Текст книги "Неожиданное отцовство. Инструкция не прилагается (СИ)"
Автор книги: Татьяна Фомина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Глава 13
Станислав
Нет?! Что значит «нет»?! Вы только посмотрите-ка на неё!
Резко встаю с дивана, на котором сидел рядом с Юлей, и подхожу к окну, злясь на её мать.
Не хочет она разговаривать! Конечно, не хочет, потому что придётся ответить, почему я узнаю о Юле спустя пять лет! Хорошо, что вообще узнал!
Меня так разозлил отказ Эрики, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не забрать у Юли телефон и не высказать её маме всё, что я думаю. Но вовремя вспоминаю, что Эрике сейчас явно не до моих претензий.
Опираюсь ладонями на подоконник.
«И дальше что? Думаешь, она станет с тобой разговаривать, когда выпишется?» – Как последний дурак беседую сам с собой. И сам себе же отвечаю: «Не станет».
Это же Эрика. Она никогда не делает того, что считает лишним.
И это ещё больше выводит из себя.
Вот только разговаривать ей со мной придётся!
Смотрю в окно, и случайно замечаю знакомый женский силуэт, от которого волосы на спине встают дыбом, как иголки у дикобраза.
Через детскую площадку твёрдым шагом в сторону моего дома решительно направляется… Мама?
Пялюсь, как идиот, в надежде, что мне померещилось. Даже глаза тру. Но нет, не померещилось.
Твою ж, мать! Её только здесь не хватает!
Чуть ли не отпрыгиваю от окна, как будто это мне чем-то поможет.
Какого чёрта она здесь делает?
Взгляд хаотично мечется по комнате.
– Тётя Есения сказала, что маме нужно отдохнуть, – сообщает мне Юля, и я фокусирую внимание на девочке, как на единственном островке спокойствия в бушующем море моих тревог.
– Хорошо. – Пусть отдохнёт. Пока. – Юля, ты любишь играть?
– Да, – отвечает с осторожностью.
– Давай поиграем с тобой в… «прятки»?
– Кто будет прятаться? Ты или я?
– Мы! Идём обуваться.
– Мы будем играть не дома?
– Не дома.
Поспешно хватаю пакет с Юлиными вещами и документами, перекидываю через голову длинный ремешок барсетки, в которой обычно ношу мелочи: ключи, права, паспорт, кошелёк, который валяется там на всякий случай, хотя уже давно им не пользуюсь, и чуть ли не выталкиваю Юлю на лестничную площадку. Едва успеваю закрыть замок и выдернуть ключ, как лифт останавливается на моём этаже.
– Быстрее! – командую Юле и тяну её к лестнице.
Но вместо того, чтобы спускаться вниз, заставляю её подняться на пролёт выше.
– А от кого мы прячемся?
– Чш-ш! – Пальцем показываю вести себя тихо.
Слышу, как мать выходит из лифта и настойчиво тарабанит в мою дверь. Не к соседям же она пришла, чтобы чаёк попить!
– Стас, открой немедленно! Я знаю, что ты дома! – гремит на весь подъезд.
– Это твоя мама? – шепчет Юля.
Киваю.
– Телефон…
Смотрю на неё вопросительно.
– Выключи звук, – читаю по губам.
Точно! Как я сам до этого не додумался!
Поспешно вытаскиваю смартфон, и только успеваю поставить беззвучный режим, как дисплей загорается, оповещая о входящем звонке.
– Ещё не отвечает, паразит такой! Ну, погоди у меня! – сыплет угрозами.
Поздно, мама. В угол меня уже не поставишь и ремня не дашь.
До моего слуха доносится какая-то возня. Через несколько секунд щёлкает замок, и маман легко преодолевает препятствие в виде запертой двери.
Что-о?
– Стас! Ты…
Дверь закрывается, и дальше ничего не слышно. Но то, что мать спокойно попала в квартиру, меня совсем не радует. Я просто охреневаю от такого поворота. Проходной двор какой-то – заходи, кто хочешь, и когда хочешь!
Ведь ещё хотел снять жильё сам. Но что ты! Нарвёшься на мошенников! А тут у неё знакомая сдаёт.
Зашибись просто!
– И что нам теперь делать?
Вопрос Юли меня немного остужает.
– Теперь? А теперь мы поиграем в «догонялки». – Взяв за руку, тяну девочку вниз.
Правда, это больше похоже на «убегалки», но не суть.
Оказавшись в салоне своего «Ларгуса», чувствую себя в относительной безопасности, но всё равно отъезжаю с парковки.
Всякое бывало, но такого, плотного событиями, графика у меня ещё не наблюдалось.
– Это твоя машина?
Едва не давлю на тормоз от неожиданности.
– Конечно, моя. – Бросаю выразительный взгляд на мини-Эрику в зеркало заднего вида.
Неужели она подумала, что я её угнал? Тогда это уже «угонялки» выходят.
На экране автомагнитолы высвечивается входящий звонок от матери, и Юля, наверняка успев прочитать короткое слово, притихает, прячась за сиденье, как будто её кто-то может увидеть.
Не имею ни малейшего желания разговаривать с родительницей, но приходится принять звонок.
– Слушаю.
– Стас, ты где?! – разбуженным после спячки медведем ревёт мать.
– Уехал, – отвечаю спокойно, а в голове скандирует: «Нас не догонят!».
– Куда?!
– По делам.
– Не ври матери! Я видела твою машину! Она стояла на месте!
Ещё и место моё знает!
– Стояла. А теперь я уехал. Всё?
– Я хочу с тобой поговорить. Ты когда вернёшься.
– Не уверен, что вернусь. Разве только за вещами.
– Что всё это значит?
– Мам, сделай доброе дело, пожалуйста.
– Какое?
– Не лезь, куда тебя не просят.
– Стас!
– Пока.
Сбрасываю звонок и ищу место, где можно припарковаться.
– Почему мы остановились? – интересуется Юля, высовываясь из-за сиденья.
– Хочу посмотреть, где мы сможем переночевать.
А то получается, что привести-то Юлю ко мне привели, а вот где девочка будет спать – об этом никто не подумал. Спальное место в квартире только одно.
Я, разумеется, мог уступить ей свой диван, а сам временно перекантоваться на полу. Конечно, не самое комфортное решение, учитывая, что запасных ни подушки, ни одеяла у меня нет, но и это не такая проблема, как свободный доступ в квартиру.
– А почему мы не можем поехать ко мне? – Юля предлагает неплохой выход из сложившейся ситуации.
– Думаешь, твоя мама не будет против?
– Я думаю, что нет.
– А ключи у тебя есть?
– Они у бабы Гали.
Пару секунд прикидываю, насколько это уместно. И ничего плохого в этом не вижу. Всё лучше, чем снимать номер, потому что нормальную квартиру за пару часов я точно не найду.
– Ну тогда поехали. Адрес знаешь?
– Конечно.
Кто бы сомневался!
Однако я всё равно решаю предупредить, если не Эрику, то хотя бы эту самую Василькову. Как-то не хочется, чтобы за незаконное вторжение меня скрутил наряд полиции. И я набираю номер Есении.
– Станислав, как хорошо, что вы позвонили! Я сама только что хотела вам звонить!
Не нравится мне такое совпадение!
– Что-то случилось? – Мажу по отражению Юли в зеркале заднего вида. – Что-то с Эрикой? – напрягаюсь.
– Нет-нет. Эри спит.
С облегчением выдыхаю.
– У меня к вам другой вопрос.
А я только-только успел выдохнуть!
Глава 14
– И какой же это вопрос?
До меня доносится шумный вдох, и только потом я слышу:
– Станислав, скажите, Эрика сообщала вам о своей беременности?
Чего?! Я даже дар речи теряю.
Она это сейчас серьёзно?!
Но судя по молчанию в трубке, Василькова не шутит.
В памяти тут же всплывают обвинения той самой тёти-бабы Гали, которая привела ко мне Юлю. Ведь если бы я мог в тот момент хоть немного думать, то догадался бы, что и она была уверена в этом. Но я настолько охренел от свалившейся на меня новости, потом разборками с Эллой, что мне потребовалось время, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями.
Только с чего они все вдруг решили, что я знал? Знал и… И что дальше? Вот тут мой мозг заходит в ступор.
– Есения, вы полагаете, что, зная о беременности Эрики, я мог спокойно жить, и за пять лет у меня нигде, вот вообще нигде, ни разу не ёкнуло? – озвучиваю свою мысль вслух.
Это же каким нужно быть конченым циником?
– Станислав, я так не полагаю. Я спрашиваю, говорила ли вам Эрика или нет?
– По-моему, я уже вам ответил.
– Станислав, просто скажите: да или нет, – настаивает на своём.
Хорошо, хоть клятву на крови приносить не требует! И на том спасибо!
– Нет. Эрика мне ничего не сообщала, – отвечаю чётко на поставленный вопрос.
– Хм…
Вот и у меня возникает это самое «Хм».
Ладно, с этим вопросом я разберусь сам.
– Я тоже хотел кое-что спросить.
– Да-да, я внимательно слушаю, – отвечает поспешно, хотя по интонации кажется, что она думает о чём-то своём.
– Эрика не станет возражать, если я поживу в её квартире? Пока её не выпишут, разумеется. Да и Юле, я думаю, будет лучше дома. Привычнее.
Сегодня я уж как-нибудь обойдусь без одобрения Эрики, а завтра уже смогу что-нибудь придумать, если она вдруг не согласится.
– О! – восклицает Василькова как-то уж чересчур радостно. – Это просто гениальная идея!
Лично я ничего гениального в ней не вижу. Это вынужденное решение, к которому мне пришлось прибегнуть из-за матери, но сообщать о возникших жилищных проблемах мне не хочется.
– Я тоже считаю, что Юлечке будет намного проще жить дома. Но вам, наверное, нужно будет ходить на работу?
Как «вовремя» об этом все вспомнили!
– Не нужно. Я в отпуске.
То, что это должен был быть медовый месяц, я опускаю.
– Надо же, как замечательно всё сложилось!
Насчёт «замечательно», я бы поспорил, но…
– Ой! Замечательно не в том, что Эрика попала в больницу, – начинает оправдываться. – В этом ничего замечательного, конечно, нет. А в том…
– Я понял. Мы тогда поедем?
– Да-да. Конечно. Ключи Эрика оставляет у тёти Гали.
– Юля мне это уже сказала, – бросаю сухо.
Из головы до сих пор не выходит предположение этой дамочки, что я мог знать о беременности Эрики. Именно этот вопрос меня занимает всю дорогу, не давая покоя.
Только гадать можно сколько угодно. Но лучше всего напрямую спросить у самой Эрики. Именно с этого я завтра и начну.
Пока Юля забирает у соседки ключи от квартиры, я принимаю твёрдое решение навестить Эрику в больнице. Не скрываю, что несмотря на всю недосказанность, внутри царапает беспокойство за её состояние. Именно поэтому мне ужасно хочется её увидеть.
– Юлечка?! Ты?! – слышу удивлённый голос. – Да как же так?! Заходи, моя хорошая.
– Нет, баба Галя, я домой пойду. Дайте, пожалуйста, наши ключи. – Юля совершенно спокойно озвучивает свою просьбу, несмотря на причитания соседки.
– Деточка ты моя, что же ты там одна будешь делать?! Господи, что же за мужики пошли?! Отпустить ребёнка одного! Мерзавец! Недаром Эрика не хотела к нему ни за чем обращаться!
– Баба Галя, я не одна приехала! – перебивает Юля, вставая на мою защиту.
– Не одна? – переспрашивает соседка, понижая голос. И весь запал «доброй» женщины спадает, стоит ей заметить меня.
– Нам нужны ключи от квартиры. Есения Павловна в курсе, – ставлю перед фактом.
– Да-а?
– Мы позвонили ей. Она скажет маме. А я буду с папой, – объясняет Юля за меня.
Я сейчас не готов ни на какие объяснения.
– Да-да, конечно! – Женщина начинает суетиться, исчезает в глубине квартиры и через несколько секунд возвращается уже с ключами. Окидывает меня придирчиво настороженным взглядом.
Наслушавшись незаслуженных оскорблений в свой адрес, я не имею ни малейшего желания сейчас вести светские беседы.
– Спасибо. – Юля забирает ключи и берёт меня за руку. – Идём.
– Если вам что-то будет нужно, вы скажите, – летит вдогонку.
Как-нибудь обойдёмся!
Но вслух говорю совсем другое:
– Спасибо.
Попадая в квартиру, с некоторым любопытством разглядываю скромное, но безупречно чистое жилище Эрики. В этом она тоже осталась неизменна себе. Единственное, что никак не вписывается в её поведение – это Юля. Точнее, то, что она мне о ней ничего не сказала. Но я запрещаю себе ломать голову над этим вопросом, откладывая его до утра.
Сейчас нужно решить, что мы с Юлей будем ужинать. Ресторанная еда – это, конечно, вкусно, но дорого. Поэтому нужно что-то придумывать самому.
– Пельмешки сейчас были бы самое то, – разговариваю сам с собой, пытаясь найти в интернете несложный в исполнении рецепт. А пельмени сварил и готово. Красота! Но…
– У нас дома есть пельмени. Домашние.
От одного только слова «домашние» у меня начинают бежать слюнки. Надеюсь, Эрика не сильно будет ругаться, если её запасы еды сегодня немного пострадают? А завтра (честное слово!) я сам что-нибудь попробую приготовить.
Ни горчицы, ни майонеза (что вполне ожидаемо) к пельмешкам в холодильнике не оказалось. Но мне хватило чёрного перца и сливочного масла.
После насыщенного дня, обалденно вкусных домашних пельменей, я думал, что отрублюсь быстро. Но заснуть на новом месте не получается. В голову лезут самые разные мысли, а едва уловимый женский запах не даёт расслабиться, подкидывая очень горячие эпизоды из прошлого.
Провертевшись большую часть ночи, я едва засыпаю, как меня будит требовательный стук в дверь.
Вот кому там не спится в такую рань?
Отдираю голову от подушки, совершенно забывая, что нахожусь не дома, и, практически с закрытыми глазами, открываю дверь.
– Ты кто такой? – возмущённый рёв заставляет меня приоткрыть один глаз и кое-как разлепить другой.
Поймав фокус, гляжу на лощёного типа.
Мужик таращится на меня, как на инопланетянина, приземлившегося в его огороде. В колючем взгляде читается смесь удивления и явного недоверия. Он явно не ожидал увидеть здесь кого-то вроде меня. Его идеально уложенные волосы в тандеме с безупречным костюмом смотрятся совершенно нелепо на моём фоне.
Меня не сразу осеняет, что я стою на пороге чужой квартиры взъерошенный и в одних трусах.
– Встречный вопрос: чего надо?
Глава 15
То ли от моего вида, то ли от совершенно безобидного вопроса бедолага напрочь теряет не только дар речи, но и, кажется, память, потому что явно забывает, зачем пришёл. Вот они, издержки интеллигенции, вечно витающей где-то в облаках из собственных мыслей. А реальность оказывается намного прозаичнее.
Однако и это ещё не всё.
– Что? Убедился, ирод? – На площадке появляется запыхавшаяся тётя Галя. – Доброе утро, Станислав, – приветствует меня так, будто мы с ней всю жизнь знакомы, но тут же снова накидывается на мужика: – А то ишь ты, за Юлечкой нашей он примчался! Сто раз говорили тебе, что у неё отец есть! Не верил? Теперь убедился?
– Это ещё доказать надо, что он её отец, – отмирает.
– Вы посмотрите-ка на него! – Всплёскивает руками женщина. – Доказательства ему нужны!
– А вы, уважаемая Галина Леопольдовна, ещё ответите, что пустили постороннего человека в чужую квартиру.
– Чего? – произносим одновременно.
Но Галина Леопольдовна, уперев руки в бока, танком прёт за зализанного пижона с явным намерением спустить того с лестницы, после подъёма по которой она только что отдышалась.
– Это надо посмотреть, кто здесь посторонний! Станислав – отец Юлечки, тупая твоя башка! – заявляет с такой непоколебимой уверенностью, будто она лично свечку держала.
– Ещё и оскорбление. Так и запишем.
– Запишет он! Да для тебя это не оскорбление, а комплимент! Оскорблять я ещё не начинала! Тоже мне жених выискался!
Так вот это у нас, оказывается, кто! Ухажёр Эрики. Как там его? Виктор, вроде бы.
– Это вы будете объяснять в полиции, Галина Леопольдовна. А девочкой займётся опека, раз матери до неё нет никакого дела, и её воспитанием занимается соседка и посторонний… индивидуум мужского пола. – Пренебрежительный взгляд в мою сторону сверху вниз. – Который ходит в неподобающем виде.
Ох, не на ту женщину ты, Витёк, свой воспалённый глаз положил!
– Ну извини, что не при галстуке открыл. – «Извиняюсь», оттягивая в стороны края боксеров, как юбку. – Бабочку не успел надеть. Но ты ж так тарабанил, что чуть дверь не вынес. Я, кстати, вмятины на ней проверю. Это – раз. Два – полицию можешь прямо сейчас вызывать. Штраф за ложный вызов небольшой. Я думаю, ты без кредита его потянешь, – добавляю, изображая сомнение. – Но «меточка» на тебя в органах на всю жизнь останется.
От моего последнего замечания у Витюши нервно дёргается веко.
А как ты хотел? Я не наивная барышня, которую можно легко запугать. Я сам кого хочешь напугаю.
– И вызову!
– Давай, – разрешаю, дёргаясь вперёд, чем заставляю Витюшу отшатнутся.
– И вызову! – вякает, лишь бы оставить за собой последнее слово.
Закрываю дверь.
– В штаны бы не наложил. А то полицию он вызовет, – бубню, но натыкаюсь на застывшую в коридоре Юлю и заметно напрягаюсь, что она застала меня в таком виде. – Привет. Я сейчас.
Натягиваю штаны и футболку, «причёсываю» руками шевелюру и возвращаюсь к девочке, которая так и стоит, не двигаясь.
– Юля, что случилось? – приседаю перед ней на корточки.
– А если он и правда вызовет полицию, меня заберут? – спрашивает дрогнувшим голосом, и я очень сильно начинаю жалеть, что не спустил с лестницы этого урода, до такой степени запугавшего ребёнка.
Ну, Витютя, гад ты плешивый, ты очень сильно пожалеешь, если ещё раз появишься!
– Юля, тебя никто, никуда не заберёт. Я тебе обещаю.
– Он всё врёт про маму. Она меня очень, очень-очень любит.
– Я знаю, – уверяю, глядя в детские глаза, в которых очень явственно вижу Эрику.
В порыве Юля обнимает меня руками, выбивая из моей груди весь воздух.
Меня захлёстывает совершенно новое, пока ещё не до конца осознанное чувство, когда ты обнимаешь ребёнка. Своего ребёнка. Ребёнка, который ищет у тебя защиту, потому что мама в больнице, а больше заступиться за неё некому.
Конец тебе, Витя!
– Он не отстанет, – шепчет Юля, тяжело вздыхая.
– Тише, тише. Ничего не бойся.
Неуверенно, словно опасаясь что-то сломать, обнимаю… чёрт меня побери, свою дочку. Да даже, если это не так, я не позволю какому-то уроду портить ребёнку жизнь.
– Отстанет. Мы что-нибудь придумаем. Обязательно.
Только если разобраться, то юридически я Юле никто, и прав на девочку у меня, к сожалению, никаких нет. Именно это и есть самое слабое место, в которое Витюша обязательно будет бить. А он станет, потому что гнида.
– Юль…
– А?
– Как насчёт того, чтобы навестить маму в больнице?
– Мы поедем к маме? – вскидывает брови и переспрашивает с недоверием.
– Да, – подтверждаю. – Но сначала надо позавтракать.
Тест ДНК за пять минут мне никто не сделает, да и толку от него никакого нет, разве только для оформления алиментов. Поэтому нужна хоть какая-то бумажка, желательно нотариально заверенная, что на время своего отсутствия Эрика доверяет мне своего ребёнка, чтобы обрубить кое-кому не в меру длинный нос.
– Ты как, согласна?
– Угу, – вроде и соглашается, но при этом глядит на меня слишком хмуро.
– Что-то не так?
Молча кивает, вдруг убегает и возвращается с кукольной расчёской, несколько раз проводит ею по моим волосам и критически осматривает то, что у неё получилось.
– Так лучше, – остаётся довольная результатом. – Но…
Но?
– Ты колючий, как ёжик.
Провожу пальцами по своей щеке. Согласен. Побриться не помешает.
Подняться к маме в палату Юле не разрешили, как я ни старался убедить строгого охранника. Тот упёрся, что детям не положено, и хоть ты тресни!
Мне ничего не оставалось, как снова звонить Васильковой и просить несколько минут посидеть в фойе с Юлей.
Уже подходя к палате, спохватываюсь, что, наверное, нужно было принести Эрике какие-нибудь фрукты. Но умные мысли, как всегда, почему-то запаздывают. Не возвращаться же из-за яблок обратно! Фрукты могут подождать. Ими я займусь позже, когда будет оформлена доверенность.
Дверь в палату открыта. Для приличия я хочу постучать по дверному косяку, но рука сама застывает в воздухе, когда я вижу лежащую на громоздкой кровати беспомощную хрупкую фигуру Эрики.
Несколько секунд я просто смотрю на неё, пока Эрика, словно уловив моё присутствие, не поворачивается в мою сторону, и наши взгляды сталкиваются, как два встречных поезда, мчащихся на полной скорости.
Глава 16
Эрика
– Как вы себя чувствуете?
Как мумия. С той лишь разницей, что я, в отличие от бальзамированных останков, живая.
– Нормально.
– Жалобы есть?
– Нет, – хриплю.
Жалоб у меня нет. Я просто не имею ни малейшего желания здесь находиться. Я хочу домой, к своему ребёнку. Но, к сожалению, моё желание пока не выполнимо. Я это понимаю, но всё равно хочу домой.
– Как прошла ночь?
То ли от успокоительного, то ли мой организм сам решил что ему необходимо быстрее восстановиться, но спала я намного лучше, чем в первую ночь. Если, конечно, не считать кошмара в виде приснившегося Ларионова. Но об этом лечащему врачу знать необязательно.
– Хорошо.
Это на самом деле так. Я проспала до самого утра, пока меня не разбудила медсестра.
После обхода врача – единственного «развлечения», если не считать процедуры в виде уколов и капельниц, – мне ничего не остаётся, как неподвижно лежать, прислушиваясь к тому, что происходит за пределами палаты. Абсолютное бездействие настолько угнетает, что я скоро завою. Однако время, словно специально, тянется невыносимо медленно. И я совершенно не представляю, как выдержу здесь ещё целых двадцать восемь дней!
Двадцать. Восемь. Дней! Это же целая вечность!
Интересно, человек может сойти с ума от безделья?
Лично я уже начинаю.
Посетителей я не жду. Кроме Есении, прийти ко мне некому, а Василькова вряд ли появится раньше, чем после обеда. Поэтому я не обращаю внимания на чьи-то шаги, раздавшиеся возле нашей палаты. Так ходит только кто-то из медперсонала.
Наблюдаю за плывущими по небу облаками, и вдруг меня окутывает странное чувство.
Словно в воздухе витает что-то едва уловимое, но при этом такое знакомое, что бередит душу предательскими воспоминаниями.
Делаю глубокий вдох, и моего обоняния касается совсем слабый, но отличающийся от медицинских запах. Запах, который я не перепутаю ни с каким другим.
Лёгкий шлейф знакомого до боли аромата щекочет, пробуждая воспоминания, которые я так долго старалась стереть из своей памяти, и заставляет напрячься. Его не должно быть здесь! Но он, словно ключ, открывающий дверь в прошлое, которую я запирала на все замки, стирает все мои старания.
В голове всплывают диалоги, обрывки фраз, прикосновения, от которых даже сейчас по коже бегут мурашки. Только сейчас они совсем другие…
Я чувствую на себе цепкий взгляд и уверена, что знаю, кому он принадлежит. Мне даже не обязательно смотреть, чтобы убедиться в своей догадке. Можно закрыть глаза и притвориться спящей, но я решительно поворачиваю голову и со всего маху врезаюсь взглядом в Стаса.
Что ж, обострившееся обоняние и внутреннее чутьё меня не подвели. В дверном проёме стоит Станислав Ларионов. Собственной персоной.
Не ожидала, что после всего он осмелится вот так легко появиться. Гляжу на него с той долей ненависти, что так и не угасла внутри, и которая сейчас, как непотушенный костёр, разгорается с новой силой.
Я вынуждена признать, что Стас изменился. В мужских глазах, что не мигая смотрят на меня, появилась какая-то новая глубина, спокойная уверенность, которой раньше не было. Его густые волосы небрежно взъерошены и стали, как мне кажется, чуть темнее, а линия подбородка – резче.
Что-то в его осанке, в том, как он держит голову, как смотрит, говорит о переменах, которые никак не связаны с внешними изменениями. Они идут изнутри. Передо мной словно другая его версия, более совершенная, более цельная и более настоящая, которая излучает собой ауру спокойной силы, тогда как у меня внутри пробуждается вулкан, готовый выплеснуть наружу всё то, что держал в себе все эти годы.
На Ларионове простые, но безупречно сидящие джоггеры и футболка, которые лишь подчеркивают стать мужской фигуры. Словно прошедшие годы лишь отточили её, как драгоценный камень.
Лишь одно осталось неизменным: «Pulse» – мужская туалетная вода, которой он всегда пользовался, и которая даже сейчас заставляет учащённо биться мой пульс. Только на этот раз он сбивается от злости, а не от какого-то другого наивно-глупого чувства.
Одним своим появлением Ларионов меняет пространство. Воздух в палате становится плотнее и насыщеннее.
От грубого восклицания: «Пошёл вон!» меня удерживает только то, что Стас единственный человек, который может без негативных последствий позаботиться о Юле. Только потому, что она и его дочь.
Дочь, от которой он предпочёл отказаться.
– Где Юля? – накидываюсь на него с единственным вопросом, что меня интересует больше всего.
– Привет.
Обычное слово. Но его звук резонирует, проникая внутрь, и заставляет каждую клеточку откликаться в ответ.
Тембр его голоса будто задевает невидимые струны души, заставляя в один миг вспомнить всё, что я так старалась забыть. Это не просто приветствие. Это прошлое, от которого я думала, что избавилась навсегда, ворвалось обратно.
– Юля осталась внизу. Детей не пропускают.
Ларионов легко переступает порог палаты, своим приближением заставляя меня вцепиться пальцами в простыню. Я ещё острее чувствую аромат его парфюма, от которого когда-то сходила с ума.
«Тогда какого чёрта ты здесь забыл?». Мысленно кричу, с трудом контролируя свои эмоции, готовые раскалённой лавой выплеснуться наружу.
– Одна? – «закипаю», заводясь с пол-оборота, и чувствую, как мне начинает не хватать воздуха.
Но Стас лишь хмыкает.
– Нет, Эрика. Я бы никогда не оставил ребёнка одного. Юля вместе с Есенией.
Я бы никогда не оставил ребёнка одного… Эхом пульсирует в висках.
– Зачем ты пришёл сюда? – Меня убивает и его присутствие, и моё беспомощное положение.
– Мне нужно, чтобы ты подписала доверенность на Юлю.
– Что? К-какую ещё доверенность? – Вскидываюсь, готовая вцепиться в Ларионова. За свою дочь меня ни один гипс не удержит!
– Что ты, Ма́львина Эрика Александровна, доверяешь уход и воспитание своей дочери, Ма́львиной Юлии Станиславовны, мне, как её биологическому отцу...
– Зачем тебе эта доверенность? – перебиваю, пытаясь понять, что он задумал.
– Затем, чтобы со стороны это не выглядело, что ты оставила ребёнка с посторонним человеком.
Ответ Стаса заставляет меня сжать кулаки ещё сильнее. Значит, опять приходил Виктор? Что на этот раз он предпримет, остаётся только догадываться.
– Ты подпишешь?
Я не хочу этого делать. Стас не имеет никакого права на Юлю! Но если я не дам своего согласия, у Самохвалова будет ещё один повод, чтобы мою девочку забрали органы опеки.
– Хорошо, – пересиливаю себя. – Я подпишу. Это всё? – Впиваюсь в него взглядом, чувствуя, как короткая встреча забрала у меня все силы, и хочу, чтобы Ларионов быстрее ушёл.
– Нет. Но этот вопрос сейчас в приоритете.
– Я на него уже ответила, – отрезаю, всем своим видом показывая, что больше ни секунды не желаю его видеть.
Однако уходить Стас не спешит.
– Может, тебе привезти что-нибудь? Роллы, например?
Воспоминания о том, как Стас кормил меня ими, всплывают без спроса...
Он тогда так старался, выбирал самые изысканные сочетания, рассказывал про каждый ингредиент… А я, глупая, просто наслаждалась моментом, не думая, что эти простые роллы станут якорем, который будет тянуть меня вниз, когда всё остальное пойдет ко дну.
И я отказалась. От всего, что хоть как-то напоминало мне о нём.
– Не нужно. Мои вкусы изменились.
– Да, я заметил. Правильное питание.
– Да.
– Тогда «Гусеничку»?
