Текст книги "Ты не заслуживаешь любви (СИ)"

Автор книги: Татьяна Катаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Ты улыбалась, – спокойно повторяет он. – Несколько раз.

Я теряюсь. Реально. Потому что была уверена – он не замечает. Не может заметить. Я же сидела тихо, смотрела в окно, варилась в своих мыслях.

– Я думала, ты не смотришь, – честно вырывается у меня.

Его губы дёргаются. Это не совсем улыбка. Что-то более хищное и опасное.

– Я всегда смотрю, Полина.

И от этих слов по спине пробегает дрожь. Не от страха – с ним я уже свыклась. Ведь рядом с Ахматовым я почему-то чувствую себя в безопасности. Какой-то мнимой, но безопасности.

– Так почему? – не отводит он взгляда. – Что смешного? Я?

Я сглатываю.

– Я… – запинаюсь, потом всё-таки выдыхаю. – Подумала, что ты меня в лес везёшь… ну… закопать.

Тишина. Секунда. Две.

А потом он коротко усмехается. Глухо. Почти по-настоящему.

– И тебя это веселит?

– Наверное, – пожимаю плечами. – Нормальные люди боятся. А я… – улыбаюсь. – Может, я ненормальная, как думаешь?

Он смотрит на меня тем самым пронзительным, глубоким и таким жгучим взглядом, что я, кажись, готова раствориться в нём. Так умеет смотреть только он на меня. Только от него у меня этот табун диких, необузданных мурашек, которые щекочут нервы. Я сказала нервы? Ага, нервы они мне щекочут. Где-то ниже живота, где больше всего нервных окончаний.

– Ты ненормальная, – отвечает он наконец-то на мой вопрос. – Но мне подходит.

– Ты тоже, – тихо отвечаю, – ненормальный.

И в этот момент я понимаю: если раньше я боялась, что он меня сломает, то теперь страшнее другое. А вдруг я и не захочу, чтобы он останавливался. Потому что то, что он ненормальный, меня больше не пугает. Наоборот – привлекает.

Полина! Услышь себя! Ещё утром ты мечтала отделаться от Ахмата, а теперь…

– Пошли, – говорит он и покидает машину.

Я хватаю куртку на заднем сиденье и выхожу за ним.

Перед нами небольшой охотничий домик. Тут тихо и спокойно. Это не зона отдыха или какие-то домики для туристов. Это чья-то личная собственность. И я даже знаю чья.

– Что мы будем делать?

– Стрелять. Пойдём, – говорит спокойно, и идёт вперёд.

– Стрелять?

– Ты что-то имеешь против? – останавливается он и приподнимает одну бровь. – Только не говори, что ты не умеешь. Я уже видел твои способности.

Хочется сказать, что и я его видела. И не только в стрельбе. Но я молчу, конечно же. Нельзя бесить быка красной тряпкой. Он же может наброситься. А этого и просить не надо дважды. С первого раза всё делает безупречно.

– Полина, если ты так будешь на меня смотреть, мы не дойдём до стрельбища. Я придумаю более интересный способ согнать пар.

– Что? – спохватываюсь. А я ведь действительно на него пялюсь. – Конечно. Пошли.

Стрельбище оказывается совсем рядом с домиком. Несколько мишеней прибиты к деревьям, дальше – импровизированный рубеж из старых пней и аккуратно выставленных бутылок. Всё выглядит… Сюда приезжают не убивать время, а выпускать демонов.

Даня открывает багажник, достаёт оружие спокойно, будто мы только что не были в универе с этим арсеналом в багажнике. Я ловлю себя на мысли, что смотрю заворожённо. Не на пистолет – на него.

– Любишь? – спрашивает, не глядя, протягивая мне оружие.

– Очень, – честно отвечаю.

И это правда. Оружие всегда действовало на меня странно. В нём есть сила, контроль и опасность – всё то, что почему-то никогда не пугало, а наоборот притягивало.

Я становлюсь к линии. Беру мишень на прицел. Пальцы немного дрожат – не от страха, от ожидания. Я не жду разрешения Ахмата. Если дал в руки пистолет, значит и добро им пользоваться тоже дал. Выстрел разрывает тишину леса. Птицы срываются с веток. Этот хаос вокруг вдруг приносит мне некое спокойствие и наслаждение. Хочется прикрыть глаза и насладиться шумом.

Я попала почти в центр.

– Неплохо, – раздаётся за спиной.

И в следующую секунду он подходит ближе. Слишком близко. Тесно. На грани.

Я чувствую его торс своей спиной. Горячий. Твёрдый. Настоящий. Его рука накрывает мою ладонь, поправляя хват. Вторая ложится мне на талию – не удерживает, нет. Просто даёт понять, что он здесь.

Дыхание у самого уха. Тяжёлое. Медленное. Возбуждающее.

– Расслабь плечи, – говорит тихо. – И не думай о мишени. Просто почувствуй её.

Не думать?

Серьёзно?

Когда каждое нервное окончание орёт от того, как он близко. От того, как его грудь поднимается и опускается за моей спиной. От того, как его пальцы скользят по моим, направляя ствол.

Я выдыхаю. Пытаюсь сосредоточиться. Стреляю ещё раз.

Попадание лучше.

– Вот так, – шепчет он.

И это «вот так» звучит совсем не про стрельбу.

Мы меняем мишени на бутылки. Он выставляет их сам, потом отходит, жестом показывая мне стрелять первой. И я стреляю. Одна бутылка разлетается вдребезги. Вторая – падает, но не разбивается. И так ещё несколько бутылок.

– Моя очередь, – говорит он.

Он стреляет легко. Быстро. Почти не целясь. Бутылки не просто падают – они исчезают. Я смотрю на него с каким-то детским восторгом, и, кажется, он это чувствует.

– Теперь вместе, – говорит и снова встаёт за моей спиной.

И вот тут я окончательно теряю способность соображать.

Его руки снова на моих. Его тело – вплотную. Между нами нет расстояния. Ни сантиметра. Я чувствую его полностью. И это сводит с ума. Он ничего не делает. Не целует. Не прижимает сильнее. Не шепчет пошлостей.

Выстрел.

Ещё один.

Каждый отдаётся во мне дрожью. Не от оружия – от него. От этого напряжения, от сдерживаемого желания, от того, что я хочу, чтобы он сделал хоть что-нибудь. Что угодно.

Я ловлю себя на страшной мысли.

Мне нравится быть рядом с ним вот так. В опасности. В адреналине. В этом странном, больном возбуждении, которое он вызывает одним присутствием.

И когда его рука опускается чуть ниже и касается пуговицы на джинсах, я напрягаюсь.

– Нет, расслабься. Держи оружие ровно…

Его губы шепчут издевательски спокойно, а вот у меня сердце в области груди готово разорваться на мелкие кусочки. Чтобы хоть как-то прийти в себя, я нажимаю на курок. Даня же в это время уже расстегнул ширинку и нырнул рукой под трусики. Снова выстрел.

Мамочки… Что же это происходит такое?! Почему мне нравятся его касания? Почему мы занимаемся стрельбой, и у меня из-за этого мокро между ног? Да так, что он легко раздвигает плоть и проникает в меня. Из-за того, что джинсы узкие, его рука плотно прижата к моей коже. И каждое движение – это трение… Это разряд… Это вспышка…

Выстрел… И пистолет падает на листья, а я откидываю голову назад, открывая Дане ещё больше доступ. И позволяя творить со мной то, что ему хочется.

– Какая ты мокрая, – шепчет на ухо. – Скажи, По-ли-на…

– Ау… Ах… – перебиваю я его, не давая закончить свой вопрос. Потому что он… Он играет моей плотью, своими пальцами, моей выдержкой.

– Ты хочешь кончить? – его язык проходится по моему уху, оставляя влажную дорожку.

– Хочу-у-у, – тяну я слабо.

Конечно, хочу. Ещё несколько дней назад я отбивалась от него и кричала, что ни за что не позволю ему касаться себя. Что не хочу и никогда не захочу его. А сейчас… Я действительно хочу его. Наверное, это и есть то самое поражение, к которому меня подводил Даниил.

– И я хочу… Пиздец как хочу тебя!

Он достаёт руку быстро, одним резким движением опускает мои джинсы с трусами. Ещё через секунду я упираюсь руками об ствол дерева и прогибаюсь в спине.

Слышится шуршание фольги. Проходит одно мгновение – и Даниил входит в меня на всю длину. Резко, без каких-либо поблажек. И я задыхаюсь от его размера. От его силы. Страсти. Толчков. Я пытаюсь держать стон в себе. Но не выходит. И в этой глухой тишине наши шлепки и мои стоны разносятся на всю округу.

Руки Ахмата на моих бёдрах, и он не щадит. Сильно сдавливает и таранит. Но мне не больно. Уже не больно. Мне так хорошо…

– Боже, Даня, да… Да… Ахааах… – то ли мычу, то ли стону и кричу я.

– Поля… Моя-я… Я тебя никому не отдам. Слышишь? Ты только моя…

Именно этими словами он доводит меня до оргазма и сам через несколько толчков кончает.

Глава 23. Полина

Он привык брать силой. А рядом с ней впервые захотел держать аккуратно – так, будто она могла рассыпаться в его руках. И это пугало его куда больше, чем пули, кровь или смерть.

Через мгновение мы оказываемся в домике. Даня отнёс меня на руках, даже не соизволил надеть штаны обратно. Но, кажись, это даже не входило в его планы. Потому что, когда моя спина касается мягкого матраса, Даня хватает за край джинсов и окончательно стягивает их с меня. Возможно, ещё пару дней назад это казалось пугающим, но сейчас… Я возбуждена, и Ахмат тоже. Его член в боевой готовности снова. Презерватив он, кажись, кинул где-то в лесу, и сейчас член его влажный. Мне не страшно смотреть и почему-то не стыдно. Это странно всё…

Но сейчас я думаю о красоте тела Даниила. О его скулах, губах… Да, губы сочные, мягкие и грубые в то же время… Он целует так, что ноги подгибаются, а разум перестаёт функционировать.

Даня снимает с себя верх одежды и при этом смотрит в глаза. Рука его опускается на член, и он делает несколько движений. Я смотрю на его лицо, но всё равно вижу, что он там делает. И мне… Мне хочется коснуться себя. Хочу, чтобы он тоже это видел…

– Ты же понимаешь, что мы сейчас продолжим? Что мне мало тебя? – хрипловатым голосом говорит он. Я опускаю глаза на его член и тяжело сглатываю. Конечно, я всё понимаю. И хочу этого.

Это моё поражение, но… Я чувствую себя победителем. Потому что одержимого взгляда Ахмата смогла добиться только я.

Я, девчуля с деревни, смогла сразить самого Даниила Ахматова. А если он влюбится? Что если Даниил Ахматов влюбится в меня? Какой он, когда любит?

– Поль, – снова привлекает он моё внимание. Я поднимаю глаза вверх и… что-то в области сердца словно взрывается. Так сильно щемит, что я прикрываю глаза. Этот его взгляд… – Ромашка…

Я не замечаю, как он уже оказывается возле меня. Руки хватают за край свитера и тянут вверх. А потом чашка лифчика отодвигается в сторону, и губы Ахмата сжимают мой сосок.

– Ой, мамочки, – чуть пищу я. Потому что это приятно…

Всё, что происходит сейчас, сильно отличается от первого нашего раза. Тогда я была шокированная, испуганная, запуганная и злая. А сейчас… Мне хочется, чтобы он продолжил. Это какое-то раздвоение личности. Но я реально хочу его.

Моя рука поднимается вверх, и я запускаю пальцы в его волосы. Мягкие…

– Боже-е…

Он кусает мой сосок и пытается стянуть бюстгальтер полностью. Понимаю, что у него не выходит. Приподнимаюсь, чтобы помочь, и в этот момент он открывает глаза… Мамочки. Сам дьявол передо мной. Соблазнитель. Искуситель. Порок.

– По-ли-на, ты сводишь меня с ума. Клянусь, я, кажется, обезумел…

Его слова… Голос… Дрожь… Это сводит и меня с ума. Лишает рассудка. Лишает себя. Потому что я ему покоряюсь. Добровольно отдаюсь.

– Даня… Пожалуйста…

Его пальцы играются с моим соском. А я хочу, чтобы это снова были губы. Хочу, чтобы целовал… Чтобы вошёл в меня.

– Что? Скажи это снова… – тянется к губам ближе. Они буквально в нескольких сантиметрах от меня. И член касается голой кожи. Он мокрый, возбуждённый, желанный. – Скажи, что хочешь меня… Скажи…

Он дрожит весь. Ничего не делает. Ждёт. Признаться в этом – это признать поражение. Это принять его правила. Игру в пару. В любовь…

Ладно, последнее можно избежать. Даниил вряд ли влюбится. А мне нельзя. Потому что собирать себя по осколкам после того, как он найдёт себе новую жертву, я не смогу. Мы можем только спать вместе и приносить друг другу наслаждение.

– Я хо-чу тебя-я, – рвано, задыхаясь, произношу. Это не поражение, это добровольное согласие. Это не навсегда, это временно. Это не пытка, это наслаждение. Это не любовь…

– Моя, – на выдохе произносит и впивается в губы. Его тело прижимает моё, и он снова врывается в меня. Без очередного предупреждения. Без подготовки. Хотя… Я всё равно мокрая. Наверное, не возбудиться с ним просто невозможно. Аполлон красоты.

Моя-я…

Поцелуи, стоны, крики наслаждения… Наши тела – мокрые, потные, горячие…

Даня целует так, что я забываю, как дышать. Забываю обо всём на свете, но только не о нём.

– Поля…

– Ещё… Ммм, – кусаю губы в кровь… – Ещё…

Неожиданно быстро и резко накрывает оргазм. Голова моя запрокидывается вверх, глаза закрываются, и только рот широко открывается, позволяя громкому крику вырваться наружу. Даня следом за мной резко достаёт член и кончает мне на живот. Чёрт, в этот раз он забыл о защите. Но это же ничего? Он же не в меня?

– Когда вернёмся, тебе надо записаться к врачу на консультацию. Я хочу кончать в тебя. Пусть подберёт таблетки, – растирая свою сперму по моему животу, вполне серьёзно говорит он.

Боже, я ещё несколько дней назад была девственницей, а сегодня уже надо думать о контрацепции.

– А может, как до этого? С презервативом? – предлагаю. Блин, я не хочу к гинекологу. Последний раз была ещё в школе, когда на комиссию отправляли. Я их почему-то боюсь. Ну или стесняюсь. Особенно если это будет мужчина.

– Нет, – вырывает он меня из моих мыслей. – Мне понравилось в тебе. Это совсем другие ощущения. Кстати, если тебе интересно, – поднимается он на ноги и натягивает свои трусы, – у меня впервые в жизни был секс без презерватива.

– Это типа я лишила тебя тоже невинности в этом плане? – шучу и сажусь.

– Типа да, ромашка. Я сейчас закажу нам еды. Остаёмся с ночёвкой, – идёт в сторону выхода.

– А как же учёба? Мне реферат надо сдать.

– Я решу, не переживай.

Когда за Даней хлопает дверь, я падаю назад на спину и глупо улыбаюсь. Не знаю, мне вроде всё нравится, но отчего-то чувствую себя идиоткой.

Может, потому что верю в то, что смогу его влюбить в себя? Может, потому что мне тоже хочется сыграть с ним? Он же играет со мной. Без правил и разрешений. Может, и себе?

Дура ты, Ракутина, раз думаешь, что с такими, как Ахматов, можно играть. Он уничтожит тебя, если ты даже попытаешься…

Потому просто пользуйся возможностью. Пока ты с ним, тебе не надо тратить деньги на еду. Это уже плюс. А ещё надо поговорить о работе, которой он меня лишил. Пусть помогает теперь найти новую. Точно. Как только вернётся, я с ним об этом поговорю. А пока я прикрываю веки и продолжаю глупо улыбаться.

Глава 24. Даниил

Он видел в ней то, чего не позволял себе желать: покой. дом. нежность, за которую он убил бы весь мир.

Сев на ступеньки возле домика, я подкурил сигарету и прикрыл веки. В душе… Ну там, где она должна быть... Я отчего-то думал, что у меня её нет. Точно так же, как и сердца. Но… Именно сейчас в том месте горит огонь. Какая-то надежда на то, что я не безликое и бездушное животное. Что я умею чувствовать.

И мне бы радоваться, но не выходит. Осознание того, что я её люблю, – душит. Потому что это странно. Дико. Ново, в конце концов. Я не знал до этого, что так бывает. Вот бы сейчас парни поржали, если бы я им сказал, что в эту самую минуту чувствую те самые бабочки в животе. Блядь, ей-богу, как девочка себя веду.

Любовь…

Она безжалостна, куда сильнее, чем я сам. Потому что она обезоружила и положила на лопатки. Думать о ком-то сутками – это пытка. Желать трогать, целовать. И худшее – я не просто хочу взять её тело. Оно и так моё. Я хочу взаимности. Отдачи. Хочу, чтобы полюбила меня.

Снова затяжка – и выпускаю в небо петли дыма. Блядь, это треш какой-то. Мне нужна чья-то любовь. Двадцать два года не нужна была, а тут…

Еду обещали доставить в течение двух часов. В эту местность доставка не работает, но кто же посмеет отказать Ахматову.

Что ж, ночью будет холодно в доме, надо растопить камин. Поднимаюсь на ноги и иду к небольшой пристройке, в которой храним дрова. Тысячу лет не рубил дрова. И ещё больше – не ночевал тут. Хотя это моё любимое место когда-то было. Я до сих пор помню первый свой ночлег тут. Это было сразу после моего первого убийства. Я хладнокровно застрелил человека и ничего не почувствовал.

Полина выходит на улицу, закутавшись в мою курточку, и у неё в руках чашка с кофе.

– Ты не против, я себе сделала? – спрашивает тихо.

– Конечно нет. Чувствуй себя как дома.

Я смотрю на её кудрявые волосы, которые сейчас она собрала в хвост. На чистое лицо без косметики. На пухлые губы, которые от природы такие, а не накачанные силиконом или чем они там их качают. На длинные ноги. На тонкую талию. Вроде обычная. Я столько таких видел. Трахал. Ломал.

Но почему именно в неё я влюбился? Как это работает вообще? Ведь именно с той встречи в лесу я не мог выкинуть её из головы. Словно помешался. Пусть и пытался держаться в стороне. Серьёзно. Ведь я мог взять её ещё в тот вечер. Или в следующий. Но именно влечение к ней и держало меня в стороне. Потому что для меня это дико. Чуждо.

– Расскажи что-нибудь о себе, – замахиваюсь и рубаю пополам первое полено.

– Что именно ты хочешь знать?

– Всё, – ещё один удар.

– Даня, моя жизнь скучна. Нет в ней ничего интересного. Выросла в деревне. До этого жила с мамой и младшим братом. А ещё я тоже умею рубить дрова. Так что, если устанешь, могу подменить тебя, – смеётся она в голос.

И от её смеха у меня на спине выступает испарина. Какой же он у неё искренний и чистый.

– Расскажи что-то о себе лучше. У тебя явно жизнь веселее, чем у меня.

Я хмыкаю, даже не поворачивая головы. Очередное полено летит на две части, будто и не сопротивлялось.

– Весёлая, говоришь… – тяну спокойно. – Ну, смотря с чем сравнивать. Когда нормальные дети в двенадцать рубились в стрелялки на приставках, я стрелял по мишеням. Не пиксельным. Настоящим. С отдачей в плечо и запахом пороха.

Ещё удар. Дрова трещат, а потом просто падают на землю.

– А в шестнадцать это уже были не игры. И не мишени, – добавляю ровно, без пафоса. – Быть сыном мафиози – это не подарок судьбы, Полин. Это приговор. С отсрочкой.

Я говорю так, будто рассказываю прогноз погоды. Ни злости, ни гордости. Просто факт. Так было. Так есть. И так будет. В нашем мире нет места сомнениям. Секундное замешательство или доля секунды для сомнения – и ты труп.

Она молчит. Я чувствую её взгляд спиной.

– И выбора там нет, – продолжаю. – Либо ты учишься быть жёстким, либо тебя съедают. Всё просто.

– Мне жаль, – тихо говорит она.

– Не надо. Для меня это норма. Ну а тебе придётся привыкнуть к моему миру.

Полина ничего не говорит, но я слышу, как она тяжело дышит. Я разворачиваюсь, беру следующее полено. И тут она неожиданно меняет тему.

– Я… – начинает осторожно. – Я хочу вернуться к работе.

Я замираю. Прокручиваю в голове её слова и пытаюсь понять, правильно ли я расслышал.

– Нет, – коротко отвечаю. Этого ещё мне не хватало.

– В смысле «нет»? – в её голосе сразу появляется сталь.

– В прямом. Моя девушка не будет работать горничной, – бросаю и снова поднимаю топор. – Закрыли тему.

– Тогда официанткой, – не сдаётся она. – Это нормально. В кафе, где Анжела работает, как раз требуется официант.

Я опускаю топор. Медленно. Поворачиваюсь к ней полностью и смотрю во все глаза.

– Зачем? – искренне не понимаю. – Я могу просто давать тебе деньги. Сколько нужно. Сколько захочешь.

Вот тут она злится. Я вижу это сразу – по тому, как выпрямляется, как сжимает пальцы на кружке.

– Я не хочу быть содержанкой, Даня, – говорит резко. – И девочкой, которой платят за секс. Если ты хочешь со мной нормальные отношения, ты не имеешь права решать за меня.

Слова бьют. Не больно – непривычно.

– Ты вообще понимаешь, что говоришь? – раздражение поднимается волной. – Любая бы радовалась!

– А я – не любая, – отрезает она.

И вот тут меня накрывает. Не яростью – непониманием. Глухим, тяжёлым. Она права. Полина действительно не любая. Для меня она особенная.

Но я всё равно не понимаю её и где логика в желании работать за копейки. Я предлагаю защиту, комфорт, безопасность. Всё, за что другие готовы глотки рвать. А она – обижается.

– Ты сама не знаешь, чего хочешь, – бросаю жёстко.

– Знаю, – спокойно отвечает она. – Я хочу быть собой. Даже если тебе это неудобно.

Тишина между нами натягивается, как струна. И впервые в жизни я понимаю: контролировать весь город куда проще, чем одну упрямую девчонку с честными глазами. И это бесит сильнее всего. Потому что я привык всё держать под контролем. И Полина… Она должна это принять. Но пока я понимаю, что мы и так на тонком льду. Что даже то, что она пришла ко мне и просто говорит о своих желаниях, – это уже успех. Маленький, но всё же. И ещё – она наконец-то не смотрит на меня как на монстра.

– Ладно, я что-то придумаю. Но учти: где попало и кем попало ты работать не будешь, – подхожу к ней ближе и протягиваю руку. – А пока пошли в дом, будем камин разжигать.

Глава 25. Полины

Он хотел владеть ею до последнего вздоха. Она хотела спасти его до последней капли собственного света.

Еду привезли как раз тогда, когда мы уже разожгли камин. Всё оказалось не так легко, как думалось. Я видела, как сжимал Даниил челюсть, как напрягались его мышцы. Клянусь, мне хохотать хотелось. Такой сильный и властный – не может развести огонь в камине. Что ж, думаю, шашлыки на природе они с друзьями нечасто жарят. Я уж точно даже не помню, когда это было. Зато дома я постоянно разжигала плиту. Отапливать весь дом газом – это слишком дорогое удовольствие. А вот дровами – намного дешевле. И я не врала Даниилу, когда говорила, что умею рубить дрова. Возле деревни у нас небольшой лес, и я часто ходила туда за дровами. Бесплатное вторсырьё в холодные зимы очень часто нас спасало.

Поэтому я быстро подключилась к помощи Дане. Оказалось, что дымоход был забит, и из-за этого огонь и не разгорался. Зато весь дом успел пропитаться запахом гари. Мы – не исключение.

Когда я нырнула, чтобы посмотреть, что же мешает в дымоходе, на меня знатно посыпалась сажа. И вылезла уже не блондинка Полина, а чертёнок. Клянусь, впервые за всё время я слышала реальный смех Ахматова. Громкий, с басами. Но, чёрт, такой живой и природный, что я сама подключилась и хохотала до икоты.

Немного вытерев себя влажным полотенцем, мы всё-таки завершили начатое дело и приступили к ужину. Еда из ресторана – это нечто. Я уплетала за две щеки и чуть ли пальчики не облизывала.

– Вкусно? – отвлекает он меня от собственных мыслей.

Чёрт возьми, я, блин, реально пальцы облизываю. Он же подумает, что я какая-то дикая и никогда не ела ничего вкусного.

– Ой, извини, – опускаю глаза в тарелку.

– Тебе не за что извиняться. Просто для меня еда уже давно стала пресной. Из-за переизбытка мы часто теряем способность ценить что-то действительно ценное.

– Это и правда очень вкусно.

– А что ты любишь из продуктов? – накалывает на вилку он оливку и закидывает себе в рот.

– Я всеядная, – улыбаюсь ему искренне. Не хочу говорить о том, что когда в холодильнике пусто, ты радуешься хоть чему-то. И даже пакетику чая, который перед этим уже трижды заваривал.

– Так, ты ещё кушай, а я пока растоплю баню.

Когда Ахматов уходит, я ещё немного ем, а потом плетусь в комнату. Усталость накрывает мгновенно. Пока Даня на улице, я хочу немного полежать. Но даже не замечаю, как засыпаю.

Даня будит меня осторожно. Не резко – ладонью на плече, тихим голосом, будто боится спугнуть.

– Полин… всё готово.

Я открываю глаза не сразу. Комната тёплая, полумрак мягкий, за окном уже густая ночь. На секунду я не понимаю, где нахожусь, а потом вспоминаю – лес, домик, камин и… он.

Поднимаюсь, всё ещё сонная, и иду за ним босиком. Пол холодный, и я зябко поджимаю пальцы. Даня идёт впереди, но будто чувствует это – замедляется.

– Обувайся и накинь что-то на себя, на улице холодно.

Мы покидаем домик и быстро перебегаем в другой. Меньший и уютнее. Это та самая баня, о которой говорил Даниил.

В маленькой комнате тепло и влажно. Тут деревянные скамейки, а в центре – ванна. Не обычная. Глубокая, массивная, с округлыми краями, словно из другого времени. От воды поднимается лёгкий пар, пахнет чем-то травяным, успокаивающим.

Я замираю.

– Красивая, да? – тихо говорит он за спиной.

Я киваю, не оборачиваясь.

Он подходит ближе. Слишком близко. Я чувствую его грудь у своей спины, тепло, дыхание. Куртка падает на пол. Его руки тянутся к краю моей футболки, но не спешат. Секунда. Две. Будто даёт мне время передумать.

Не передумываю. Я уже не боюсь его.

Ткань медленно поднимается вверх, кожа реагирует мурашками. Его пальцы случайно – или нет – задевают талию, плечо, ключицу. И каждое такое касание отзывается во мне сильнее, чем должно бы.

Он наклоняется, губами почти касается шеи.

– Ты невероятно красивая, – шепчет. Не громко. Интимно. Как будто это только для меня.

Колени становятся ватными.

Он помогает мне шагнуть вперёд, придерживая за локти, чтобы я не поскользнулась. Вода тёплая, обволакивающая. Я сажусь и на секунду закрываю глаза от этого ощущения – будто напряжение последних дней медленно растворяется.

Даня не залезает в ванну. Он остаётся рядом. Садится на край. Его руки снова находят мои плечи – медленно, уверенно. Пальцы скользят по коже, собирая капли воды, и это почему-то кажется интимнее любого поцелуя.

Я ловлю себя на том, что почти не дышу.

– Расслабься, – тихо говорит он. – Я рядом.

И я… действительно расслабляюсь. Впервые за долгое время. До этого мгновения мне казалось, что рядом с Ахматовым невозможно быть расслабленной. Всегда что-то держало. А сейчас… просто эта атмосфера. Эти ароматы трав. Всё это… А главное – Даня. Он как будто другой. Такой… ммм… свой, что ли.

Он осторожно убирает прядь волос с моего лица, проводит по щеке большим пальцем. Не спеша. Будто изучает. Будто запоминает.

Внутри всё дрожит. Не от страха – от близости. От того, что между нами сейчас нет борьбы, нет приказов, нет злости. Только напряжение, натянутое до предела, как струна, которая вот-вот зазвучит.

Я чувствую: мы оба на взводе.

Он – по тому, как задерживается его дыхание.

Я – по тому, как хочется повернуться, прижаться, стереть эту грань между «можно» и «нельзя». Довериться наконец-то ему полноценно.

Даня отходит к печке с камнями и обливает их водой из черпака. А я пока моюсь и наливаю на волосы шампунь. Даня остаётся на лавочке, а я, закончив с процедурами, поднимаюсь и иду к нему.

Кажется, о стыде я забываю вовсе.

Я замираю напротив него. Дрожу, как будто тут холодно. Хотя температура разогрета на максимум. Как и я сама. И Даниил тоже.

Его ладони тут же находят мою талию – уверенно, будто он ждал этого момента с самого начала. Держит крепко, но не больно. Скорее так, чтобы я не могла отстраниться.

Он подаётся вперёд, утыкаясь лбом в мой живот, выдыхает тяжело, глубоко. Его дыхание горячее, рваное, будто он тоже держится из последних сил.

– Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, – глухо говорит он.

Его губы покрывают мой живот рваными поцелуями. Руки опускаются ниже по телу. Одна рука подхватывает мою ногу и ставит на лавочку. Вторая уже касается влажных складок. Мягко, игриво. Но я продолжаю дрожать.

Я запускаю пальцы в его волосы. Просто потому, что иначе не могу. Потому что всё внутри сжимается и требует хоть какого-то выхода.

Он поднимает голову и целует. Не резко. Медленно. Глубоко. Так, будто пробует на вкус, будто хочет запомнить. Поцелуй тянется, перетекает, становится жаднее. Его руки скользят по ягодицам, прижимая меня ближе, стирая последние миллиметры расстояния.

В одну секунду всё меняется. Даня садит меня на лавочку, сам же поднимается. Футболка и шорты с трусами падают ему под ноги. А сам Даниил… Он опускается на колени и разводит мои колени шире. Так смотрит мне между ног, что будь у меня возможность покраснеть сильнее, чем от жары бани, я бы вспыхнула.

– Что ты…

– Тс-тс, – не даёт он задать мне вопрос.

Сначала он касается моего влагалища пальцами, а потом… Потом… Он целует меня там.

Я хочу что-то сказать. Хочу остановить его. Но вместо этого вжимаюсь затылком в деревянную возвышенность ко второй скамье. Глаза мои закрываются от удовольствия. Я стону. В этот раз негромко, неуверенно. Просто я не могла себе такого даже представить. Чтобы парень девушке… Более того – чтобы Ахмат мне…

– Боже-е…

Я чувствую его напряжение. Чувствую, как он двигается языком во мне, как подстраивается, как ловит мой ритм. И я вдруг понимаю – мы дышим одинаково. В унисон. Словно одно целое. Задыхаясь страстью.

Каждое движение отдаётся внутри волнами. Накрывает. Сначала мягко, потом всё сильнее. Я уже не контролирую ни дыхание, ни мысли. Только цепляюсь за него, за его плечи, за ощущение, что именно здесь и сейчас мне не нужно быть сильной. Мне не нужно думать. Мне просто можно чувствовать.

– Даня… – имя срывается само, как признание, и я кончаю.

Пока в моих глазах искры, Даня подхватывает меня и усаживает на себя. Одно решительное движение – и он уже во мне. Он впивается в губы и углубляет наш поцелуй на максимум. И только внизу он продолжает вторгаться в моё тело яростно.

Он ускоряется, усиливает, ведёт. Его губы находят шею, ключицы, плечо. Он целует так, будто хочет оставить след не на коже – внутри. Кусает и снова целует.

Напряжение нарастает, становится почти болезненным. Я снова дрожу – вся, от макушки до кончиков пальцев, и в какой-то момент меня просто накрывает. Новой волной.

Ещё пару толчков – и Даня резко подкидывает меня вверх, чтобы вынуть член и кончить на мой живот. Горячая сперма, которая теперь стекает по нам.

Я замираю, прижимаясь к нему, теряя ощущение времени и пространства. Он держит меня крепко. Не отпускает. Пережидает вместе со мной этот момент, как будто это важно и для него тоже.

Когда всё стихает, я остаюсь у него на груди, слышу, как постепенно выравнивается его дыхание. Он целует меня в висок. Спокойно. Почти нежно. Такое поведение Даниила для меня ново.

И в этот момент я понимаю – это было не просто желание. Это было что-то глубже. Опаснее.

И, кажется, пути назад у нас уже нет.

Глава 26. Полина

Она видела в нём то, что не видели другие: не только жестокость – боль. не только ярость – одиночество. не только опасность – сердце, которое никогда не знало тепла.

– Добрый день. Мы бронировали столик на имя «Федоренко», – возле меня замирает молодая пара и ждёт, пока я проверю списки.

– Да, конечно, – отвечаю им с улыбкой и отхожу от стойки администратора. – Пойдёмте, я вас проведу.

Мы входим внутрь ресторана, и я веду их к столику, который они бронировали. Сегодня в ресторане довольно-таки много посетителей. Как говорила моя мама: «День зарплаты. Можем себе позволить». Вот только эти люди не нуждаются в том, чтобы ждать каких-то выплат. Они завтракают, обедают и ужинают в таких заведениях. И за одно посещение тратят больше, чем моя мама за месяц зарабатывала. Но я уже привыкла к этому. Благодаря Дане я не чувствую себя жалкой и ниже их по рангу. Ахмат покупает мне брендовые вещи. Вчера вон подарил мне серьги с бриллиантами. Сказал, чтобы никогда их не снимала. Это маятник для него. Что имел в виду – я не знаю, да и плевать. Не всегда я понимаю, о чём он говорит.