Текст книги "Ты не заслуживаешь любви (СИ)"
Автор книги: Татьяна Катаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 5. Полина
Он любил её жестоко, неправильно, будто любовь —
это рана, которую нужно раз за разом вскрывать.
В столовую мы влетаем с Анжеликой так, словно за нами гнались волки. Очень голодные, хочу заметить. Да и мы от них не отстаём, тоже хотим поесть.
Заняв очередь, мы берём подносы и, как в дорогих курортных отелях за границей, идём выбирать, что будем есть. Вот только наш шведский стол отличается от курортного. Тут нет деликатесов, нет изысканных блюд, нет элитных напитков и десертов. Зато тут есть борщ, макароны, салаты и булочки.
Я сейчас такая голодная, что и слона могу проглотить. А учитывая, что цены тут приемлемы для моего кошелька, я беру двойную порцию, дабы вечером только чаем с печеньем перебиться.
Да, в доме Ахматова я могла бы быть сытой каждый день. И есть более вкусную еду, чем в нашей столовой. Но... В первый день трудоустройства я отказалась от ночлега в комнате для горничной. Всё потому, что дом Ахматовых находится далеко за городом. Да и не дом это – целая вилла. Я только могла бы мечтать жить в такой. И да, мне бы безумно хотелось. Но так как добираться до города автобусом аж два часа, мне пришлось отказаться. Ездить каждый день на учёбу долго. Я и так с утра еле сползаю с кровати.
Правда, Владлена Геннадиевна всё равно выделила мне комнату. Потому что в выходные дни я работаю целый день. И чтобы поздно вечером не ехать в город, я могу ночевать там. И только один раз я осталась ночевать у них. На кануне встречи с Даниилом. Просто слишком устала, чтобы добраться до города. Хотя после столкновения с Даниилом, я вычёркиваю возможность оставаться совсем. От греха подальше. Точнее – именно от Даниила подальше.
– Ты будешь что-то брать? – стучит меня по плечу подруга. Блин, я так задумалась, что не заметила, как очередь дошла ко мне.
– Мне макароны с котлетой и гамбургер. А ещё компот и булочку.
– Эй, ты всё это реально сожрёшь? – хихикает рядом Анжелика.
– А как же. Я могу и твоё съесть. Со вчера в животе пусто, – отвечаю ей, и, схватив поднос с едой, иду к кассе.
Через пять минут я уплетаю за обе щеки свой обед. Живот бурчит радостно, не веря своему счастью. Мы занимаем столик подальше от входа и быстро налегаем на еду. Перемена хоть и большая, но успеть надо не только перекусить. Добраться до аудитории тоже нужно время. Да и посплетничать с Анжеликой во время перекуса – это святое.
Я сначала поедаю макароны и котлету, а потом приступаю к гамбургеру. Пахнет он божественно.
– Поль, ты смотришь на него, как будто он твоё сокровище, – подкалывает меня подруга и кусает свой круассан.
– Поделиться? – протягиваю ей для укуса. – Он очень вкусный.
– Нет, не хочу. Но за предложение спасибо. – Анжелика лезет в сумку за телефоном и продолжает болтать. – Сейчас найду фото того самого красавчика, что на днях подмигнул мне на перемене. Он реально крут...
Голос подруги вдруг становится фоновым, а гамбургер так и зависает в воздухе после того, как я его кусаю. Жевать не выходит, а в голове пустота, будто мне только что сделали перезагрузку. Я заторможенно смотрю, как в столовую входят ОНИ. Те, кто сюда обычно не заходит. Те, для кого эта столовая – «ниже их уровня», «дно», как выразилась бы Анжелика.
Громов.
Ляхов.
И, конечно, он.
Даниил Ахматов.
У меня сердце делает кульбит, потом падает, и приземляется где-то в пятках. Нет, ну серьёзно, что они тут забыли? Их минимум – ресторан в двух минутах от универа. Или кофейня, где один латте стоит как наш недельный обед с Анжеликой.
Они вообще не смотрятся здесь. Как тигры в курятнике. Красивые, опасные, уверенные и абсолютно чужие этому месту.
Но самое странное – они не просто зашли. Они подошли к соседнему столу. К тому самому, откуда я отлично слышу каждое слово. Громов приказал освободить место парням, что сидели за ним.
Именно приказал, даже не пытаясь завуалировать это под просьбу.
Парни сначала возмутились, но, оглянувшись на Даниила, приняли умное решение – лучше не испытывать судьбу. С ними не спорят. Не потому, что страшно… хотя и поэтому тоже. Просто это бесполезно. Они всегда добиваются своего.
Стол освобождается быстро. Ахматов садится так, будто он хозяин не только этого столика, но и всей столовой. Спиной к стене. Ноги на лавку. Поза расслабленная, почти ленивая – но от этого только более хищная.
И он смотрит. На меня.
Я даже не сразу понимаю, что именно – на меня. Не мимо. Не на кого-то за моей спиной. Не на Анжелику. На меня.
Пустой взгляд, но цепкий. Скорее заинтересованный. Будто он пришёл не поесть, а посмотреть на что-то странное. Как будто я для него цирковая забава, нелепость, неожиданность, которую он никак не ожидал увидеть здесь, за макаронами и котлетой. Или же наоборот – только и пришёл, чтобы понаблюдать за цирковым представлением с главной ролью серой мышки.
У меня руки дрожат. Компот плескается в стакане. Гамбургер выпадает обратно на тарелку. Я даже не могу заставить себя дышать ровно и дожевать этот грёбаный гамбургер, который уже вовсе не кажется мне вкусным.
– Эй, ты чего зависла? – шепчет Анжелика, толкая меня локтем. А потом переводит взгляд на компанию справа и удивлённо ахает. – Он на тебя пялится. Прям нагло, – шепчет.
Да я и сама вижу.
Ахмат не отрывает взгляд. Не знаю, что там у него в голове… но то, как его глаза лениво, почти медленно скользят по моему лицу и обратно – заставляет всё тело покрываться холодом.
Холодом и чем-то ещё.
Тем, что я не хочу признавать.
Я опускаю глаза в тарелку, делаю вид, что ем. Но от волнения кусок в горло уже не лезет. Мне хочется бросить всё и уйти. Немедленно. Но, понимая, что бюджет на сегодня весь растрачен, я не могу себе этого позволить.
Поэтому, преодолев робость, неловкость и страх, я беру в руки снова гамбургер и кусаю. В сторону их компании не смотрю, но чётко слышу их разговор. Неприятный и отвратительный.
И в этот момент в их компании раздаётся громкий смешок.
– Ну и сарай, – тянет Никита, явно не стараясь говорить тихо. – Даня, мы тут вообще что-нибудь есть будем? Или будем смотреть, как местные дохнут от этой отравы?
– Ты б ещё спросил, будет ли он покупать тут котлету, – фыркает Гром. – В этом мусорнике даже воздух грязный. – Он демонстративно морщит нос, и я ещё сильнее напрягаюсь. – А что уж говорить о еде.
Компания снова взрывается смехом. Громким, заливистым, неприятным.
Громов постукивает по столу пальцами, набивая ритм какой-то песни. Ляхов хмыкает, будто они в баре, а не в студенческой столовке, где люди просто пытаются поесть без унижения. Где обычно тихо и спокойно, в отличие от сегодня.
Я сжимаю вилку. Хочется бросить её, швырнуть им в лицо. Но я не сумасшедшая – после столкновения с этими зверями в лесу… Я просто хочу исчезнуть сейчас с этого места. Хочу, чтобы Ахматов на меня не смотрел. В доме, до того столкновения в лесу, он вообще меня не замечал. А теперь смотрит так, будто я ему что-то должна.
Ох, у меня даже пальцы на ногах подворачиваются от такого его взгляда. И сколько бы парни не болтали и не смеялись, только один из них молчит.
Даниил.
Он сидит, откинувшись назад, как будто это его диван, а не деревянная лавка. Рука перекинута через спинку, ноги раскинуты. Полностью расслабленный, полностью уверенный в себе хищник.
И он – всё ещё смотрит.
На меня.
На меня, а не на Анжелику, которая уже второй раз перестала есть. И явно не понимает, почему именно я стала объектом внимания Ахматова.
Я чувствую этот взгляд кожей. Каждая секунда – будто он проводит пальцем по моему горлу.
Хуже всего – он ни слова не говорит.
Просто наблюдает, как будто я шоу, разыгрывающееся специально для него.
Пять минут тянутся как проклятый час. Нет никакого аппетита, хоть я и продолжаю активно жевать. Пусть хоть мой желудок насытится, пусть почувствует праздник, коль мозг чувствует атаку справа. Насилие без единого действия или слова. Потому что он и взглядом умеет бить.
Даниил медленно, очень медленно отрывает спину от стены. Поднимается и отворачивается наконец-то от меня.
– Пошли, – лениво бросает он и идёт к выходу.
Парни в момент вскакивают, смех обрывается. Они идут за ним, толкая друг друга, продолжая отпускать колкие замечания, но уже немного тише. Потому что если он встал – значит, всё, шоу закончено.
Только когда его спина скрывается за дверью столовой… я наконец делаю вдох. Полноценный. Глубокий. Обжигающий лёгкие. Будто всё это время я держала воздух внутри и боялась выдохнуть.
– Вот же психи! Ты видела? Он реально на тебя пялился! На тебя, Полин!
Я закрываю глаза, выдыхая ещё раз.
Да, я видела.
И проблема в том, что я сама теперь не могу перестать думать – зачем?
Глава 6. Полина
Она чувствовала в нём то, чего не видел никто:
мальчика, который никогда не знал тепла
До конца этой недели мы с ним не сталкиваемся. Да, я вижу их компанию на парковке, но на этом всё. С его стороны никаких взглядов, слов, действий. Ничего. Я снова превратилась в ту самую серую мышь. И я расслабляюсь.
Нажить такого врага, как Даниил Ахматов – это последнее, что сейчас мне нужно. Я со дня на день жду зарплату от его мамы. И лишаться работы я тоже не намерена. Без этих денег маме и Саше будет очень трудно.
Сегодня день студента, и уже весь универ планирует, как будет его праздновать, кто что будет надевать, с кем придёт. Говорят, вечеринка будет в одном из самых престижных клубов столицы. Минимальный взнос с каждого студента, и плюс ещё вход.
У меня денег на это всё нет. Я не намерена тратить хотя бы одну лишнюю копейку на то, без чего могу обойтись. Единственное, что куплю с зарплаты – это кроссовки, которые благодаря Ахматову развалились. Я даже в ремонт попыталась их отнести, но мастер так посмотрел на меня, будто я с луны упала. Выбора не было – пришлось выбросить. А все эти дни я ходила в босоножках без каблука. Давным-давно это не по погоде, но выбора не было.
Анжела предлагала свои на время дать, но я побоялась. Вдруг порву или испорчу. Придётся покупать тогда двое, а это уже слишком большая сумма. Маме и Саше они нужнее.
– Ракушка, ну не будь такой занудой. Пошли, – тянет подруга и смотрит на меня глазами кота из Шрека. Увы, но это ей не поможет. – Это же наш первый день студента. Мы много работали и заслужили веселье.
– Давыдова, не тереби душу. Говорю, не пойду. Денег нет ни на взнос, ни на вход, – спускаемся мы по ступенькам в главном корпусе.
– Давай я за тебя заплачу. Мы же подруги.
– Нет, – твёрдо отвечаю, – тебе есть куда потратить эти деньги. А я найду чем заняться вечером. Вон, лучше реферат напишу по микроэлементах. Тема отстой, ну а что поделать, – машу перед её глазами книжкой, которую только что взяла в библиотеке для реферата.
– Ну-у-у, ромашка-а-а, пошли. Обещаю, что скучно не будет.
– Нет, – так же резко отвечаю и, отвернувшись от неё, делаю шаг вперёд. Быстро и необдуманно. И уже через секунду я врезаюсь в чьё-то тело. Мощное, большое, знакомое... Молниеносно поднимаю глаза вверх. Голова парня, которая была повернута в сторону к собеседнику, медленно выравнивается и опускается. Глаза фокусируются и с неохотой смотрят на меня. Ноль эмоций.
Я же снова теряюсь. Быстро моргаю ресницами и перепуганно открываю рот, чтобы извиниться. Но сказать хоть слово не выходит. Я зависаю на его губах. Знаю, что сейчас я совсем не о том думаю. Что нужно быстро уносить ноги и хотя бы извиниться. Но мне вдруг вспомнились губы Ахмата. Такие грубые и сладкие одновременно.
– Снова ты? – вместо Даниила спрашивает Никита. – Ты специально под ноги сунешься? – грубо спрашивает.
И я благодарна ему за это, потому что я прихожу в себя. Быстро опускаю голову, бурчу себе под нос «извините» и, схватив Анжелу за руку, уходим побыстрее.
Вот же... Надо же именно в него было врезаться? Из тысячи студентов именно он встал на моём пути. Из-за переизбытка нервов я отказалась идти в столовую. Он меня пугает. А вот мой организм странно на него реагирует.
На следующих двух парах я присутствую физически, но явно не мыслями. Словно тело осталось в помещении, а мысли ушли погулять.
Этот его взгляд... Он вызывает раздор в моей душе. После того, как он меня поцеловал, его взгляд горел похотью, властью, диким желанием. А в столовой и сегодня он был пустым. Будто он снова меня не замечает. Снова как будто прозрачная.
Как же бесит меня это в нём. Он не сверхчеловек, хоть и думает, что бог. Хотя нет. Дьявол. Да если бы не работа, я бы ему прямо в лицо всё это сказала. Хотя... Нет, жизнь дороже. Я видела, что они с Макаренко делали. Никто не даёт гарантий, что со мной бы поступили не так же. А может, даже хуже. Да и он во мне вызывает самый настоящий страх. Есть в нём что-то пугающее. Нечеловеческое. Будто зверь перед тобой, а не человек. И в любой момент он может тебя разорвать.
Когда я приезжаю в общагу, хочется только одного – замереть под горячей водой и смыть с себя этот проклятый день. Смыть неловкость. Смыть его взгляд. Смыть собственную реакцию, которая делает меня слабой.
Вода стекает по коже обжигающими горячими струями, но не приносит облегчения. В голове всё равно остаются его губы. И та пустота в глазах, когда он смотрит на меня так, будто я – никто.
Надев старую футболку и спортивные штаны, я падаю на кровать и закрываю глаза. Просто на пять минут… Но сон накрывает мгновенно, втягивая в себя, как глубокая яма.
Когда просыпаюсь – в комнате уже сумерки. Руки тянутся к учебникам автоматически. Нужно писать реферат, хоть немного привести мысли в порядок. Я только открываю книгу и делаю первую запись, как дверь буквально вылетает вперёд с грохотом врезаясь в стену.
Анжелика врывается так, будто за ней гонится сам ректор. Я же устало поднимаю глаза, и думаю о том, что ещё пара таких залётов в нашу комнату и нам придется ремонтировать двери.
– Поли-и-и-ин! – голос перепуганно-восторженный, глаза круглые, будто она увидела инопланетян. Ну или к примеру вы града в лотерею. Второе мне нравится больше.
– Что случилось? – сердце моментально делает кульбит. Слишком много стрессов за эти дни.
Анжела захлопывает дверь и, запыхавшись, опирается на неё спиной. Поправляет волосы которые упали ей на глаза и широко улыбается.
– Ты щас упадёшь! – заявляет она, размахивая руками, как сумасшедшая. – Лимита нет! Входа тоже! Всё отменили! Правда же круто?
– Чего отменили? – моргаю, не понимая о чём она вообще говорит.
– В клуб! Сегодня на вечер в честь дня студента! – тараторит она, подбегая ко мне. – Кто-то из богатых мажоров оплатил вход для всех первокурсников! Полностью! И взнос тоже! Это их подарок!
Она так сияет, как будто точно выиграла миллион.
– Понимаешь? – трясёт меня за плечи. – Теперь тебе не нужны деньги! Вообще! Ни копейки!
Я хмурюсь, собираясь возразить, но Анжела предугадывает каждое слово. Сразу же выравнивается и показательно останавливает рукой.
– Полина, даже не начинай! – перед лицом водит пальцем. – Ты отказывалась не потому, что не хочешь идти. А потому, что нет денег. Так? Так. – разговаривает она сама с собой. А теперь они не нужны. Значит – ты идёшь.
– Анжел… – пытаюсь вставить хоть слово.
– Нет! – режет она меня, как ножом. – Всё-всё-всё! Даже не думай. Ты обязана пойти. Это наш первый день студента! Ты всю неделю работаешь, учишься, бегаешь. Хоть один вечер ты можешь прожить как нормальный человек?
Я молчу. Потому что она права. И потому что где-то глубоко внутри – мне действительно хотелось бы один вечер забыть обо всём. Побыть самой обычной студенткой, которою не заботят никакия проблемы.
Но… Что-то в груди сжимается неприятно.
– И потом… – Анжела с хитрой улыбкой наклоняется ко мне. – Ты же знаешь, кто обычно тусит в таких клубах? Он. И все его дружки. Я точно слышала, что Ахматов со своей шайкой точно будут.
Сердце падает куда-то в пятки.
Я делаю вид, что мне плевать. Но внутри будто вспыхивает искра тревоги.
– Мне всё равно, кто там будет или не будет, – выдыхаю, но голос звучит слишком тихо, чтобы самой поверить.
Анжелика хмыкает.
– Да-да. Конечно. Скажи это своим красным ушам, – она легонько толкает меня плечом. – Полина, ну пошли. Будет весело. Мы же вместе. Я тебя одну не оставлю.
Я смотрю на книгу, на черновик, на свою бедную попытку отвлечься.
А потом – на её горящие глаза. И понимаю: отговорок не осталось. Да и спорить с Анжеликой, только во вред себе.
– Ладно, – тихо говорю. – Только без безумий. Мы просто будет танцевать и веселиться.
Анжела визжит так, что уши закладывает.
– Обещаю! – подмигивает она. – Хотя… немного безумия ещё никому не навредило.
Я чувствую, как внутри что-то сдвигается. Как будто маленькая плита моей судьбе повернулась, меняя траекторию. И почему-то в этот момент мне становится не по себе.
Будто сегодняшний вечер что-то изменит. И уже ничего не вернуть назад.
Глава 7. Полина
И даже самое тёмное сердце может выбрать одну-единственную – и привязать к себе так, что уже не отпустит.
Никогда.
Мы приезжаем в клуб с опозданием. Потому что остановить безумную Анжелику просто невозможно. Она весь вечер носилась по комнате как ураган, разбрасывая вещи, примеряя, заставляя меня раздеваться, одеваться, вертеться, снова переодеваться и снова вертеться.
Клянусь, я чувствую себя куклой из витрины, а не человеком в этот момент.
Давыдова обожает красивую одежду, пусть и покупает она её на распродажах или секонд-хендах. А в связи с недавней сменой работы ей это ещё и нужно. Анжелике предложили петь в одном из баров. У неё супер голос. Она самоучка, которая мечтает стать певицей. Думаю, большая часть таких же девушек, приехавших покорять столицу, мечтают о том же. К сожалению, поступить в Киевский национальный институт культуры и искусств на бюджет у неё не вышло. Вот она и оказалась тут, вместе со мной.
– Да ты можешь расслабиться? – почти рычит она. – Это всего лишь платье.
– Давыдова, я в нём выгляжу как девушка лёгкого поведения, – бурчу я. – Давай лучше что-то попроще, а то, клянусь, я не выйду из комнаты.
– Зануда ты, Ракутина. Тебя в тюрьму надо посадить за то, что прячешь такую фигуру за этими балахонами.
– Давыдова...
– Всё, всё, молчу. Давай тогда надевай те чёрные лосины и майку на бретельках. Волосы твои мы сейчас выровняем.
– А это ещё зачем?
– Ой, боже, дай мне силы, – ноет она и усаживает меня на стул. Молча берёт разогретую плойку и проводит по моим кучерявым локонам. Наверное, впервые в жизни я вижу их такими ровными. – Ты когда-то их выравнивала? – словно прочитав мои мысли, спрашивает подруга.
– Нет, – спокойно отвечаю.
– Нет? – переспрашивает, словно у неё проблемы со слухом. – Совсем никогда?
– Ты меня реально сегодня выбесишь. Реферат мой вот ждёт, когда я психану и никуда не пойду. Знаешь ли, видеть этих самодовольных мажоров мне не хочется. В универе хватает этого пафоса.
– Так, выдыхай, ромашка. Мы не идём на них смотреть. Мы едем танцевать и участвовать в конкурсах.
– Каких ещё конкурсах? Я не буду нигде участвовать, предупреждаю сразу. У меня с детства страх сцены. Это ты у нас звезда, не боишься её. А я... Нет, нет.
– Окей. Не будешь, так не будешь. Значит, едем только танцевать.
И вот мы стоим перед входом в клуб, и я ловлю себя на странном ощущении: будто внутри лёгкая дрожь. Не совсем страх. Не совсем волнение. Что-то между.
Приятные мурашки пробегают по моей коже. Анжелика права. Иногда нужно давать и себе отдыхать. Не только думать о деньгах, где их найти и как заработать. Надо иногда дать и себе выдохнуть и напомнить, что мне всего девятнадцать лет.
– Ракушка, ну ты посмотри! – восторженно тычет Анжелика пальцем на вывеску над входом. – Вот где настоящая жизнь!
Я лишь закатываю глаза, но внутри становится тепло от её энергии. Вот за что я её люблю – она светится как гирлянда, даже когда всё кругом темно. Она такая яркая и жизнерадостная, что я периодически успеваю зарядиться от неё энергией.
Когда мы входим в клуб, меня будто окунают в другую вселенную.
Грохот басов вибрирует в груди. Свет моргает разными цветами, заметая лица. Воздух пахнет чем-то сладким, алкоголем и дымом от кальянов. Толпа движется волнами, и всё это – шум, музыка, галдёж – смешивается в одно.
Это не деревенская дискотека в местном клубе, на которую я ходила с одноклассниками. Это что-то… другое. Больше. Ярче. Пафоснее и богаче. Слишком громкое, но… красивое.
Анжелика хватает меня за руку и сразу тащит к столу, где уже сидит наша группа. Все в разной степени алкогольного опьянения. Я не пью совсем. Не люблю пьяных и неадекватных. Хватило в своей жизни насмотреться. Чего только отец стоил.
Олег машет рукой, едва удерживая стакан.
– О-о-о-о, Поли-и-на! Давай к нам! – еле тянет он. Кажется, этот уже готов к отправке домой.
– Пошли-пошли! – Анжела снова хватает меня за руку, даже не давая распрощаться со своей робостью. – Танцпол нас ждёт!
И я сдаюсь, приобнимаю её и следую слепо за подругой.
Потому что… ну а почему бы и нет? Я же только ради этого сюда и приехала. Расслабиться и немного отдохнуть.
Музыка подхватывает меня, и я чувствую, как ноги сами начинают двигаться. Тело вспоминает, что такое просто жить – не думать о деньгах, страхах, работе, странных поцелуях, от которых плохо спится.
Просто двигаться.
Я улыбаюсь так широко и искренне, как в детстве, когда бегала по полю босиком. Или же прыгала с кладки прямиком в речку. Ноль пафоса, максимум настроения и позитива.
Анжелика уже подпрыгивает рядом, раскидывая руки и смеясь. Она любит танцевать ещё больше меня, и мы быстро попадаем в общий поток людей.
– Полин! – кричит она над музыкой, приближаясь ко мне. – Вот скажи, разве было бы лучше сидеть в общаге и писать свой реферат?!
Я качаю головой, смеясь.
– Окей, ты была права, – кричу ей в ответ.
Я двигаю бёдрами в такт музыки. Я отпускаю свою скованность и зажатость и позволяю телу полностью расслабиться. Свет прожекторов слепит, и я прикрываю глаза. Тело словно ожило и слилось с музыкой. Мы одно целое. Я касаюсь руками своих ног, живота, плеч и поднимаю их вверх. Плавно приседаю и снова поднимаюсь. Как же это круто. Как же хорошо.
Внутри приятное тепло. И даже несмотря на громкие голоса, плавающие огни и толпу, где-то глубоко внутри я чувствую себя… свободной. Меня не раздражает толпа вокруг. Мне не мешает запах дыма и алкоголя. Такое чувство, что всё это исчезло и позволило остаться только мне и музыке.
На теле выступают мурашки, одна за другой, а в районе солнечного сплетения разливается тепло. Такое приятное. Я кайфую. От себя. От музыки. От сегодняшнего вечера.
Я кружусь, снова открываю и закрываю глаза – и не сразу замечаю, что в толпе появляются знакомые силуэты. Высокие. Тёмные. Хищные. Те, от чьих взглядов у меня всегда по спине бежит током.
Компания Ахматова поднимается в VIP-зону и занимает самый почётный стол. Короли вечера на месте – да поклонимся им. Я отворачиваюсь от них и продолжаю расслабленно танцевать. Вот только больше у меня не выходит чувствовать лёгкость и свободу. В районе позвонков проходит холод, мелкие иголочки начинают колоть по всей спине. Этот взгляд. Чей-то острый и хищный прожигает спину. Я знаю чей он. Я уже чувствовала его в столовой. Я уже знаю, как этот человек может смотреть на меня. Как на пустое место. Как на прозрачное существо, что попалось ему под ноги.
Ненавижу его!
За то, что в сны мои приходит. За то, что мурашки вызывает. За то, что тот проклятый поцелуй забыть не могу.
Сам Даниил Ахматов поцеловал серую мышь, свою горничную. Как же, наверное, его это цепляет. Бесит, что допустил такую оплошность. Поэтому и смотрит на меня. Простить не может.
Я резко поворачиваюсь и поднимаю глаза вверх.
Бах. Бах. Бах.
Сердце совершает кульбиты.
Меня словно током прошибает, когда наши глаза встречаются. Даже в этой клубной темноте и расстоянии между нами я могу разглядеть его тёмные глаза.
Руки Даниила широко расставлены и упираются в перила. Он смотрит и ведёт себя так, как будто он хозяин этого мира. Будто всё, что сейчас тут, ему принадлежит.
Как будто и я принадлежу ему.
Нет, это я придумала. Вся эта тёмная атмосфера так влияет на меня.
– Анжелика, а чей это клуб? – первая разрываю наш зрительный контакт и наклоняюсь к подруге.
– Чей, чей? Ахматова и Ляхова, если не ошибаюсь, они совладельцы. Но если я правильно поняла, делами больше Лях занимается.
Ахматова...
Смотрит словно хозяин всего и всех, кто здесь есть...
Кто-то оплатил и вход, и взнос за всех...
Нет. Нет. Это совпадение просто.
С-о-в-п-а-д-е-н-и-е.
Тогда почему у меня такое чувство, что я попала в клетку и выбраться из неё теперь у меня не выйдет?!
Глава 8. Полина
Только она могла удержать его от безумия —
и именно поэтому он готов был сойти с ума из-за неё.
Я гоню от себя эту мысль куда подальше. Это реально совпадение. С чего Даниилу Ахматову платить за весь универ взнос? Это же его клуб, и он теряет свои деньги. А если я допустила мысль, что это только ради того, чтобы я пришла, то слишком глупая.
Нет, ну реально. Я даже сидеть за одним столом с ним не имею права, а возомнила из себя принцессу, в которую влюбился сам дьявол.
Хо-хо-хо, да ты такую высоту взяла, Ракутина, что губа не дура.
Во-первых, такие как Даниил Ахматов, любить априори не способны. Он жестокий, циничный, грубый. Он берёт силой то, что желает. Во-вторых, это будет кто угодно, но точно не ты. Вспомни, с каким отвращением он посмотрел на тебя, когда узнал, что ты их горничная. Такое чувство было, что на тебя вылили ведро дерьма. И он слышит именно этот аромат. В-третьих, тебе вовсе это не нужно. Некая симпатия или интерес одного из самых опасных парней в универе. Быть в кругу его зрения – это приписать себе смертный приговор.
– Поль, твой сок принесли, – зовёт меня подруга, тем самым отвлекая от глупых мыслей. Мы уже сидим за нашим столом, за которым осталось не так много народа. Наверное, есть смысл приезжать позже остальных. Самые слабые быстро пьянеют и уезжают. Меньше этих пьяных лиц и их глупых шуток. Наш стол на первом этаже, и отсюда не видно балкон элиты. Меня это радует и даёт возможность расслабиться и отпустить глупые мысли. Мне вон надо писать любовные романы, за пять минут придумала сюжет. Фантазёрка.
Беру стакан с соком и жадно выпиваю. В клубе жарко, и тело мокрое от пота. Надо бы сходить в дамскую комнату и немного освежить лицо. Благо Анжелика хоть двадцать слоёв косметики на меня не наложила. Мы нарисовали чёрные стрелки, покрасили ресницы и нанесли на губы красную помаду. Вместе с ровными волосами всё это смотрелось эффектно и красиво. Я сама себе нравилась, что происходило крайне редко.
С детства непослушные кудрявые волосы выводили из себя. Как меня только не называли. Мивиной, барашком, овечкой, пуделем. Да на что только хватало фантазии у пацанов со двора и школы. Я была тихой девочкой, не умела огрызаться и словесно давать сдачи. Но... со временем мне это надоело, и я начала давать сдачи кулаками. К счастью, это было всего один раз в жизни, но этого хватило, чтобы парни начали меня бояться.
У Макса, моего соседа, было старое охотничье оружие, ещё его деда. И мы с ним часто бегали в посадку и стреляли из него. Жаль, запасы гильз быстро закончились, и наше развлечение тоже. А потом мы придумали стрелять рогаткой. Выстраивали стеклянные бутылки, брали мелкие камешки и, целясь, сбивали их. Со временем к нашим развлечениям подтянулись и другие парни. Я была лучше среди всех. Мы начали устраивать соревнования, приз – деньги. Даже взнос сделали. И я выигрывала. Потому что мне нужны были деньги. Для мамы и Саши.
Вот почему, когда Ахмат дал мне оружие, я ни капли не боялась и не сомневалась в себе. Холодный металл... м-м-м... Мне нравилось чувствовать его. Странная с детства симпатия к оружию. Такое оружие я, конечно, в руках не держала, но мне понравилось.
А ещё... когда Даниил провёл им по моей щеке, вместо страха и ужаса я испытала... трепет что ли. Нет, я явно не здоровая. Такое не может нравиться нормальному человеку. Не может.
– Ну привет, По-ли-на, – рядом со мной на диван приземляется всё тот же надоедливый мажор. Как же его... Николай Живцов. Мерзкий. Противный. Неприятный. – Рад тебя видеть.
– Не могу ответить тебе тем же. Отвали, – выпаливаю сразу же, когда чувствую его руку на моём колене.
– Ты такая смелая. Заводишь меня этим, – тянет он свои грязные ручища выше к моей груди.
– Отвали, – вскрикиваю и вскакиваю на ноги. Сразу же шаг в сторону. Словно он прокажённый.
– Ну чего ты такая дикая? Неужели ещё никто не приручил? Так я могу с этим справиться.
– На хрен вали, – решаю я пойти на танцпол и присоединиться к девчонкам.
– Сегодня ты на мой пойдёшь, ракушка, – кричит он мне в спину. Но я никак не реагирую. Пошёл он. Губу раскатал.
Я стараюсь не думать о его словах и наглых заявлениях. Ахмата на балконе не видно, и это срабатывает как спусковой механизм. Я снова полностью расслаблена. Наслаждаюсь музыкой. Танцую. Смеюсь. Когда какие-то парни пытаются ко мне присоединиться, я поднимаю руки вверх, и ладошки выставляют в защитной реакции. Мол, мне не интересно. Благо таких наглых как Живцов не попадались. Поняв мою незаинтересованность, они уходили.
Снова тело покрылось влагой, а во рту пересохло. Я, махнув Анжелике рукой, показала, что пошла отдохнуть. За столом стояли уже обновлённые напитки. Я схватила сок, осушила бокал мгновенно. Странная горечь оказалась на дне стакана. Осадок проходит по горлу и неприятно опускается в желудок. Беру ещё бутылку воды на столе и делаю жадные глотки. Неприятная горечь не проходит.
Я хватаю свою сумочку и бегу в сторону туалета. Неприятно воротит. Я же не пила алкоголь, почему же мутит? Эта горечь на дне стакана, она не похожа на обычный осадок.
Когда забегаю внутрь, сразу же подхожу к крану с водой. Приятный холод приносит облегчение. Я набираю в ладошки воду и подношу к лицу. Делаю так несколько раз. Когда поднимаю глаза вверх и смотрю на своё лицо, резкость навести не удаётся. В глаза словно тумана напустили. Мне становится душно. Дыхание сбивается. И мне приходится ухватиться за столешницу, чтобы не упасть.
В стакане что-то было. Что-то, что сейчас повлияло на моё состояние. Надо срочно найти Анжелику. Тут что-то не так. Думать с каждой секундой становится труднее. Реальность плывёт.
Я хватаю свою сумку и пытаюсь выбежать из туалета. Ну как выбежать – чуть ли не выползаю по стене. Как только дверь открывается, я замечаю знакомое тело.
– И далеко собралась, По-ли-на? – противно тянет Николай. – Я тут устал ждать тебя.
Меня... ждать...
Чего он меня ждёт?
Зачем?
– Пойдём, хорошая, пообщаемся поближе, – продолжает он говорить и, взяв меня под руку, куда-то ведёт. Я хочу вырвать руку, но нет сил. – Тс-тс, не надо резких движений.
