Текст книги "Ты не заслуживаешь любви (СИ)"
Автор книги: Татьяна Катаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Annotation
Содержит нецензурную брань.Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.Он мечтал о ней, как о единственной. Любил до одержимости, и готов был убивать всех, кто посмеет её обидеть.
Его бесстрашие ничто не могло пошатнуть, только её тихий удар в спину.
Он стоял у дверей ЗАГСа, с букетом в руках и ждал только её. Ведь в этот день, они должны были сказать друг другу "да". Но она не пришла. Вместо неё пришло видео – циничное, обжигающее, где она изменяет ему.
С того момента он понял: любовь – лишь роль, которую женщины играют до финальной сцены. А он больше не станет зрителем в этом театре лжи.
Сначала вы будете ненавидить его. Потом страдать вместе с ним. А в конце держать кулачки, что бы у него всё вышло
Все героини совершеннолетние
Ты не заслуживаешь любви
Часть первая
Глава 1. Даниил
Бонус
Глава 2. Полина
Глава 3. Даниил
Глава 4. Полина
Глава 5. Полина
Глава 6. Полина
Глава 7. Полина
Глава 8. Полина
Глава 9. Полина
Глава 10. Полина
Глава 11. Полина
Глава 12. Полина
Глава 13. Полина
Глава 14. Полина
Глава 15. Полина
Глава 16. Полина
Глава 17. Полина
Глава 18. Полина
Глава 19. Полина
Глава 20. Даниил
Глава 21. Даниил
Глава 22. Полина
Глава 23. Полина
Глава 24. Даниил
Глава 25. Полины
Глава 26. Полина
Глава 27. Полина
Глава 28. Полина
Глава 29. Даниил
Глава 30. Полина
Глава 31. Полина
Глава 32. Даниил
Часть вторая
Глава 33. Даниил
Глава 34. Даниил
Глава 35. Даниил
Глава 36. Даниил
Глава 37. Даниил
Глава 38. Даниил
Глава 39. Полина
Глава 40. Полина
Глава 41. Полина
Глава 42. Полина
Глава 43. Полина
Глава 44. Полина
Глава 45. Полина
Глава 46. Даниил
Глава 47. Даниил
Глава 48. Полина
Глава 49. Полина
Глава 50. Даниил
Глава 51. Полина
Глава 52. Даниил
Глава 53. Даниил
Глава 54. Даниил
Глава 55. Даниил
Глава 56. Полина
Эпилог
Ты не заслуживаешь любви
Часть первая
Он жил в мире, где чувства – слабость, а привязанность – приговор. И всё равно выбрал её. Не разумом. Не сердцем даже. Выбрал инстинктом. Кровью. Тем местом, где рождается одержимость.
А она… Она полюбила тень, которая могла уничтожить её одной рукой – и всё равно тянулась к ней, потому что в той тени слышала тихий зов спасения.
Глава 1. Даниил
Его одержимость была пугающей. Её привязанность – запретной. Их чувства – тем, что не должно было случиться.
– Слушай, Гром, харе уже играться с ним. Давай парню нормально объясним. Он же ни черта не понял, – запрокидываю ногу на ногу и опираюсь об дерево. Скучно уже даже мне стало. А что говорить про этого сопляка, который даже глазом не ведёт. Должен был обосаться от страха.
– Я всё понял, Ахмат. Клянусь, понял, – скулит он.
– Держи, – кидаю ему яблоко. Он смотрит на него так, словно я гранату ему дал.
– Может, ты и понял, – подходит к нему Иван, он же Громов, он же Гром, – но надо, чтобы навсегда запомнил. А именно, что всовывать палки в колёса моей матери опасно для жизни.
– Да я же не знал, что она твоя мать.
– А фамилия Громов тебе ни о чём не говорит?
– Гром… но откуда же я мог знать, что учитель философии может быть женой того самого мафиози…
– Эй, братишка, ну что за словечки? А? Мафиози – это старое слово, его уже давно никто не использует. Но ты прав. Моя мама – жена Сергея Громова. И ты зря довёл её до слёз. А за слёзы матери я могу и убить.
– Не надо, прошу тебя, – плачет уже он. Кажется, слова о смерти начали на него действовать.
– До чего же скучно с вами, парни. – Я поднимаюсь на ноги и достаю из-за пояса ствол. – Давайте веселиться.
Делаю первый выстрел ему под ноги. Бедный паренёк чуть сознание не теряет. А я наконец-то начинаю улыбаться. Вот эти эмоции мне нравятся.
– Давай, бери яблоко в руку и клади на башку. Сейчас будем в игру играть. Яблочко называется.
– Не надо, – просит он плачевно. Ну и мерзкий же он. Хотя бы попытался маску отваги держать. А то как над женщиной издеваться они могут всей шайкой, а как против парней своего же возраста – так сразу плачет.
– Отчёт пошёл. Смотри, правила очень простые. Держишь ровно, не дёргаешься – живым останешься. Будешь дёргаться, яблоко будет перемещаться, и мы можем не попасть. Пеняй тогда на себя.
Дрожащими руками мелкий пиздюк поднимает яблоко и кладёт на голову. Как только его рука опускается, я целюсь и стреляю. Макаренко бледнеет в одно мгновение и сразу же начинает блевать.
Гром хохочет во всю, Никита пушку достаёт, но увидев реакцию парнишки, тоже начинает смеяться.
Я наблюдаю за этим слабаком и ничего кроме отвращения не чувствую. И уже собираюсь дать ему новое яблоко, как вдруг замечаю боковым зрением шевеление в кустах. Стоит резко повернуться и взглянуть прямо – шевеление превращается в пугливую девчонку, которая вскрикивает и начинает бежать. Инстинкт зверя срабатывает мгновенно, и я, не думая, начинаю бежать за ней. Даже пушку не прячу.
– Куда же ты, серая мышка? Не убежишь ведь от меня.
Я даже уже не бегу. Просто иду за ней. Бедная мечется в разные стороны, не знает, куда бежать. Я иду на опережение и, свернув на пару метров раньше, выхожу ей прямо навстречу. Мелкое тельце бежит вперёд, а голова повернута назад. Даже не видит, что я уже перед ней. Пока не врезается прямо в меня. Резкий поворот в мою сторону – и её большие голубые глаза увеличиваются ещё на несколько размеров. Голубизна исчезает, и остаётся только чёрный зрачок. Хороша мышка.
– Ну здравствуй, серая. Далеко собралась?
Её огромные глаза в упор на меня смотрят. Кажется, она забыла, как дышать, как говорить, как двигаться.
Всё тело покрылось мелкими мурашками, но она всё равно молчит.
Её страх проявляется не через слёзы и крики. Нет. Он настоящий, вязкий, как густой дым, он щекочет ноздри, будто запах крови после драки. И я чувствую, как он подогревает меня изнутри.
Страх – единственное чувство, которое во мне ещё живое. Он не поддаётся логике, он не красив. Но как же вкусно он пахнет. Прямо как эта серая мышь в моих руках.
Она реально выглядит как мышь. Против меня, огромного парня метр девяносто два, она едва дотягивалась мне до шеи. Казалось, что её можно в два счёта переломать.
Я поднял ствол и мягко, почти лениво коснулся его холодным носом её щеки. Не удар, не пощёчина – лёгкое прикосновение железа.
Она вздрогнула, но не отшатнулась. В её глазах мелькнуло что-то странное, тянущее – как тихий ток, от которого хочется держаться, но не отойти.
– Ахмат, что там у нас? – орёт Гром нетерпеливо, будто мы не на забаве, а на работе.
– Мышь серая, – отвечаю я, не глядя на него. – Сейчас покажу.
Я тащил её к парням, крепко держа за руку. Пальцы чувствовали тонкие кости запястья, как веточку от дерева. И всё равно я смотрел только на её лицо. Мелкая дрянь прикусила губу до крови, но ни звука не выдала.
Откуда она тут? Кто-то прислал шпионить? Да она на агента не похожа. Да и мы не сделки проворачиваем. Всего лишь играем.
Рука сама сжала её сильнее, и я резко оттолкнул её, как пустую тряпку. Серая мышь отлетела от меня и упала на колени прямо перед парнями. Сначала на колени, потом на задницу – как кукла без нитей. Она вздрогнула, на шее дрогнула тонкая вена, но не закричала.
И всё так же смотрела на меня во все глаза – чёрные зрачки на голубом фоне, как две бездны.
– Ну-ка, – сказал я ровно, в моём голосе не было ни капли сожаления. – Кто это у нас? Подарочек из кустов? Признавайтесь, парни, чей экземпляр?
– Кто это вообще такая? – Гром усмехнулся, щуря глаза, высматривая выгоду в новой игрушке. – Куколка, ты там от маньяков убегала?
– Хочешь, я тебя спасу от него? – протянул Никита, облизывая губы. – Но придётся хорошенько отработать, красивая.
Она всё молчала. Только губы прижала так, будто держала внутри крик.
– Полина? – вдруг подал голос Макаренко, тот самый с яблоком. – Что ты тут делаешь?
Все повернулись к нему. Он сам, кажется, понял, что сказал лишнее, но слово уже вырвалось.
Я услышал это имя и почувствовал, как что-то в груди натянулось на тонкую струну. «Полина». Оно звучало необычно – мягко и в то же время остро, как нож, который режет по живому. Заставило меня улыбнуться без всякой причины.
Я повторил вслух, будто пробуя вкус:
– Полина. – Произнес ещё раз, медленно, смакуя звук на языке. – Полина.
Имя было сладким и запретным одновременно. Словно глоток холодной воды после сигареты.
– Так вы пара или как? – смотрю я ей в глаза и задаю вопрос.
– Нет. Просто учимся вместе, – отвечает Димас.
– Слышишь, Полина, ты либо отвечай на мои вопросы, либо сейчас с ним будешь стоять. Яблок для вас двоих хватит.
Что ж, если в её глазах и мелькнул страх, то очень быстро и погас. Девочка хорошо владела своими эмоциями, и это куда больше восхищало меня, чем просто видеть в её глазах страх.
– Значит, молчишь? Ок. Пошли, – я подхватываю её и с лёгкостью ставлю на ноги. Боже, да она весит два с половиной килограмма. Может, воздухом питается?! – На, – протягиваю ей пистолет, – или говори, что ты тут делаешь, или стреляй в яблоко. Гром, поставь на голову ему яблоко.
Дёргаю её снова на себя и, вжав спиной в свою грудь, поднимаю руки и помогаю их вытянуть. Хрупкие кисти дрожат под весом ствола. Но она не разжимает руку, а сильнее сжимает его. Я обхватываю её руки своими и нависаю сверху. Кожа холодная, но приятная на ощупь. А ещё она чертовски вкусно пахнет. На секунду прикрываю глаза от удовольствия. Блядь, а с ней интересно будет поиграть.
– Ну что, Димасик, готов попрощаться с жизнью? Не думаю, что мышка выстрелит удачно. Если что, кому передать последние твои слова?
– Не надо… – скулит он. Блин, даже не могу представить, как это – испытывать такой страх. Я никогда ничего не боялся. То ли натура у меня такая, подкованная деятельностью моего отца, то ли родился бракованным. Отсюда и желание пугать других. Ведь их страх я чувствую по запаху.
– Итак, Полина. У тебя два варианта: либо ты сбиваешь яблоко у Димасика на башке, либо начинаешь со мной говорить. Ведь будь ты немая, Макаренко нам бы обязательно уже это сообщил. Но смотри, убьёшь парня – сядешь надолго. Это же намеренное убийство. Ну так что?
Её руки немного дрогнули. Совсем чуть-чуть. Но не это смутило меня. А собственная реакция на неё. Ведь пока девчонка крутила руками ствол, словно прицеливаясь, я ощущал прилив дикого жара. И это не только между ног, хотя и это странно. Ведь возбудиться на какую-то серую мышь из леса – для меня не свойственно. Но прилив был и выше. Где-то в области сердца. Меня обдало волной кипятка, и это чертовски было странно.
Парни что-то там хихикали, обсуждая Димасика, который был уже чернее ночи. Я же был слишком сосредоточен на мыслях о незнакомке.
А потом прозвучал выстрел.
На секунду я даже перестал дышать. Ещё не осознавая, что девчонка нажала сама курок и последствия всему этому. Наступила тишина. Слово «гробовая» подходит идеально. И лишь когда Дима истерично начал смеяться, я смог посмотреть на него.
Клянусь, я был готов увидеть его с дыркой в груди, в животе, в голове даже. Но уж точно не ожидал, что серая сможет прострелить яблоко. Это вообще как?
– Ты кто, блядь, такая? – говорю я и отпускаю её руки. Она поворачивается ко мне быстро и, вытянув руки вперёд, наставляет на меня пистолет.
Я вижу страх в её глазах. Теперь он ощутим и с запахом. Но вот мне по-прежнему не страшно.
– Знаешь, серая, когда наставляешь оружие на человека – будь готов стрелять. Ведь тогда он пристрелит тебя.
Я делаю шаг к ней. Потом второй. Парни наконец-то отошли от шока и начали метушиться. Я же поднял руку вверх, давая им понять, чтобы ничего не делали. Когда ствол вжался мне в грудь, серая изрядно напряглась, но ствол не убрала.
– Давай: или нажимай на курок, или ты об этом пожалеешь.
Она моргнула. Всего один раз. Но мне показалось, что этот миг был длиннее наших игр. А потом открыла глаза и с тем же вызовом посмотрела.
– Что ж, – сказал я с ленивой усмешкой. Мне она уже чертовски нравилась. – Коль зверушку нашёл я – значит, и мне с ней играть.
Выхватив пистолет, я быстрым движением переместил его себе за спину и, наклонившись к ней как можно ниже, чтобы она почувствовала моё дыхание, сказал:
– Ну что, серая, – голос мой стал мягким, но от этого только опаснее, – сыграем с тобой в любовь? Надеюсь, ты любишь взрослые игры, потому что я очень их люблю.
Бонус
Даниил Валерьевич Ахматов (Ахмат), 22 года.
Родился в семье, где власть стоила дороже любви, а страх был единственным языком, который понимали все без исключения.
Детство Даниила прошло за высокими заборами, под охраной, в окружении людей, которые не улыбались без причины. Ему рано объяснили, что слабость – это смертельно, что доверие – роскошь, а чувства – инструмент, которым империи пользуются последними.
В двенадцать он впервые увидел кровь не в фильмах.
В четырнадцать научился держать оружие так, будто оно часть его руки.
В шестнадцать понял, что способен причинять боль – и что это единственный способ, которым мир понимает его.
К восемнадцати он стал тем, кем от него ждали: холодным, дерзким, уверенным в себе до безумия наследником, перед которым распахивались любые двери.
Учился в университете, больше ради статуса, чем ради знаний.
Красивый, опасный, хищный – тот, кого обходят стороной все, у кого есть инстинкт самосохранения.
Бонус 2
Полина Сергеевна Ракутина, (Ракушка, ромашка) 19лет.
Она родилась в маленьком посёлке, где утро начинается с запаха сырой земли, а вечер – с усталости и тишины.Её детство было простым: школа, дом, огород, летние речки и тёплая рука матери.
Но и на этом беды не заканчивались, в её брата была тяжёлая болезнь – которая убивала тихо, а лечение стоило слишком дорого.
С пятнадцати Полина научилась выбирать между желаниями и нуждой.
С шестнадцати – подрабатывать, чтобы мать не падала с ног.
С восемнадцати – жить за троих: учёба, работа, дом.
Она поступила в университет на бюджет, с головой окунулась в учёбу, надеясь, что это станет билетом в нормальную жизнь.
Но реальность была жёстче...
Глава 2. Полина
Он тянулся к ней, как зверь к свету,
которого никогда не видел.
О боже, что на меня нашло? Что я натворила?!
Зачем я пошла за ним? Моё любопытство никогда не приводило ни к чему хорошему, и вот сейчас – та же история.
Просто... Просто я услышала, как он говорил по телефону с Иваном Громовым. И с разговора я поняла, что парни, Никита и Иван, везут сюда Дмитрия Макаренко, и что сейчас будет полный трэш.
Сегодня у меня выходной, и я собиралась выехать в город и с Анжелой сходить в кино. Мы познакомились с ней в первый учебный день. Она моя соседка по комнате. Мы с ней очень похожи. И характерами, и жизненными обстоятельствами. Правда, у меня есть мама и младший братик, а у неё только старший брат. И, как я поняла, не совсем благополучный. Помимо учёбы, мы обе работаем. Она – в ночном клубе, а я – в доме Ахматовых горничной.
Вот только я не учла, что следить за сыном хозяев – не очень хорошая идея. Да и когда мне думать-то было? Подорвалась и понеслась следом.
Что я собиралась делать? Зачем шла?
Эти вопросы явно не всплывали в моей светлой голове, пока я шагала по опавшим листьям за Даниилом Ахматовым. Будь я умной, я бы сто раз подумала об этом глупом поступке. Понимая, что ничем я Димке помочь не смогу. Да и нафиг он мне вообще сдался. Очередной мажор. Просто было любопытно, что они могут с ним сделать.
И если уж на то пошло, в чём тогда действительно мой интерес?
Даниил Ахматов...
За два месяца, что я работаю в их доме, он ни разу на меня не посмотрел. Иногда мне казалось, что я прозрачная, что, проходя мимо меня, он даже на секунду не взглянул в мою сторону. Горничные для него – люди второго, а то и третьего сорта. Сам же Даниил... Ну что кривить душой и лгать самой себе. Он очень красивый. Высокий, наверное почти два метра. Тело его покрыто множеством татуировок. Тёмные волосы, которые иногда падают ему на глаза, а он нервно их убирает, при этом смешно щурится. Он учится в нашем универе, на четвёртом курсе. Ну, как учится... Приедет на своей дорогой тачке, постоит с парнями и девушками на стоянке – и уезжает. Зачастую с какой-нибудь красоткой в обнимку.
И взгляд у него такой... У меня мурашки по коже выступают, когда его вижу.
Откуда я столько знаю о нём?
Мне было интересно, на кого я работаю, если честно. Вот только когда я узнала, кто такой Валерий Ахматов, сразу же хотела уволиться. Работать в доме мафиози – не очень-то умно с моей стороны. Но жена Валерия Ахматова, Владлена Геннадиевна, оказалась довольно-таки милой и приятной. Да и зарплату, которую она мне предложила, я нигде больше не заработаю, даже если буду работать весь день, а не полдня, как у них.
И вот сейчас Даниил Ахматов тащит меня через лес к своему дому. Грубо, без каких-либо поблажек и благородства. А я... А я не знаю, что мне делать. Как сбежать от него и не лишиться при этом работы?
– Что ж, коль зверушку нашёл я, значит, и мне с ней играть. Ну что, серая? Сыграем с тобою в любовь?
Что он имеет в виду, говоря «сыграем в любовь»? Со мной нельзя играть. Я человек. Я личность, а не какая-то там серая мышь, которой он меня называет. Но что делать?! Как его остановить?
– Даня... – пытаюсь я достучаться до него, но он словно не слышит меня. Тяжёлым шагом передвигается по сырой земле и меня тащит. Я с трудом ноги успеваю переставлять. Кроссовки мои вряд ли переживут это испытание. А на новые у меня нет денег. Я и так всё до копейки отправила маме. Им нужнее, чем мне. У Сашки кистозная болезнь лёгких, и мама вынуждена всё время быть рядом. Саша часто болеет. Лёгкие полностью не функционируют. Ему нужна дорогостоящая операция.
По нашим меркам и зарплате мамы-уборщицы это необъятная сумма. От двадцати тысяч евро – и то делают за границей. Плюс реабилитация, проживание там, перелёт. Нам такие деньги только снились. Но я не теряю надежду. Я буду много учиться, много работать, чтобы заработать брату на операцию. Ему шесть, а он жизни толком не видел. В садик нельзя – там дети постоянно болеют, Саша может заразиться. Во дворе бегать нельзя – одышка замучает. Кислородные маски для профилактики хоть и делают, но толку от них мало. С этой болезнью жить можно, но не полноценно.
– Даниил Валерьевич, да услышьте меня! – кричу я. И, наверное, всё-таки он услышал, потому что резко останавливается и, схватив меня за горло, смотрит в глаза. Вот же... Не такого эффекта я ожидала, когда хотела до него достучаться.
– Ты кто, блядь, такая? Ладно, имя моё услышала. Откуда отчество знаешь? На кого работаешь?
Его рука вжимается в мою шею сильнее. Я лихорадочно хлопаю глазами и пытаюсь втянуть носом воздух. Но безрезультатно. Его цепкий захват лишает любой возможности дышать.
– Я... – попытка выговорить хоть слово проваливается с треском. В глазах плывёт. И всё, что я успеваю увидеть перед глазами – это его кровожадная улыбка. Ещё каких-то десять секунд – и я отключусь. Потому что его рука вовсе не слабеет. Я хватаюсь своими двумя и пытаюсь оттащить от своего горла его руку. Но безрезультатно. И уже потеряв хоть какую-то надежду, я отпускаю руки, а Даниил... Он убирает руку так же резко, как и ухватился, и впивается в мои губы поцелуем, наполняя мои лёгкие воздухом из своего рта.
Его руки ложатся на мои бёдра и не дают рухнуть. Я вряд ли понимаю, что происходит. И с чего Ахмат впился в мои губы. Да и поцелуем это тяжело назвать. Потому что он – грубый, сильный, и у меня нет сил оттолкнуть его, и даже ответить на поцелуй. Я как безвольная кукла в его руках.
Когда поцелуй заканчивается, Даниил странно смотрит на меня. В глазах начинает проясняться, и я вижу его тёмный взгляд, полный похоти. И я наконец-то понимаю, что он имел в виду под словами «сыграем в любовь».
Нет. Нет.
Помимо того, что он украл у меня только что мой первый поцелуй, так он ещё и хочет забрать мою невинность.
Нет. Нельзя. Ни за что.
– Так что, серая, ты, оказывается, всё-таки умеешь разговаривать? Интересно, однако. Но знаешь что, мы для начала поиграем с тобой, а потом ты уже вывалишь мне всю информацию. Кто послал тебя и зачем.
Глава 3. Даниил
Они были двумя половинами одной опасности
Не то что меня возбуждает такой нищеброд, как эта. Мне вообще до них дела нет. Просто бесят меня костлявые вертихвостки, которые ради денег готовы на всё.
Чего стоит только назвать мою фамилию… Течка у них начинается автоматически. Ясное дело, состояние моё куда лучше виагры возбуждает. Из-за этого стало пресно и невкусно. Обыденно и скучно.
Хочется свежей крови и плоти. Если вы подумали, что я говорю образно, то спешу вас разочаровать. Я говорю буквально.
Когда мои пальцы сомкнулись на шее у этой серой мыши, а её глаза сравнялись с орбитами, что-то щёлкнуло внутри меня. Инстинкт самца уловил этот запах… Самый вкусный и приятный. Это запах страха. Я чую его, когда с отцом выходим на охоту. Когда где-то рядом бегает жертва, которую мы загоняем в угол и лишаем жизни.
Эта… пахнет так же. И вот именно это чертовски возбуждает. Поэтому я поддаюсь порыву и впиваюсь в её губы. Жадно и холодно. Новый вкус… Он с привкусом свободы и борьбы. М-м-м… Как вкусно. И пусть она содрогается от страха… Что-то в ней есть такое… что я хочу испробовать немедленно. Утолить этого зверя, что почувствовал вкус плоти.
– Так что, серая, ты, оказывается, всё-таки умеешь говорить? Интересно, однако. Но знаешь что, мы для начала поиграем с тобой, а потом ты уже вывалишь мне всю информацию. Кто послал тебя и зачем.
Её глаза ещё больше расширяются, а губы смыкаются. Невольным жестом моя жертва касается губ. Такой невинный и случайно неконтролируемый жест. Но мне нравится.
– Пошли, серая, нас ждёт длинная ночь.
– Нет, что вы… Нельзя. Даниил Валерьевич, да услышьте вы меня, – скулит она, чем сильно меня раздражает. – Послушайте… – достаю из кармана платок, который беру с собой, чтобы вытирать оружие, и засовываю ей в рот.
– Если попробуешь его вытянуть – клянусь, привяжу тебя к вон тому дереву и оставлю тут на ночь. Если что, волки тут точно водятся.
И я сейчас вполне серьёзно ей говорю. Пусть не думает, что шучу. Я, конечно, привязывал тут однажды одного о-очень плохого человека, так к утру от него остались только недоеденные кусочки. Правда, мы с парнями помогли волкам найти жертву, ранив его и подкинув мясо недалеко. Но то такое. Волки мышей не едят. А вот я…
Благо убогая слушается меня и перестаёт сопротивляться. Мне в разы становится легче её тащить. Хотя, учитывая её мизерный вес, тут и тащить нечего.
Когда вижу дом, азарт мой загорается красной лампочкой. Предвкушение бьёт под дых. Вот сейчас поиграем. Никогда не брал девушек силой – сами молили их взять. Но с этой придётся повозиться. Так и вижу её бегущей в моей комнате из угла в угол. Так просто сдаваться не будет. А если и вспомнить, как она держала оружие в руках и стреляла… Не знал этого раньше, но, кажись, оружие в руках девушки – мой особый фетиш. Но этой лучше его не давать. В два счёта яйца отстрелит. Вот как чётко попала в яблочко на голове у Макаренко, при этом тот остался цел и невредим. Смелая она и немного дерзкая. Не каждая решится нажать на курок.
Блядь, она меня чертовски возбуждает. Спать с убогими – это не так страшно. Главное убрать чувство брезгливости. Я его не сам лишился – отец помог. Когда в мою постель положил шлюху. А то его всё беспокоило, что сынок никак не решится кого-то трахнуть. Это было омерзительно. Мой эстет внутри сопротивлялся долго. Поэтому отец подкладывал их мне и подкладывал.
– Ты мужик, блядь, или кто? – до сих пор звучит его голос в моей голове.
Да, мужиком я стал рано. Тяжело быть ребёнком в семье мафиози. Тут с детства играются пистолетами, причём настоящими. Ещё и стрелять можно в живые цели…
Я открываю дверь и затаскиваю мышь в дом. Только тут она, кажись, начала дёргаться активнее, осознавая, куда я её тащу.
– Не бойся, тебе понравится, – специально говорю грубо и плотнее сжимаю руку на её локте.
– Даниил Валерьевич, что здесь происходит? – в проёме двери замирает мать.
– Ничего особенного, ма. Иди, куда шла, – спокойно говорю я. Не думаю, что мать сильно будет беспокоиться о моих ролевых играх. Вот только всё не так, как я уже себе запланировал.
– Даниил, я сколько раз тебе говорила, что трогать прислугу – табу. Ты же обещал мне.
– Да, обещал. И держу, вообще-то, слово, – раздражённо отвечаю. Если какая-нибудь из домашних слуг наврала матери, что я её тронул – блядь, удушу собственными руками. Эти нищеброды – это самый плинтус в моём понимании. Ладно ещё клубные шлюхи, или же нищенки из универа, которые приехали покорять столицу. Но эти… трахать ту, которая драит мой унитаз. Фу, аж подворачивать стало. Нет, всё-таки не полностью отец убил во мне эстета.
– Так какого тогда ты держишь Полину?
– Кого? – перевожу взгляд с матери на убогую серую мышь.
– На кого слышал. Это Полина, наша горничная.
Глава 4. Полина
Они были двумя половинами одной опасности
– Ракушка, давай догоняй, чего отстала? – кричит Анжелика, которая сильно вырвалась вперёд. Я же остановилась и, вжавшись в колени ладонями, согнулась пополам. Дыхание сбилось ещё на первом круге. И к третьему я уже тупо задыхаюсь. Когда уже прозвенит этот грёбаный звонок на перемену?! Сдохнуть на физкультуре в мои планы не входило.
– Что там, Ракитина, это тебе не ноги раздвигать, да? – возле меня останавливается мажор из второго курса, пара с которым, по великой случайности, у нас сегодня совпала. Отвратительный и мерзкий, такой же как и Ахматов.
– Только вот почему-то от Ахмата тебе не воротит, – кричит моё подсознание. – Почему-то не уволилась из их дома сразу же после того инцидента.
– Мне нужны деньги, – отвечаю мысленно подсознанию. – И вообще, заткнись. Тебя никто не спрашивал.
– Когда уже и на моём члене поскакаешь? А? Я тебе за это сделаю вот так, – подставляет он к своим губам расставленные два пальца и суннит между ними язык. Ну не придурок?!
– Я могу тоже тебе сделать вот так, – беру средний палец, выставив его перед его лицом.
– Сука. Ты ещё сама приползешь, – злобно шипит он и продолжает свой бег.
– Да что, других членов недостаточно что ли? Я и на другом могу поскакать, – кричу ему вслед.
Разве меня можно назвать умной? Это вряд ли. Хотя IQ у меня выше среднего, и тупой уж точно не являюсь, тем более коль удалось поступить на бюджет. Но... сейчас я необдуманно совершаю две ошибки. Первая – кричу слишком громко, вторая – привлекаю внимание мимо проходящих студентов. И как назло, среди них есть Даниил Ахматов.
Он поворачивает голову в мою сторону, я даже резко выпрямляюсь. Желание накинуть на голову капюшон полощет мой мозг так активно, что приходится сжать руки в кулаки. Я, конечно, ничего не делаю, так и стою на месте, и мечтаю лишь об одном – отвести взгляд в сторону и не видеть его. Вот только сколько бы мозг об этом не кричал – не выходит. Мои глаза цепляются за его острые скулы, пухлые губы, которыми он меня целовал...
– И оскорблял. Забыла, серая? – снова кричит мой разум. Да, он у меня умный. Отчего же я всё время поступаю неразумно?!
Даниил заостряет взгляд и кривится так, будто съел только что лимон. А я вспоминаю тот момент, когда его мать спасла и вытащила меня из лап этого зверя. Придурка. Безчеловечную скотину.
– Она. Наша. Служанка? – спрашивает членораздельно и с таким отвращением, что мне самой скривиться хочется. Будто от меня несёт рыбой, которая пару месяцев лежала на солнце. Даже подварачивает от такого сравнения. Но я же не вонючая рыба. Я человек, который работает и честно зарабатывает деньги.
– Да, Даня. Будь ты повнимательнее, то заметил бы Полину. Она у нас больше двух месяцев работает.
Его руки размыкаются, и я с грохотом падаю на пол, больно ударяясь коленками. Руки автоматически тянуться ко рту и вытягивают кляп.
– Я пыталась ему сказать, Владлена Геннадиевна, но не успела, – пытаюсь оправдаться я.
– Ступай, – строго говорит она, – у тебя же выходной. Завтра тоже. А ты, пойдём поговорим, – показывает на сына пальцем.
– Не утруждай себя, мама, я понял. Вышло...
Думаю, он хотел сказать недоразумение, путаница, ошибка. Но увы, такие как он свои ошибки никогда не признают, а тем более при посторонних.
– Больше не коснусь этой... – его холодный взгляд полоснул, как будто лезвием ножа. Брезгливый и омерзительный, такой же, как и он сам. Наверное, ещё никогда в жизни я не чувствовала себя более никчёмной, хоть жизнь у меня далеко не сахар.
Как только Ахмат отворачивается, я прихожу в себя и вспоминаю, что вообще-то я сейчас не в его доме, и я не служанка. Я студентка вуза, в котором он тоже учится, а значит – мы на ровных.
Уф, как бы мне этого хотелось. А пока это кажется чем-то нереальным, из области вон выходящее.
– Ракушка, ты походу неут от мигеры хочешь? Почему тут застыла? – Анжелика ещё один круг пробежала, а я всё также стою на месте. Даже Ахмата не видно, скрылся с поля зрения со своими друзьями, такими же придурочными, как и он.
– Бегу. Бегу, – отрываю ноги от земли и чуть не лечу, обгоняя передо мной девчонок. Вспоминания добавили мне сил и уверенности в себе. Никто не имеет права называть меня нищебродом.
После физры принимаем душ и двигаем на пару старой маразматички, которая преподаёт молекулярную биологию. Скучно до ужаса. Я вообще уже сомневаюсь, что выбрала правильное направление в жизни. Биохимия. Точно? Уже не уверена. Да, мне нравится проводить все эти эксперименты, сливать в колбы разные реагенты, жидкости, растворы. Но учить всё это скучно. Так много материалов, голова идёт кругооборотом.
– Генетическая информация хранится в молекулах ДНК, передается из поколения в поколение через репликацию, а реализуется в клетке...
– Тебе не кажется, что она нам уже это рассказывала две пары назад? – фыркаю я и листаю конспект. А когда нахожу, тыкаю в него пальцем, – Ну вот же оно.
– Кажется, ей действительно пора на пенсию. Склеризматичка, – слишком громко произносит Анжела.
– Давыдова, – бьёт указкой она по своему столу. Мы с перепугу подпрыгиваем на месте с подругой. – Вы хотите вместо меня продолжить лекцию?
– Нет, что вы. Прошу прощения, – утыкается Анжелика в свою тетрадку, и я вместе с ней. Но при этом выдаём нервные спешки.
– После пары пойдём в столовую? – тихо спрашиваю я. – Я так есть хочу. Проглочу всё, что увижу.
Анжелика утвердительно качает головой, боясь издать лишний шум. Да, быть бюджетниками – ещё то удовольствие. Боишься быть в изгнании или в чёрном списке преподавателей. Если кто-то захочет испортить тебе жизнь, то вряд ли получится выстоять.
