Текст книги "Ты не заслуживаешь любви (СИ)"
Автор книги: Татьяна Катаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Даня накрывает моё тело своим. Вжимает в матрас, и я чувствую, как его плоть трётся об мой вход. Уже там. Совсем рядом.
Когда он выпрямляется, в его руке поблёскивает серебряный квадратик. Сердце у меня уходит куда-то в пятки. Это должно было меня отрезвить… вернуть «нет». Но взгляд Даниила прожигает насквозь. В нём нет злости. Нет насмешки. Только голод. И что-то ещё… что я боюсь называть.
Он возится с упаковкой, и его пальцы дрожат едва заметно. Это почему-то заливает меня теплом сильнее любых слов.
А потом он снова накрывает меня собой. Снова целует – глубже, требовательнее, будто стирая мои сомнения одно за другим. Каждый его поцелуй – удар по моему «не хочу». Каждое касание – мягкое, осторожное, но от этого ещё опаснее.
Его тело было настолько напряжено, что казалось – ему больнее, чем мне. Эта пытка длилась всего несколько секунд. А потом его терпение лопнуло, как и моя девственная плева. Одним резким движением он ворвался в меня.
Я пытаюсь зациклиться на боли внизу, но губы Даниила не дают мне этого сделать. А ещё – толчки. Мне кажется, он сдерживает себя, потому что движения его не размашистые. Медленные. И я успеваю привыкнуть к нему. Начинаю отвечать на поцелуй с жаром. Похотью. И желанием. Страстным и сумасшедшим. Нет, я точно рехнулась.
От того, что я чувствую его всего. Каждый вздох. Каждую дрожь. Каждое желание, которое он больше не скрывает.
Я цепляюсь за него, будто за воздух. Он – за меня, будто я единственная точка, удерживающая его на земле.
Мир пульсирует. Мы горим.
Реальность расплавляется. Даниил больше не сдерживает себя. Врывается быстро и резко. Но мне уже не больно. Совсем. Мне... мать его, мне хорошо.
Всё остальное тонет в белом шуме. И когда его губы находят мои – в этой точке мы оба перестаём сопротивляться и взрываемся в обоюдном оргазме.
Глава 14. Полина
Он жил в мире, где чувства – слабость, а привязанность – приговор. И всё равно выбрал её. Не разумом. Не сердцем даже. Выбрал инстинктом. Кровью. Тем местом, где рождаются одержимости.
После огненной страсти наступило странное спокойствие. Я даже не почувствовала, что уснула. И единственное, что держало меня в этом мире, – это рука Даниила. Я ощущала её каждой своей клеточкой. Как он прижимал меня к себе сильнее… Хотя, казалось бы, куда сильнее-то. Но он мог. Будто боялся, что как только он уснёт, я сбегу. И, может, так было бы правильно. Дать ему отключиться и бежать сломя голову. И плевать на сирену, которая включится в тот же миг. Плевать на соседей и элитный район…
Но ничего из этого я не делала. Я просто прикрыла веки и позволила себе улететь в царство Морфея.
Мне снился Даня. Его грязные и пошлые шуточки. Его горячие руки и не менее горячие касания. Его дыхание на моей коже. Боже, он даже во сне сводил меня с ума.
Утром я проснулась от какого-то шума. То ли дверь закрылась, то ли что-то упало. Медленно открыла глаза и осмотрелась вокруг. Нет, это не сон. Я и правда спала в кровати Ахматова. Да что спала?! Я вчера с ним переспала. Лишилась невинности.
Вся эта информация не укладывалась в моей голове. Ему что, девушек мало? Вон, весь институт готов пятки его целовать. Каждая вторая замуж мечтает выйти за влиятельного и богатого наследника империи. А я – он ко мне привязался. Думаю, это дело принципа. Решил, что трахнет, – значит, тому и быть. Что ж, он получил желаемое, пора бы отпустить меня.
Я сажусь на край кровати. Надо вспомнить, где именно моя одежда. Не ходить же голой по квартире в поисках Ахмата. Надо, чтобы он снял эту штуку на ноге и отпустил меня. Мне надо ещё реферат сделать и к парам на понедельник подготовиться.
– Проснулась? – от неожиданности я дёргаюсь и резко поворачиваю голову в его сторону. Даня уже одет. Опирается об дверной косяк. Его руки скрещены на груди, и он хищно бегает по моему телу глазами. От неловкости мне хочется сразу же закрыться, но, к сожалению, я даже пошевелиться не могу. Будто парализовало. – Я думал, к вечеру спать будешь. А ты только к двенадцати.
– Как к двенадцати? – я вскакиваю на ноги и подбегаю к окну, чтобы убедиться, что он не врёт. Жизнь на улице кипит, но время я, конечно же, понять по суматохе не могу. Поворачиваюсь к Даниилу и понимаю, что снова совершила ошибку. Я же голая. А он… Цвет его глаз меняется. Темнеет. И пусть по выражению лица ничего не видно, я всё читаю по глазам.
– Прими душ и одевайся, – спокойно говорит он, но взгляд не отводит. Его тембр голоса должен быть запрещён на государственном уровне. Потому что он ничего не делает – сказал пару слов, а у меня по телу озноб проходит. Мурашками покрываюсь.
Не в силах больше смотреть ему в глаза, первой отворачиваюсь. Иду к кровати, чтобы взять простыню и укутаться в неё. Не надо дразнить голодного зверя, а то возьмёт и сожрёт свою добычу.
– А эту штуку ты когда снимешь?
– Когда надо.
Уф, мне ударить его хочется. Когда наступит его «когда надо»?! С этой штукой в душ можно? Меня током не убьёт?! Ладно, раз отправляет в ванную, значит, можно.
Через пятнадцать минут я уже шла на кухню, полностью одетая. Майка моя разорвана, но, учитывая то, что другой у меня нет, приходится идти в ней.
– Сними эту тряпку и надень мою футболку, – делает он глоток кофе и ставит чашку на стол. Хочется сказать, что тряпкой она стала из-за того, что он зверь, а не человек. Но я молча выполняю указание. Что толку с ним спорить – он ведь всё равно не слышит никого, кроме себя. – Так лучше, – заключает он, когда я надеваю его огромную футболку.
– Даня-я, – блин, голос мой дрогнул, и я не смогла сказать то, что хотела. Просто перед глазами всплыл вчерашний вечер. Как я выкрикивала его имя во время оргазма. Как стонала и шептала его, когда он ласкал меня и целовал. Боже. Что тут происходит? Щёки мои покрываются краской. Да и Даня не помогает. Наоборот. Смотрит так, будто читает все мои мысли.
– Поехали, мы опаздываем. Позавтракаем уже где-то по дороге.
Он спокоен, холоден, решителен. Быстро двигается, и мне приходится идти за ним следом. В коридоре стоит моя сумочка. Боже, Анжела, наверное, с ума там сходит. Я же ушла и ничего ей не сказала. На ходу достаю телефон из сумочки и следую за Ахматовым. Сейчас отзвонюсь подруге, а потом попрошу завести меня в общагу. В одной футболке ехать в метро холодновато будет. А если он откажется – вызову такси. Деньги в сумочке у меня есть.
– Вот чёрт, – вырывается у меня, когда пытаюсь разблокировать телефон.
– Что ещё? – нажимает Даниил на кнопку лифта.
– Телефон разрядился. У тебя случайно нет зарядки в машине?
Он берёт в руки мой телефон, пару раз прокручивает. При этом смотрит так, будто это не гаджет, а кусок дерьма какого-то. Барин недоделанный. Так, успокойся, Полина. Твоя задача – лишиться штуки на ноге, а потом уже будешь посылать его нахер.
– Нет такой.
Двери лифта открываются, и мы входим в него. И лишь когда они снова закрываются, я не выдерживаю. Ненавижу неизвестность.
– Куда мы едем? Ты в общагу меня отвезёшь? Когда штуку эту снимешь? – Даниил что-то клацает в своём телефоне и делает вид, что меня просто не существует. Что я муха назойливая, которая жужжит ему над ухом. – Ау, ты меня вообще слушаешь? – не выдерживаю я его игнора.
Ахмат резко ко мне поворачивается и делает шаг ближе. Я дёргаюсь, будто он меня ударил. Просто он делает резкое движение, а я не ожидала такого выпада в мою сторону после явного игнора. Одна его рука ложится мне на талию, вторая бьёт по кнопкам панели, задевая «стоп». Лифт замирает, а вместе с ним и моё сердце. Даниил хищно смотрит на мои губы, а я дрожать начинаю. Такое чувство, что только сейчас тело вспоминает, что на улице далеко не лето, а холодная осень.
– Знаешь, По-ли-на, – тянет имя по слогам, но при этом всё так же смотрит на губы. Он поднимает вторую руку и проводит большим пальцем по моим губам, – когда ты так много говоришь, мне хочется заткнуть твой рот… М-м-м… членом, – я выпучиваю глаза. Они и так у меня большие, но сейчас – прямо огромные. Членом? Он сказал членом? Мне не послышалось? А-а-а-а. Это он о минете?! Ой, нет, не надо. Я буду молчать. Мне в общагу надо. – Потому если не хочешь прямо здесь и сейчас, лучше заткнись. Или всё-таки мне снимать брюки?
Он хватает мою руку и прикладывает к своей ширинке. Боже, он возбуждён. Это плохо или хорошо?!
Дура! Конечно, плохо. Или ты за одну ночь настолько повзрослела и раскрепостилась, что готова уже делать минет? Да я и к сексу не готова. Пусть мне всё и понравилось.
– Я так и думал, – убирает он руку от моего лица и снова нажимает на кнопку лифта. Но от меня не отходит. От него чертовски вкусно пахнет, так что у меня даже голова начинает кружиться. Ах, Ахмат, что ты делаешь со мной?! – Сейчас мы едем в торговый центр, надо купить тебе новые шмотки. А потом мы завтракать и по моим делам. А насчёт снятия «этой штуки» я уже тебе ответил.
Двери лифта открываются, и Даня отступает от меня. Конечно, мне его ответы ни о чём не говорят, но переспрашивать я пока не буду. Потому что я представила, как его огромная штука дырявит мой рот, и это моментально отбило желание разговаривать.
Я выхожу первая и просто иду прямо. Вчера я была в отключке, когда Даня нёс меня в квартиру, сейчас же могу рассмотреть холл их дома. Тут даже охранники сидят. Так просто не войдёшь. Но, как оказалось, в моём случае так просто и не выйдешь.
Я вздрагиваю, когда на плечи мне ложится что-то. Даня накинул на меня свою курточку и пошёл вперёд. Будто это ничего не значит. Так, пустяк. Но…
Ну нет. Не раскисай, Ракутина, и не вздумай влюбляться в этого монстра. Он нехороший парень. Вам вовсе не по пути. Он натрахается с тобой вдоволь и тогда выбросит на мусорку, как ненужную вещь. А ты будешь собирать себя по стёклышку, чтобы снова стать целой.
– Ты там уснула? – кричит он, когда доходит до двери. Как же вкусно пахнет его курточка. И несмотря на все свои доводы, я просовываю руки в рукава и лишь сильнее кутаюсь в неё. Тепло и приятно пахнет. Слишком приятно, чтобы я снова вспомнила свои слова.
– Да иду я, иду, – бурчу и выхожу на улицу, подставляя лицо холодному ветру. Даня открывает мне дверцу и ждёт, пока я сяду в его чёрный внедорожник. Ещё два дня назад я даже мечтать не смела, что могу на таком ездить, а за эти сутки еду уже второй раз.
Что же будет дальше? К чему мне готовиться?! И могу ли я быть готова хоть к чему-то, когда речь касается самого Даниила Ахматова?!
Глава 15. Полина
Слишком близко. Слишком быстро. Слишком правильно – чтобы быть правильным. Слишком опасно – чтобы отступить.
Мы приезжаем к большому торговому комплексу. Я была в похожих, но именно в этом не была. Да и чего мне в них ходить, когда денег на покупки нет. Так, стекать слюнкой и мечтать о нереальном?! Я таким не страдаю. С детства практична – что имею, то имею. Главное – не сдыхать с голоду и не болеть. Всё остальное решаемо.
Даня выходит первым, и я не жду, пока он откроет мне дверь, быстро тоже покидаю салон. Нужно избегать любых касаний, потому что это неправильно и нехорошо. А ещё мне начинает всё это нравиться. Это глупо и, ещё раз повторюсь, – неправильно. Я не принцесса, а Даниил уж точно не принц, который спасёт меня от бедности и влюбится по уши. Такие, как он, в принципе любить не умеют. Только брать и владеть. А ещё – покупать. Я не вещь, со мной такое не работает. А мнимые иллюзии я развею прахом, как только вернусь в общагу и вспомню, что из-за этого придурка меня лишили работы.
Ахматов разговаривает с кем-то по телефону и быстро движется вперёд. Я же плетусь за ним сзади. Можно подумать, что мы пришли по отдельности сюда. Ничего не говорит о том, что вместе. И только иногда Ахмат поворачивается в мою сторону, чтобы проверить, тут ли я.
Честно признаюсь, что мысли отстать от него и потеряться где-то среди толпы у меня, конечно, были. Множество раз. Но есть одна проблема. Эта штука на моей ноге может в любой момент заорать. Я ещё не знаю, как она работает и как отключается. Потому что когда мы вышли из квартиры Дани, она даже не пискнула. Это что, чудо? Ага, чудо. Это всё монстр, который идёт впереди меня.
На нём только чёрная рубашка и брюки. Но чёрт возьми, как это красиво смотрится. Даже со спины. Эти мышцы. Кубики. Я вчера касалась этого всего…
– Ладно, Гром, давай. У меня дела. Когда решишь вопрос с доставкой, позвони, – говорит Ахматов и отключается. Он снова пробегается по мне взглядом и, приподняв руку, показывает, куда мне идти. Как швейцар возле отеля. Ну не клоун? Хотя назвать Ахмата клоуном язык не повернётся. Он вообще когда-то улыбается? Суровый весь такой, грозный, сдержанный.
– Здравствуйте, Даниил Валерьевич, – тотчас к нам подбегают продавцы. Ну как к нам?! Мимо меня пробегают и замирают возле него. Я краем глаза успеваю заметить, что девушки прямо по струнке смирно вытянулись возле него. И смотрят во все глаза, готовые выполнять любые его пожелания. И я уверена, если бы он сказал стать на четвереньки и лаять как собака, они так и сделали б.
– У нас мало времени, – не здороваясь с ними, говорит он, – нужно подобрать весь гардероб для девушки.
Я выпучиваю на него глаза и открываю рот, чтобы возмутиться. Но не успеваю, так как продавщица первая говорит.
– Бельё тоже?
– А когда я сказал «весь», вам что-то стало непонятно? – грубо отвечает он и припечатывает ту взглядом.
– Да, конечно, извините, – притихает она и сразу же переводит на меня взгляд. Ох, ей для полной убедительности оставалось только фыркнуть и переспросить: «Вот эту?» Потому что она смотрит на меня, как на вонючего бомжа, который сидит возле магазина и просит милостыню подать. Меня это вовсе не задевает.
Мы с ней разные. Это можно сказать даже по одному взгляду. И дело не во внешности. Хотя и тут мы действительно разные. Дело во взгляде. В том, как они смотрят на Данила. Я бы сказала – как на мешок с деньгами. Они бы всё отдали, чтобы быть на моём месте. И я стою, одетая в мужскую футболку, куртку и лосины. Они обе мне завидуют. И только я сама себе вообще не завидую. Наверное, это и называется воспитание.
Но мысли о девчонках отходят на второй план, когда я понимаю, что он решил одеть меня как куклу. По своему вкусу и желанию. Или же это он решил таким образом заплатить мне за секс? Я что, какая-то проститутка, что мне деньги надо за интим-услуги? Я резко делаю к нему выпад, но, наперекор самой же себе, я не кричу, лишь тихо говорю:
– Мне ничего не надо от тебя!
Звучит вроде убедительно. Даже голос не дрожит, хотя мне чертовски обидно.
– Твой рот так и желает сегодня доставить мне удовольствие, – говорит он на ухо после того, как наклонился. Продавщицы ничего не услышали. Эта информация предназначалась только мне, но разве от этого легче. – Сама пойдёшь в примерочную или вместе? Вот только вдвоём…
Вот же гад, ему и договаривать не надо – я всё и так понимаю. Потому, когда он выравнивается и ехидно улыбается, мне ничего не остаётся, только следовать за девушками.
Следующий час был самым странным и долгим в моей жизни. Мне приносили вещи в гримёрку, я надевала их, выходила в зал, Даня смотрел и либо одобрительно кивал, либо кривился, что означало – ему не нравилось. Я же только и смотрела во все глаза: то на себя в зеркало, не веря собственным глазам, то на Даниила… Его расслабленная поза, изучающий взгляд. Вот ему больше нечем заняться? Дел важных нет у мафиози? Или он всех своих игрушек приводит в этот бутик?
Когда приносят бельё, я офигеваю. Я не буду это примерять и выходить к нему. Быстро примеряю один комплект, потом второй. Ткань настолько приятная к телу, что хочется прикрыть глаза от удовольствия. А ещё… Как ни крути, куда красивее тело выглядит в этих кружевных наборах, нежели в моём обычном хлопковом.
Шторка примерочной резко отодвигается в сторону, а затем снова возвращается на место почти бесшумно.Но воздух мгновенно накаляется.
Он становится плотным. Тяжёлым. Да так, что вдохнуть выходит с трудом.
Даниил стоит слишком близко. Не прикасается. Даже не тянется. Просто занимает всё пространство собой. Его присутствие само по себе уже давит.
Я прижимаюсь спиной к зеркалу, словно оно может защитить. Глупо. Зеркало только отражает меня – растерянную, раскрасневшуюся, в кружеве, которое я не должна была надевать. Не для него. Ни для кого-то другого.
Ахмат молчит, и это молчание пугает. Потому что его взгляд медленно скользит по мне. Не торопясь, словно с наслаждением. Будто он уже всё видел. Будто это не первая его победа. И от этого внутри что-то сжимается – болезненно и сладко одновременно.
Я ловлю себя на том, что не могу оторвать глаз от его лица. Слишком спокойного. Слишком уверенного. Он смотрит так, словно давно решил, что я принадлежу ему.
Не сегодня.
Всегда.
Сердце начинает биться быстрее. Слишком быстро. Я чувствую каждый удар где-то в горле. Дыхание сбивается, становится неглубоким, рваным. Я делаю вдох – и он будто не доходит до лёгких.
– Не дрожи, – говорит он тихо. Но, в противовес, я лишь сильнее вздрагиваю.
Как он это заметил?
Я опускаю взгляд, но от этого становится только хуже. Потому что теперь вижу, как он стоит – расслабленно, руки в карманах, будто ему никуда не нужно спешить. Будто он здесь хозяин. А я – случайная деталь интерьера, выбранная по вкусу.
– Я не… – пытаюсь сказать что-то, но голос предательски садится.
Он усмехается – едва заметно. Не злорадно. Опасно. Почему я при нём теряю способность разговаривать? Вроде же не боюсь его.
Не боюсь? Ха-ха. Вот это я пошутила.
– Не надо оправдываться, – произносит он. – Я и так всё вижу.
От этих слов по коже пробегает волна. Я чувствую себя разоблачённой. Прозрачной. Как будто он видит не бельё, не тело – а мысли. Те самые, от которых мне стыдно и жарко одновременно.
Я хочу, чтобы он вышел. И в то же время боюсь, что он это сделает. Это какая-то путаница.
В примерочной становится слишком тесно. Слишком жарко. Я делаю шаг в сторону, но он не двигается – и этого достаточно, чтобы я остановилась. Наши взгляды снова встречаются.
– Переоденься, – говорит он спокойно. – Я подожду.
И именно в этом «подожду» больше угрозы, чем в любом приказе. Мне хочется, чтобы он ушёл. Хочется, чтобы так не смотрел на меня, как волк, перед которым положили кусок мяса. Потому что от его взгляда всё тело горит. Даже кожа, и та красными пятнами покрыта. А ещё… На теле есть следы от вчерашних ласк. На бедре, где он сжимал руками, и на плече, где кусал. И почему это так волнительно прямо сейчас?!
– Ну? Или тебе помочь?
Я делаю глубокий вдох и отворачиваюсь от него. Знаю, что ему всё равно видно всё, потому что он смотрит то в зеркало, то напрямую на меня. Но я всё равно встаю спиной и делаю вид, что это мой выбор.
Но понимаю с пугающей ясностью, что это выбор без выбора. Он просто даёт мне иллюзию выбора. И это только начало.
Глава 16. Полина
Он – тьма, которая впервые захотела держать что-то не ради власти, а ради сердца
Даня пошёл относить пакеты в свою машину, меня же оставил в кафе с чашкой кофе. А ещё он зачем-то взял мой телефон. Надеюсь, тут есть магазин, в котором он сможет поставить его на зарядку.
Я сижу на десятом этаже торгового центра и смотрю в окно. Пейзаж открывается замечательный. Я приложила ладошки к чашке и прикрыла глаза.
Какие-то странности происходят в моей жизни, начиная со вчерашнего дня. Меня будто посадили на скоростной поезд, но забыли об этом предупредить. И вот я лечу… Вопрос только – куда? Надеюсь, не в пропасть.
– Держи, – знакомый голос с хрипотцой звучит совсем рядом. Я не спешу открывать глаза, потому что пока не готова встречаться с ним взглядом. То, что происходило в раздевалке, до сих пор не укладывается в моей голове. Он не касался меня. Вообще ничего не делал. Просто стоял и смотрел. Но и этого было достаточно, чтобы я забыла, как дышать, и началась тахикардия. А он – хоть бы что. Когда я оделась, он просто сказал: «Пошли».
Я открываю глаза и поворачиваюсь в его сторону. Ахмат держит какую-то коробку, а сверху неё – новый телефон.
– И что это?
– Твой телефон.
– Это не мой телефон.
– Будет твоим, – не дождавшись, пока я возьму его в руки, он нехотя бросает коробку на стол и садится напротив меня. Официант сразу же подходит к Даниилу с меню, и тот его изучает. А я пытаюсь испепелить его взглядом. – Все твои данные уже перенесены в новый телефон. Ты же вроде хотела позвонить подруге, – выглядывает он из-за меню на секунду, а потом снова начинает его читать.
Я разблокирую телефон и первым делом открываю сообщения. Их слишком много. От Анжелики – почти истерика. От мамы – короткие, тревожные: «Полечка, перезвони», «Где ты?», «Я не нахожу себе места».
Сердце сжимается.
Я сразу набираю маму и, не дожидаясь, пока Даня что-то скажет, выхожу на небольшой балкончик. Дверь за мной тихо закрывается.
Гудки. Каждый – как удар по нервам. Конечно, мама вся на нервах, я никогда так надолго не пропадала. Всегда на связи. Всегда доступна. Потому что я знаю, как она переживает за Сашу. Не хочу быть ещё одной причиной, из-за которой она будет нервничать или плакать.
– Поля?! – мама отвечает почти мгновенно. – Господи, ты где была?! Телефон не отвечает, Саша спрашивает, я места себе не нахожу!
– Мам, всё хорошо, – торопливо говорю я, прижимая телефон к уху. – Правда. В городе была авария, почти сутки без света. Телефон просто сел.
Я ненавижу себя за эту ложь. Но сейчас она необходима. Да и что ещё такого можно придумать?!
– Ты уверена? – в её голосе всё ещё тревога. – У тебя голос как будто дрожит.
– Всё ты слышишь, мама. Я просто иду на улице, а тут так похолодало, а я без шапки, – говорю мягко. – Как Саша?
– Сегодня получше. Температуры нет. Он всё утро тебя вспоминал.
Горло сжимает.
– Я позже ещё позвоню, ладно? – прошу. – Обязательно. А то мой автобус подъезжает уже.
– Хорошо… только не пропадай, доченька. И чтобы без шапки на улицу не выходила. Уши же можно простудить.
– Спасибо, мамочка. Не буду. Люблю вас. Пока.
Я сбрасываю вызов и несколько секунд просто стою, глядя в город. Машины внизу кажутся игрушечными. А моя жизнь – будто тоже стала чужой, уменьшенной, не моей.
Следом набираю Анжелику.
– Ты вообще в своём уме?! – орёт она сразу, даже не здороваясь. – Я уже думала идти в полицию! Где ты была?!
– Анжела, тише, – шепчу я. – Я сейчас приеду в общагу и всё расскажу. Честно.
– Полина, это не смешно! Я думала, тебя похитили. Ты отошла на минутку и пропала. Мы бегали, искали тебя. Сказали, что ты уехала с Ахматом, а перед этим он битой избил Живцова.
Я не успеваю ответить. Балконная дверь открывается. Я даже не оборачиваюсь – знаю, кто это.
Даня молча подходит и снова накидывает мне на плечи куртку. Что бы это ни значило, но точно не то, что в обычных парах. Потому Ахматов заботиться не умеет.
– Я скоро буду, – быстро говорю в трубку. – Пожалуйста. Потом.
Когда Даниил стоит рядом, говорить о вчерашнем невозможно. Как я скажу подруге, что буквально двенадцать часов назад лишилась девственности с самим Даниилом Ахматовым?! Как минимум с первого раза подруга не поверит. Обязательно переспросит. А когда поймёт, что я не шучу, сойдёт с ума. Как я ей скажу, что он купил мне гардероб на сумму, которой бы хватило на первый взнос для операции? Или на двухмесячный курс реабилитации для Саши.
Может, я сейчас покажусь меркантильной, ведь сразу перевожу всё в деньги. Но кто не сталкивался с острой необходимостью в деньгах, когда их нет, – вряд ли меня поймут.
– Поля…
Возвращает меня в реальность подруга, но я отключаюсь. Да, я понимаю её взволнованность. Сама бы с ума сходила. И не удивлюсь, если заявление к этому моменту было уже написано. Но я не хочу разговаривать об этом при Данииле. Его и так много. Он везде. Он в моих лёгких. На моих губах. Руки на талии. Он даже был вчера внутри меня. Я не готова ко всему этому.
Я так и стою, сжимая телефон, и не решаюсь поднять глаза. Его присутствие ощущается слишком остро. Слишком близко. Слишком странно и волнительно.
– Ты закончила? – спрашивает он спокойно. Его губы где-то возле моей шеи. А горячий воздух изо рта щекочет и вызывает мурашки.
– Да, – отвечаю. – Мне нужно в общежитие, – пытаюсь говорить ровно.
Он усмехается – лениво, почти без эмоций. Я не вижу этого, но чувствую на своей шее.
– Это ни к чему.
Я резко поворачиваюсь и поднимаю глаза на него. Его зелёное болото… Ох, они какие-то магические. Стоит мне в них взглянуть – и я уже тону. Словно околдовывает он меня. Парализует. Как анаконда, обхватывает в свои объятия, душит, и только потом съедает свою жертву.
– В смысле? – всё-таки нахожу в себе силы задать вопрос.
Он наклоняется чуть ближе, чтобы слова прозвучали тише. Опаснее. Опускает глаза на мои губы, но ничего не делает.
– Со вчерашнего дня ты живёшь у меня, Полина.
– Я… – хочу возразить, но Даня не даёт.
– Тс-тс, серая, – кладёт он палец мне на губы, – целый день хотел это сделать.
Пальцы скользят по моим губам вниз, и когда рука опускается, Ахматов наклоняется и впивается в мои губы. Сначала он касается нежно, а потом упивается с какой-то особой одержимостью. И я забываю о том, что он говорил до этого. Я даже забываю, как дышать. И только губы Даниила держат меня в этой реальности.
Глава 17. Полина
Он был её грехом.
Она – его молитвой.
Этот день казался невыносимо долгим и странно мучительным. Такое чувство, что судьба испытывает меня на силу выдержки.
Ну вот как? Как объясните мне, как я могу жить с Даниилом Ахматовым вместе?
Ещё вчера я была прислугой в его доме. Серой мышью, на которую он смотрел свысока, да таким взглядом, что автоматически чувствуешь себя убогой. А сейчас…
Нет, это всё неправильно и мне не интересно. Потому что я должна думать о том, где найти новую работу и как быстро я смогу перевести маме деньги на карту.
Да, спасибо Даниилу, он сегодня мне показал другой мир, в котором мне никогда не было места. Или же просто не всем быть богатыми принцессами. Багажник забит брендовыми шмотками, я катаюсь на крутом внедорожнике, стоимость которого – как вся наша деревня. Может, я, конечно, перегибаю в сравнении, но сути это не меняет.
А ещё мы обедали в ресторане. Я всё так же была одета в его футболку и лосины, но Даню это не заботило. Он ткнул мне в руки меню и сказал заказывать всё, чего душа желает. А я смотрела не на названия, а на цены и нервно кусала губы. Это цена за блюдо? Мамочки. Это же недельный мой бюджет на еду.
– Полина, ну активнее заказывай, я жутко голодный.
– Полина? – переспрашиваю. – А что так? Почему не серая? Почему не мышь? Всех изощрённых твоих высказываний я не запомнила, но и этих двух хватило.
Я демонстративно кидаю меню на стол и смотрю на него в упор. Устала молчать. Да, я голодная, и мой урчащий живот не забывает об этом напомнить. Но это не означает, что я какая-то собачонка, которая будет выполнять все его команды. Я человек. Я личность. Я свободна делать что хочу. Последнее под сомнением, пока висит этот чёртов браслет у меня на ноге, но я надеюсь, что скоро и это решу.
– А что тебе не нравится в моих высказываниях? – лениво приподнимает он бровь.
– А что мне должно в них нравиться? Я что, твоё домашнее животное? – нервно спрашиваю и хватаю стакан с водой, делаю глоток. В горле дерёт. Это нервное. Даниил Ахматов – энергетический вампир, который высасывает из меня все силы и выводит на эмоции каждую секунду рядом. Проще было бы взмахнуть рукой и вылить эту воду ему в лицо. Пусть остынет мальчик. Но, я жить хочу. Поэтому не рискую.
– Нет, не животное. Я тебе не зоофил, По-ли-на. Ты моя девушка, с которой я собираюсь трахаться каждый день. Желательно по несколько раз на день.
Как только он заканчивает говорить, я резко выплёвываю воду, которая так и не прошла по моему горлу. Увы, она разлетается брызгами и в большей части – на Даниила. Клянусь, я не намеренно это сделала. Просто его слова… Он бредит. И не будь он со мной весь день, я бы подумала, что он давно уже под градусом.
Ахмат берёт салфетки и вытирает лицо, рубашку и, позвав официанта, просит собрать его заказ с собой. Что-то ещё с меню дозаказывает, а я смотрю на него, как на сумасшедшего. Что он несёт? Какая девушка? Я – его?
Это, наверное, розыгрыш какой-то, потому что на реальность явно не похоже. А если розыгрыш, зачем так сильно заморачиваться? Вещи, телефон, ресторан, квартира.
У Дани играет телефон, он снимает трубку и отходит в сторону, а я остаюсь наедине с собственными мыслями. Вернее – с хаосом. В голове шумит, будто там одновременно включили сотню радиостанций, и помимо того, что они орут, они ещё и скрипят неприятно.
Моя девушка.
Эта фраза бьётся в висках, как набат. Я снова и снова прокручиваю её, пытаясь найти в ней хоть каплю логики. Хоть какой-то взаимный импульс. Не получается. Мы не пара и в принципе не можем быть ею. Мы даже не люди из одного мира. Он – власть, деньги, опасность. Я – стипендия, больной брат и вечный страх не дотянуть до конца месяца.
Я не его уровень, и он это прекрасно знает.
Тогда зачем это всё?
Хотел трахнуть? Получил уже. Уверена, что у таких, как Даниил Ахматов, не может быть недостатка секса. Он же ходячий тестостерон.
Мне хочется подойти к нему, когда он вернётся, и спокойно, чётко, по пунктам объяснить, что мы – это ошибка. Что между нами ничего нет и быть не может, что я не его вещь и не его «девушка».
Но стоит представить его взгляд – спокойный, уверенный, будто он уже всё решил за меня, – и внутри поднимается тревога. Он не из тех, кого убеждают словами. Он из тех, кто ставит перед фактом.
Даниил возвращается ровно в тот момент, когда официант приносит большой крафтовый пакет с едой. Ахмат бросает на стол купюры, даже не глядя.
– Поехали, – коротко говорит он. – Мне нужно срочно ехать по делам. Я отвезу тебя.
– Куда? – машинально спрашиваю я.
– Сначала ко мне, – отвечает так, будто это само собой разумеется. – Потом я уеду.
Мне снова хочется возразить. Сказать, что у меня есть комната в общежитии. Что я не бомж без жилья. Что у меня есть жизнь. Но слова застревают где-то внутри, так и не доходя до губ.
Почему мне с ним так сложно?
Мы едем молча. Город за окном проносится смазанным пятном, а я чувствую себя пассажиром в поезде без остановок. Чем дальше – тем страшнее.
В его квартире всё по-прежнему. Чисто. Холодно. Чуждо. Он заносит пакеты, ставит их на кухне и поворачивается ко мне.
– Завтра в универ ты пойдёшь, – говорит деловым тоном. – Вещи у тебя есть. Конспекты заберу утром из общаги.
– Ты… что? – я даже не сразу понимаю смысл сказанного.
– Я сам заеду, – спокойно продолжает он. – Чтобы тебе не бегать.
