Текст книги "Неожиданное отцовство. Инструкция не прилагается (СИ)"
Автор книги: Татьяна Фомина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Глава 31
Станислав
Вот видишь, Эрика, даже твоей дочери всё понятно. Точнее, нашей с тобой дочери. А ты спрашиваешь: «Зачем мне это нужно?»
Я предполагал, что любая (а особенно такая) моя инициатива не вызовет у неё восторга, поэтому был готов заранее к её, мягко говоря, несогласию. Однако Эрика не учла, что Юля окажется на моей стороне.
Да, мы с дочкой подружились. И я могу с уверенностью сказать, что у нас с ней получилась отличная, слаженная команда.
Наверное, не очень хорошо использовать ребёнка в своих целях, но тут Юля вмешалась сама. Я даже не просил её ни о чём. К тому же Эрика сама не оставила мне другого выбора.
– Юля, никогда не встревай в разговоры взрослых!
Какая строгая у нас мама!
– Не ругайся на неё. Она всё правильно сказала. Я хочу официально признать Юлю своей дочерью.
– А раньше, значит, не хотел?
Опять она за своё, язва такая! Да не мог я отказаться от ребёнка! Не мог!
Не знаю как, но нужно разобраться с этим вопросом. Это просто жизненно необходимо! Иначе он будет вечным камнем преткновения между нами.
– Раньше папа не знал обо мне, – снова встревает Юля, своим замечанием приводя Эрику в полное замешательство.
Однако накидывается она на меня:
– Что ты сказал ей?
– Правду.
– Какую правду, Стас?
– Эрика, правда бывает только правдой, и ничем другим. То, что у нас с тобой она немного разная, это уже другой вопрос.
– Стас, ты с ума сошёл? Она же ещё ребёнок! – имеет в виду Юлю.
– Не спорю. Но Юля очень сообразительная девочка, и вполне адекватно понимает уже взрослые вещи.
– Ты… Ты не должен был говорить ей этого!
– Тогда что, по-твоему, мне нужно было ответить на вопрос: «Почему я не приходил раньше»?
На что Эрика буравит меня недобрым взглядом.
– Юля, закрой уши, – просит дочь.
– Мам, вообще-то, это касается меня тоже.
А вот это чисто моё. Да. Прямо гордость берёт! Спасибо, доча! Моя истинная кровь!
– Юля, никогда не вмешивайся в разговоры взрослых! – Металлический голос Эрики звучит с нажимом.
Это взрослым не следует разговаривать в присутствии детей. Но в нашем случае это как раз необходимо.
– Эри, давай мы сейчас не будем спорить и ссориться, – иду на примирение. – Я не собираюсь с тобой воевать и могу подождать, когда тебя выпишут. Тогда мы можем подать документы на восстановление отцовства вместе.
Эта мысль приходит ко мне только сейчас. Такой вариант позволил бы избежать лишней волокиты и облегчил процесс. Причём намного!
– А если я не хочу этого делать? Что тогда?
Неприятно. Как получить ощутимый удар под рёбра.
– Тогда мне, наверное, придётся обращаться в суд. Но мне бы очень не хотелось этого делать.
– Так не обращайся!
Вот же ведь, противная какая!
– Придётся, Эрика. – Даю понять, что отступать я не собираюсь.
Злится. Сдерживается только из-за Юли.
– И что потом? – бросает с вызовом. – Тоже станешь меня шантажировать?
Тоже? Вот что за глупости рождаются в этой красивой головке?
– Нет, Эрика. Я не такая скотина, как Витюша. Так низко опускаться я никогда не стану. Никакого шантажа, угроз, давления – ничего подобного не будет. Это я тебе обещаю. Я думаю, Юля сама не будет против со мной общаться.
– Не буду, конечно, – уверяет дочка, глядя на меня своим чистым, открытым взглядом.
– А моё мнение не учитывается?
– Мамочка, не сердись! – Юля бросается ей на шею. – Папа хороший. Правда, – шепчет на ухо.
– Это я уже слышала, – ворчит Эрика почти беззвучно, но я всё равно слышу.
Это ведь почти принятие?
Но как бы мне ни хотелось выяснить это прямо сейчас, нам с Юлей нужно уходить.
– Юль, нам пора.
– Уже?
Киваю, что так и есть.
Морщится.
Да, мне тоже не хочется. Но ничего не поделаешь.
– Мамочка, потерпи немножечко. Мы с папой завтра опять к тебе придём. Да? – переспрашивает уже у меня.
– Обязательно придём.
Но Эрика даже не смотрит в мою сторону. Она улыбается только Юле.
– Хорошо. Я буду ждать. Люблю тебя. Очень люблю.
Зависаю на её словах, нежной улыбке, забывая обо всём.
– Я тоже тебя сильно-пресильно люблю, мамочка!
И я. Я тоже… по-прежнему люблю.
Как партизан, выглядываю из палаты и подаю Юле руку.
– Мамочка, мы пошли. Пока.
– Пока, детка.
– До завтра, Эри.
– Угу.
Только «угу»? И всё? Мы тут целую партизанскую кампанию провернули, чтобы попасть в «тыл врага», а она «угу»? Ладно, мы люди не гордые. «Угу» тоже неплохо.
Идём с Юлей, как договаривались. До второго этажа молча спускаемся по лестнице, поскольку ей, в отличие от лифта, мало кто пользуется.
– Ну как? Довольна? – спрашиваю Юлю, когда мы благополучно минуем «опасную» территорию больницы.
Косые взгляды попадающегося навстречу медперсонала, вопросительно скользившие по Юле, если и вызывали какие-то вопросы, то задать их никто не решился. Медицинские маски наполовину скрывали наши лица, а мой хмурый, сосредоточенный вид, который, благодаря Эрике, было совсем не сложно изобразить, отбивал всякое желание. Поэтому приставать с вопросами к злому «дяде-доктору», которого я из себя изображал, никто не решился.
– Да! Спасибо! – Юля с благодарностью улыбается.
– Не за что, – возвращаю ей улыбку.
– Жалко только, что мама очень грустная.
– Юль, в больнице лежать никому не весело.
А Эрике так и подавно. Ни встать нельзя, ни сесть. Я бы сдох, наверное.
– Я понимаю. – Тяжело вздыхает.
– Не переживай. Маму выпишут, и всё будет хорошо.
– Скорей бы.
– На это повлиять я, к сожалению, не в силах.
Но пока Эрика в больнице у меня есть все шансы закрепиться в роли отца.
– Ты на неё не обижайся. Мама добрая, долго сердиться ни на кого не может. Вот увидишь, она тебя быстро простит.
Ещё как может, раз за столько лет не простила. Но я очень надеюсь, что…
– Стасик?! – Неожиданно, словно удар копья, прилетает в спину знакомый голос, пронзая насквозь. – Что ты здесь делаешь?!
Твою же, точнее мою, маму! Да как так-то?! Это же надо было так попасть!
– А это ещё кто?
Глава 32
У меня как-то совершенно выпало из головы, что мама работает лаборантом в том самом рентген-кабинете, мимо которого мы с Юлей только что прошли. Вот угораздило же её зачем-то выйти именно в этот момент! Процент моего невезения повышен до максимального уровня? Хотя какое это невезение? Обыкновенный прокол в расчётах. Поспешил – вот и отличился «умом и сообразительностью», вернее их отсутствием. Иначе не забыл бы уточнить график работы собственной матери. Причём сделать это было нужно в первую очередь, когда я только решил сунуться через поликлинику! А теперь… сюрпри-и-из!
– И что нам делать? – Юля смотрит на меня испуганной, пойманной мышкой.
– Ничего не бойся. Мы что-нибудь придумаем, – успеваю ободряюще шепнуть своей дочке, чувствуя себя немного виноватым, что из-за меня ей досталась такая бабуля.
– Станислав! Я с кем разговариваю?! – Маме приходится обойти меня, чтобы она смогла посмотреть мне в лицо.
– Привет, мам. Как дела?
Главное – её дезориентировать, а дальше как-нибудь выкручусь. Первый раз что ли?
Вот только сбить мать с толку сразу не получается.
– Ты мне зубы не заговаривай! Исчез непонятно куда, адрес не сообщил, на звонки не отвечаешь, – перечисляет все мои прегрешения одно за другим. Не все, разумеется, а самые вопиющие. Но чувствую, что это только начало её внушительного списка. – Я уже хотела заявление на розыск подавать!
Надеюсь, что это шутка, или пустая угроза. Мне бы не хотелось, чтобы мать раньше времени узнала об Эрике и начала терроризировать ещё и её.
– Мам, мне не пять лет, чтобы я отчитывался за каждый свой шаг. Раз не отвечаю, значит, занят был. Как видишь, жив-здоров.
– Жив он, здоров! А перезвонить матери, чтобы узнать, как у меня дела, ты не догадался? Вдруг что-то случилось, а до тебя не дозвониться. Может, я умерла уже?
– Мам, не переживай. Об этом мне сразу бы сообщили.
– Ах ты, паршивец! И что это за вид?
Мысленно чертыхаюсь. Сложить медицинскую куртку и моё появление в поликлинике маме не составит труда. А с её возможностями узнать, где лежит Эрика, пара пустяков. Одна надежда, что она не помнит её имени.
– Рубашка новая. Мне, между прочим, идёт.
– Стас, не прикидывайся дураком! Какая это рубашка?
– Рабочая. Новые правила ввели, теперь работать приходится в такой одежде, как в лаборатории.
– Ой, балабол. И когда ты только повзрослеешь? – Качает головой и вдруг становится серьёзной. – А это… – С недовольной миной на лице кивает на Юлю, даже не глядя на неё. – Она что ли?
– Да, мам, это Юля, моя дочь. Юля, познакомься, это твоя бабушка, Лариса.
– Здравствуйте, баба Лариса.
– Никакая я тебе не баба Лариса, а Лариса Антоновна, – отрезает мать, обращаясь к Юле. – Не торопись записывать меня в бабушки, сынок, – выговаривает уже мне.
– Поздно, мам. Раз внучка есть, значит, принимай повышение.
– Она. Мне. Не. Внучка! Это тебе ясно?
– Да без проблем. Тогда мы пошли.
– Стас, стой!
– Зачем? По-моему, ты вполне чётко выразилась. Ты нас не знаешь и знать не желаешь.
– Станислав, не устраивай цирк!
– Это не я цирк устраиваю, а ты.
Мама прикрывает глаза, словно собирается с духом.
В какой-то момент, мне даже кажется, что она возьмёт свои слова обратно, смирится с присутствием Юли, а когда узнает её получше, то обязательно полюбит. Ведь Юля – чудесный ребёнок.
Однако мама произносит совсем другое:
– Стасик, сынок, если эта девочка действительно твоя дочь, то совсем не обязательно ломать из-за неё свою жизнь. В конце концов, для этого существуют алименты.
Что?! Ломать свою жизнь?! Из-за Юли?!
– Мама, я сломал бы себе жизнь, если бы женился на Кашинской!
Меня начинает трясти от одного упоминания имени Эллы, словно перед моим носом помахали красной тряпкой.
– Не говори так. Эллочка – настоящий подарок судьбы. Как ты этого не понимаешь?! Я так радовалась, когда вы решили пожениться.
Вот уж точно «подарочек», который оказался с сюрпризом.
– Твоя ненаглядная Элла беременна! – зло цежу сквозь зубы.
Вот только на эту новость мама реагирует несколько неожиданно.
– Вот видишь!
– Мама! От другого беременна.
– Что значит, от другого? – теряется на секунду. – Вы же… – Хмурится, словно не верит.
– Нет, мама. – Не оставляю ей никаких сомнений.
Однако мама совершенно не видит в этом никакой проблемы, точнее решает её она очень быстро:
– Стас, да какое это имеет значение? Кашинские сами вырастят этого ребёнка.
Да, действительно, какое?! Но это уже риторика.
– Значит, чужого, нагулянного ребёнка ты готова принять, а свою родную внучку ты признавать не желаешь?
– Сынок, ты не понимаешь!
– Да нет. Я тебя прекрасно понял. Идём, Юль.
– Стасик, подожди! – Догоняет нас мама и цепляется за мой рукав. – Ты куда?
– Домой.
– Ты уже давно не живёшь дома!
– У меня теперь другой дом.
Именно так я себя чувствую в квартире у Эрики: как дома.
– Я хочу знать адрес, где ты живёшь. – Мама встаёт, загораживая собой путь.
– Он тебе не нужен.
– Вот, значит, как ты стал разговаривать с матерью.
Не имею ни малейшего желания больше ни разговаривать, ни спорить, ни что-то объяснять, поэтому молча обхожу женщину, которая ради денег готова на всё, даже отказаться от собственной внучки, и увожу с собой Юлю.
– Ты не можешь взять и снова исчезнуть! – летит вдогонку.
Могу. И даже больше – я это с лёгкостью и с чистой совестью сделаю.
– Станислав, вернись немедленно!
Возвращаться я не собираюсь, поэтому спокойно иду дальше, делая вид, что ко мне эти крики не имеют никакого отношения.
– Твоя мама будет на тебя сердиться? – спрашивает Юля, когда мы подходим к лестнице.
– Немного, – произношу неправду, чтобы только не расстраивать её.
На самом деле мама будет в бешенстве, но это уже не мои проблемы.
Оказавшись на улице, с облегчением выдыхаю и вдыхаю полной грудью, наполняя лёгкие свежим воздухом.
– Пап?
– А? – Перевожу внимание на дочку и смотрю на неё долгим взглядом.
– Ты на меня злишься? – спрашивает дрожащим голоском, словно сдерживается, чтобы не расплакаться.
– Нисколько. Почему ты так решила?
– Ты молчишь и ничего не говоришь. Я подумала, что это всё из-за меня. – Вздыхает, понуро опустив плечики.
Я на самом деле размышлял, какой ничтожной могла бы стать моя жизнь, не появись в ней Юля.
– Так и есть. Это всё из-за тебя, но только в хорошем смысле, – отвечаю честно. – Потому что ты – самое лучшее, что случилось в моей жизни.
– Ты правда так думаешь?
– Правда. А вот с бабушкой тебе, к сожалению, не повезло.
– Ничего страшного. У меня бабушки никогда не было, так что переживу.
Просто потрясающий ребёнок!
– Тогда домой?
– Ага. – Кивает. – Пап, а мы к Лере ещё поедем?
– Ты хочешь?
– Хочу.
– Тогда обязательно поедем.
Глава 33
Эрика
– Эрика, вам что-нибудь нужно? – В палату заглядывает мед сестра.
– Нет, Мария, спасибо, – отвечаю ей с улыбкой.
– Вы сегодня очень хорошо выглядите. Даже улыбаетесь весь день.
– С дочкой разговаривала. – Виновато гляжу на Марию, которую Ларионов старательно подкармливает шоколадками, чтобы она пропускала ко мне Юлю.
– Чудесная девочка!
– Мамочка, папа такую смешную каракатицу слепил! – хохочет Юля, и её радостный голосок заставляет меня улыбнуться ещё шире, что, естественно, не остаётся незамеченным Марией. – Можно я её тебе положу? Пожалуйста-пожалуйста! Она такая смешная!
– И ничего она не смешная, – доносится до меня голос Стаса.
– Смешная, смешная! – спорит с ним Юля.
Мария, которая наверняка тоже слышит этот диалог, качает головой, и мне приходится снова виновато на неё посмотреть.
– Ладно, ладно, я уже ухожу, не буду вам больше мешать. Если что-нибудь понадобится, зовите.
Молча киваю ей, и медсестра выходит, прикрывая за собой дверь.
Я всё также лежу с вытянутой на растяжке ногой, и по-прежнему мечтаю встать, чтобы элементарно нормально умыться или сходить в туалет. Но это уже не так меня напрягает, как раньше. А всё потому, что я почти каждый день, за очень, очень редким исключением, вижу Юлю, и практически всё остальное время нахожусь с ней на связи.
Вот и сейчас я слушаю щебетание своей детки, пока они со Стасом лепят вареники. Я их не вижу. Но по тому, как оживлённо звучит нежный голос Юли, рассказывающей буквально обо всём, что они делают, и редкие реплики Стаса, я могу себе ярко представить всё то, что у них там происходит.
Чтобы уговорить меня поесть, они решили сами налепить вареников. Я догадываюсь, что эта идея принадлежала Стасу, хотя он клятвенно заверял меня, что это не так. Просто этот хитрец подговаривает Юлю, лишь бы я только поела, прекрасно зная, что дочке я отказать не смогу. И он этим нагло пользуется.
– Я не понял? А вот этот кто за тебя долепливать будет?
Не думала, что Стас может быть таким строгим.
– А это твой! – смело заявляет моя девочка.
Не замечала за ней раньше такого.
– Почему это мой? Мы с тобой как договорились? Я раскатываю тесто – ты лепишь.
– А у тебя смешнее получается.
Прислушиваюсь к разговору, ужасно жалея, что не могу находиться сейчас рядом. Я так скучаю по дому и считаю оставшиеся дни, когда, наконец, смогу вернуться. Остаётся совсем немного потерпеть.
– Ничего подобного.
– Ну, пап…
– Давай, давай, хорош филонить. Я убираю со стола, а ты…
– Ап-чхи!
– Юля! Ё… к-л-м-н! – не сдержавшись, ругается Стас, а я чуть ли не глохну от дочкиного смеха.
– Папочка, прости, я нечаянно! – оправдывается, но при этом чуть ли не давится от хохота. Смеётся до тех пор, пока не начинает икать.
– Да я так и понял. Нечаянно она, – до меня доносится бурчание Стаса. – Будь здорова. На, попей водички.
– Юля? Что там у вас?
– У нас Юлия – фея муки, – отвечает Стас вместо дочки, которая продолжает икать.
– Мам, я… ик… нечаянно на папу муку сдула… ик…
– Сдула она… совсем нечаянно-принечаянно. Теперь у нас мука даже на потолке.
– Да ну, папа! Ик! Я не специально! Правда!
– Пей и не разговаривай.
Я слышу, как шумит вода. Видимо, Стас открыл кран. Я так чётко представляю Ларионова на своей кухне, будто вижу его своими глазами…
– Пап, а что такое «ё-к-л-м-н»? Ик…
Ох, Юля! И ведь запомнила же!
– Это буквы, – находится с ответом Стас.
– Ну, папа, ответь по-нормальному!
– Я же сказал: буквы. «Ё», «к», «л», «м» и «н».
– Да ну, папа! Ты опять шутишь! Ик!
– Не шучу. Можешь у мамы спросить. Она подтвердит.
– Мам?
– Да, детка. Это буквы.
А то, что это междометие заменяет собой грубое выражение, знать ей пока рано.
– Убедилась? Фома неверующая.
– Я не Фома. Вы просто с мамой сговорились.
– Так, всё. Допивай свою воду и давай убирать здесь всё. Ещё помыться надо успеть.
Но Юля опять смеётся.
– Что опять?
– У тебя на лбу мука.
– Да неужели? А ты не знаешь, кто её своим «Апчхи» на меня сдул?
– Это не я! Это ты сам! Своей рукой измазался!
– Конечно, – тянет Стас. – Сам. Всё сам… Эри, сеанс связи на сегодня окончен. Мисс «Апчхи» идёт мыться.
– Тебе тоже надо мыться, – не отстаёт от него Юля.
– Понятное дело! Ты же старалась, когда чихала!
– Ну, папа!
– Ладно, идите умывайтесь, и спать пора. – Отпускаю, понимая, что всё это время слушала их перепалку с улыбкой на лице. – Поздно уже. Я тоже спать буду.
– Мамочка, мы завтра обязательно к тебе придём и принесём твои любимые вареники со сметанкой. Ты же будешь нас ждать?
– Конечно, буду.
– Пока, мам. Я сильно-пресильно тебя люблю!
– Пока, детка. Я тоже тебя очень люблю.
– Пока, Эри, – произносит Стас.
За прошедшее время такое прощание стало своеобразным ритуалом.
– Пока…
Несмотря на все мои усилия сохранить между нами дистанцию, моя стена неприязни к Ларионову начинает давать трещину, которая с каждым днём становится всё больше. Стас не произносит громких слов, не даёт пустых обещаний и не ждёт благодарности – он вообще старается не выделяться. Но то, что он делает для меня и для Юли, даже самые незначительные его поступки, невозможно не заметить. И как бы ни упрекала меня Есения, что из-за своей многолетней обиды я ничего не вижу, это не так. Я всё вижу и всё замечаю.
– Пап, а ты маму любишь? – вдруг огорошивает вопросом Юля.
Я не могу видеть лица Стаса, но от прямого вопроса дочки, уверена, он тоже в шоке.
– Конечно, люблю, – слышу сквозь грохот собственного сердца.
– А почему ты никогда этого не говоришь?
«Юлечка, детка моя, что же ты делаешь?» – хочу остановить её, но не могу вымолвить ни слова.
– Обязательно скажу.
– А когда? – Детская непосредственность иногда бывает слишком прямолинейной. – Скажи сейчас, – просит Юля. – Мамочка, папа тебя тоже любит. Он сейчас сам тебе скажет, – торопится сообщить, как всегда, опережая события.
Да, детка, подставила ты папу. И мне кажется, что Стас сейчас просто отшутится. Но я ошибаюсь.
– Эри, мы с Юлей тебя очень любим.
– Очень-очень любим, мамочка!
Глава 34
Я с таким нетерпением ждала выписки больницы, чтобы, наконец, вернуться домой, но даже не представляла, что возвращение станет ещё бо́льшим испытанием.
С тем, чтобы сразу избавиться от Ларионова, у меня не получится, я уже смирилась. Ворвавшись в мою жизнь, Стас застрял в ней, не желая исчезать. Он, как постоянная величина в уравнении, без которой все расчёты теряют смысл, а всё остальное лишь переменные, не имеющие значения. Я пыталась вычеркнуть его, «переписать», но он впечатался в каждую строчку, каждый символ, став неотъемлемой частью формулы моей жизни. И все мои попытки вырваться за пределы его влияния оказываются напрасными, как попытка взлететь, просто сильно захотев этого.
– Стас, спасибо тебе. Дальше я справлюсь сама.
Очень надеюсь, что у меня получится.
– Мам, тебе же трудно! Пусть папа тебе поможет! – Юля так не вовремя проявляет обо мне свою заботу.
– Эрика, даже это ребёнок понимает. Я обещал довести тебя до дома.
– Ты уже довёз нас, – имею в виду, что из больницы я доехала на его машине.
– Значит, доведу до квартиры.
Скорее он доведёт меня до нервного тика!
– Стас, я могу сама.
– Можешь. Не спорю. Но я помогу. – Одной рукой забирает костыли, а другой – с лёгкостью приподнимает меня за талию, чтобы я не «скакала» по ступенькам лестничного пролёта.
Вставать и ходить мне уже можно, но давать полную нагрузку на ногу, пока не рекомендуется, поэтому мне привезли костыли. Стас привёз.
Место, где касается мужская рука, горит, но Стас не торопится меня отпускать.
– Дальше я сама. Пожалуйста, – умоляюще гляжу на Ларионова, взглядом прося его уступить и не спорить сейчас.
Я знаю, что он придёт и завтра, и послезавтра. Но мне нужно какое-то время побыть без него, хотя бы немного. Вижу, что Стас сдаётся. Нехотя, но сдаётся. И я так же взглядом благодарю его.
– Ма-а-ам… – вклинивается Юля, прерывая нашу борьбу в гляделки.
– Что?
– А лифт не работает.
– Как не работает?
По лестнице на восьмой этаж мне будет очень сложно доковылять.
– В смысле, не работает? – Стас ставит меня на пол и, убедившись, что я держу равновесие, наконец, отпускает. – Утром же мы с тобой нормально спускались. Всё работало, – сам проверяет, несколько раз нажимая на кнопку вызова.
– А сейчас не работает. Отключён из-за нарушений безопасности, – звучит хорошо знакомым противным голосом. – Здравствуй, Эрика. – Самохвалов с довольным видом спускается по лестнице.
Меня начинает тошнить, стоит только увидеть его лощёную физиономию.
– Так это ты «постарался»? – Это предположение, но я нисколько не удивлюсь, что окажусь права.
Говорить ему, что пожилым людям будет очень сложно обходиться без лифта, бесполезно.
– Нет. Была проверка, и в ходе неё было вынесено такое решение. Неприятно, правда? – вздыхает с лживым сочувствием, чем ещё больше убеждает, что без его «помощи» здесь не обошлось. – Но я могу очень быстро эту проблему решить, позвонив куда следует, – предлагает, поравнявшись со мной.
– Да ты прям «герой». Лапы от неё убрал! Живо! – Станислав очень грубо вклинивается между мной и Виктором. – И можешь звонить куда хочешь хоть до посинения.
– Отойди от моей мамы!
Юля с несвойственной ей силой отпихивает Виктора ещё дальше. Тот дёргается в её сторону, но, наткнувшись на звериный взгляд Стаса, опускает руку.
– Тронешь мою дочь, – рыкает Стас, – и я тебя зарою прямо в этой шахте лифта. Стоя. Чтобы кабиной по башке получал каждый раз.
– Угрожаешь?
– Нет. Предупреждаю.
– Ну-ну.
– Виктор, прекрати! – вмешиваюсь, пока это не зашло слишком далеко. – Иди… куда шёл.
– Эрика, не в твоих интересах ссорится со мной ещё больше.
– В твоих интересах свалить отсюда, и как можно скорее, – цедит сквозь зубы Стас, не давая мне ответить, и, отпихнув Самохвалова плечом, подхватывает меня на руки.
– Ты что делаешь?
– Стараюсь занять руки. Иначе я ему расквашу морду, – говорит на полном серьёзе, и я вижу, что он не шутит. – Хотя… – Собирается поставить меня на ноги.
– Нет! – Сама крепко хватаюсь за мужскую шею.
– Что нет?
Говорить Ларионову, не делать этого, бесполезно. Самохвалов провоцирует специально, добиваясь любого нарушения. Поэтому я произношу совсем другое:
– Не отпускай меня. Пожалуйста, – прошу, и брови Ларионова медленно ползут вверх.
Я сама от себя в шоке. Но это неважно. Главное, что это сработало.
– Точно? – явно не верит тому, что услышал.
– Точно, – шепчу одними губами, чувствуя, как жар приливает к моим щекам.
Стас несколько секунд смотрит на меня и поворачивает голову к Юле:
– Юль, сама справишься? – кивает на мои костыли.
На что дочь важно фыркает.
– Пф-ф! Конечно, пап.
Юля, подхватив мои костыли под мышки, уверенно зашагала вверх по лестнице.
– Стас, ты можешь уже меня отпустить, – прошу, когда мы проходим третий этаж.
– Не могу.
– Почему?
– Ты сама просила не отпускать тебя, – припоминает мне мои же слова.
– Я так сказала, чтобы ты не пачкал свои руки об этого урода.
– Когда-нибудь он точно напросится.
– Ему это нужно, чтобы на тебя повесить нарушение.
– По-другому эта гнида не может. – Дыхание Стаса сбивается. – Но ничего. Когда-нибудь допрыгается.
– Стас, не надо. Я не хочу, чтобы из-за этого мерзавца у тебя возникли проблемы.
– Так за меня переживаешь? – пытается шутить.
Но мне совсем не до смеха.
– Да. Опусти меня, пожалуйста, – добавляю мягче, надеясь, что это сработает.
Не срабатывает.
– Не могу.
– Стас, ты надорвёшься. Я тяжёлая.
– Так уж и быть, на этой неделе не пойду в зал. Это зачтётся мне вместо тренировки. Подъём с утяжелителем.
Вот как с ним разговаривать серьёзно?
– Стас, хватит. Я сама потихоньку дойду. Ты уже весь мокрый.
– Эрика, молчи. Донёс до пятого, значит, и до восьмого донесу.
Может, и правда, мне лучше молчать, чтобы не отнимать его силы ещё и на разговоры?
– Знаешь, на что это похоже? – нарушает молчание Стас, когда мы минуем шестой этаж.
– На подвиг Геракла?
– Нет. На восхождение. На Эверест. Только вместо вершины – твоя дверь. И наградой будет не флаг, а твоя улыбка. Мне кажется, я… в… выигрыше… – каждое слово даётся ему с трудом.
– Ты неисправим. – Утыкаюсь носом в его шею, вдыхая в себя мужской запах, который щекочет ноздри, попадает в лёгкие, заполняя собой всё внутри.
Последний этаж даётся особенно тяжело.
– Вершина покорена. Альпинист жив.
Стас медленно опускает меня на пол, тяжело и рвано дышит. Я чувствую, как от напряжения дрожат его руки, как напряжены мышцы.
Мои ноги касаются пола.
– Ты совсем выдохся.
– Я в порядке. Я… – замолкает.
Его взгляд скользит по моему лицу и задерживается на губах. Стас тянется к ним, как к спасительному глотку воды. Я чувствую на губах его дыхание, но не в силах заставить себя пошевелиться. И более того! Я сама хочу этого поцелуя…
– Папочка, я тебе водички принесла!
