Текст книги "Неожиданное отцовство. Инструкция не прилагается (СИ)"
Автор книги: Татьяна Фомина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Глава 25
Эрика
Когда родилась Юля, я оказалась один на один с крошечным, совершенно беспомощным созданием. Моя малышка почти не переставала плакать, и мне казалось, что я всё делаю неправильно, потому что никак не могла её успокоить. Я боялась всего: что не услышу, когда она проснётся, что нечаянно сделаю ей больно, что засну и уроню её, когда она засыпала у меня на руках.
Обессиленная усталостью и недосыпом, я была готова на всё, лишь бы забыться сном хотя бы на час.
Зато сейчас я могу с уверенностью сказать, что выспалась не только за всё прошедшее время, но даже на несколько лет вперёд. Видимо, мои накопившиеся желания наконец-то дошли до Вселенной, которая решила не мелочиться и исполнить их сразу все, оптом, таким весьма своеобразным способом.
Какие только глупости не придут на ум от полного ничегонеделания!
Но ведь это же так и есть! В больнице делать ничего не нужно, спи – не хочу! Но дело в том, что больше я уже не могу спать. Я выспалась на всю оставшуюся жизнь. Во мне бурлит такая жажда деятельности, что я с лёгкостью готова свернуть горы, развернуть реки, лишь только выпустите меня отсюда!
Но к моему огромному сожалению, меня ждёт ещё один бесконечно долгий, монотонный и совершенно безрадостный день. Потому что вся моя радость, весь смысл жизни заключены в Юле. Но сейчас я не могу ни увидеть, ни хотя бы услышать её голос по телефону. Мне ничего не остаётся, как только ждать Есению, чтобы узнать хоть какие-то новости о моей девочке.
Я изо всех сил стараюсь не показывать своего нетерпения, но каждая минута ожидания кажется вечностью. Василькова словно специально не спешит приходить, чтобы сообщить мне о Юле. Как она там без меня? Мне жизненно необходимо знать о ней всё! Иначе я просто не выдержу!
На самом деле, я сильно придираюсь к Есе.
Но когда же она придёт?!
Умом я понимаю, что кроме меня у неё есть работа, и, скорее всего, Есения просто занята. Но как же сложно ждать! Ничего не делать, а только лежать и ждать. Это невыносимо! Чудовищно невыносимо!
Откидываюсь затылком на подушку, закрываю глаза, глубоко и ровно дышу.
Негромкие, уверенные шаги приближаются к моей палате. Но это не Есения. Шаги мужские. Из мужчин в отделении только мой лечащий врач, но он ходит бесшумно, и после обхода больше не появляется. Тогда кто? Ларионов?
Пульс резко подскакивает, стоит мне только подумать о Стасе. Но это точно не он.
Открываю глаза, чтобы убедиться в своей догадке.
– Добрый день, Эрика Александровна, – приветствует Рыжов, или как там его фамилия.
Ничего доброго я абсолютно не наблюдаю ни в дне, ни в посетителе. Я ждала Есению. А сбылось… это.
– Здравствуйте.
– Как вы себя чувствуете?
Дурацкий, лицемерный вопрос! Как можно себя чувствовать, будучи прикованной к кровати? К тому же этому Рыжову нет никакого дела до моего самочувствия! Но я не даю своему раздражению вырваться на волю.
– Нормально, – сиплю.
– Рад это слышать. – Мужское лицо трогает улыбка, и это раздражает ещё больше. – Эрика Александровна, вы подумали над моим предложением?
Ни о чём я не думала. Я забыла о нём, как только Рыжов вышел за порог палаты, хотя мне великодушно предоставили время для размышления.
– Я подготовил все необходимые бумаги, чтобы вы могли внимательно с ними ознакомиться, – продолжает напевать Рыжов, пока я размышляю: «Быть или не быть?».
Мужчина отточенным движением расстёгивает молнию на чёрной кожаной папке и достаёт оттуда уже распечатанный договор.
Какой шустрый малый, однако!
Никак не реагируя и не комментируя, наблюдаю за всеми телодвижениями юриста только потому, что умираю от скуки, а так есть хоть какое-то развлечение.
– Эрика Александровна, – продолжает распинаться Рыжов, опрометчиво приняв моё молчание за согласие. – Напомню вам, что со своей стороны мы обязуемся взять на себя абсолютно все расходы, связанные с вашим лечением и полным восстановлением. Взамен вам будет нужно подписать документ, подтверждающий отсутствие каких-либо претензий с вашей стороны сейчас и в дальнейшем. Здесь и вот здесь, – протягивает мне два листа, – всё подробно расписано. Если вы согласны, то на обоих документах будет нужно поставить вашу подпись.
Деньги – это, конечно, неплохо. Они решают многое, но, к сожалению, не всё. А вот от помощи справиться с натравленными на меня органами опеки я бы не отказалась. Но…
– Ничего подписывать она не будет! – грубо гремит на всю палату, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности и уставиться на непонятно откуда появившегося в дверном проёме Ларионова.
Я даже моргаю, чтобы убедиться, что он мне не мерещится.
Стас в два шага преодолевает расстояние до кровати, резко выхватывает у меня листы (чем вполне убедительно доказывает свою реальность), разрывает их пополам и всучает их обратно Рыжову. Уже уверенный в своей победе, юрист опешивает не меньше меня и начинает пятиться от нависшего над ним Стаса, взъерошенный и грозный вид которого не предвещает ничего хорошего.
– Кто вы такой, и что себе позволяете?
В отличие от Рыжова, кто это – мне известно, но в остальном очень даже любопытно!
– То и позволяю! Убирайся, и чтобы духу твоего здесь больше не было!
В таком грозном виде Стаса я никогда не видела. Кто же так успел его раздраконить?
– Эрика Александровна, я хочу получить ваш ответ! – понимая, что мою подпись, решающую проблемы после аварии, получить ему не дадут, бедолага пытается хоть как-то зацепиться и сохранить позиции.
– Её ответ – нет! – рявкает Стас, отвечая вместо меня.
Вообще-то я и сама могу, но…
– И другого ответа не будет! А теперь: вон отсюда, пока я не вызвал соответствующие органы и не оформил давление на пострадавшую.
– Никакого давления не было! Мой клиент предложил Эрике Александровне очень выгодные условия!
Вполне обычные слова заставляют Стаса побагроветь.
– Передай своей клиент-ке, – Станислав выделяет голосом последний слог, – что ей придётся отвечать по закону за совершённый наезд, а все расходы по лечению пострадавшей будут взысканы с неё по решению суда.
– Но это всё можно решить, не доводя дело до суда.
– Я ещё раз повторяю: все вопросы будут решаться только через суд, – чеканя последние слова, цедит сквозь зубы Стас. – Ясно?
– Но я всего лишь…
– Вон отсюда! – звучит с такой силой, что даже мне становится не по себе.
Застывая в напряжённой позе, Стас ждёт, пока Рыжов исчезнет за пределами палаты.
Мне кажется, даже воздух в палате наэлектризовался настолько, что одно неосторожное движение – и всё рванёт.
– Может, объяснишь, чего ты здесь раскомандовался? – обращаюсь к спине Ларионова.
Стас отвечает не сразу. Некоторое время он продолжает молча стоять, как та избушка на курьих ножках: к двери передом, а ко мне задом. Но потом медленно разворачивается и прожигает глубоким, потемневшим взглядом.
Как загипнотизированная гляжу в его глаза.
– Эрика, не подписывай, пожалуйста, никакие бумаги, – просит совсем другим тоном.
– Почему ты решил, что имеешь право указывать мне, что нужно делать?
Я не собиралась ничего подписывать. Но ужасно не люблю, когда кто-то считает, что может решать это за меня. А Ларионова это особенно касается!
– Я не указываю, что тебе делать, но считаю, что виновник аварии должен отвечать за свои поступки.
– Виновник или виновница? – не могу не съязвить, помня его добавленное окончание, из которого следует принадлежность к женскому полу.
– Виновница, – произносит Стас совершенно спокойно.
– Кто она? – Вопрос слетает сам, прежде чем я успеваю прикусить свой язык.
– Дочь известного миллиардера, которая решила покататься за рулём без прав, уверенная, что ей всё сойдёт с рук.
Я едва не присвистываю от удивления.
Вообще-то, я ожидала получить немного другой ответ. Откуда вообще Стас её знает? Выходит, он с ней знаком лично? Догадка неприятно царапает изнутри, и мне приходится отвернуться, чтобы скрыть свои эмоции.
Но Стас расценивает их по-своему.
– Эри, – называет меня уменьшительным именем, заставляя всё внутри протестующе сжаться. Я не хочу, чтобы он меня так называл! – Если сейчас ей всё сойдёт с рук, то в другой раз на твоём месте может оказаться ребёнок, такой же как Юля. Подумай об этом, пожалуйста.
Упомянутое имя дочери, и то, что она могла пострадать, заставляет понять, что именно хотел сказать Стас.
– Хорошо.
– Спасибо. – С облегчением выдыхает и собирается уйти, но останавливается в дверях. – Чуть не забыл. – Возвращается и протягивает мне новый смартфон.
– Что это?
– Крокодил.
Если это шутка, то не самая удачная.
– Не похож. Новая версия? – язвлю в тон.
– Она самая, – соглашается Стас, не обращая внимания на мою издёвку.
– Зачем ты его купил?
– Чтобы ты могла разговаривать с дочерью. Но раз ты не хочешь…
Что?! Нет!
Выхватываю из протянутой руки телефон и, пока его у меня не отобрали, прячу под одеяло, заставляя Стаса усмехнуться. Но усмешка выходит уставшей.
Я очень хочу поговорить с Юлей! Просто безумно хочу! Но…
Поднимаю взгляд на Стаса, заставляя себя посмотреть ему в глаза.
– Я верну тебе деньги.
– В этом нет необходимости. Можно просто сказать «спасибо».
– Я всё равно верну деньги, – настаиваю, но Стас лишь отмахивается, не желая вступать в спор.
Меня же захлёстывают противоречивые чувства. Я не хочу ничего принимать от него, но в то же время телефон мне жизненно необходим!
– Спасибо, – пересиливая себя, благодарю Ларионова, когда тот уже подходит к двери.
Стас оборачивается. Его взгляд, долгий и прямой пронизывает насквозь. Он словно сканирует, заглядывая в самую глубину души, и невольно заставляет вспомнить всё, что между нами было.
– Видишь, как это просто. Я заеду завтра.
– Не нужно.
– Почему?
– Твоя невеста будет против. Или уже жена?
– Никакой невесты у меня нет, и жены тоже. Не ревнуй, – замечает небрежно и выходит из палаты.
Что?!
«Я не ревную!» – хочу бросить вдогонку, но не могу произнести ни слова. Задыхаюсь от возмущения и лишь обессиленно закрываю глаза, пытаясь унять бушующее сердце.
Только Стас способен одним словом вывести меня из себя!
Глава 26
Видимо, присутствие Ларионова в моей жизни – неизбежная реальность, с которой придётся смириться.
Сквозь грохот собственного сердца слушаю удаляющиеся шаги Стаса. Его самого уже нет в пределах видимости, пора бы успокоиться, но меня продолжает штормить, стоит только вспомнить этого наглого, самоуверенного…
– Какой же красавчик! М-м-м…
Появление на пороге палаты медсестры, с нескрываемым восхищением заглядывающейся явно вслед ушедшему Ларионову, заставляет меня сильнее стиснуть зубы.
– Эрика Александровна, укольчик! – Мария отлепляется от созерцания и награждает меня лучезарной улыбкой.
Быстро перекладываю телефон на другую сторону от себя, молясь, чтобы он не выпал, и приоткрываю одеяло, подставляя бедро.
– У вас такой красивый мужчина. – Молодая женщина между делом делится со мной важным «секретом», протирая кожу спиртовым диском.
Чтоб ему оплешиветь! Может, тогда он не будет притягивать к себе женские взоры как магнитом!
– А ещё такой внимательный, заботливый… – продолжает нахваливать того, о ком я вообще не желаю ничего слышать. И чуть ли не до кости всаживает в меня иглу!
Хочется закрыть уши руками, но я не могу этого сделать, пряча под себя телефон, который принёс мне этот внимательный и заботливый, чтоб ему провалиться, красавчик. Знала бы Мария, какой он мерзавец! Мерзавец и лицемер!
Но, к сожалению, она этого не знает.
Зажмуриваясь, шиплю то ли от боли укола, то ли от до сих пор звучавших в ушах слов Ларионова:
«Никакой невесты у меня нет, и жены тоже. Не ревнуй!»
Это самое «не ревнуй» взбесило меня до невозможности!
Это я ревную?! Кого? Его?! Да ни за что!
Что бы там Ларионов про себя ни думал, я не ревную! Вот ещё!
Я не рев-ну-ю!
– Ну вот и всё. Отдыхайте.
– Спасибо, – благодарю, под одеялом локтем прижимая к себе полученный заветный гаджет. – Мария, можно вас попросить закрыть мне дверь? Я хочу поспать, а свет и разговоры мешают.
Спать я не собираюсь, но мне как-то не хочется быть пойманной на «месте преступления».
– Да-да, конечно. Отдыхайте. Если будет что-то нужно – зовите. Я буду на посту.
– Хорошо. Спасибо. – Заставляю себя улыбнуться.
Медсестра выходит, выполняя мою просьбу.
Несколько секунд лежу, затаив дыхание. Ведь в любой момент дверь может открыться. Обычно лишний раз в палату ко мне никто не заглядывает. Разве только Есения придёт. Она явно не обрадуется, что я нарушаю рекомендации врача. Её сложно переубедить, что мне уже лучше. Зато теперь, когда у меня есть возможность самой не только поговорить, но и увидеть свою детку по видеосвязи, острой необходимости ждать Есю, у меня уже не будет.
Собираюсь набрать цифры, которые я смогу назвать даже во сне, несмотря на то, что в Юлином телефоне особой надобности никогда не было. Но её номер оказывается уже вбитым в память и даже подписан её именем.
Снова раздражаюсь от такой предусмотрительности заботливого и внимательного, но вся моя раздражительность на Ларионова мгновенно испаряется, стоит мне только увидеть на экране родное личико.
– Мамочка! – восклицает моя девочка.
– Привет, детка. Как ты?
– Всё хорошо, мам! – радостно тараторит моя звёздочка, но я и так вижу по её лицу, что она очень довольна. – Мы с Лерой играем.
– С Лерой? Какой Лерой?
Мысль, что это может быть дочь Станислава, которая, в отличие от Юли, росла с отцом, неприятно царапает изнутри.
– Здрасти! – На экране, рядом с Юлей, появляется милое кудрявое создание, похожее на ангелочка, и девчушка робко машет мне рукой.
К сожалению, не могу ответить ей тем же, поэтому просто киваю.
– Юля, тебя Стас на весь день оставил? – спрашиваю осторожно.
– Кто?
– Ста… Папа, – запинаюсь на этом слове.
– А-а, папа… Нет, мам! Ты что?! Тётя Есения была на операции, а меня одну в больнице он не захотел оставлять. Отвёз к своим друзьям, пока он у тебя будет. А Лера – их дочка. Мы уже подружились. Но она ещё не умеет читать. Я обещала, что научу её буквам, – выпаливает скороговоркой, что я с трудом успеваю уловить суть.
Обычно Юля так торопится, когда информации много, и она не успевает её всю выдать. Но у меня в голове крутится совсем другое:
«Меня одну в больнице он не захотел оставлять», «отвёз к своим друзьям».
К друзьям...
– Юль, он… тебя не обижает?
– Нет, мам! – Дочь смотрит на меня в удивлении. – Папа, знаешь, какой хороший?!
К сожалению, я знаю совсем другое.
– Он правда-правда очень хороший! Самый лучший! Прямо, как ты!
В голосе Юли я отчётливо слышу нескрываемый восторг, она буквально захлёбывается эмоциями, желая выразить всё то, что чувствует.
«Внимательный, заботливый». – Тут же всплывают в памяти слова Марии.
– Он мне уже позвонил, что едет за мной. А потом ты позвонила.
– Вы поедете к нам домой?
– Ага. Он обещал, что сегодня будет сам готовить кушать.
Надеюсь моя кухня уцелеет!
– Я буду ему помогать. Правда, Лерина мама нас уже накормила. А завтра мы с Лерой и её папой пойдём в «Теремок», – перескакивает на другую тему. – Это как ресторан, только для детей. Лера там уже была. Она говорит, там красиво и очень вкусно! – мешает всё вместе, но я не исправляю.
– Ты одна пойдёшь?
– Нет, конечно! С папой!
С папой…
А ведь она так боялась, что ей придётся с ним остаться.
– Мам, ты не слышишь? – повторяет Юля.
– Прости, я прослушала.
Задумалась, как много места Стас успел занять в жизни моей дочери. А ведь прошло всего каких-то три дня.
– Мам, давай, когда ты придёшь домой, мы вместе туда сходим? Ты, я и папа. Хорошо?
«Ты, я и… папа». Фраза настолько нереальна, словно доносится из какой-то другой, параллельной вселенной.
– Мам, ну, пожалуйста! – Юля строит умоляющую рожицу, что устоять невозможно. А ведь она почти никогда ни о чём не просит.
– Хорошо, – соглашаюсь без раздумий.
– Ура! – Дочка сияет таким счастьем, будто сбылась её самая заветная мечта. – Я папе так и скажу: что ты обещала! – заражает своим хорошим настроением, заставляя меня улыбнуться.
«Папе так и скажу: что ты обещала», – отдаётся эхом, пока я любуюсь своей девочкой.
Я так соскучилась, словно не видела её целую вечность. Так бы и смотрела на неё…
Забываюсь, и смысл её слов доходит до меня намного позже.
«Скажу папе, что ты обещала…»
Что? Юля, нет!
Глава 27
Станислав
– Юля на самом деле твоя дочь? Так это не шутка? – не верит Карелин и зачем-то смотрит на дверной проём, хотя девочки играют в комнате Леры, и отсюда их не видно.
– Нет, Андрюх. Никакая это не шутка, – приходится признаться.
Когда я возвращался от Эрики, пришёл результат теста ДНК. Мне даже пришлось остановиться, чтобы не въехать в зад впереди идущего автомобиля.
Несмотря на то, что я в какой-то степени был уверен в положительном результате, медицинское подтверждение, увиденное собственными глазами, всё равно выбило меня из колеи, и я минут пять приходил в себя прежде, чем смог ехать дальше.
– Ох… ничего себе!
– Не то слово.
– Да ладно тебе. Подумаешь! С кем не бывает, – издевается по-доброму. – Я ж и сам проходил. И, как видишь, живой до сих пор.
Живой. Согласен. Но мне всё равно немного не по себе. К Юле я уже привык, но больше по-дружески. А тут – бац! И стопроцентная дочь!
– Стас, а со свадьбой что теперь? Как Элла восприняла? Или она не в курсе?
Зыркаю на Карелина выразительным взглядом. Не готов я ещё спокойно разговаривать на эту тему. Но Андрюха ждёт ответа. Я же ему толком ничего не объяснил, когда спросил, можно будет у них оставить ненадолго Юлю.
– В курсе. Не будет никакой свадьбы, – бросаю коротко, опуская подробности, от которых пальцы сами сжимаются в кулак.
– Ты это погоди, – тянет Карелин многозначительно. – Насчёт «никакой» ты точно не зарекайся. Рано или поздно всё равно в ЗАГСе окажешься. Это дело такое. Загребут! Глазом моргнуть не успеешь, как женатым проснёшься.
Хреновый провидец из Карелина, потому что теперь это вряд ли случится. Другая, будь она хоть королевой мира, хоть «владычицей морскою», теперь меня точно не устроит. А Эрика? Здесь мне ничего не светит. Она меня даже слушать не желает, не говоря уже про видеть. Переубедить неприступную Мальвину, что я ничего не знал о её беременности, у меня нет никаких шансов. Она быстрее паспорт свой съест на завтрак, чем замуж за меня пойдёт. Но объяснять это Карелину у меня нет ни малейшего желания.
– Это всё потому, что мы тебя не «пропили» на мальчишнике, – продолжает рассуждать Андрюха с важным видом. Шутник выискался! – Где это видано, чтобы мальчишник и на трезвую голову проходил? – стебётся.
А мне не смешно. Ни капли! И ведь не уйдёшь.
Стоило мне только приехать, как Юля с Лерой, словно два маленьких урагана, накинулись на меня с просьбой немного задержаться, чтобы они могли ещё поиграть. Против такого дуэта сопротивление было бесполезно. Теперь, пока юные барышни увлечены доигрыванием своей суперважной игры, мне остаётся лишь стоически переносить безобидные, но настойчивые «издевательства» своего коллеги.
Что уж, пусть развлекается. Мне не жалко.
– Стас, и как оно?
– Что именно? – уточняю, уставившись на коллегу.
– Как это, что? Быть отцом.
Когда же он наконец успокоится?
– Нормально.
– Вот видишь!
Только ни хрена я не вижу! Но Карелина это мало заботит.
– А ты себя в грудь кулаком бил: «Не будет у меня детей! Не будет!» – передразнивает, копируя мою интонацию. – А оно вон как? Нор-маль-но!
– Андрюх, хватит уже. По-дружески прошу: прекращай.
– Да я же ничего такого не сказал! – оправдывается с праведным возмущением.
Не сказал он! Я по роже его довольной вижу, как ему смешно.
Когда-то в своё время я тоже глумился над ним[1]. Вот, видимо, ответочка мне и прилетела. Бумерангом.
– Да, выдохни ты. Всё нормально будет.
Легко ему говорить: выдохни. Я думал, что у меня гора с плеч свалилась, когда Кашинский узнал о выкрутасах Эллы. Так она за его спиной вон что провернуть решила. Тайком от папаши сунуть денег и получить отказную у Эрики! Меня чуть такая кондрашка не хватила, когда я увидел этого кренделя в палате, что до сир пор трясёт!
– Стас, ты если суп не хочешь, то хоть бы чай попил. – Карелин, сжалившись, кивает на предложенную тарелку с домашними пирожками.
В любой другой раз я бы и суп навернул, и пирожками закусил, не раздумывая, и добавки бы ещё попросил. Но сейчас не до еды мне что-то. Чувствую, кусок в горле застрянет, и я задохнусь, чего доброго. Вот Витюня обрадуется! Да и Эрика, я уверен, сожалеть не станет.
А вот не дождётесь!
Нервно поглядываю на часы.
– Стас? – Андрей замечает мой недобрый взгляд.
– Нормально всё. Не обращай внимания. День тяжёлый.
Сначала – «сюрприз» в ЗАГСе, следом ещё один: хитромудрый юрист у постели Эрики в больнице. А вишенкой на торте стал положительный результат ДНК. После такой череды событий поневоле начинаешь верить, что там, наверху, кто-то решил развлечься, чтобы совсем не скучно было.
Домой надо ехать. Нужно «переварить» всё и подумать, что дальше делать. Ужин ещё приготовить. Я ведь обещал Юле – значит, надо исполнять, а то у них никаких запасов не хватит. Вот Эрика «обрадуется», когда вернётся и увидит пустой холодильник. Такого удовольствия я не собираюсь ей доставлять.
Договорившись с Андреем, завтра встретиться уже в «Теремке», едем с Юлей домой. Наигравшись с Лерой, она оживлённо рассказывает, чем они занимались, пока меня не было. Лепили пирожки, помогая Марине, потом рисовали и играли в куклы. Хоть у кого-то день прошёл хорошо.
Слушаю и время от времени бросаю на Юлю взгляд. Словно заново вижу. Теперь нет никаких сомнений: она – мой ребёнок, моя дочь. Неужели Эрика думает, что, зная это, я откажусь с ней общаться? Да как бы не так! Нравится ей это или нет, но отказываться от дочери, даже когда Эрика выпишется, я не собираюсь. Поэтому придётся смириться с моим присутствием в жизни Юли, а значит, и в её жизни тоже. Так что, пусть привыкает! А там посмотрим.
Приняв такое решение, мне даже дышать легче становится.
По дороге мы заезжаем в супермаркет, чтобы купить молока и яиц.
Марина, жена Андрюхи, сложила нам с собой чуть ли не все пирожки, чем спасла меня от неминуемого позора возле плиты. Сегодня мы с Юлей перекусим пирожками с молоком, а на завтрак приготовлю омлет. С омлетом я, надеюсь, как-нибудь уж справлюсь.
Юля от пирожков отказалась. А я с голодухи и нервов сожрал три штуки и шлифанул их двумя кружками молока. Вкусно!
А жизнь-то налаживается!
Пока Юля уходит мыться, чтобы смыть с волос, каким-то образом оказавшуюся там муку, ищу в интернете простые рецепты для таких «чайников», как я. Внимательно изучаю видеоролики по приготовлению. Вроде бы ничего сложного нет. Приготовить продукты, всё порезать, сложить в кучу и… довести до готовности.
– Папа, – тихо зовёт Юля.
Папа…
Слово-то какое! Волшебное!
Да! Я – папа! И это звучит гордо!
– А?
– Поможешь? – Юля протягивает мне массажную расчёску. – Я сама не достаю. Меня всегда мама заплетала.
Ох, чёрт! Вот это подстава!
– Попробую.
С осторожностью принимаю из её рук подозрительный предмет. Я, конечно, знаю, для чего предназначены расчёски, но сам чаще обхожусь пятернёй. Так надёжнее и без всяких заморочек. Но у девочек всё сложнее.
Юля усаживается на табурет, поворачиваясь ко мне спиной.
Пока она не видит, пишу сообщение Карелину:
«Андрюха, Юля помыла волосы. Что делать?»
Ответ приходит незамедлительно:
«Марина говорит: сначала просушить и только потом расчесать».
Столько премудростей!
– Юль, фен у мамы есть?
– Ага.
– Неси.
С первой задачей – высушить волосы – я справляюсь. Правда они теперь похожи на растрёпанную гриву льва после долгой битвы. Снова беру расчёску. Ну… Была не была! Провожу ею по волосам.
– Ай! Больно! – пищит Юля, и я замираю, с ужасом таращась на вырванные волоски в своей руке.
Да как так-то?! Я же ничего не сделал!
[1] История Андрея Карелина: «Ищу няню. Срочно!»
После трагической гибели сестры мне приходится стать опекуном её приёмной дочери. Однако жена категорически не согласна с появлением девочки в нашем доме. В надежде, что я одумаюсь и отправлю ребёнка в детский дом, она уходит.
Только я обещал своей сестре, что позабочусь о девочке, которую она любила больше своей жизни.
Ссылочка для тех, кто не читал 😉 https:// /shrt/hO1_
