Текст книги "Неожиданное отцовство. Инструкция не прилагается (СИ)"

Автор книги: Татьяна Фомина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 47

Ждать долго не приходится. Закончив разговор, мать возвращается сразу, но, увидев меня, застывает на пороге кухни.

Сюрприз! Не ждали?

С неё можно смело писать картину маслом, но я не ценитель живописи, да и с красками, ни масляными, ни акварельными, не дружу.

– Ой, Стасичек, ты проснулся! – умиляется, складывая ладони вместе и прикрывая ими натянутую на лицо улыбку.

– Так я и не спал, мама, – цежу сквозь зубы последнее слово.

– А я думаю, устал сыночек – пусть поспит немного. Вот и вышла, чтобы не мешать…

– Мне вот интересно, ты почему в медицину пошла работать?

– Как почему? – теряется.

– Тебе в театральный надо было. Такой талант пропадает, – язвлю и резко встаю из-за стола.

– Стасик, ты всё не так понял, сынок, – говорит мягко, как с умственно отсталым.

– Да неужели? – Не глядя, включаю сделанную на диктофон запись её разговора, заставляя мать побелеть. – Премного благодарю за ужин, мама.

Собираюсь покинуть это место и больше никогда сюда не возвращаться. Но мать продолжает стоять на пороге, загораживая собой проход. Неужели ещё на что-то надеется?

– Стасик, постой!

– Лучше отойди.

– Сынок, я же как лучше хотела… – начинает, но осекается от моего тяжёлого взгляда, отходит с прохода и со стоном оседает на табурет.

– Для кого лучше? Для себя? Для меня ты сделала только хуже! Твоё счастье, что Эрика не последовала твоему совету. Иначе вот это всё, – показываю на пустую тарелку, как улику, и оставшиеся «специально купленные для меня» маффины, отправилось бы в лабораторию. И можешь мне поверить на слово, просто так бы ты не отделалась.

– Стасичек, сынок, прости, – всхлипывает мать, пытаясь разжалобить, касается за предплечье.

Резким движением стряхиваю с себя руку, забираю со стола свой альбом и вылетаю из дома, где родился и рос, и где за меня всегда решали, что мне нужно делать.

Надо бы успокоиться, но меня трясёт так, что я готов снести всё на своём пути. Жму на кнопку открывания, чтобы вырваться на свежий воздух, но она, словно специально, не срабатывает с первого раза. Давлю на несчастную кнопку снова и буквально вываливаюсь из подъезда, нос к носу сталкиваясь с Эллой.

– Ты?! – рычу, зверея.

– Стас? – отшатывается от меня.

И правильно делает, потому что сейчас я невменяем. Кашинскую спасает только её беременный живот.

Только оказавшись за рулём, меня немного отпускает. Салон отрезает от внешнего мира, давая спасительную защиту. Однако я с ужасом смотрю на время.

– Чёрт! – ругаюсь вслух и поворачиваю ключ в замке зажигания. Я обещал дочке, что вернусь вовремя, а теперь опаздываю.

Пока стою на светофоре, набираю номер Юли. Обычно она отвечает сразу, но сейчас дочь не спешит со мной разговаривать. Громкие гудки режут слух, и я начинаю нервно барабанить по рулю.

– Доча, ну же, ответь, – повторяю как заклинание, будто это может помочь.

Наконец, идёт соединение, и я выдыхаю.

– Юль…

– Привет, Стас, – вместо дочери отвечает Эрика.

– Привет. Я немного задержался, уже еду.

– Хорошо, – до меня доносится спокойный голос.

Слишком спокойный, и меня это настораживает. Что-то мне подсказывает, что ни черта у них не хорошо.

– Эри, а Юля где? Можешь её позвать?

– Она уснула

Юля спит? В это время?

– Эри, что случилось?

– Не знаю. Ни с того, ни с сего у неё поднялась температура. Немного получилось сбить, и она уснула.

Твою же дивизию! Юлька, ну как так-то?!

Неужели она не оставила свою затею с замороженными ягодами?

Светофор, наконец, загорается зелёным, и я вдавливаю педаль в пол, надеясь, что мой старенький «Ларгус» не развалится по дороге.

Только не сейчас, родненький. Потерпи чуток.

Мост на ремонте, но я успеваю проскользнуть в последний момент, как раз перед тем, как перекроют вторую полосу. Доезжаю до дома Эрики, ставшего моим настоящим домом, в рекордно-короткие сроки. Не исключено, что позже мне не прилетят письма «счастья» от ГИББД, но сейчас я об этом даже не думаю.

Не дожидаясь, пока спустится лифт, бегом поднимаюсь по лестнице, перешагивая через две ступеньки, и выдыхаю лишь когда вхожу в квартиру.

– Как Юля?

– Пока спит.

– Ты врача вызывала?

– Конечно. Никаких признаков простуды, или ещё-то чего она не нашла, назначила обильное питьё и сбивать температуру, если поднимется. Наблюдать. Завтра она зайдёт.

– Эри, почему ты сразу не позвонила мне?

– И что бы это изменило? Стас, дети иногда болеют. Такое бывает.

Мою руки и иду к дочери. В комнате горит ночник, но этого света оказывается достаточно, чтобы увидеть бледное лицо Юльки. Кладу ладонь на лоб.

– Она опять горячая, – в панике сообщаю Эрике.

Почему-то мне кажется, что вернись я вовремя, этого не случилось бы.

– Прошло всего два часа. Ей пока нельзя давать жаропонижающее.

– И что делать? Может, скорую?

– Попробую обтирать. Если не получится сбить – придётся вызывать скорую.

Собирается ковылять из комнаты.

– Эри, иди, присядь. Я сделаю всё сам.

Кладу дочке на лоб намоченное холодной водой полотенце, но оно становится тёплым буквально за минуту. От неё пышет жаром.

Убираю одеяло, укрывая одной простынёй, и меняю, меняю, меняю полотенца.

Юля просыпается ближе к полуночи и просит пить.

– Папа, – зовёт, сонно моргая.

Помогаю ей сесть и подаю стакан с водой.

– А где мама?

– Мама пошла в душ. Попей.

– Я больше не хочу.

– Этого мало. Надо ещё.

Послушно допивает остатки.

– Вот теперь умничка. Юль, как так, а?

– Не знаю.

– Ты всё-таки ела замороженную ягоду?

– Нет. – Мотает головой и, как котёнок, переползает ко мне. – Я боялась, что ты не придёшь.

– Юль, ты чего такое опять придумала?

– Я правда боялась. Очень, – выдыхает признание.

– Не бойся. Я больше никуда не уйду.

Эри раздела её полностью, оставив в одних трусиках. В комнате свежо, и я обматываю дочь простынкой, чтобы её не морозило, прижимая к себе.

Нет ничего ценнее в этой жизни, чем держать на руках своего ребёнка. Я не знаю, кем нужно быть, чтобы рисковать его здоровьем, счастьем только ради какой-то выгоды.

Глава 48

Эрика

Выхожу из ванной, готовая сменить Стаса у постели дочери. Ему завтра на работу и, следовательно, нужно отдохнуть.

Он наверняка будет спорить, но я решительно настроена отправить его спать. Однако, войдя в Юлину комнату, застаю картину, от которой внутри разливается спокойствие и умиротворение.

Юля и Стас спят. Оба. Вместе.

Уютно устроившись в объятиях отца, дочь прижимается щекой к его груди и обнимает Стаса за шею, словно даже во сне не хочет его отпускать. Юля замотана в простыню, словно в кокон, который надёжно держат сильные папины руки.

Стараясь не шуметь, подхожу ближе и осторожно касаюсь её лба. Кожа влажная и прохладная, а дыхание дочки – ровное и глубокое.

Я не знаю, как это объяснить, но температура спа́ла. От Юли больше не пышет жаром, словно Стас справился с ним, как античный герой с мифическим чудовищем. Просто взял и победил его.

Мистика? Чудеса? Возможно. Но в этом нет никакой магии – лишь безграничная отцовская любовь, которая оказалась сильнее любых лекарств.

Брошенный на стуле, жужжит поставленный на виброрежим мой телефон. Забираю его и выхожу из комнаты, прикрывая за собой дверь.

– Что там у вас? – раздаётся вопрос, едва я принимаю вызов. – Как температура?

– Спа́ла, – отвечаю я Есении.

– Ой, ну слава богу!

Такое привычное, и для многих почти рефлекторное восклицание заставляет невольно улыбнуться. Ведь правильнее было бы сказать: «Слава Стасу!», если, конечно, Ларионов не стал богом.

– Эри, алло? Ты куда пропала?

Я не пропала. Меня унесло в размышления о том, как судьба, звёзды, вселенная, или что-то там ещё, о чём мы даже не подозреваем, сводит людей, невзирая на все наши желания или обиды.

– Я здесь, – отвечаю, и сама понимаю, какую глупость только что сказала.

Внезапная и необъяснимая болезнь Юли заставила нас всех сильно понервничать. Кто бы мог подумать, что всё окажется так серьёзно. Настолько серьёзно, что моя девочка заболеет своим папой в прямом смысле слова.

* * *

Постепенно, не торопясь, небольшими шагами мы со Стасом восстанавливали всё то, что потеряли за прошедшие годы. Заново узнавали друг друга и учились доверять. Изголодавшиеся, каждую ночь мы отдавались с таким самозабвением, словно жили последний день, и заново строили новый мост над пропастью из руин прошлого.

Но всё равно самой счастливой из нас была Юля. Дочь буквально купалась в любви своего папочки и сияла как утреннее солнце, согревая всё вокруг своей улыбкой и звонким смехом. Она делилась с папой всем, что порой не хотела рассказывать даже мне. Тогда как Стасу дочь выкладывала абсолютно всё.

Наблюдая за ними со стороны, я чувствовала, как моё сердце наполняется тихой и такой глубокой радостью, что боялась дышать, чтобы не вспугнуть эти мгновения. Я видела, как дочь расцветает с каждым днём, как её глаза загораются новым, озорным огоньком, которого раньше не было. Её счастье всегда было для меня главным смыслом жизни и высшей наградой.

Стас тоже преображался. Я снова видела в нём того, кого полюбила, – заботливого, внимательного и готового на всё ради меня, а теперь ещё и Юли. Я чувствовала, как с каждым днём всё сильнее расправляет свои крылья наша маленькая семья, готовая взлететь к новым высотам.

* * *

Я знала, что работа Стаса требует периодических отъездов. Он, как мог, старался избегать служебных поездок, ссылаясь, что я ещё не полностью восстановилась после аварии. Но, несмотря на все его старания, вечно отказываться от командировок не получится.

– Ты Юле сказала? – спрашивает тихо Стас, вставая у меня за спиной.

Его близость заставляет трепетать каждую клеточку моего тела.

– Нет ещё, – мотаю головой.

О предстоящей командировке он сообщил мне ещё позавчера, но дочке мы оба говорить пока не решились.

– Эй, вы чего там шепчетесь? – Юля мгновенно замечает неладное и соскакивает с табурета.

– Я помогаю маме убирать посуду.

– Папа, обманывать детей нехорошо! – поучает дочь и просовывает голову между нами. Юля переводит свой строгий взгляд с папы на меня. – Признавайтесь, что вы задумали?

– Ничего, – отвечаю и закусываю губу. Уходить от ответа долго не получится.

Надо сказать, но я боюсь.

– Юль, тут такое дело, – начинает Стас, и опускается перед дочкой на корточки. – Мне придётся уехать в командировку.

Не свожу взгляда с лица Юли, даже не представляя, какой будет её реакция.

– Надолго?

– Нет. На неделю.

Неделя без папы – для Юли очень долго. Но это самое «нет» неожиданно оказывается верным тактическим ходом.

– А потом?

– Потом я приеду, – уверяет Стас. – И буду работать как обычно.

– Ты один поедешь?

– Нет. С Лериным папой.

– А его Лера отпустила?

– Отпустила.

– Ну ладно, – нехотя соглашается Юля.

Очень хочется верить, что буря обойдёт нас стороной.

– А ты будешь мне звонить?

– Юля, папе будет нужно работать, – вмешиваюсь.

Это здесь Стас в обеденный перерыв всегда звонил ей.

– Постараюсь. Но вдруг ты будешь уже спать.

– Ты так долго будешь работать? – В детском голосе плещется смесь удивления и возмущения. Только дело не столько в графике работы, сколько в другом часовом поясе.

– Придётся, чтобы быстрее вернуться. Надеюсь, ты не станешь есть замороженную клубнику, чтобы заболеть?

– Ну, папа! Я же уже обещала!

– Вдруг передумаешь?

– Не передумаю. А ты сможешь присылать мне «кружочки»? – Юля вспоминает про видеозаметки. – Я проснусь и их посмотрю.

– Конечно, смогу.

– А маме? Маме тоже пришлёшь?

– Конечно.

– И чего тогда вы тут шептались?

Дочь непонимающе пожимает плечами, всем своим видом показывая, что мы сделали из мухи слона.

– А ты будешь присылать мне видеокружочки, чтобы я хорошо засыпал? – горячий шёпот обжигает висок.

– Обойдёшься, – шепчу и почти отключаюсь, лёжа на плече Стаса.

Не хочу себе признаваться, но мне так же, как и Юле, будет его не хватать. И целая неделя без него покажется невыносимо долгой.

– Какая же ты всё-таки вредина, Эри.

Глава 49

Станислав

– Андрюх, я сейчас, – на ходу бросаю Карелину и, не дожидаясь ответа, иду в отдел детских игрушек.

До вылета – ещё полтора мучительных часа. Сидеть на месте у меня совершенно не хватает терпения. Тело требует движения, словно это может ускорить время. Я бы уже рванул пешком, если бы в этом был хоть какой-то смысл. Но крупица здравомыслия ещё осталась в моей голове, поэтому придётся томиться в ожидании в переполненном зале аэропорта.

– Стас, ты опять? – летит мне в спину.

Отмахиваюсь. Да, я опять. И я ничего не могу с собой поделать.

– Если что, то у нас забронировано всего два места, – вежливо напоминает Ларионов, намекая, что нас просто не пропустят в самолёт.

Я помню.

Но разумные доводы – ни Андрюхи, ни кого-то ещё – до меня не доходят, если речь заходит о Юльке. И потом мы уже прошли контроль, так что всё остальное уже не считается!

Со стороны я, наверное, выгляжу ненормальным, когда пытаю продавцов своими вопросами, чтобы всего лишь выбрать подарок для девочки. Но мне хочется привезти самое лучшее для своей дочери, чтобы ей точно понравилось. Стоит лишь представить её радость, меня накрывает так, будто это не я покупаю подарки, а сам получил от судьбы бесценный приз.

– Теперь всё? – со смехом интересуется коллега, даже не пытаясь сохранить серьёзное выражение лица, когда я возвращаюсь с плюшевым медведем под мышкой.

Этот Потапыч словно специально дожидался, когда я его заберу.

– Не знаю, – отвечаю честно, чувствуя себя опьянённым от счастья, что через несколько часов я буду дома.

Дом.

Раньше для меня это было просто слово. Но с появлением в моей жизни Юли оно обрело другой, самый настоящий смысл.

Но как же невыносимо медленно тянется время!

– Стас, если что, то у нас в городе тоже есть магазины детских товаров. – Никак не унимается Карелин.

Пусть развлекается. Мне не жалко. А ведь не так давно я сам насмехался над ним, глядя на его глупую, но такую же счастливую физиономию, что в глубине души, наверное, даже немного завидовал. Только тогда я не понимал этого.

– Серьёзно?! – переспрашиваю с таким удивлением, будто слышу об этом впервые.

Хотя ведь не так давно детские игрушки меня вообще никаким боком не касались.

– Можешь мне поверить.

Да я верю! Но как объяснить человеку, что купленное дома – это совсем не то! Одна и та же, даже абсолютно одинаковая кукла будет выглядеть по-другому только потому, что «папа привезёт её из командировки». К тому же Андрюха уже «отец со стажем», а я пока ещё «новобранец». Но, чёрт возьми, мне безумно нравится быть папой!

Я так соскучился по своим девочкам, что не могу спокойно усидеть в самолёте. Мне не терпится поскорее увидеть сияющее личико Юльки и обнять Эрику.

Эрика.

Засыпать без неё целую неделю было настоящим мучением. Я безумно соскучился по её губам, рукам, тихим стонам. От одной мысли о своей Мальвине кровь ударяет в голову.

Я везу подарок и ей. Правда, он совсем небольшой, если судить по размеру и весу.

* * *

Эрика

– Мамочка, папа приехал! – дочь оглушает своим криком, таким, что его наверняка слышит весь дом, и несётся в прихожую.

– Юля, осторожнее! – бросаю вдогонку, но не уверена, что она меня вообще слышит.

Всю неделю она только и делала, что пересматривала видеосообщения и считала оставшиеся дни, когда вернётся её папа.

Выглядываю в окно и вижу идущего Стаса.

«Приехал».

Внутри разливается такое тепло, словно солнце пробилось сквозь тучи после долгой зимы. Моё сердце замирает, но тут же начинает биться чаще, предвкушая радость встречи.

Я знаю, что сейчас он войдёт, и дом наполнится его улыбкой, шутками, теплом, его запахом – всем тем, чего нам с Юлей так не хватало.

– Папа!

Сумки летят на пол, а Стас ловит на руки одну очень нетерпеливую особу, которой я сейчас очень завидую. Я тоже безумно хочу прямо сейчас оказаться в этих объятиях, но пока приходится уступить место дочке.

Я поднимаю с пола так небрежного брошенного плюшевого мишку и стою в сторонке.

– Папочка, я очень-очень по тебе соскучилась, – не отпуская шею Стаса, шепчет Юля.

С трепетом и переполняющим счастьем в душе я наблюдаю за своей маленькой, но в то же время безгранично огромной вселенной, чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете.

– Я тоже соскучился, – произносит Стас дрогнувшим голосом, и наши взгляды встречаются.

«И я. Я тоже соскучилась. Очень».

Глава 50

Юля на седьмом небе от счастья. Она всего лишь ждала возвращения папы, а тут – столько подарков. Дочке не терпится заняться своими новыми игрушками, но она не желает отпускать своего любимого папу.

Но Стас и сам не торопится её оставлять и с не меньшим восторгом помогает ей вскрывать очередную коробку. Словно важнее этого для него ничего нет.

– А-ах! – заворожённо тянет Юля.

– Тебе нравится?

– О-о-чень! – Дочка вновь обнимает Стаса на шею, пытаясь задушить его в своих крепких объятиях.

С замиранием смотрю на них, и меня переполняет такой нежностью, что хочется раствориться в этом моменте навсегда. Каждый их взгляд полон искренности и непередаваемой никакими словами теплоты. И я снова корю себя за то, что моя дочь была лишена всего этого.

– Па-а-ап…

– А?

– А маме? Ты что-нибудь привёз маме?

– Юля! – одёргиваю дочку, но Стас лишь загадочно улыбается.

Я уже бесконечно счастлива тем, что даже на расстоянии Стас не забывал о Юле. Её сияющие глаза – самый главный для меня подарок. Ведь всю эту неделю каждое утро у неё начиналось с папиных видео сообщений.

– Конечно, привёз.

– А где?

– Юля! – Я готова провалиться сквозь землю от стыда!

Однако моё восклицание тонет в их тайном заговоре.

Дочь заглядывает в пустую сумку, которая была заполнена исключительно её подарками.

– Вон там. – Стас показывает на свою поясную сумочку для документов.

На детском лице читается полное замешательство.

– Оно такое маленькое?! – Юля выплёскивает своё недоумение, заставляя меня ещё больше покраснеть. – Пап, ты чего?

Стас с виноватым видом чешет затылок.

– Да, что-то я не подумал.

– Не переживай! – утешает, снова прильнув к папе. – В другой раз подумаешь! – Дочка спрыгивает с ног отца, на которых сидела, и решительно направляется к его сумочке. – Покажешь?

Эти двое ведут себя так, будто моё присутствие их нисколько не смущает.

– Ух ты! – восклицает Юля. – А что там? Ва-у!

– Как думаешь, маме понравится?

Дочь ритмично кивает, впервые теряя дар речи.

– Тогда погоди-ка.

Стас поднимается с пола, на котором сидел, разбирая вместе с Юлей её подарки, и направляется ко мне.

Смотрит на меня с виноватым видом, словно извиняется, что мне достался совсем маленький подарок, и протягивает руку.

На мужской ладони – красная бархатная коробочка.

– Стас, ну зачем?

Вместо ответа он открывает её, и я замираю. Внутри сверкает идеально огранённый бриллиант, блеск которого ослепляет.

– Ты сумасшедший?

– Немного. Эри, ты выйдешь за меня замуж?

– Мам, соглашайся скорее! – нетерпеливо подгоняет меня подскочившая Юля.

А я не могу вымолвить ни слова.

– Так ты согласна? – Стасу приходится повторить свой вопрос.

– Да, – отвечаю еле слышно.

– Ну наконец-то! – Юля выдыхает с таким облегчением, будто это она справилась с важной задачей, свалившейся на её плечи.

* * *

Недаром говорят, что счастье любит тишину. И наша маленькая семья убедилась в этом сполна.

В пустом светлом зале ЗАГСа торжественная тишина нарушается лишь тихим голосом сотрудницы. Высокие потолки приглушают звуки, превращая слова клятвы в нечто сокровенное, предназначенное только для нас. Нас – это Стас, Юля и я.

Стоя друг напротив друга, мы смотрим в глаза – и весь мир сужается до этого взгляда. В нём отражается всё: и долгая разлука, и возвращение, и горькая правда, которую было непросто принять. Но главное, – это обещание – обещание любить, беречь и заботиться друг о друге, несмотря ни на что.

Между нами, держа за руки меня и Стаса, стоит Юля. Вытянувшись в струнку, дочь старается быть взрослой и серьёзной. Её маленькие ладошки, зажатые в наших руках, – самое главное звено, скрепившее нашу новую семью.

И когда звучит: «Объявляю вас мужем и женой!» – первое, что нарушает торжественную тишину, – её счастливый, прерывистый вздох облегчения.

Эпилог

– Дорогие гости, завтра наша страна отмечает замечательный праздник – День отца[1]. Праздник ещё молодой, но он нашёл отклик в сердцах многих. Мы так редко говорим о папах, а ведь именно они всегда готовы прийти на помощь, учат нас быть сильными и добрыми. Именно папа научит, как держать молоток, забивать гвоздь и не бояться темноты под кроватью. Дорогие папы, сегодня ваши дети подготовили для вас поздравления, – раздаётся со сцены актового зала школы, где теперь учится Юля.

– А Юлька тоже будет выступать? – шёпотом спрашиваю у Эрики.

– Тише, Стас. Смотри и сам всё увидишь, – отмахивается жена и, вытянув шею, сосредотачивает всё внимание на сцене. Там какой-то толстощёкий карапуз в смокинге важно читает смешные стихи про папу.

Вот несколько детей выбегают вперёд и поют песенку тоже про папу. Короткие сценки, где участвуют папы. Загадки, конкурсы – всё для пап.

Наконец на сцену выходит Юлька.

– А сейчас Юлия Ларионова, ученица первого «А» класса прочтёт стихотворение, которое она сочинила сама и посвятила его своему папе.

Что?! Сочинила? Юлька? Сама?!

По залу проносится восторженный шёпот, который мгновенно стихает, когда Юля берёт в руки микрофон и с выражением произносит:

– Стихотворение называется «Мой папа волшебник».

Мой папа – волшебник. Он самый хороший,

Он сделает всё, что его не попросишь.

Он может рычать, как медведь из берлоги,

И строить из стульев крутые дороги,

Он может быть мудрым, как филин. Без смеха!

И смелым, как рыцарь в железных доспехах.

Он может стать солнышком в дождь и ненастье,

И даже драконом с огромною пастью...

Мурлыкать, как котик с пушистою лапой,

Но лучше всего он умеет быть папой!

Мой папа – волшебник. И это не шутка!

Он – лучший на свете. И это так круто!

Громкие аплодисменты зала заглушают мои эмоции. А у меня в ушах до сих пор звучит голос моей дочери:

«Мой папа – волшебник. И это не шутка! Он – лучший на свете».

– Юлечка, ты большая молодец. Это правда, что стихи ты написала сама? – спрашивает ведущая, когда стихают аплодисменты.

– Мне немного помогала мама, – звучит честный ответ.

«Ты знала?!» – впиваюсь немым вопросом в Эрику. Но та лишь невинно пожимает плечами.

Это нечестно! С каких это пор у моих девочек появились от меня секреты?

– Юлечка, скажи, а твой папа сегодня здесь?

Юля кивает и показывает в зал. Прямо на меня.

– Папа Юли, будьте добры, покажитесь.

Я встаю. Лёгким кивком отвечаю на десятки повёрнутых ко мне взглядов и машу дочке. На её лице расцветает широкая-широкая улыбка.

– Юля, как зовут твоего папу?

– Стас.

– Замечательно. Папа Стас, вы знали, что ваша дочь пишет стихи, или для вас это стало сюрпризом?

– Это сюрприз, – отвечаю я хрипло, потому что в горле всё пересохло. Всё-таки не каждый день тебе посвящают стихи. – И очень приятный. Спасибо, Юля.

Снова звучат аплодисменты.

Несмотря на то, что в зале сидят учителя, дети, другие папы и мамы, я вижу только Юльку.

– Скажите, папа Стас, вы правда готовы исполнить любое желание своей дочери?

– Да. В пределах разумного, конечно, – добавляю, прокашлявшись.

– Юлечка, ты хочешь какую-нибудь игрушку? – Ведущая наклоняется к Юле и подносит к её лицу микрофон.

– Нет. – Доча отрицательно мотает головой.

– Вот как? Неожиданно! Тогда, может, книжку? – подсказывает организатор этого праздника.

– У меня есть и игрушки, и книжки.

– Значит, папа и правда исполняет все желания, – комментирует ведущая.

– Юля, телефон крутой проси! – подсказывает кто-то из зала.

– И телефон у меня есть.

– Вот видите! – многозначительно звучит со сцены. – Юлечка, скажи, а чего у тебя нет, но тебе очень-очень бы этого хотелось? Есть такое?

– Да, – кивает моя девочка.

Её короткий ответ сбивает меня с толку, и мне самому не терпится узнать, что же это.

– Я бы хотела… – Юля смотрит на меня своим чистым взглядом, а я забываю дышать.

В зале стоит тишина, будто все замерли в ожидании её ответа.

– …маленького братика или сестрёнку! – выдаёт дочка.

И зал взрывает громким, безудержным смехом.

Дорогие читатели! Хочу сказать огромное спасибо за вашу поддержку и терпение в ожидании прод

И тех, кто ещё не видел, приглашаю в историю Есении Васильковой, где вы ещё раз сможете встретиться с нашими героями.

«Мой личный антидепрессант» https:// /shrt/QGQ-

Он оставил два шрама на моём сердце: первый – за долгие годы учёбы, что превратил в ад, второй – за недолгий, страстный роман, рухнувший в одночасье.

Спасаясь от боли, я нашла утешение в карьере, став одним из лучших хирургов города.

Казалось, я навсегда закрыла ту главу жизни.

Но судьба, словно злая насмешница, свела нас снова.

Он всё так же блестящ и так же невыносимо обаятелен. И теперь он – мой новый коллега, с которым мне предстоит работать. Бок о бок. Каждый день.

Не забудьте добавить книгу в библиотеку ! ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ: https:// /shrt/Skyg

До встречи в новинке! Всегда ваша Татьяна Фомина

[1] День отца в России отмечают в третье воскресенье октября. Праздник был введён Указом Президента РФ 4 октября 2021 года.