Текст книги "Ты не заслуживаешь любви (СИ)"

Автор книги: Татьяна Катаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Мне не нужно, – выпаливаю я. – Я сама могу забрать. Сама добраться до универа. У меня есть ноги, Даниил, если ты не заметил.

– Полина, – перебивает он, и в этом имени вдруг появляется сталь. – Не усложняй.

Он берёт ключи, телефон, на ходу накидывает куртку.

– Я уехал.

Дверь закрывается слишком громко. Или это у меня так внутри хлопает.

Я остаюсь одна.

В квартире – тишина. Гнетущая, звенящая. Я медленно прохожу вглубь, будто надеясь найти выход, который раньше не замечала. Подхожу к двери. Берусь за ручку и замираю.

В голове всплывает его голос. Холодный. Уверенный.

«Браслет начнёт орать, как только ты выйдешь».

Я опускаю взгляд на ногу.

Ловушка.

Меня накрывает странное чувство – смесь паники и бессилия. Хочется бежать. Кричать. Разбить что-нибудь. А вместо этого я просто опускаюсь на диван и закрываю лицо руками.

Я не его девушка. Я не его собственность. И всё же… я здесь.

И самое страшное – я не понимаю, как из этого выбраться.

Глава 18. Полина

И как бы ни пытался мир разорвать их – они всё равно тянулись друг к другу, как тьма тянется к своему единственному свету, зная, что это не любовь.

Утром я просыпаюсь от назойливой трели будильника. И вроде легла я рано, а всё равно не хочется просыпаться. Потому что спала я плохо. На нервах, крутилась по сто раз и проверяла, нет ли рядом Даниила. И, как ни странно, его отсутствие немного бесило. Два часа ночи – нет. Три – нет. Четыре – нет. Больше я вроде не просыпалась.

Не то чтобы я ревную. Просто… Блин, притащил меня сюда, а сам свалил к тёлкам каким-то. А можно всё то же самое, но без меня? Я бы спала себе спокойно в общежитии. Предварительно написала реферат, после приняла душ и с чистой совестью легла спать.

Но вместо этого я скиталась по квартире, как хомяк по клетке. Долго не прикасалась к еде, но потом всё-таки сдалась и плотно поела. И да, отрицать нет смысла – это было невероятно вкусно. Хотя вовсе не стоит тех денег, что Даня оставил на столе.

Потом я позвонила маме, поговорила с Сашей по видеосвязи. И наконец-то решилась позвонить Анжеле. Всё равно она узнает. Так зачем же мучить мою единственную подругу.

Ох, всё произошло в точности, как я и говорила. Она сразу не поверила. Переспросила несколько раз. А потом раз по десять просила рассказать всё в подробностях. Подруга тоже из таких же рядов, как я была день назад. Девственница в чистом виде.

Хорошо, что я рассказывала по телефону, и Анжела не видела моих красных ушей. Да где там ушей. Всё тело как будто кипело. А она… Ещё подробнее: как, что, сколько раз. Что я почувствовала. Понравилось ли мне. Хочу ли ещё.

Ссылаясь на то, что вернулся Даниил, я быстро распрощалась с подругой. По факту – наврала. Но повторять одно и то же я устала. Я не хотела ей врать, вот и сказала правду. Но когда я об этом говорила, должна была испытать злость. Но вместо этого я вспоминала его губы… руки… сладкие поцелуи и пытки руками.

Да, чёрт возьми, мне понравился мой первый и единственный секс. Он не был похож на то, что я рисовала в своей голове. Ни один пункт не совпал. Словно сценарий написали без меня или вместо меня.

Но так же и вышло. Сценарий и план был у Даниила. Он сыграл главную роль в его реализации. Вот только я не проходила кастинг. Я не просилась на эту роль. Всё сделали за меня, и мне, чёрт возьми, всё понравилось.

Ахматова рядом нет. За стеной не слышно шума воды. Я сажусь и сразу замечаю большой букет цветов у моих ног.

Сколько там роз?

Я вскакиваю на ноги и подхожу к нему. С первого раза даже поднять не получается, потому что он очень тяжёлый. Вдыхаю аромат и быстро считаю розы. Мне жутко интересно, сколько там штук. Потому что я никогда не получала таких букетов. Да и что таить – я вообще не получала букетов.

Досчитав до пятидесяти трёх, я бросила эту затею. Потому что там больше – минимум в два раза. Глупо улыбаюсь и кружусь с этим букетом. На время просто забываю, где я и по какой причине. А главное – от кого этот букет.

Реальность возвращает меня звуком СМС на телефоне.

°Твой парень° «В универ поедешь на такси, не успею тебя отвезти. Деньги на комоде»

Твой парень? Серьёзно? Помимо того, что он записал себя в моём телефоне сам, он ещё и так себя подписал?! Точно издевается. Стираю «твой парень» и пишу «придурок». А потом, подумав, всё-таки меняю на просто «Даня». Чисто из предосторожности. А то увидит – ещё прибьёт за это.

°Даня° «Уверен, уже переименовала меня. Как подписала? Любимый? Единственный? Непревзойдённый?» – и смайлик ржёт.

Да он точно в хорошем настроении, да ещё и издевается. Прямо юморист. Но я ничего не отвечаю ему. Пусть обломится.

°Даня° «Кстати, я своё слово держу. Обещал компенсацию за увольнение. На твою карту пришла сумма, кратная шести зарплатам. Если мало – ты только скажи»

Уф, скотина такая. Первый секс оплатил мне. Придурок. Гад. Подлец. Кретин.

Я хожу туда-сюда в спальном комплекте, который Даниил мне купил. Майка и шортики. Очень красивые и нежные. Я не смогла устоять перед ними. Да и почти весь гардероб трижды перемерила вчера. У меня никогда не было такой красоты. И пусть Даня бесит меня, одежда-то тут ни при чём.

Так, выдыхай, Поля. Чего психуешь-то? – проверив свой счёт на карте, сажусь на кровать и улыбаюсь.

Мне пришло шесть зарплат на карту, а работать не надо. Я смогу устроиться на новую работу, и будут ещё деньги. И пока Ахматов не передумал, я отправляю почти всё маме. Это поможет Саше на некоторое время.

°Полина° «Мама, вот деньги, вози Сашу ежедневно на процедуры в областную больницу»

°Мама° «Откуда такая сумма?»

°Полина° «Выиграла в лотерею»

В какой-то степени это так. Но джекпот получен, пора выбросить счастливый билет и возвращаться в обычную жизнь.

Собираюсь быстро. Душ, королевский завтрак. Надо брать максимум с сегодняшнего утра. Потому что оно последнее тут. Даня понял свою ошибку и расплатился со мной. За браслет почитаю уже в универе. Возможно, я смогу сама его снять или Даня сам мне чуть позже скажет. На тумбочке лежит с десяток тысячных купюр. Круто. Мне этих денег хватит… Но я не могу их принять. Не хочу. Поэтому беру только одну купюру – чисто на такси. А ещё надеваю джинсы, кофту и куртку, которую вчера он мне купил. А ещё кроссовки, потому что себе я так новые и не купила. Зачем пропадать добру?! Он же сам это носить не будет. Хотя я бы посмотрела на него в красном комплекте белья.

Резкий взрыв смеха разрывает тишину квартиры. Фантазия то и дело рисует Ахматова в красных кружевных трусиках. Вдоволь насмеявшись, я беру букет, делаю с десяток фото на новый телефон и отношу его на кухню. Нельзя, чтобы эта красота умерла слишком быстро. Закрыв раковину клапаном, я набрала туда воды и поместила стебли роз. А вот теперь с чистой душой я могу отправиться в свой прежний мир.

Глава 19. Полина

Их чувства проросли сквозь страх, как розы через камень. Тёмные, болезненные, прекрасные.

По дороге в универ я всё пыталась собрать себя по кусочкам. Как будто кто-то достал мои мысли и чувства, переколотил всё, и свалил, а ты, Полиночка, разбирайся.

Я даже знала, кто этот «кто-то» и что именно он сделал. Потому что, несмотря на мою злость к Ахмату, есть такие воспоминания, которые не хотят покидать мою голову.

«Ты злишь меня, Полина… Желанием тобой обладать».

«Ты даже не представляешь, как меня бесит, что ты дрожишь. Это сводит меня с ума».

И почему вся вот эта муть кажется чертовски романтичной? Может, я рехнулась вместе с Ахматом? Почему стоит вспомнить его губы на моей коже – и всё тело покрывается мурашками. И хочу я этого или нет, эти мурашки вовсе не противные. Они чертовски возбуждающие.

Я знала, что разговор с Анжелой неизбежен. То что я рассказала по телефону, её не устроит. Она слишком хорошо меня знает, чтобы не почувствовать – я что-то недоговариваю. Но есть вещи, которые я не скажу никому. И дело не в том, что я каким-то боком пытаюсь оградить Ахмата или оправдать – нет. Просто… в нашей ситуации нет ничего простого.

Про браслет не скажу. Про то, как наручниками к стене цеплял. Как ломал силу воли и сопротивление. Как легко я сказала ему «да».

Я скажу правду – но отредактированную. Скажу, что это было моё решение. Что я сама хотела. Что это было обоюдное желание.

И самое страшное – это почти не будет ложью. И это странно... Потому что...

Я запуталась.

От Дани не было ни смс больше, ни звонков. В универе его тоже не было. Ивана и Никиты тоже. Это же хорошо. Да?!

Пары тянулись мучительно долго. Я смотрела на доску, слушала преподавателей, конспектировала, но слова проходили мимо, не задерживаясь. Рука писала автоматически, а мысли упрямо возвращались туда, куда им нельзя. К нему.

Телефон лежал рядом, и я ловила себя на мысли, что снова и снова открываю галерею. Этот чёртов букет. Улыбка, которая выглядит слишком живой, слишком настоящей для последних двух дней. Я помню, как они пахли. Запах был не только роз. Они пахли соблазном. Стоит представить, что Даниил ночью приезжал и оставил их у моих ног, как тело снова начинает реагировать. Бред. Как можно реагировать на такого грубого, жестокого придурка. Только сумасшедшая могла бы этого хотеть.

Я блокировала экран, откладывала телефон, обещала себе больше не смотреть – и через десять минут делала то же самое.

Эти два дня не складывались в одну картину. Я крутила их, как пазл, меняла местами фрагменты, но они не соединялись. Он и я, как Инь и Янь, никогда не станем фрагментами одного пазла. Мы не могли быть частями одного целого. Мы вообще из разных наборов.

После третьей пары мы с Анжелой сидели в столовой. Я ковырялась вилкой в еде и почти не чувствовала вкуса. Она что-то рассказывала, смеялась, но всё время косилась на меня. Ждала. Чего-чего, а выдержки у неё хоть отбавляй. Но, кажется, и она начала трещать по швам, когда я игнорировала любые её взгляды и немые намёки, что пора рассказывать грязные секреты.

– Ну? – наконец не выдержала она. – Долго молчать будешь?

Я подняла глаза и вдруг поняла, что боюсь. Не её реакции – себя. Боюсь, что если начну говорить, то скажу больше, чем планировала.

– Просто устала, – пожимаю плечами. – Эти дни…

Анжела внимательно смотрит, не перебивает. И в этот момент мне хочется спрятаться, исчезнуть, вернуться в ту Полину, у которой самой большой проблемой был недописанный реферат.

Где-то глубоко внутри я уже прокручивала и другой разговор. С Даней.

Короткий. Чёткий. Без эмоций.Спасибо. Всё было ошибкой. Мне нужно жить своей жизнью.

Я повторяла эти слова про себя, как мантру, но каждый раз что-то ломалось на середине. Потому что рядом с ним я всегда забывала заранее заготовленные фразы. Он умел рушить планы, даже не стараясь.

Я сидела в шумной столовой, рядом с подругой, среди обычных студентов – и чувствовала себя так, будто стою на краю. Ещё шаг – и назад уже не получится.

– Да, пожалуйста, давай про эти дни поподробнее и побыстрее. Знаешь ли, перемена не резиновая. А я уже все ногти себе изгрызла, пока тебя ждала.

– Я… – не знаю даже, как начать этот разговор. Как объяснить то, что Даниил шептал мне на ухо.

– Вы переспали? – вопрос в лоб.

– Да, – тяжело выдыхаю.

– Да??? Да??? – прыгает на месте Анжела. Её глаза горят так, как будто она только что выиграла джекпот. Ну или я хотя бы сорвала куш.

– Чего ты орёшь? Да, это правда.

– С ума сойти. Я в шоке. То есть ты и Ахмат того? – демонстративно поднимает глаза и брови в гору.

Было бы это не со мной, я бы уже смеялась в голос. Потому что поведение Анжелы такое комическое и забавное. Вот только в первом сексе ничего забавного нет. Было больно, дискомфортно, противно… Последнее под очень большим вопросом. Но пусть будет так. Было противно.

– Он был в презервативе? У него большой? А он целовал тебя там? Вы один раз или ещё было?

Боже…

Дайте мне скотч – я хочу заклеить подруге рот. И пусть у неё потрясающий голос, и в будущем она обязательно будет петь на большой сцене, сейчас её писк и восторг вгоняют меня в краску. Я уже как свёкла. Причём не только щёки. И только я хочу попросить её замолчать, как замечаю, что над Давыдовой появляется тень. Я медленно поднимаю глаза и забываю, как дышать.

Даня стоит возле нашего стола и смотрит на меня в упор. Его взгляд… Боже, я когда-то смогу к нему привыкнуть?

Он давно тут стоит? Он слышал, что спрашивала Анжела? Кажется, я уже красная даже на пальчиках ног. Ужас, как стыдно.

Я пытаюсь проглотить слюну и сказать хотя бы что-то, но голос не поддаётся. А Даня так же смотрит, даже не помогая мне. Мог бы сам первый заговорить, чтобы облегчить мне задачу.

Немая дуэль длится около минуты. Кажется, на нас смотрят все, но даже меня это сейчас не заботит. Потому что то, как смотрит на меня Даниил, лишает не только возможности говорить, а и дышать, думать.

– Привет, – нахожу в себе силы заговорить.

– Привет, – наконец-то отвечает он. – Сколько у тебя ещё пар?

– Одна.

– Пропустить можешь?

– Могу.

– Тогда поехали.

Вы не обращайте внимания на наш диалог. Это же так просто – разговаривать с Ахматом, когда голова не работает. Да и в его вопросах я не вижу подвоха. В своих ответах я не вижу податливости. Это просто какая-то магия его глаз.

– Я тебе потом позвоню, – говорю Анжеле и поднимаюсь на ноги. И когда выравниваюсь с Даней, хочу пройти мимо. Но вместо этого он кладёт свою ладонь мне на бедро, прижимает к себе и смотрит в глаза. Это секунда. Но какая она… По позвонкам проходят мурашки, а в висках стучит пульс. Потому что он опускает свои глаза на мои губы, и, клянусь, мне кажется, что сейчас поцелует.

Но вместо этого он, так же обнимая меня за талию, просто выходит из столовой. Мы идём в обнимку… Как пара. Десятки глаз провожают нас. Смотрят в спину. Кто-то шушукается. И я не понимаю, что это значит. Почему он при всех прижимает меня? Они же подумают, что мы пара.

Глава 20. Даниил

Они не подходили друг другу. Они не должны были встретиться. Не должны были смотреть друг на друга так, будто в этом есть обещание и грех одновременно.

Почему, когда я её вижу, у меня такое чувство, что меня обпоили каким-то дурманом? Жутко приторным и сладким, но до безумия вкусным и желанным.

А ещё на теле выступают будоражащие кожу и сознание мурашки. Полина не видит меня, во все глаза смотрит на подругу. Пока не слышу, о чём они говорят, да это не важно, в принципе. Важно то, что она вызывает во мне. Неведомое. Новое. Первобытное чувство, которое я никогда не испытывал.

Страх… Да, он единственный, который кормил моё подсознание. Перепуганные взгляды и запах… Эта смесь заставляла моё тело ликовать, а губы растягивать в улыбке.

Серая же…

Я даже не знаю, как это объяснить себе, не то что другим… Но она словно ломает мои кости по одной. Мне дурно, больно, но… Я кайфую. От касаний, взглядов… Когда она отталкивает. Кричит, что не хочет. Когда её глаза расширяются. Но, мать его, тело ведь горит. Оно реагирует мгновенно. А ещё… её запах. Он меняется. Стоит к ней прикоснуться, и она, как бутон пионов, раскрывается и пахнет райским наслаждением.

Стоять вдали от неё невыносимо. Быть вдали от неё…

Что со мной происходит?

Это состояние ново и… Я не хочу признавать этого. Не могу просто. Я не создан для любви. Это для романтичных девочек эти сказки. Для меня всегда главным был холодный расчёт. А Полина… она другая. Она – ошибка в моей системе координат. Сбой. Переменная, которую невозможно просчитать. Я смотрю на неё и понимаю: всё, чем я жил раньше, внезапно перестаёт иметь вес. Деньги, власть, контроль – это пыль. Потому что стоит ей просто посмотреть на меня, когда я наконец-то подхожу к столу, как у меня включается настоящий зверь, который хочет схватить её, сжать в объятиях до хруста костей, подчинить и навсегда оставить себе. Навсегда.

И от этого осознания становится по-настоящему страшно. Потому что в моём мире «навсегда» звучит как приговор, а не романтическая история с хэ.

Я не верю в любовь. Никогда не верил. Любовь – это слабость, уязвимость, повод бить точно в сердце. А Полина… она как будто уже там. Глубоко. Без спроса. Я злюсь на неё за это. На себя – ещё сильнее. Потому что, чёрт возьми, если она исчезнет, если просто выйдет из моей жизни – знаю, я уже не вернусь в прежнее состояние.

И это раздражает. Потому что ум твердит, что надо рвать с корнями, сейчас, пока не проросло глубоко. Пока есть возможность обойтись минимальным булавочным уколом, а не растерзанием всего тела в клочья, до мяса. И я это понимаю. Принимаю. И собираюсь её отпустить. Вот только стоит ей пошевелить губами, и мне уже вцепиться хочется в них зубами.

– Привет, – одно слово. Ровно один вдох – и план отказа от неё рушится.

– Привет. Сколько у тебя ещё пар? – спрашиваю спокойно, но напряжение отдаётся где-то под языком. Хочется пройтись по губам, чтобы снять эту сухость, которая возникает, когда она рядом. Нектар хочу её испить. Если бы она только знала, сколько внутренних сил и энергии я потратил в тот день, когда она стала моей. И на следующий день. И даже сейчас. Мой энергоресурс несёт убытки и уже почти терпит бедствие. Как судно, которое плывёт в море, но знает, что до берега не доплывёт. Пора пополнить свои запасы… И её наполнить собой. Сейчас это единственное, что красной строкой бегает перед глазами.

– Одна.

– Пропустить можешь?

– Могу.

– Тогда поехали.

Краткость – сестра таланта. Наш разговор – тому пример. Никаких лишних фраз, одни факты, и всё удачно закончилось. Наверное, это первый нормальный и полноценный разговор.

Если вспомнить первую нашу встречу… То говорил я, она молчала. Но даже её молчание было… М-м-м… манящим и дурманящим. Что-то изменилось в том лесу. До сих пор полностью не осознаю, что именно, но изменилось.

Мы покидаем это убогое место. Как вообще там можно что-то есть?! Я прижимаю Полину к себе, и мы выходим на улицу. Я не особо обращаю внимание на взгляды посторонних и безразличных мне людей, но чувствую, как тело Полины напрягается. Оно становится как проволока, сильно натянутая. И, кажется, стоит сейчас мне потянуть за неё – и она лопнет.

– Расслабься, – на ходу шепчу ей в ухо. – Они просто тебе завидуют.

– Чему именно? – не сбиваясь с шага, спрашивает она.

– Тому, что я выбрал тебя, а не их.

Я чувствую, что она хочет что-то мне ответить, но не решается. Но что бы она ни сказала, это ничего не изменит. Я выбрал её. Выбрал не отпускать. И хочет она этого сейчас или нет – я не отпущу её.

Если надо будет ломать… что ж, буду делать это медленно и сладко, но в конце концов она всё равно будет моей.

Глава 21. Даниил

Так началась его одержимость. Сначала тихая, чуждая ему. Потом – всепоглощающая. Потом – разрушительная.

Когда мы садимся в машину, у меня и вовсе сносит крышу. Салон мгновенно пропитывается её духами. Я планировал сразу же поехать, но в один миг план поменялся.

– В салоне жарко, снимай курточку, – пока завожу мотор, говорю ей.

Как ни странно, Полина не сопротивляется и снимает. А я смотрю на обычный свитер, который на ней остаётся, и вспоминаю, как она выходила в нём из примерочной. А ещё перед глазами всплывает картинка самой примерочной.

Её тонкая талия… Настолько тонкая, что в области живота видны две кости таза. Живот впавший. Она что, воздухом питается? Хотя, когда ночью приезжал в квартиру, видел, что она хотя бы поела еду из ресторана.

Чувствую себя полнейшим придурком, хотя, в принципе, я такой и есть. Хотя нет, не так. Чувствую себя романтичным придурком. В три утра искал цветочный магазин, чтобы купить букет Полине. Не знаю, просто захотелось её порадовать – и всё.

Когда я зашёл в спальню, она спала.

Лицо спокойное, без привычной настороженности. Без страха. Без попытки спрятаться. Такая, какой она бывает только тогда, когда не ждёт нападения или подвоха. Когда не пытается защититься от меня или напасть. Потому что я никогда не забуду её собранность и холодную сосредоточенность, когда она нажимала на курок.

Я замер в дверях. Глупо, да? Я, который привык входить в любые комнаты как хозяин, вдруг стоял и не мог сделать шаг. В свою же спальню. Потому что боялся разбудить её. Потому что в груди что-то тянуло, скручивало, мешало дышать.

Она лежала на боку, подтянув к груди колени. Майка задралась, оголяя часть живота. Всё та же тонкая талия, которая прошлую ночь была подо мной. Словно она была предназначена только для меня.

Мысль вспыхнула резко. Собственнически. Без разрешения.

Я подошёл ближе, сел на край кровати. Матрас чуть прогнулся – она даже не шелохнулась. Только тихо выдохнула и уткнулась носом в подушку. Этот звук ударил сильнее, чем крик.

Я вспомнил её первый раз. Как дрожала. Как сжимала пальцы. Как пыталась быть смелой, хотя в глазах читался такой страх, что я сам боялся. За неё боялся. Что причиню ей боль. А я не хотел. Впервые не хотел, чтобы меня боялись. И она, словно почувствовав это, доверилась. Пусть пока не сердцем – телом. Пусть не словами – дыханием. Но она впустила меня в себя.

Я протянул руку. Медленно. Осторожно.Пальцы коснулись её волос.

Мягкие. Тёплые. Живые. Эти кудряшки… Я не знаю, что в них есть такое, но хочется всё время касаться их.

Я провёл пальцами по прядям, едва заметно. Наклонился ниже, вдохнул запах. Эта смуглая кожа. Её тихое и спокойное дыхание. Что-то как будто родное, домашнее, неправильное для моего мира.

Меня накрыло.

Это было дико. Ненормально. Я не должен так сидеть. Не должен так смотреть. Не должен хотеть не только тело – а её целиком, с этим упрямством, с этой честностью, с этой чёртовой чистотой, которая режет меня изнутри.

Я привык брать. Быстро. Жёстко. Без последствий. А с ней – всё иначе. С ней каждое касание как шаг по тонкому льду. И вместо злости – странная нежность. Вместо привычного возбуждения – что-то глубже. Опаснее.

– Чёрт… – выдохнул я почти беззвучно.

И признался сам себе. Нехотя. Сквозь зубы.

Да, я помешался!

Я убрал руку. Заставил себя встать. Отошёл к двери, будто спасаясь. Потому что если бы остался ещё хоть минуту – лёг бы рядом. Обнял. А этого я уже не переживу без последствий.

Я не создан для такого. Это не обо мне. Но я всё ещё тут. С ней рядом. В одной машине. Смотрю, как она бросает курточку на заднее сиденье, как поправляет те самые кудряшки, которые падают на лицо, и поворачивается ко мне.

– Иди сюда, – на одном дыхании говорю.

– Что? – она не притворяется. Она реально не понимает. Эта её наивность. Это ещё одна черта, которую в наше время невозможно найти. А в ней она есть.

– Сюда… Иди, – тяну её за руку. Голос мой реально звучит грубо. Но разве мне есть до этого дело? Ведь единственное, о чём я сейчас думаю, – это её губы.

– Дань, ты чего? – снова эти глазища по пять копеек. Блядь, пусть радуется, что я не губы на своём члене сейчас хочу. А просто поцеловать. Или не просто.

– Перелезь через сиденье и сядь мне на колени.

– Дань?

– Серая… Блядь, – ругаюсь, потому что вспоминаю, что ей не нравится, когда я так говорю. Но дело не в самом слове. А в том, что оно пробуждает во мне. И это далеко не отвращение, о котором она думала. Потому что это не о серой мышке. Это о красной тряпке для быка. Вот и она моя… Только серая. – Сюда, – с нажимом уже говорю.

Я не виноват, что она с первого раза не понимает.

Когда она всё-таки садится и наши губы так близко друг к другу… А член и вовсе поднимается на дыбы – все мысли отключаются. И только она на радарах.

– Сними свитер…

– Дань, не надо.

– Сними этот чёртов свитер, – говорю ровным голосом. Но внутри… Там уже давно нет ничего ровного. Сплошные кривые, как при кардиограмме.

Поля хватается за края и задирает руки вверх, и наконец-то открывает моему взору свою идеальную грудь в том самом белье, что мы тогда купили.

– Пиздец, – я слышу собственный голос, но не помню, чтобы открывал рот. Хотя о чём это я?! Как раз рот я и собираюсь сейчас открывать.

– Зачем ты так? – тихо шепчет. – Я же не проститутка какая-то.

– Поль, – кровь в венах закипает, когда я вижу в уголках её глаз слёзы. Что я, блядь, опять не так сделал? – Какого хрена ты называешь себя так? Я же, блядь, сказал тебе – ты моя девушка. Сколько раз тебе ещё это повторить? – рука на её талии сжимается сильнее. Я плохо контролирую злость. Очень плохо. Всегда и везде. И ей это лучше с первого раза понять.

– Твоя девушка? – с сарказмом спрашивает. – А разве девушку садят на привязь, как собаку?

– О чём ты, блядь? – не понимаю её.

– Вот, забыл? – она показывает на браслет на ноге, и только сейчас я о нём вспоминаю. Вот же чёрт. Реально вылетело.

– А если я сниму его, ты перестанешь выёбываться и станешь моей девушкой?

– У меня есть выбор?

Конечно, у тебя его нет!

– Я задал вопрос, – вместо своих мыслей говорю ей. Она прикрывает глаза и даже опускает голову. Думает.

Да, блядь, я дебил, но хочу, чтобы она сама это сказала. Да, хочу, чтобы она это признала и приняла. Потому что это единственный безболезненный для неё вариант. А для меня – быстрый.

– Стану, – шепчут её губы.

Я кладу ладошку ей на затылок и толкаю на себя. Когда губы касаются её губ, я, откровенно говоря, теряю себя.

Потому что она моя. Теперь не откажется. Сама согласилась. Сама сделала выбор.

– Я хочу тебя. Блядь, – тянусь к пуговицам на её джинсах.

– Дань…

Это её «Дань» хуже афродизиака. Мне ещё больше крышу сносит. Хочу трахать её здесь и сейчас. Глубоко войти и не останавливаться.

Неожиданно в окно машины стучат. Сжимаю зубы до скрежета и смотрю, кто там. Блядь, Гром. Весь кайф обломал.

– Возвращайся на место и надень свитер, – поправляю пятернёй волосы и выхожу из машины.

– Ну привет, дружище, – тянет этот чёрт. – Уже уезжаешь?

– Да, дела, – протягиваю ему руку.

– С Ракутиной? – тянет этот шнырь довольную улыбку. Что ж, этого стоило ожидать, раз я решил всем показать, что она моя.

– Прямо вдохнуть нельзя, а ты уже всё знаешь.

– Дружище, весь универ на ушах стоит. Ахмат с тёлкой шёл в обнимку.

Делаю выпад резко и хватаю Грома за куртку. В глаза смотрю.

– О.н.а не тёлка!

– Полегче, брат. Держи себя в руках, – говорит он и ржать начинает. Да так, что пополам сгибается.

– Что смешного? – злюсь я и достаю сигарету, протискиваю между зубов и подкуриваю.

– Извини, – выравнивается, но ещё продолжает ржать. – Просто кто-кто, но ты…

– Что я? – затягиваясь, выпускаю в небо дым. Пятую точку опускаю на капот и снова затягиваюсь.

– Думал, ты и любовь несовместимы.

– Отъебись, по-дружески, ок?

– Не, серьёзно, Ахмат. Я думал, ты хладнокровнее меня. Никогда не влюбишься.

– Знаешь, – поднимаюсь и делаю шаг к нему, при этом выбрасываю окурок в сторону, – никогда не говори «никогда». Ты ещё просто не встретил ту, которая сломает твои замки, – стучу его по плечу и иду назад к машине.

– И не встречу. Никогда! – кричит он мне вдогонку. А я лишь улыбаюсь. Запрос во Вселенную запущен, жди, Громов, своего времени. Я тоже думал «никогда», а потом столкнулся в лесу с Ракутиной и помешался.

Глава 22. Полина

Он любил так, как умеет только тот,

кого никогда не учили любить:

больно.

яростно.

до последнего вздоха.

Этот приказной его тон…

Говорит, что я его девушка, а разговаривает как с щенком. Хуже – с псиной домашней. Но целует-то как…

Кажись, я то самое домашнее животное, которое скоро не сможет без своего хозяина. Потому что даже диких тигров приручают, а что говорит обо мне?!

– Возвращайся на место и надень свитер.

Приказ сделан, приказ выполнен.

Ахмат выходит из машины, а я напрягаюсь вся. Меня трусит от злости и… Сука, желания. Что он делает со мной?

И вообще, почему я согласилась с ним уйти? Просто он так смотрел мне в глаза… Я не могла отвести взгляда. Внутри волна цунами поднималась, сметая все сомнения с нашего пути.

Что значит быть девушкой Ахмата?

Глупо, но пока Даня на улице, я только об этом и думаю. Прокручиваю варианты и мечтаю. Можно ли любить такого, как он? Или же не обязательно любить? Может же быть хорошо и без любви? Секс с ним крутой. Не зря девочки табунами готовы бегать, чтобы добиться его внимания. Он не такой мудак…

Не такой, да?

А какой, Полина?

Он надел тебе наручники, трахнул пальцами, когда твои руки были привязаны над головой, а после… Он лишил тебя девственности. Ах да, ещё он надел тебе на ногу браслет, почти ошейник. Так что да, он не такой и мудак.

Когда дверь рядом хлопает, я испуганно подпрыгиваю на месте и поворачиваюсь к Даниилу лицом. Он злой. Это не видно по выражению его лица, но ощутимо по напряжению в салоне. Да и его руки так сжимают руль, что костяшки пальцев белеют.

Что-то случилось, наверное. Может, ему надо ехать, а тут я.

– Дань, если мне надо выйти, ты так и скажи, – тихо спрашиваю.

– Сиди, – рявкает он и заводит машину.

За всю дорогу он так и не взглянул на меня.

Дорога уводит всё дальше от города. Асфальт сменяется утоптанной грунтовкой, а за окном мелькают деревья – всё гуще, темнее. Лес подступает близко, словно сомкнуться хочет.

Всю дорогу мы молчим. В этот раз Даня даже музыку не включает. Кажись, у нашего тёмного рыцаря или проблемы, или Громов успел испортить ему настроение. Чем дальше мы едем, тем отчётливее у меня в голове формируется абсурдная мысль.

А вдруг он везёт меня прикопать?

Ну а что. Лес. Злой Ахмат. Я – лишняя переменная в его жизни. Самый логичный сценарий, если судить по криминальным сериалам и моей вечно тревожной голове.

И знаете, что самое странное?

Мне… смешно.

Уголки губ сами собой тянутся вверх. Я смотрю в окно, а внутри не паника, не страх – а какое-то идиотское, тихое веселье. Как будто я смотрю кино, где главная героиня ведёт себя абсолютно нелогично.

Кажись, я тоже схожу с ума.

Раньше на одном только слове «лес» у меня бы сердце в пятки ушло. А сейчас? Сейчас я думаю о том, как Даня сжимает руль. О том, как у него напряжена челюсть. О том, что он злой – и почему-то именно это делает его ещё более… живым. Настоящим. Ведь иногда кажется, что Ахмат не способен чувствовать элементарные эмоции. Что он не чувствует ни боли, ни страха, ни тем более жалости и… да, любви тоже. Вряд ли человек, который по уши завяз в криминальном мире, может позволить себе слабость наподобие чувств.

Машина замедляется. Потом останавливается совсем. Тишина здесь другая. Слишком пугающая. Давящая. Даже воздух будто плотнее. Ох, Полина, и фантазия у тебя.

Я уже почти готова пошутить про лопату и яму, когда Даня наконец поворачивает голову и смотрит на меня в упор. Долго. Внимательно. Так, будто всё это время следил за мной краем глаза.

– Чего ты всю дорогу улыбаешься? – спрашивает он хрипло.

Я замираю.

– Что?.. – моргаю. – Я не…

И тут до меня доходит.

Он следил за мной, хотя ни разу не посмотрел в мою сторону. Делал вид, что меня нет, молчал, как будто между нами стена. Но всё равно краем глаза наблюдал…