Текст книги "Неожиданное отцовство. Инструкция не прилагается (СИ)"

Автор книги: Татьяна Фомина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Татьяна Фомина
Неожиданное отцовство. Инструкция не прилагается

Глава 1

Противный, настойчивый гудок телефона словно сверло вгрызается в сознание, пробуривая в нём дыру и не давая покоя.

– Алиса, ответь! – отдаю команду голосовому помощнику.

– Я не могу этого сделать. Звонит ваша мама. Вам нужно ответить, иначе она будет продолжать звонить.

Мама будет звонить. Это верно.

Только как дотянуться до смартфона, если тело кажется чужим и неподвижным, как у покойника?

Кое-как нащупываю телефон и, не отрывая головы от подушки, принимаю вызов.

– Да, – хриплю в трубку, если, конечно, покойники вообще умеют говорить.

– Стас, ты где?

Морщусь от громкого женского голоса, который бьёт по барабанным перепонкам.

– Дома, – приходится ответить, иначе мать не отстанет.

– Почему голос охрипший? Ты не заболел? Мне приехать? – строчит вопросами как из пулемёта.

– Нет! – От резкого движения дёргаюсь как от разряда дефибриллятора. – Сплю я.

– В двенадцать часов дня?!

– И что?

– Стас, ты во сколько лёг?

Чтобы не нарваться на очередную лекцию, благоразумно опускаю, что с мальчишника я приполз домой только утром. На работу мне не нужно, поэтому я имею полное право распоряжаться своим временем так, как хочу. А хочу я спать!

Однако кое-кто упорно не желает признавать, что я уже давно вышел из детского возраста и не обязан отчитываться, где я был и во сколько вернулся домой.

– Мам, ты только за этим меня разбудила? – Собираюсь отключиться.

– Стас, это не шутки. У тебя через два дня свадьба!

И что?! До неё ещё целых два дня! Целых. Два. Дня! Но мама волнуется так, будто это она выходит замуж, а не мне предстоит жениться.

– Я помню. Дай поспать. Всё. Пока.

Нажимаю отбой, отключаю, к чертям собачьим, телефон, чтобы больше ничто не разрывало мой священный союз с подушкой, и отшвыриваю его от себя подальше, как самую мерзопакостную вещь на свете.

Едва я начинаю проваливаться в сон, как тишину квартиры взрывает истеричный визг дверного звонка, который сопровождается ещё и громким стуком по металлическому полотну двери.

Что ещё могло случиться? Наводнение? Пожар? Землетрясение? Да хоть нашествие инопланетян! Меня – нет!

Рычу и накрываю голову подушкой. Но это нисколько не спасает. Звонок продолжает надрываться, не переставая.

Очень надеюсь, что это не мама, иначе я за себя не ручаюсь.

– Иду! – кричу непонятно кому, сползаю с постели и натягиваю домашние брюки.

Распахиваю дверь и натыкаюсь на какую-то тётку с мелкой девчонкой, которую она держит за руку.

Вот как здесь оставаться культурным человеком, когда тебя так безжалостно будят все кому не лень?

Собираюсь молча захлопнуть дверь (молча – это самый лучший вариант, поскольку то, что вертится на языке, явно не предназначается для детских ушей), но женщина останавливает меня вопросом:

– Ларионов Станислав Юрьевич? – называет мои фамилию, имя, отчество.

Ещё раз впиваюсь в тётку, безуспешно пытаясь напрячь память. Без толку!

– Допустим. Чем обязан? – Таращусь на незваную гостью. Точнее, гостий. Или мелкая не в счёт?

Казалось бы, я задал совершенно невинный вопрос. Однако он вызывает у женщины странную реакцию. Такое чувство, что она меня за что-то люто ненавидит, хотя мы даже не знакомы.

– Вот именно, что обязан! Юлечка, заходи. – Пропускает вперёд себя девчушку, не обращая на меня внимания, будто я пустое место.

Перегораживаю собой дорогу, грудью прерывая вторжение.

– Дамочка, может, вы всё-таки объясните, что вам нужно?

– Мне нужно, чтобы вы присмотрели за Юлией. – Припечатывает меня грозным взглядом. – Если, конечно, у вас есть хоть капля совести! – обвиняет непонятно в чём.

– Что, простите? – теряюсь от такого поворота.

Может, я и торможу, конечно, но не до такой степени, чтобы совсем ничего не понимать. А я совершенно не понимаю, что происходит.

– Прощение, Станислав Юрьевич, – произносит мои имя-отчество с некоторым пренебрежением, – вам нужно просить не у меня! Но у меня совсем нет времени с вами тут беседовать. Вот документы, вот Юлечкины вещи на первое время, вот ключи. – Впихивает мне в руки всё вышеперечисленное. – Девочка она самостоятельная. Так что больших проблем вам не доставит.

– Стоп! Погодите. Зачем мне всё это?

– Вы вообще чем слушаете? Я же сказала: нужно присмотреть за Юлей. Её мать увезли в больницу, – объясняет, но понятнее от этого не становится.

Какая мать? Какая больница? А главное – какое отношение к этому имею я?

– Мне, конечно, очень жаль, что так случилось с её мамой, но я здесь при чём?

– А вы не догадываетесь? – Прищуривается со скептической ухмылкой, словно кошка, поймавшая мышь, но еще не решившая, играть с ней или сразу придавить, чтобы не мучилась. – Неужели вам ничего не приходит в голову?

Делает паузу, наслаждаясь моим замешательством. В воздухе повисает напряжение, липкое, как туман.

– Нет.

Я вообще плохо отгадываю ребусы. Я – инженер, а не ценитель загадок.

– Что ж, придётся объяснить. – Тяжелый вздох выдаёт её разочарование от моей недогадливости. – Вы, Станислав Юрьевич, здесь при том, что являетесь отцом Юлии и её единственным родственником.

Че-го-о?!

Ничего себе заявочка!

– И если вы не могли найти в себе смелости признать дочь в течение пяти лет, – продолжает вещать тётка, пока я пытаюсь отодрать от пола свою челюсть, – то хотя бы проявите мужество и позаботьтесь о ребёнке сейчас.

– К-каким отцом?

Смотрим друг на друга, как два барана: я – ни хрена не понимая, она – с явным осуждением.

– Слава богу, что умом Юлечка в мать свою пошла! – с облегчением выдыхает. Ещё бы перекрестилась для большей убедительности.

Так и хочется добавить: «Аминь». Только мне не до шуток. Совсем.

– Родным отцом, – повторяет громко, как для глухого или тупого. – Как это правильнее сказать-то? Биологическим, – находит нужное слово.

Только оно у меня ассоциируется больше с оружием, чем с отцовством.

Глава 2

Что может чувствовать человек, глядя на ребёнка? А на своего ребёнка?

Ведь должно же что-то быть!

Так вот лично я не чувствую ни-че-го! Я впервые вижу эту девочку и абсолютно ничего (кроме раздражения, разумеется) не ощущаю.

Я, и вдруг чей-то папа? Да это же чистый бред!

Такое мне даже во сне не могло присниться!

Ребёнок – это ответственность, помноженная на бессонные ночи и возведённая в степень бесконечных «почему?», причём круглосуточная. Двадцать четыре на семь, триста шестьдесят пять дней в году. К этому я не готов!

Забеременеть, чтобы только выйти замуж, – уловка стара, как мир. Так вот на этот крючок меня не поймаешь! Я тысячу раз проверю, прежде чем… Надеюсь, вы меня поняли.

Я не знаю, зачем и кому это нужно, но у меня, чисто теоретически, не может быть детей. Не в том плане, что я не могу их иметь, а в том, что дети в ближайшие планы у меня точно не входят. В этом вопросе я очень аккуратен, знаете ли. И один-единственный раз в жизни, когда я напрочь забыл о каком-либо предохранении, явно не этот случай.

Отмахиваюсь от непрошенных воспоминаний. Это прошлое. Было и прошло. А настоящее у меня – Элла и наша с ней свадьба. И пусть, что сильных чувств к своей невесте у меня нет, но они – не главное. Это в восемнадцать ты сходишь с ума, принимая гормональный всплеск за любовь. Но когда тебе скоро перевалит за тридцатник, на смену наивной романтике приходят совсем другие ценности.

– Послушайте. Вы меня с кем-то путаете. Я не имею никакого отношения к этой девочке.

А что? Мало ли Ларионовых на планете? Да и Станиславов Юрьевичей, я в этом уверен, на Земле хватает. Но эта леди с чего-то решила, что в отцы нужно записать меня! Только где я, и где дети?

– Вот именно! Что вы никакого отношения к ней не имели! – снова звучат с явным осуждением, что я невольно чувствую угрызения совести.

Но за что?!

– Никакой ошибки нет. Юлечка – ваш ребёнок. И нравится вам это или нет, но вам придётся смириться со своим отцовством.

Икаю от такого вердикта.

– Хотя бы на время, – смягчается женщина.

Но я категорически с ней не согласен, и не собираюсь ни с чем смиряться!

– Каким отцовством? Какое время? Нет у меня этого времени! У меня свадьба через два дня, а вы мне тут про какое-то отцовство твердите. Если это розыгрыш, то очень неудачный.

Парни, конечно, могли пошутить. К слову сказать, я абсолютно трезв, несмотря на мальчишник. Праздновать я праздновал, но пить не пил. Видимо эти шутники и решили отомстить мне за мою трезвую рожу.

Я даже представляю, кто мог подкинуть идею.

Ну Андрюха! Я тебе это припомню!

– Никакого розыгрыша нет! – уверяет меня тётка.

Во даёт! Да по ней сцена плачет! Такой талант пропадает!

– Всё-всё. Я понял. Шутку оценил. До свидания! Прошу вас уйти, или я буду вынужден вызвать полицию.

Стараясь не перебарщивать, подталкиваю женщину к выходу.

Но вдруг у неё на глазах появляются слёзы.

– Да что же вы за человек такой?! В вас есть что-нибудь святое? Или вместо сердца камень? – спрашивает дрогнувшим голосом. – У ребёнка на глазах машина сбила мать. Её в тяжёлом состоянии увезли в больницу. У девочки никого нет. Слышите? Никого нет! Её просто заберут в интернат! Вы этого хотите?

Это удар ниже пояса.

Что такое интернат, я знаю не понаслышке. И всё равно! Это не повод, чтобы вешать на меня чужого ребёнка!

Снова гляжу на девчушку. Стоит насупившись и хмуро таращится на меня своими большими глазищами. На щеках размазанные следы слёз, на коленке ссадина, залепленная лейкопластырем, а в глазах – боль и страх, которые она стойко прячет. А ведь ей всего только пять!

– Поймите! Я не могу её оставить у себя. Могла бы – не раздумывала даже! А вы… – снова упрёк в мою сторону. – Юлечка, детка, ничего не бойся. Твоя мама сильная, она обязательно выздоровеет, и всё будет хорошо, – переключается резко на девочку, тараторит слишком поспешно, словно боится не успеть.

И пока я стою, растрогавшись, как последний дурак, тётка, чмокнув девочку в щёку, срывается с места и в буквальном смысле убегает, оставляя меня один на один с чужим ребёнком.

Карелин, если это твоих рук дело, ты за это ответишь! И даже не надейся, что твоё второе отцовство тебя спасёт!

Лёгкий стук в дверь прерывает моё оцепенение. Неужели тётка одумалась и вернулась?

Не раздумывая, бросаюсь к двери и распахиваю её рывком, готовый высказать всё, что я думаю, этим грёбаным шутниками. Но слова застревают в горле, и я застываю с разинутым ртом.

Это утро, похоже, очень щедро на сюрпризы. Но не настолько же!

Дорогие читатели! Добро пожаловать в новую историю!

Не забудьте добавить книгу в библиотеку, чтобы не пропустить новые главы.

Я и наши герои будут вам очень благодарны за поддержку в виде звёздочек и комментариев 😉

Глава 3

– Доброе утро, дорогой!

– Элла? – не сдерживаю восклицания.

Только её мне не хватает сейчас для полного «счастья»!

– Что такое? Ты не рад видеть свою невесту? – кокетничает, напрашиваясь на комплимент.

Элла Кашинская – единственная дочь мультимиллиардера Романа Кашинского.

Да, я настоящий везунчик! Женюсь на «золотой рыбке» – единственной наследнице огромного состояния. И ради такой перспективы можно, не раздумывая, закрыть глаза на некоторые особенности её характера и внешности.

Элла милая. Она не уродина, неглупая, и даже по-своему интересна. Всё остальное перекрывает количество нулей на её счёте.

Просто она пришла немного не вовремя. Но говорить об этом Элле совершенно не стоит.

– Почему? Очень рад, – выдавливаю из себя улыбку.

Видимо, выходит криво, раз, увидев выражение моего лица, Элла начинает смеяться. Тогда как мне совсем не смешно.

– Да? – Вскидывает идеально нарисованные брови вверх. – А по твоему виду не скажешь. – Наигранно хмурится, показывая, что ожидала другого, более тёплого приёма.

Провожу ладонью по волосам, стараясь пригладить взъерошенный вид, и отчаянно ищу способ выкрутиться из создавшейся щекотливой ситуации.

В горле – пески Сахары.

– Встал… недавно, – произношу почти правду.

– Мальчишник удался на славу? – беззлобно посмеивается.

Если бы в нём было дело!

– Да, – тяну, стараясь не показывать, что последствия бессонной ночи – самое меньшее, что меня волнует в данный момент. – Думал, сегодня отлежаться. – Стараюсь вежливо намекнуть, что мы с ней вроде бы договаривались провести этот день не вместе.

– Я помню. Но твоя мама сказала, что ты неважно себя чувствуешь. – Элла делится со мной «секретом» своего неожиданного появления. – И я решила сделать тебе сюрприз.

Твою ж, точнее, мою мать!

«Вот кто тебя просил, мама?!» – Едва не стону в голос.

Как-то слишком много сюрпризов для одного утра.

Я в полном… замешательстве?

Не-е-ет… Я в полнейшей заднице!

Зарываюсь пятернёй в волосы, ломая голову, как деликатно выпроводить Эллу домой, чтобы безболезненно решить вопрос с первым «сюрпризом».

– Стас, ты так и будешь держать меня на пороге? Или всё-таки пригласишь войти?

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Таращусь на Эллу, корнями волос ощущая, что стою на краю обрыва.

«Пусть она просто уйдёт!» – мысленно повторяю, твержу как молитву.

Но, увы… Мою мольбу так никто и не услышал.

– Стас? – Элла пригвождает меня своим взглядом.

– Ой, и правда! – включаю идиота, который ни хрена не соображает. – Извини.

Отхожу в сторону, пропуская Эллу в квартиру.

В висках пульсирует, словно часовой механизм отсчитывает последние минуты до взрыва.

Три…

Два…

Бум!

– Ста-а-ас!

Элла натыкается на Юлю.

Всё. Мне конец.

Медленно разворачиваюсь, всё ещё надеясь, что сплю. Надо только проснуться и ничего этого не будет.

Но увы…

– Кто это? – Элла накидывается на меня с вопросом, за доли секунды превращаясь из милой девушки в грозную фурию.

Её глаза мечут гром и молнии. А поскольку Элла немного косит, то эти молнии летают совершенно непредсказуемо, готовые срикошетить от чего угодно и в кого угодно.

Хотя цель для поражения была выбрана явно одна – это я.

На ходу придумываю правдоподобную историю, что соседка попросила присмотреть за своей дочкой, пока…

– Дочь. – Одним неосторожным словом юная барышня толкает меня в пропасть.

За что же ты меня так, Юля?

Элла округляет глаза и переводит взгляд с девочки на меня.

– Ч-чья д-дочь? – Оставляет мне крошечную надежду на спасение, которую Юлия мгновенно разбивает вдребезги.

– Его. – Показывает на меня пальцем.

С нас можно смело рисовать картину маслом.

– Что? У тебя есть д-дочь?

– Элла, подожди. Здесь какая-то ошибка… – Я и сам в таком шоке, что не нахожу нужных слов.

Я уверен, что это чудовищная подстава, лишь бы наша свадьба не состоялась.

– Ошибка?! А это что? – Элла нервно тычет, показывая на застывшую, как оловянный солдатик, девочку. – Р-результат «ошибки»? – Пальцами изображает «кавычки».

– Я не что, а кто! – с серьёзным видом возмущается малявка, которая, в отличие от нас, сохраняет спокойствие. – И никакая я не ошибка. Меня зовут Юля. Юлия Станисва… Станиславовна, – заявляет с невозмутимым видом.

– Ты это слышал? – не унимается Элла. Того и гляди, её хватит удар.

– Я же тебе говорю: это недоразумение. Я разберусь.

– Разберёшься?! – взвизгивает истерически.

– Да. – Подхожу к Элле, чтобы поймать в фокус её взгляд.

Но она отшатывается от меня как от прокажённого. В глазах плещется дикий ужас, смешанный с отвращением.

– Вот и разбирайся, Ларионов. А я ухожу! Надеюсь, завтра этой «ошибки» здесь не будет! – звучит приказным тоном. И Элла громко хлопает дверью.

Глава 4

– Это была твоя невеста?

Вопрос, прозвучавший детским голосом, разрывает эхо, звенящее в моих ушах после ухода Эллы, и стряхивает оцепенение, потому что я, как баран, пялюсь на захлопнувшуюся перед носом дверь.

Была…

Слово, острое, как сталь самурайского клинка, рассекает тишину, пронзая сознание. И до меня только сейчас начинает доходить весь масштаб нависшей надо мной катастрофы.

– Да. – Короткое слово даётся мне с трудом, как предсмертный шёпот приговорённого к казни. Хотя я очень хочу надеяться, что Элла всё ещё моя невеста.

Медленно поворачиваюсь и смотрю на девочку, которую мне так неудачно подкинули, точнее, привели, но особой разницы я не вижу. Привели, подбросили, подкинули – результат, который из этого вышел, уже не изменить. Убедить Эллу, что это просто дурацкая шутка, будет не так просто. Мысли про её родителей я старательно от себя отгоняю.

– Она обиделась? – прилетает ещё один вопрос.

Вонзаю в девочку свой недобрый взгляд. Распухшими от попыток хоть что-то понять мозгами, я осознаю, что её вины в этом нет, но в то же время именно её неожиданное появление внесло хаос в мою размеренную жизнь.

– Обиделась, – приходится признать очевидный факт.

Наверное, странно обсуждать свои проблемы с ребёнком, но догонять обиженную невесту сейчас не имеет смысла. Сначала нужно разобраться с «ошибкой», что продолжает буравить меня своими большими глазами.

– Мне жаль, что так получилось, – звучит очень необычно для пятилетней девочки. Взрослые не все умеют признавать ошибки, а тут ребёнок.

Но и это ещё не всё.

Меня поражает её грамотная речь, да и рассуждает Юля на удивление здраво для своего возраста. Я точно помню, как в первом классе не мог выговаривать все звуки и правильно строить предложения, и мать водила меня к логопеду.

– А кто хотел?

В этом возрасте дети ведь не умеют лгать? Или уже умеют?

– Никто не хотел. Маму сбила машина и её увезли на скорой. – Юля повторяет уже известную мне версию, и её нижняя губа начинает подрагивать.

Вот только не надо сейчас плакать! Я и без того выбит из колеи, а слёзы меня окончательно добьют.

– Ты хочешь сказать, что это не шутка?

Девочка отрицательно мотает головой.

Да ну не может этого быть! Не верю я! Не верю!

– Юля, ответь (только честно): тебя попросили так сказать? Скажи, кто? Не бойся, я тебя никому не выдам.

– Нет.

– Что, нет? Не скажешь?

– Не просили. Мама не хотела, чтобы меня отвели к вам. Но врачи сказали, что ей обязательно нужно ехать в больницу, а меня лучше отвести к родственникам.

Вот! К родственникам! Но ко мне-то зачем?!

– Только у нас нет родственников. – Юля вдребезги разбивает мои надежды. – Маме пришлось сказать, кто мой папа, чтобы меня не отправили в интернат.

Да что же за хрень-то такая?! И почему именно накануне свадьбы?!

Думай, Ларионов! Думай!

Только сейчас я замечаю, что держу в руках пакет и файл. На последнем, словно кричащими с рекламного щита, огромными цифрами написан номер телефона. Не могу похвастаться, что наизусть помню все номера, но этот мне точно не знаком.

Совершенно забыв об элементарной вежливости, несусь в спальню, где пытаюсь найти так неосмотрительно запущенный в неизвестном направлении смартфон. Телефон находится не сразу, но стоит его только включить, как на меня обрушивается шквал посыпавшихся уведомлений о пропущенных звонках, и тут же, словно предупреждая об опасности, на экране загорается надпись: «Мама».

– Не сейчас, мама. Не сейчас. Не до тебя мне!

Сбрасываю вызов, но следом загорается ещё один. Скидываю и его.

Потом. Всё потом!

Набираю указанные на файле цифры и лихорадочно вслушиваюсь в длинные гудки. Вспомнив про Юлю, выхожу в прихожую, где я оставил девочку, которая продолжает стоять, не сдвинувшись с места.

Жестом показываю ей, что она может пройти. Не держать же её всё время, пока я хоть что-то не выясню, в коридоре!

Юля разувается, ровно ставит свою обувь в сторону, несмело проходит в большую комнату и застывает в нерешительности. Мне приходится показать ей на диван. И только после этого она садится с самого краю.

– Василькова. Слушаю.

Сухой, официальный тон, доносящийся из динамиков, заставляет меня отвлечься от девочки. Но я совершенно точно не знаю никакой Васильковой!

И это я хочу вас послушать!

– Здравствуйте. Ко мне привели девочку. Юлю, – уточняю, понимая, что я даже не спросил у тётки её фамилию! – Этот номер был указан на…

– Ах, да! – Спохватывается эта самая Василькова. – Я так понимаю: Ларионов Станислав Юрьевич? – Мои именные данные звучат так, будто я уже в чём-то виноват!

Но в чём?!

– Он самый.

– Юля у вас?

– Да. Но… – Пытаюсь подобрать приличные слова, чтобы описать ситуацию, но у меня ни черта не выходит, поэтому я нервно, как самая последняя истеричка, выпаливаю: – Что это всё значит?! Зачем вы подбрасываете мне своего ребёнка?

– Своего, кого? Ах, нет! Станислав Юрьевич, Юля – не моя дочь.

– Тогда какого… – До скрежета стиснув зубы, успеваю заткнуться, вовремя вспоминая, что разговариваю с дамой, а рядом находится ребёнок.

Хорошо, что сейчас эта самая Василькова не может видеть мою физиономию, искажённую эмоциями, которые я не в состоянии высказать вслух.

– Станислав Юрьевич, я попросила отвести Юлю к вам.

– Да почему ко мне?!

Телефон разрывается входящими звонками на второй линии: мать, будущая тёща и, что ещё хуже, отец Эллы. Я нутром чувствую, как над моей головой сгущаются тучи.

– Поймите же! Эрика никогда бы не обратилась к вам за помощью, если бы не была вынуждена!

– К-кто? – переспрашиваю, решив, что мне послышалось.

Эрика не входит в число самых распространённых имён.

– Мою маму зовут Эрика, – с педантичной точностью отвечает на мой вопрос Юля. – Эрика Ма́львина.

Услышанное имя заставляет икнуть во второй раз.

Что? Эра мать Юли? Мальви́на?

– У вас в файле есть документы. – Откуда-то издалека доносится голос Васильковой.

Извлекаю указанный документ, и взгляд сам опускается в копию свидетельства о рождении, где жирным чёрным шрифтом на жёлто-зелёном фоне отчётливо написано имя матери: Ма́львина Эрика Александровна.

Говорят, что молния никогда не бьёт в одно место, но в меня она попала дважды за каких-то несколько минут.

Но и это ещё не всё.

Я долго таращусь на свои имя и отчество, записанные в графе «отец».

Моё сердце ставит рекорд по количеству пропущенных ударов.

Всё-таки армагеддон случился.

– Что с Эрой?

– Авария. Они с Юлей шли по пешеходному переходу, а этот психопат летел на красный. Юлю она успела оттолкнуть, а сама не смогла. Травмы тяжёлые. Все шансы на выздоровление есть, но полежать придётся. Иначе никак. Юлю нельзя оставлять с чужими людьми – у Эрики есть небольшие проблемы с опекой. Поэтому она была вынуждена дать мне ваши контактные данные.

Значит, это не шутка и никакая не ошибка.

Я чувствую, как бурный поток жизни с головокружительной скоростью приближает меня к самому краю водопада. Нет ничего, за что можно ухватиться, и я беспомощно лечу вниз.

– И что мне теперь делать? – задаю вопрос больше себе самому.

Но Василькова на него отвечает:

– Принимайте отцовство, папаша.

Легко сказать, а делать что?

– А инструкция есть? – Перевожу растерянный взгляд с документа на Юлю.

– Нет, Станислав. Инструкция не прилагается.