

Я выхожу из машины, тушу ногой остаток недокуренной сигареты и лишь после этого иду в дом. Отец, конечно же, меня не встречает. Как обычно, ждёт в кабинете.

Я закрываю за собой дверь и на секунду замираю, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Ничего не изменилось тут. Хотя я давно в этот дом не приезжал. Отец же его любит. Тут он принимал важные решения. Тут собирались главы кланов и решались такие дела, что обычным людям и не снились. Хотя снились. В кошмарах.

Отец стоит у окна, ко мне спиной. Как всегда спокоен и собран. Этого у него не отнять. В любой ситуации его мозг работает как машина. Даже сейчас, когда он знает, зачем я пришёл и что будет дальше.

Я прохожу внутрь и спокойно сажусь в кресло, закидывая ногу на ногу. Не здороваюсь, мы же уже с ним сегодня виделись. На свадьбе.

– Ну как тебе свадебный сюрприз? – спрашиваю ровно, глядя ему в спину.

Он не отвечает сразу. Только медленно поворачивается. Его взгляд скользит по мне – от лица к рукам, к плечам, будто он оценивает не сына… а противника. Наверное, и мне надо было бы заняться тем самым, но я лишь вытягиваю из кармана пачку сигарет и снова подкуриваю.