Текст книги "Ты не заслуживаешь любви (СИ)"

Автор книги: Татьяна Катаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Он приобнимает меня за талию и ведёт в сторону выхода, а я даже сделать ничего не могу. Ноги ватные, в голове каша, и такое чувство, что я на грани отключки.

Мы выходим на улицу. Прохладный воздух не приносит долгожданного облегчения.

– Ещё немного, киса, и мы с тобой поговорим на другом языке. Более понятном тебе. Телесный называется.

– Не-т, – тяну я, когда понимаю, о чём он. Коля подмешал что-то в мой сок. Эта неприятная горечь – это остаток какой-то таблетки.

– Что тут происходит? – грубый голос звучит где-то перед нами.

– Ничего не происходит, мы решили уединиться с девушкой.

– Что-то я не вижу энтузиазма со стороны девушки.

Ноги мои реально начинают отказывать и в коленях сгибаться. Коля не ожидает того, что я начну падать, и не удерживает меня. Я тупо валюсь коленями на асфальт.

– Какого хуя?!

Холодные руки подхватывают меня и прилипают к огромному телу. Сильный, знакомый запах попадает в лёгкие. Глаза закрываются, и я отключаюсь.

Глава 9. Полина

Она боялась его. И в то же время тянулась к нему, как к чему-то неправильному, запретному, но притягательному сильнее воздуха.

Просыпаюсь от жуткой головной боли. Глаза мои ещё закрыты, но вот обоняние сразу срабатывает. Вокруг меня пахнет чем-то знакомым… Сильный, подавляющий, немного резкий аромат, который вчера я слышала перед тем, как отключилась.

Медленно открываю один глаз. В комнате довольно-таки темно. Открываю второй глаз и верчу головой по сторонам.

Голова ноет так, будто внутри кто-то долбит молотком. Я дёргаюсь, пытаясь сесть, но тело будто ватное, тяжёлое, непослушное.

Комната чужая, мне незнакомая. Я тут явно никогда не была. Слишком просторная, слишком тёмная и слишком… ухоженная, чтобы принадлежать кому-то вроде меня. Это точно не общежитие.

Шторы натянуты так плотно, будто кто-то специально решил отрезать меня от мира. Я понятия не имею – ночь сейчас или день. В горле сухо, воздух тяжёлый, пахнет табаком и чем-то… отрицать нет смысла. Тут всё пропитано Даниилом Ахматовым. Вот только я не могу понять, каким образом я и его запах можем находиться в одной комнате?

Я наконец поворачиваю голову в сторону, откуда тянется едва заметное красное свечение. Сначала вижу только очертания кресла. И лишь потом – того, кто в нём сидит.

Сигарета тлеет между его пальцами, обрисовывая светом острые линии скул.Он затягивается медленно, будто у него на это вечность. Густой дым вырывается из его губ, змейкой поднимаясь к потолку.

И только после этого он поворачивает голову ко мне.

– Очнулась, – произносит он так низко и лениво, будто констатирует факт, а не разговаривает со мной. Его голос выдаёт особенные ноты. То ли приятные, то ли пугающие меня. Не пойму. Но на теле моментально появляются будоражащие мурашки.

Меня подбрасывает внутри, и в какой-то степени образуется какой-то паралич тела.

Я.

Даниил.

В одной комнате.

Я что, в его постели лежу?

Почему? Как? Что происходит?

– Где… где я? – мой голос предательски осипший, почти шёпот. Наверное, я просто не готова к такому. Информация никак не хочет усваиваться в моей голове.

Я помню, как меня посадили в машину. Я, оказывается, не полностью отключилась. То есть тело меня не слушалось, глаза были закрыты, а вот мозг ещё боролся. Он всеми силами пытался прислушиваться к звукам. Это единственное что мне оставалось.

Я слушала, как Даня – наверное, это был он, раз машина его – открыл багажник. А потом были крики: «Ахмат, за что», «да она просто шмара», «Ахмат…». Не знаю, что там происходило, но у меня было такое чувство, что Даниил Николая избивал – и не руками. Перед глазами была бита.

Ахмат не отвечает сразу. Просто смотрит. Долго, пристально, слишком внимательно. И под этим его взглядом я вся напрягаюсь. На мне только майка и лосины, в которых я покинула вчера клуб. Не голая – уже хорошо.

Он так долго молча смотрит, при этом делает затяжку за затяжкой. Меня это жутко напрягает и раздражает. Не люблю неизвестность.

От его взгляда по коже бегут мурашки, а в груди всё сжимается так, что дышать трудно. Холод и жар одновременно растекаются по телу. Страх смешивается с чем-то ещё… неправильным.

Он тушит сигарету о стеклянную пепельницу рядом, медленно, будто смакуя каждый миг.

– Ты у меня, – наконец отвечает он.

Его голос ровный. Спокойный. Но под этим спокойствием – металл. Мягкий, блестящий… и смертельно опасный. Словно меч, которым он в любую секунду может нанести удар.

– Ты… забрал меня? Зачем? – голос дрогнул, а сердце срывается в бешеный галоп. Не нравится мне всё это. Ох как не нравится.

Он чуть наклоняет голову, будто оценивает, полностью ли я пришла в себя.

– А что, надо было оставить тебя там с Николаем? Ты этого хотела, Полина?

Он произносит моё имя так… будто пробует его вкус. Будто снова и снова хочет убедиться, что это имя – только его.

Я сглатываю. Кажется, у меня очередная паранойя. Какое «пробует на вкус»?! Кто он, а кто я?! Нет, я точно с ума сошла. Такой бред сейчас несу сама себе. Я? Его? Ну Полина, не смеши саму себя.

Тогда какого хрена я в его кровати?!

– Я… ничего не понимаю, – озвучиваю свои истинные мысли. Потому что это всё странно.

– Отлично, – он медленно поднимается с кресла. – Сейчас объясню.

Он делает шаг. Потом ещё один. И с каждым следующим шагом эхо тревоги отдаётся внутри меня. Меня действительно, не в переносном значении, буквально – трясёт. Внутри понимается такая паника...

Что-то тут нет так, – кричит моём подсознание. Но я продолжаю сидеть, и ничего не делать, пока он не замирает рядом с кроватью.

– Ты в моей квартире, – говорит он, опуская взгляд на меня сверху. – И выйдешь отсюда тогда, когда я разрешу.

Я резко втягиваю воздух.

Страх скручивает меня ещё сильнее. Но что ещё хуже – то, что внутри вспыхивает что-то горячее, болезненное, запретное.

– Почему? – выдыхаю.

Я не понимаю, зачем я ему нужна. Я же серая мышь, от которой его воротит.

Он наклоняется чуть ближе. Настолько, что я ощущаю запах его кожи, табака и чего-то знакомого… того, что преследует меня с первого дня.

– Потому что, серая… – его губы почти касаются моего уха. – Я ещё не закончил с тобой.

Глава 10. Полина

Это судьба. И проклятие одновременно.

– Потому что, серая… – его губы почти касаются моего уха. – Я ещё не закончил с тобой.

Так. Стоп.

У меня до сих пор галлюцинации. Скорее всего, вчера меня этот Николай, мать его, накачал какими-то наркотиками. Это было явно не снотворное. Иначе я бы спала крепко и не слышала всего, что происходило на улице между ними. Да и голова не болит от снотворного. Значит, это точно какой-то наркотик. На сто процентов я быть уверенной не могу, ведь никогда их до этого не употребляла. И вообще-то не собиралась нарушать данный план. Но ладно… сейчас не об этом.

Так вот.

Меня до сих пор плющит и глючит. Ведь Даниил Ахматов не мог привести меня к себе домой. Мама его убьёт, не в прямом смысле, конечно. А жаль. Во-вторых, он не мог положить меня на свою кровать. Потому что, по его же словам, я простолюдинка низшего ранга. А может, даже хуже – крепостная. Рабыня. Блин, да кто угодно, но не ровня ему. И, в-третьих… он не может касаться моего уха своим языком. И пусть это ощущается по-настоящему… Это всего лишь галлюцинация. Сто процентов. Я уверена.

– Если ты забыла, я напомню, что обещал тебя трахнуть, – его низкий голос звучит возле моего уха почти ласково, от чего становится ещё хуже, – и я намерен это получить. Не сегодня так завтра. Мне всё равно.

Его рука касается моего живота. Настоящая. Тёплая.

Блядь. Кажись… это не галлюцинация.

Я резко отскакиваю от него на вторую половину кровати, а потом на ноги. Скорость у меня сейчас куда быстрее, чем на физкультуре. Вот после таких слов легко сдавать нормативы. Батарейки не сядут – это я вам гарантирую. Потому что внутри такой вулкан поднялся. Такая лава по венам течёт…

Так. Где тут дверь? В какую сторону бежать?!

– Куда ты, серая? – он выпрямляется и смотрит на меня с таким прищуром, что мне становится не по себе. Он похож на охотника, который вышел на охоту. И, кажется, я – его добыча.

– Даниил Валерьевич, вы, кажется… путаете, – пытаюсь говорить я ровно. Клянусь, выходит это с трудом. Язык ещё немного онемевший. Каждое слово царапает горло из-за сухости. Я пить хочу, между прочим. Нормальные люди предлагают воду человеку, которого недавно накачали какой-то хернёй. Но… где слово «нормальный» и Даниил Ахматов? Они не могут стоять в одном предложении. – Я работаю в доме ваших родителей горничной. Вы не можете меня… м-м-м…

Блин, не хочу говорить слово «трахнуть». Почему-то мне кажется, ему это понравится из моих уст.

– Вы не можете меня хотеть. Ваша матушка…

Боже, я уже точно как крепостная в каком-то веке говорю. Наверное, это недавно пересмотренный сериал «Бедная Настя» так на меня повлиял.

– Если тебя только это держит. То поздравляю, ты уже не работаешь в нашем доме, – прибивает он меня словами к полу. Воздух словно перекрыли. Я ничего плохого не сделала. Меня не могли уволить.

– Как – не работаю? – нахожу в себе силы задать вопрос. Катастрофически тяжело. Осознание факта бьёт по моим нервам. Я не могу сейчас остаться без работы. Мама… Саша… деньги…

Три слова – и вся моя жизнь.

Я обещала себе, что вылечу Сашу.

– Вот так вот, – лениво произносит он. – Вчера тебя уволили. Я настоял.

Говорит так спокойно… А мне хочется взять в руки что-то тяжёлое и швырнуть в него. Желательно в эту довольную физиономию, которая сейчас излучает столько цинизма, сколько из меня не выходило за всю жизнь.

Мы смотрим друг другу в глаза. Честно – я не нахожу слов. Он явно ждёт. Хочет поиздеваться? Ещё больше унизить? Да пошёл он. Не дождётся. Пойду работать в клуб или в кафе к Анжеле. Она будет петь, а я – официанткой работать. Свет клином не сошёлся на доме Ахматова.

И потому, как только он отворачивается, чтобы открыть шторы, я резко начинаю бежать. Сначала прямо – к выходу из спальни. Замираю, кручу головой: вправо, влево. Ага! Справа балкон – значит, выход слева. Бегу туда. Вижу длинный коридор и дверь наружу. Моей обуви нет, да и времени обуться тоже. Зато вижу мужские комнатные тапочки. Влетаю в них и лечу к заветной двери. Потом верну. А может, и не верну. Новые купит. Не обеднеет.

Хватаюсь за ручку и молюсь, чтобы открылась. Ахмат не гонится – и это радует. Время у меня есть. И когда ручка легко поддаётся, я даже слышу собственный выдох облегчения.

Хрен тебе, Ахмат, а не моё тело! – хочется крикнуть ему.

Но некогда. Пора уносить ноги. Подальше отсюда.

Вот только, стоит мне вылететь из квартиры, как включается какая-то мега-сирена. Я закрываю уши руками, пытаясь понять, откуда этот ор. Такое чувство, что банк грабят – и включилась сигнализация. Неожиданно в ноге чувствую боль. Опускаю взгляд – и вижу то, чего вчера не было. Какой-то браслет.

И именно из него льётся эта сирена.

Резко поворачиваюсь к двери – и вижу, как Ахмат лениво опирается о косяк. Его улыбка… дьявольская. Победная.

– Я же сказал тебе, что выйдешь из квартиры только когда я разрешу.

Глава 11. Полина

Их тянуло друг к другу так, будто кто-то незримый связал их одной нитью и потянул навстречу.

– Я же сказал тебе, что выйдешь из квартиры только когда я разрешу. Так что зайди внутрь, если не хочешь, чтобы все соседи сбежались на этот шум.

Нет. Я всё-таки сплю. Потому что только во сне может происходить подобное. Это обычный кошмар. Сейчас ущипну себя – и проснусь.

Я поднимаю руку и сильно щипаю себя за ногу.

– Ай! – автоматически вырывается, когда ощущаю боль. Блин… щипнула я знатно, а пробуждение так и не наступило. Потому что передо мной всё так же стоит Ахматов.

– Не проснулась? – издевательски спрашивает он.

– Нет… – выдыхаю автоматически.

– Ну тогда зайди в квартиру. А то у меня уже голова начинает болеть от этой трели. А когда у меня болит голова – я злой. А когда я злой… люблю лечиться сексом.

Намёк понятен.

А если он НЕ злой – сексом он не лечится?!

Мамочки… голова вообще перестала соображать.

Что мне делать?

Может, бежать дальше? У этой штуки батарейка когда-нибудь сядет? На какое расстояние нужно убежать от Даниила, чтобы она заглохла?! И она хотя бы током не бьётся? Я смогу сама её снять?

Что мне делать?!

Я ещё никогда не была в такой безвыходной ситуации!

Как только я переступаю порог квартиры, эта дрянь на ноге наконец замолкает. Даниил закрывает дверь, а я снова срываюсь в бег. Может, я в лабиринте? Почему всё время пытаюсь убежать – и всё равно попадаю в тупик?!

На этот раз я оказываюсь на кухне. Бежать больше некуда, и я прячусь за столом. Ахмат всё так же лениво идёт за мной и улыбается. Его это реально забавляет. Меня – нет. Вообще не прикольно играть в игру, правила которой я не знаю.

– Ещё не набегалась? – его руки скрещены на груди, он опирается о дверной косяк. Поза расслабленная. Я же вся – как натянутая струна. Коснись меня – и лопну.

– Я не понимаю, что тут происходит, – честно признаюсь. – Как снять эту штуку?

– Никак.

– Как это – никак?! Ты надел на меня какую-то хрень без разрешения! Ты не имел права! – я киплю от гнева. – Сними немедленно!!! – ору.

– Сниму, когда захочу, – он даже не моргает. – Хотя… – делает шаг вправо, и я метаюсь в другую сторону стола. – Будем играть в догонялки? Меня это заводит, серая.

– Даниил!!! – срываюсь. – Ты… ты переходишь все рамки!

– Опа. Уже без отчества, – ухмыляется он. – Как быстро мы перешли на «ты». Ещё пара минут – и уже в постели будем, – улыбается. Блин, у него реально хищная улыбка.

– Ты больше не сын моей начальницы! Сам же сказал, что меня уволили!

– Ну да, – пожимает плечами. – Пришлось соврать матери, что ты украла у меня деньги.

– Что-о-о?!

Нет. Это уже слишком. Я не воровка. Никогда и ничего не воровала. И пусть мы жили бедно – это не повод для воровства. А он… он просто взял и оклеветал меня.

– Да ты… ты мерзкий лгун! Как ты посмел?! Я бы никогда… – я задыхаюсь от возмущения, слова даются с трудом.

– Не принимай так близко к сердцу, – лениво бросает он. – Компенсацию всё равно получишь. Правда, после того как я тебя трахну. Мать сказала – прислугу трогать нельзя. Раз ты у нас больше не работаешь, значит можно.

– А меня ты спросил?! Хочу ли я этого?!

– А тебя, оказывается, ещё и спрашивать надо? – криво усмехается он. – Скукотища. Давай, иди сюда, серая. Ты меня утомляешь.

– Не пойду! Отвали от меня, Ахмат! Я не собираюсь с тобой спать – тем более по доброй воле!

– Уверена?

– Конечно!

– Ладно, – он ухмыляется ещё шире. – Я принимаю твой вызов.

– Какой ещё вызов?! – голова кружится от количества мыслей. Они не складываются, не цепляются друг за друга. У меня стресс. Тело в стрессе. Мозг в стрессе. Я ничего не понимаю.

– Ты сама сказала, что никогда не захочешь меня по доброй воле. Я же докажу тебе обратное.

– Окей… – я выдыхаю. Сейчас я согласна на всё, лишь бы он отстал. А там – исчезну из его жизни, буду обходить десятыми дорогами. Пусть кому хочет, что хочет доказывает. – Тогда сними эту штуку и отпусти меня.

– С чего это? – он хмыкает так, будто я сказала что-то идиотское.

– Ты же… ты же сказал, что я сама захочу! Значит, отпусти! – пытаюсь говорить логично, хотя в голове каша. – Доказывай.

– Я сказал «докажу». – Он медленно выпрямляется, на лице появляется лениво-жуткая ухмылка. – Но не говорил, что буду играть честно.

– В смысле?.. – у меня внутри всё холодеет. В груди будто что-то проваливается вниз.

– В прямом. – Он произносит это почти шёпотом, но так, что мурашки мгновенно бегут по спине.

Он чуть наклоняет голову, взгляд становится тяжёлым, оценивающим – как у хищника, которому надоело ждать.

И потом – одно резкое движение.

Даже не движение – вспышка. Рывок. Удар воздуха.

И он уже возле меня. Просто передо мной, а секунду назад был в другой точке комнаты.

Я даже дернуться не успеваю. Спортсменка из меня так себе… да кого я обманываю – ноль. Руки у меня дрожат, ноги будто ватные, а он стоит так близко, что кажется, ещё полшага – и стены у комнаты станет меньше.

Его рука хватает меня за шею и толкает к стене. Вторая ложится на бедро и сильно сдавливает. От резкого перемещения у меня всё плывёт перед глазами. Лёгкие моментально заполняются его запахом. Этим сильным, дерзким, ядовитым. Он везде. Я будто вся им пропиталась.

– Ты злишь меня, Полина, – он произносит это почти спокойно, и от этого только страшнее.

– Чем? – его рука не слишком сжимает мою шею, поэтому говорить я пока могу.

– Блядь, желанием, – шепчет он грубо. – Желанием тобой обладать.

И впивается в мои губы.

Желанием?.. Мной обладать?..

Он хочет просто трахнуть меня?

Или он хочет… меня?

Меня – себе?

Глава 12. Полина

Потому что это не была просто любовь. Это было падение. Красивое. Неизбежное. Взаимное.

Его губы мягкие, хотя он целует жёстко и грубо. Язык его проникает в мой рот мгновенно. Он там словно хозяин. Играет с моим языком, переплетает их и... приносит мне этим удовольствие. И если сам Даниил Ахматов мне не нравится, то целоваться с ним...

Мне не нравится Даниил Ахматов???

Конечно, нет!

Что в нём может нравиться?

Его красивое накачанное тело? Возможно. Это всем девочкам нравится без исключения. И это нормально.

Его внешность? Ну да. Это тоже всем нравится. Как может не нравиться такой красавчик? Высокий, спортивный, в татуировках, сильный, смазливый. Да, последнее очень странно. Ведь его красивое лицо не сочетается с характером. Грубым, агрессивным, властным. Он же сын мафиози. Такие априори не могут мне нравиться. Где он, а где я?

Так, ну вот. Все плюсы закончились. Остались одни минусы.

И пока я тут пытаюсь о чём-то думать, Даниил умудряется разорвать на мне майку, достать грудь из лифчика и берёт сосок в рот.

– Ах, – вырывается из моего рта автоматически.

Что он делает? Что тут происходит? Даниил Ахматов целует мою грудь? Облизывает сосок? Это в реальности не могло произойти. Так почему же я так остро ощущаю его касание? Его влажный рот. Слюну, которая остаётся на моей груди. А ещё влагу между ног и пожар внизу живота.

Что происходит, кто-то объясните мне?!

Рука поднимается вверх, и я хочу оттянуть Даниила от себя. Оттолкнуть. Послать нахер. Потому что это не правильно. Потому что я его не хочу. Секса с ним не хочу. Ни с кем не хочу. Я девственница. Вот только вместо того чтобы оттолкнуть, как я планировала, я запускаю пальцы в его волосы. Они мягкие. Приятные на ощупь. Как и его язык, который играет с моим соском.

Мамочки...

Даниил выравнивается и смотрит мне в глаза. Там пламя. Такое огромное, что меня резко обжигает.

– Всё ещё не хочешь меня?

Сил ответить нет. Потому что в лёгких воздух давно закончился. Теперь там запах Ахмата властвует, вытесняя кислород. Да и язык мой прилип где-то к нёбу. Он ещё не отошёл от того, что Даня его посасывал так... возбуждающе. Интимно. Пошло. Но я всё равно отрицательно машу головой. Потому что у меня ещё осталась способность думать. Я пока соображаю.

Я. Не Хочу. Секса.

Не хочу?!

Да, да, именно не хочу.

Мои руки опущены к стене. Я не шевелюсь. Боюсь, что каждое моё движение приведёт к чему-то, что Даниил неправильно поймёт.

– Ладно. Раз ты не хочешь...

Он отступает на шаг от меня, и я даже выдыхаю облегчённо. Плечи мои расслабляются, и я наконец-то делаю полноценный вдох. Ахмат идёт к кухонным тумбочкам, но меня это вовсе не заботит. Он понял, что я не хочу, и сейчас отпустит меня. Даня зачем-то открывает тумбочку, что-то там берёт, но я не слежу за ним. Потому что опускаю взгляд на майку Анжелики и расстраиваюсь. Её уже не исцелить. Ахмат полностью её разорвал. Как я поеду в общагу в таком виде? Ладно без куртки. Такси вызову и доберусь в тёплой машине. А вот без майки – это уже проблематично.

– Пошли, – он берёт меня за руку и куда-то тащит. В руках у него... не вижу. Но мне показалось – что-то такое, что поможет снять браслет на ноге. Поэтому я следую за ним без малейшего сопротивления. Он пошутил. У богатых своё чувство юмора и развлечения. Это был просто прикол. Надеюсь, я прошла его достойно и он отстанет теперь.

Вот только вместо того чтобы снять эту штуку на ноге, Даниил ловит одну мою руку в свою, и на ней фиксируется что-то холодное. Я опускаю глаза и понимаю, что это наручники.

– Что ты... – хочу возмутиться, но вторая рука точно так же попадает в капкан наручников. А ещё через секунду обе мои руки фиксируют над головой и зацепляются к какой-то штуке. Меня словно распяли.

– Не бойся, серая, я никогда не беру силой. Мы только проверим твои слова, – выравнивается он возле меня. У него глаза зелёные, но... они словно меняют оттенки. Потому что сейчас они темнее. Цвета болота. И они меня гипнотизируют. Втягивают в то самое болото. Поглощают. Я не выберусь из них живой, чувствую это.

Сначала он снимает остатки майки, а затем и лифчик расстёгивает, оголяя мою грудь. И я бы понервничала по этому вопросу, но он отодвигает резинку моих лосин и просовывает руку.

– Что ты делаешь? Нельзя! – наконец-то могу произнести хоть слово.

Но он продолжает смотреть мне в глаза и опускать руку ниже, отодвигая трусики и проникая туда, где не было ни одного парня. Я начинаю дёргаться, вырываться и выгибаться, чем причиняю себе боль. Потому что руки мои натянуты, а металл наручников впивается в запястья.

– Ух ты, блядь, да тут целый потоп нежелания, – тянет он довольно и касается моих складок. Растирает влагу и, раздвинув половые губы, касается там пальцем. Я покрываюсь краской стыда. Это всё не укладывается в моей голове. Два плюс два – не четыре выходит. Уравнение неправильное какое-то. Даниил Ахматов трогает меня между ног, и мне это...

Не нравится.

Не нравится.

Не нравится.

Так почему же дыхание моё сбивается в очередной раз? Почему пульс учащается? Почему я не злюсь на него? Он же подвесил меня за руки как животное? Почему мне хочется кричать?! От удовольствия...

– М-м-м, – тянет он где-то в районе моего уха. Я не вижу этого, потому что закрыла глаза. Смотреть в его болото – убийственно. – Мышка, ты так вкусно пахнешь, – его голос звучит пугающе, но если добавить это к пальцам, которые всё так же трогают меня между ног, то...

– Скажи, что ты хочешь меня. Ну давай, По-ли-на... – всё так же тянет он возле моего уха. – Я закончу твою пытку. Просто скажи, что хочешь...

– Не... хо... хочу-уууу...

Он проникает в меня пальцем и на этом не останавливается. Продолжает делать ритмичные движения, имитируя...

Я кусаю свои губы до крови, но со всех сил пытаюсь удержать стон. Но волна внутри поднимается, и я уже с трудом держу её. Ноги подкашиваются и не хотят держать меня. Тело покрывается каплями пота. Глаза мои всё так же закрыты. Но я чувствую, что он смотрит на меня. Будто впитывает в себя все мои эмоции. Наслаждается превосходством и силой. Властью своей надо мной.

– Ну давай, серая, кончай! – он не просит, он приказывает. И я... я позорно сдаюсь и взрываюсь в своём первом оргазме. Потому что он находит в моём теле какую-то точку, нажимает на неё, и у меня не получается больше сдерживаться. Как я ни старалась бороться, тело живёт своей жизнью. И походу, ему эта жизнь очень даже понравилась.

Тело моё расслабляется настолько, что ноги реально подкашиваются, и я повисаю на крючке. Да, это больно, но сейчас я не чувствую ничего. В глазах до сих пор разноцветные фейерверки, а в груди приятное тепло.

Я даже не чувствую, как Даниил снимает меня с крючка, снимает наручники и относит на кровать. Не сразу чувствую, как стягивает лосины. Но когда я остаюсь без трусов, мои глаза моментально открываются. Ахмат стоит у моих ног и смотрит на голое тело. Его глаза... нет, там нет глаз. Там мрак. Там похоть. Там...

– Теперь моя очередь, серая...

Глава 13. Полина

Её чистота была не про наивность. Это была сила. Неподкупная, неподдельная. Та, перед которой даже тьма не могла стоять прямо.

– Теперь моя очередь, серая...

Его слова заставляют напрячься всё тело. Расслабленности после оргазма словно и не бывало. Я вдруг начинаю активно шевелить ногами и ползти к большому изголовью кровати. В глазах слёзы появляются.

Даня стоит передо мной обнажённый. Я успеваю рассмотреть каждую его мышцу, которая словно из дерева вырезана на мягких тканях. Глаза мои опускаются вниз... Ещё ниже... И я смотрю, как его эрегированный член готовится дырявить меня. Разорвать. Эта штука точно до этого помещалась в девушках? Потому что в меня он не войдёт. Не поместится просто.

– Что? – злобно спрашивает. Кажется, Ахмат на грани. Я вообще-то тоже. У меня стресс из-за него.

– Я не хочу, – делаю ещё одну попытку до него достучаться.

– Серьёзно? После того как кончила от моих пальцев, ты говоришь, что не хочешь?

– Не хочу, – твержу вроде как уверенно. И всё равно мне, что я голая перед ним, а по внутренней стороне бедра стекает влага моего желания. Это всего лишь физиология. Он возбудил меня и помог кончить. Но это не означает, что я хочу, чтобы он стал моим первым.

Вот только кажется, что Ахмат так не думает. Он хватает меня за ногу и тащит на себя. Руки у него большие, и силы хватает. Ему ничего не стоит потянуть меня на себя.

– Даня, не надо... Даня...

– Мне нравится, как из твоих уст звучит моё имя. Сейчас будешь кончать и снова его выкрикивать.

– Даня, нельзя. У меня... – ох, как же тяжело это говорить. Как тяжело признаваться. – Я... – да как слова подобрать правильно?! Когда моя нога сейчас вжимается в его живот, и его член касается её. Я точно сойду с ума после этой ночи. Говорила же Анжела: «Давай я останусь в общаге». Нет, пошли, пошли. И к чему это всё привело?! Меня хочет трахнуть Даниил Ахматов. Ещё недавно – сын моей начальницы. А теперь просто мафиози. У которого есть пистолет, которым он заставил меня стрелять.

– Ну, быстрее...

– Я девственница, – наконец-то нахожу в себе силы это сказать.

– Врёшь, – моментально отвечает.

– Нет!

– А почему на стадионе кричала, что найдёшь, на каком члене поскакать, или что-то такое?

– Это Николай виноват. Он хотел меня трахнуть, я отказала. И вслед ему всяких глупостей наговорила.

– Ну ок.

– Что ок? Ты меня отпустишь?

– Я? Я такого не говорил. Я же сказал, что хочу тебя трахнуть. И это всё равно произойдёт. Так зачем тянуть время? Сейчас каждый из нас получит своё.

Не знаю как, но Даниил быстро дёргает меня на себя, и я влетаю в него, а он... Он садится на край кровати, усаживает меня к себе на колени и начинает жадно целовать. Его губы... Они требовательные. Горячие. Ненасытные. Его язык врывается в мой рот и властвует там. Словно он хозяин. Словно я его собственность.

Моё «не хочу» рассыпается в его губах, будто это не слово, а маленькая спичка, сломанная его одной фразой… одним взглядом.

Мы сидим на краю кровати, Ахмат держит меня за талию так уверенно, так властно, что по коже бегут мурашки, будто он не прикасается – а клеймит.

– Серая… – он произносит это тихо, низко. Так, как будто это моё настоящее имя. – Ты даже не представляешь, как меня бесит, что ты дрожишь. Это… – он резко втягивает воздух носом у моей шеи. – Это сводит меня с ума.

Его пальцы на моей талии сжимаются. Сильно. Обозначая власть. Обозначая, что я – всего лишь маленькая девчонка, которую он перехитрил, поймал, прижал. А я…

Я не знаю, что со мной.

Мне страшно, да. Но между страхом – что-то другое. Тёплое. Пульсирующее. Предательски желающее.

– Даня… – выдыхаю так тихо, будто признание.

Он замирает. Всего на секунду. А потом резко толкает меня назад – на матрас. Я падаю на спину, и он нависает надо мной, опираясь ладонями по бокам от моей головы. Его дыхание горячее, тяжёлое. Как будто он сдерживается. Как будто на грани.

– Ты ещё не понимаешь, что со мной делаешь, – шипит он мне в губы. – Даже когда врёшь, что не хочешь… ты смотришь на меня так, будто уже выбрала меня.

Я хочу возразить. Хочу сказать «нет». Хочу убежать, ударить, спрятаться. Но он наклоняется ниже, и его губы касаются моей ключицы – едва, совсем чуть-чуть. И всё. Моё тело сдаётся быстрее головы.

Его ладонь скользит по моему боку вверх – медленно, будто он изучает. Слишком медленно. И слишком уверенно. Словно это он решает, где мне можно чувствовать жар, а где – нет.

– Не делай так… – шепчу. – Пожалуйста.

– Что именно? – он проводит губами по линии моей шеи, и мне приходится выгибаться, чтобы… чтобы что? Избежать? Или наоборот – позволить?

– Ты… ты… – слова теряются где-то в его дыхании. Я не понимаю, что происходит. Почему вместо «нет» я говорю так, будто это «да».

Он усмехается – низко, опасно. И эта его улыбка... Клянусь, она сводит меня с ума.

– Я? – его ладонь поднимается выше. – Я что? Делаю тебе приятно?

Я закрываю глаза. Это нечестно. Это он нечестный. Он умеет соблазнять. А я не знаю, как можно устоять, когда похоть и запрет – на одной чаше весов.

Мир растекается. В голове шумит кровь. Я уже не понимаю, где сопротивление, а где – что-то другое. Такое горячее и незнакомое мне.

Он склоняется ниже и касается губами моего плеча. Потом ниже. Потом ещё. Касания неглубокие, тёплые, изучающие. Слишком нежные для монстра, которым он должен быть. Или точнее – которым он является.

Человеком, который слишком опасен для меня. Убийственный. Я даже сейчас это понимаю.

– Посмотри на меня, – приказывает он, и я послушно открываю глаза. – Вот так. Я хочу видеть, как ты забываешь, что хотела сбежать.

Он спускается ниже и прижимается лбом к моей груди, будто пытается прийти в себя. Но только сильнее вжимает пальцы в мои бёдра. Он дрожит. Настоящий хищник, который держит себя на последней нитке. Это что-то нереальное. Невозможное сейчас происходит.

– Ты сводишь меня с ума, Полина, – его голос глухой, срывающийся. – Я хочу тебя так, что это ненормально. Так не должно быть. Но если я чего-то хочу, серая, я обязательно это получаю.

И это, наверное, самое страшное – что я чувствую ответ. Такое же ненормальное. Такое же неправильное.

Он поднимает голову, и наши губы почти соприкасаются.

– Если ты скажешь «нет» сейчас… – его голос рвётся. – Я отступлю сегодня. Но клянусь, ты всё равно будешь в этой постели.

Моё сердце останавливается. Живот сжимается. Пальцы дрожат. Его признание... Оно в стиле Ахмата. Вроде: уходи, но я тебя не отпускаю. Но...

Я не могу сказать «да». Но… «нет» – тоже не выходит.

Он видит это. Читает. Вытягивает из меня. И медленно, почти нежно, накрывает мои губы своими.

И в этот момент я перестаю помнить, что несколько минут назад пыталась от него сбежать.

Мне страшно. Жарко. Невыносимо.

Его губы снова и снова рвут мои. Тело – и его, и моё – покрыто влагой. Температура наших тел на пределе. Не удивлюсь, если где-то под сорок градусов.

Когда его пальцы снова проникают в меня, я автоматически напрягаюсь и кусаю его за губу. Во рту появляется металлический привкус – и это словно ещё один толчок его ко мне.