Текст книги "Влипла! или Смотри, не влюбись (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 16

Глава 16

– Уральцева! – выкрик заветной фамилии из кабинета Его Злейшества.

Сегодня Демон демонит всё кафе не по-детски.

– Почему именно я? – ворчала я за Стёпиной стойкой, наливая кофе боссу. – Почему бы не позвать Юлю, например? У меня и без него работы полно.

– У Юли фамилия Доска. Если Саныч будет из своего кабинета кричать «Доска», то народ решит, что его ею придавило, – между делом объяснял мне Стёпа. – И давай уже живее. Демон свой кофе уже полчаса ждёт, пока ты тут с байкером флиртуешь.

– Точно! Илья! – спохватилась я, вспомнив, что так называемый Стёпой байкер тоже просил у меня кофе. Номер телефона она тоже у меня просил, кстати. – Тогда это ему.

– Тебя Демон на британский флаг порвет.

– Потерпит еще пару минут, – отмахнулась я. – Мне уже давно не страшно, когда моя фамилия летит из его кабинета. Свари, кстати, пока ему его двойной эспрессо. Чтобы как смола.

Поправив волосы, двинулась с подносом к парню, который выглядел богоподобно. На мой вкус. Косуха с яркими нашивками на спине и плечах, темные волосы его были собраны в пучок на макушке, очки-авиаторы болтались на вороте рваной по моде футболке. И пахло от него ярко, чем-то таким острым и сладким.

– Ваш кофе, – поставила перед ним чашку.

– Спасибо, – чуть хрипловатый его голос приятно щекотнул слух. Пристальный взгляд карих глаз сосредоточился на моем лицо, отчего я почувствовала, как румянец окрасил мои щеки. – Кстати, Майя… – произнес он томно моё имя, даже не взглянув на бейджик. – Я видел тебя здесь уже несколько раз и рад, что, наконец-то угадал со столиком, чтобы ты ко мне подошла.

– Я тоже видела вас здесь несколько раз. И рада, что вы угадали со столиком… Илья, – сказала я его имя, что удивило парня. Плохого парня. Очень плохого. Эти его татуировки на пальцах, на них же серебряные кольца, будто он играет на гитаре в какой-нибудь рок-группе.

– Знаешь моё имя? – слегка выгнулась его густая бровь.

– Девочки шушукались, – захлопала я невинно глазками, будто не выпытала его имя у Стёпы, едва упросив его прочитать имя на кредитке. – Вы очень запоминающийся.

– Давай уже перейдем на «ты». Мне всего двадцать пять лет, рано мне «выкать» таким красавицам как ты.

– Хорошо, давай, – охотно согласилась я и снова растерялась, не зная, как вести себя дальше под пристальным взглядом парня, который, похоже, мне очень нравился, хоть и видела я его только со стороны и на расстоянии.

– И вот ещё что, Майя, – произнес парень и потянулся во внутренний карман косухи, откуда достал красную розу на коротком стебле, чтобы она могла поместиться в карман. – Это тебе. Немного помята, но это только потому, что я ехал с ней на байке и ждал, когда увижу тебя так близко.

– Спасибо! – приняла я розу, стараясь не запрыгать на месте от счастья. Такой грозный снаружи, но какой же он, оказывается, романтик внутри! Принюхалась к цветку, делая вид, что запах розы мне нравится. И плевать, что я ненавижу этот запах, об этом Илья ненавязчиво узнает от меня чуть позже. – Мне очень приятно…

– Уральцева! – демонический голос был уже в самом зале, как и сам Демоня, испепеляющий меня и моего потенциального парня недобрыми серыми глазами. – В мой кабинет. Сейчас же!

– Прости, Илья, – несмотря на гнев босса, вполне искренно улыбнулась парня. – Мне нужно идти. И еще раз спасибо за цветок.

– Может, встретимся в эти выходные? – предложил парень, пока я пятилась от него в Ад.

– Можно. А где?

– Я оставлю свой номер на баре. Напиши мне, и договоримся.

– Отличная идея! – показала ему большой палец вверх и, махнув на прощание рукой, вошла в кабинет босса, который ждал меня у входа и закрыл за нами дверь, едва мы оба оказались в кабинете.

Розу спрятала за спиной и выпрямилась по струнке, приготовившись выслушать любую гневную тираду, думая при этом только об Илье и его улыбке.

Глава 17. Мирон

Глава 17. Мирон

– Чтоб тебя! – резко отшвырнул от себя листы с бюджетом. Цифры смешались в кашу, которая уже вызывала изжогу. Но еще большее жжение в груди вызывало то обстоятельство, что прямо сейчас одну из моих официанток внаглую клеит какой-то хрен с бугра, который только-только выплыл из чана с дерьмовыми татухами и завязал на башке мусорный мешок.

Уральцеву! Он клеит Уральцеву! Будто в моем кафе других официанток нет.

Конечно нет!

Есть только Уральцева, которая болтает со всем, что подает хоть какие-то признаки жизни, а этот хрен подает ей весьма недвусмысленные признаки определенных к ней желаний.

Нахрена я вообще выходил из своего кабинета? Кофе мог бы получить и не выходя.

Идиота кусок!

И где, кстати, мой кофе? Сколько еще не нужно ждать свой кофе?

Вышел из-за стола, нервно швырнул карандаш на кипу папок и закатал рукава. Рванул ручку двери и вышел из кабинета, тут же наткнувшись взглядом на Уральцеву, которая приняла розу от чухана в рваных тряпках.

Какого?!...

– Уральцева! – фамилия ее вырвалась из меня раньше, чем я успел подумать. – В мой кабинет. Сейчас же!

Сразу вернулся за свой стол, настойчиво игнорируя тот факт, что Уральцева двигалась в мой кабинет спиной вперед, продолжая о чем-то договариваться с чухоном в косухе. Розу в руке девушка тут же запрятала за спину, едва вошла ко мне и прикрыла за собой дверь.

Молча начал перекладывать бумаги, чтобы успокоиться. Какого хрена я так злюсь? Похоже, я становлюсь зависимым от кофе, раз несколько минут промедления после его заказа способны вывести меня из себя настолько сильно. Пора переходить на чай. На воду. Без газа.

– Вы что-то хотели мне сказать, Мирон Александрович? – напомнила Уральцева о своем присутствии в моем кабинете.

Поднял на нее взгляд и заметил на чуть пухлых губах легкую мечтательную улыбочку, которую она тут же спрятала за прикусыванием.

– Где мой кофе? – выплюнул я недовольно и снова сосредоточился на бумагах.

– Сейчас принесу, – будничным тоном ответила Уральцева и двинулась к выходу, прокрутив между пальцами помятую розу, которую чухан, похоже, достал прямо из своей задницы.

Именно оттуда он ее и достал, судя по тому, как Уральцева дернула носом, когда ее понюхала. У нее даже стебелек короткий – чухан слишком бережно относится к своей заднице.

– Стой, – остановил я девушку, которая тут же ко мне повернулась и непонимающе нахмурила брови. – Просто принеси мне кофе и постарайся эти пару минут ни с кем не флиртовать. Не забывай, что ты моя невеста.

– Фиктивная, Мирон Александрович. И только для вашей мамы.

– И всё-таки, будь бдительна. Не хотелось бы, чтобы слухи о том, что моя невеста флиртует с типами в рваных одеждах дошли до моей мамы.

– С каких это пор моя фиктивная личная жизнь должна ограничивать на мою настоящую? – в зеленых глазах вспыхнуло недоброе пламя, когда девушка подошла к моему столу и оперлась о него ладонями, нависнув надо мной. – Мы так с вами не договаривались, Мирон Александрович. Помимо работы у меня есть еще и личная жизнь, и парень тоже может быть. Настоящий.

Парень! Ага, как же!

– Твоя личная жизнь может бросить тень на нашу фиктивную помолвку. И, кстати об этом, – вспомнил я, продолжая вчитываться в бумаги, в которых всё равно нихрена сейчас не соображал. – Сегодня перед тем, как увезу тебя к Тиму, мы заедем за кольцом для тебя. Чтобы было видно, что предложение о женитьбе было настоящим. У моей матери уже возникли сомнения.

– Я могу надеть любую бижутерию. Махну рукой перед вашей мамой, и она успокоится. Ради трех-четырех часов не стоит тратиться. Тем более на кольцо, стоимость которого будет выше моей зарплаты.

– Это не твоя головная боль. Я сказал, что мы едем за кольцом, значит, мы поедем за кольцом.

– Я не поеду, – настойчиво, с нажимом.

– Поедешь, – кивнул я сам себе, продолжая листать бумаги.

– Не поеду.

– Поедешь и наденешь то кольцо, которое я тебе куплю.

– Вот сами его и будете носить. На носу! Или маме своей его наденете, чтобы у нее не было больше никаких сомнений.

– Уральцева! – дернул я рукой и почувствовал резкую боль оттого, что порезал палец бумагой. Кровь хлынула так, будто где-то внутри меня стоял насос. Во всем виновата эта девчонка, которая подняла мое давление своим упрямством! – Видишь, до чего ты меня довела?!

Поднял взгляд и увидел абсолютно бледную Уральцеву, которая с ужасом смотрела на мою окровавленную руку и капли крови, которые капали на документы. Отшатнувшись, девушка побелела как лист, ее затрясло, из пальцев ее выпала роза, а затем и сама она упала на пол без каких-либо признаков жизни.

– Уральцева? – непонимающе обратился к ней, перегнувшись через стол. До последнего казалось, что это шутка. Но, судя по неестественной позе девушки на полу и ее все еще бледному лицу, обморок у нее случился очень даже настоящий. – Твою мать!

В абсолютной растерянности и некоторой панике я выскочил из-за стола и бросился к Уральцевой. Подхватил абсолютно обмякшую девушку на руки и тут же переложил ее на диванчик под окном.

Холодные руки ее устроил на животе и всё ещё не до конца отдавая себе отчета в том, что делаю, зачем-то укрыл ее своим пальто.

– Уральцева, – позвал я девушку, глаза которой все еще были закрыты. Мягко коснулся плеча и потряс. – Уральцева… Майя. Май, очнись. Что с тобой? Эй.

Отпустил узкое плечо и коснулся кончиками пальцев щеки и скулы, убирая прядь тонких волос за ухо. Чуть склонился к ее губам, чтобы проверить, дышит ли.

За испуганным грохотом собственного сердца едва смог расслышать тихое дыхание, будто она спит.

– Да что с тобой? – уже психовал я, находясь на грани того, чтобы начать кричать и звать на помощь. – Майя. Майя, очнись. Не пугай меня так.

Никакого ответа я так и не дождался. Резко поднялся с диванчика и рванул к выходу из кабинета. Открыл дверь и растерянным взглядом пробежался по посетителям.

Бармен встретился со мной взглядом. Кивком головы указал ему зайти в мой кабинет и вернулся к Майе, прикрыв за собой дверь, чтобы не сводить с ума посетителей. Одной моей свистнувшей фляги из-за бессознательного состоянии Уральцевой уже достаточно.

– Ваш кофе. Майя просила занести, – врал и не краснел парень, но застыл с подносом в руке и вопросительно уставился сначала на Майю, а затем на меня. – Я не вовремя?

– Что с ней? Почему она вырубилась? – всплеснул я руками.

– Понятно, – знающе кивнул долговязый пацан и поставил поднос с кофе на край моего стола. – Она боится вида крови. Я первый раз в прошлом году тоже жестко охренел, когда мы с ней разбитый стакан собирали. Я порезался, а она вырубилась.

– Делать-то теперь что? – чувствовал себя истеричкой, но всё равно не понимал, как нужно действовать в такой ситуации.

– Да ничего не нужно делать. Сейчас она немного полежит да очнется. Дайте ей что-нибудь сладкое и всё будет нормально.

– Сладкое?

– Да. Майка всегда просит что-то сладкое, когда очухивается. Хотя при мне она вырубалась всего два раза, но…

– Понял, – остановил я его взмахом руки. – Иди.

– И палец себе чем-нибудь забинтуйте, а-то Майка очнется и сразу вырубится, когда увидит тут место преступления, – многозначительно указал он на стол, где лежали бумаги в каплях крови.

– Ясно. Сейчас, – потянулся я за аптечкой на шкафу. – Можешь идти.

– Хорошо, – тут же согласно кивнул парень и вышел прочь, бросив напоследок насмешливый взгляд на спящую Уральцеву.

С отвратительно координацией движений я очистил руки перекисью от каплей крови, заклеил рану пластырем и закинул в урну всё, что хоть сколько-нибудь было запятнано кровью. Сверху накрыл урну белым листом, чтобы не видно было, что там. То и дело поглядывая на спящую Уральцеву, на всякий случай спрятал даже красные папки с полок. Первый раз вижу проявление подобной фобии вживую и понимаю, что у меня, похоже, фобия на фобии.

В пару глотков осушил чашку с кофе. Сидел за столом, глядя на Уральцеву, пытался снова поработать, но то и дело возвращался к ней. Касался шеи и лба, чтобы прощупать пульс и температуру. Склонялся ухом к губам, чтобы услышать ровное тихое дыхание. И получил по этому же уху, когда Уральцева во сне встрепенулась и перелегла со спины на бок. Поджав под себя ноги почти полностью спряталась под моим пальто.

Со звоном в ухе присел на край диванчика рядом с ней. Еще немного и она точно мне скоро выпустит кишки. Но сделает это не глядя, чтобы не видеть крови.

– Уральцева, очнись, – звал я ее полушепотом.

Тонкие брови дернулись и нахмурились – она начинала приходить в себя.

– Руку больно, – произнесла она чуть севшим голос.

– Ты мне ею по уху дала.

– Тогда всё нормально, – с ленивой улыбкой ответила язва.

– Я смотрю, тебе уже лучше?

– Я хочу сок. Или шоколадку, – бубнила Уральцева, все еще не открыв глаза.

Точно! Сладкое!

Быстро сходил в зал и принес из бара стакан апельсинового сока и злаковый батончик – пацан сказал, что Уральцева такое любит.

Оставил всё на столе, так как стало ясно, что девушка опять вырубилась.

– Очнись, Майя. Нам скоро ехать к Тиму и за кольцом.

– Ммм, – недовольно протянула девушка, но глаза открыла. Сфокусировала на мне взгляд, который тут же стал злым. – А я думаю, почему пахнет Адом… – фыркнула она недовольно и сбросила с себя мое пальто. Села на диванчике и растерла лицо ладонями.

– На, попей, – протянул ей стакан с соком, который она нехотя, но приняла. Маленькими глотками выпила треть и тяжело вздохнула. – Ты не могла выбрать другую фобию? Паучков там, например, бояться…

– Вам еще и фобия моя не нравится? – взглянула на меня Уральцева снизу вверх, и мне по взгляду стало понятно, что сейчас она мысленно откручивает мою голову. – Вам не нравится мой парень, моя фобия, что еще, Мирон Александрович?

– У тебя нет парня.

– Будет, – хмыкнула она самоуверенно и отпила еще немного сока.

Нервно стиснул зубы. Сейчас мысленно ее голову откручивал я.

– Поехали. Нам пора, – взял свое пальто и перекинул его через сгиб локтя.

– Куда?

– Сначала за кольцом, а затем к Тиму.

– Вы же не отстанете, да, если я откажусь от кольца?

– Поехали, – потребовал я с нажимом.

– А роза где? – оглядела Уральцева растеряно пол.

– В мусоре, – ответил я хладнокровно.

– Но почему вы выбросили мой цветок?

– Потому что он выглядел как мусор.

– Цветок не может выглядеть как мусор! – выпалила девушка возмущенно.

– У этого цветка получилось.

– Вы ничего не понимаете в цветах. Сухарь, – прилетело мне едва слышное в спину.

– Я покажу тебе, как должны выглядеть цветы, которые мужчина дарит девушке, которая ему действительно небезразлична, – сверкнул в ее сторону злым взглядом.

Лучше бы она и дальше спала и не бесила меня.

Глава 18

Глава 18

– Красиво. Как в туалете крутого ресторана.

– Только ты, Уральцева, могла сравнить ювелирный магазин с туалетом.

– Крутого ресторана, – уточнила я, идя следом за Демоней, который с ленцой смотрит на сверкающие украшения под толстым стеклом.

– Добрый вечер. Подыскиваете что-то конкретное? – подошел к нам мужчина в белой рубашечке и жилеточке в синюю клетку.

– Помолвочное кольцо, – сухо ответил Мирон Александрович.

– Для меня, – подняла я правую руку и перебрала пальцами.

– Это, – находясь на своей супер важной волне, мой босс ткнул пальцем в стекло над кольцом, которое мне сразу не понравилось.

– Этот булыжник больше моей головы. Я с ним в ванной утону. Давайте возьмем вот это. Маленькое и дешевенькое. Хотя, тут ничего дешевенького нет, – протянула я разочаровано, бегая по ценникам глазами. Цифры меня привлекали и впечатляли сейчас куда больше, чем сами кольца.

– Тогда это, – уверено показал Мирон Александрович на кольцо, бриллиант на котором оказался ничуть не меньше предыдущего.

– А если я его потеряю? – спросила я, видя, как продавец-консультант смотрел на нас с некоторой долей непонимания. О, да, дяденька, перед тобой самый настоящий мезальянс. – Вы же понимаете, что если я его потеряю, то мне придется продать не одну, а сразу две почки, чтобы за него расплатиться?

– И что ты хочешь? – не выдержал Демоня. – Какое кольцо тебе по вкусу?

– Вот это, – отошла я назад и ткнула в стекло над кольцом, цена которого была около тысячи рублей.

– «Спаси и сохрани», – прочитал на нем Мирон Александрович. – Очень смешно.

– Ну, я же ваша невеста, – дёрнула я саркастично бровями.

Ничего на сказав мне, Мирон Александрович вернулся к продавцу, который доставал подложки с кольцами, сверкающими чрезмерно ослепительно и дорого.

– Иди, примерь, – позвал меня босс кивком головы. В руке его было кольцо со здоровенным камнем.

– Вы хотите, чтобы я вышла на улицу и ослепила этим камнем обитателей Марса? – ворчала я недовольно, будучи в абсолютном разочаровании от предлагаемого мне кольца.

– Тебе недолго его носить, так что ослепнуть никто не успеет, – Мирон Александрович надел на мой безымянный палец кольцо. Покрутил мою руку в своих руках и отпустил.

Резко опустила руку и сделала вид, что тяжесть кольца тянет меня к полу.

– Ясно, – вздохнул устало мужчина и снял с меня кольцо.

Прикусила нижнюю губу, пряча улыбку. Должна же я получить хоть какое-то удовольствие от процесса выбора кольца?

Еще несколько минут Мирон Александрович изучал ювелирные украшения, пока скучающе прогуливалась по залу, спрятав руки в задние карманы джинсов.

– Ничего не приглянулось? – спросил меня продавец, явно боясь обращаться к моему суровому «жениху».

– Нет, – качнула я головой и, чтобы замазать некоторую растерянность на мужском лице, добавила. – К сожалению.

– Это, – снова «родил» Мирон Александрович.

Лениво подошла к нему и подала свою руку, даже не глядя на то, что он там выбрал. Уже можно не смотреть, чтобы знать, что там очередной булыжник на полоске золота. Будто я порцию яда всегда с собой в кольце ношу.

– Как тебе это? – спросил «жених», пока я разглядывала длинные серьги, висящие на металлическом дереве.

Повернула голову и сначала наткнулась на серые глаза, смотрящие на меня с ожиданием, а затем опустила взгляд на свою руку и обнаружила на пальце маленькое колечко с россыпью драгоценных камней. Тонкое, но вместе с тем заметное и яркое, несмотря на монотонность.

– Красивое, – одобрительно кивнула я и слегка пошевелила пальцем, наблюдая за тем, как камни отражали свет.

– Белое золото, шестьдесят три бриллианта… – устроил промо продавец.

– И стоит оно как год моего обучения, – вздохнула я разочаровано, снимая кольцо. – Может, всё-таки, «Спаси и сохрани»? Я даже сама могу за него заплатить.

– Упакуйте, – потребовал Мирон Александрович, отдав кольцо продавцу.

– Отличный выбор! – дежурная фраза и такая же дежурная улыбка продавца, у которого явно были вопросы к нашей странной парочке, но чувство такта не дало ему их задать. – Вашей невесте очень идёт.

– А почему именно это? – решила я полюбопытствовать, пока мужчина упаковывал кольцо и пробивал чек. – Раздробили один большой бриллиант на кучу маленьких, пока я отвернулась?

– На глаза твои похоже, – ответил Мирон Александрович, убирая кредитку в кошелек.

– На глаза? Такое же круглое?

– Такое же яркое и блестящее, – ответил он и заглянул в мои глаза. От столь пристального и сосредоточенного на мне взгляда я даже слегка смутилась. – Если посмотреть в твои глаза, когда ты улыбаешься – а улыбаешься ты часто – то может показаться, что в них сияет россыпь звёзд. Это очень красиво, – уголка его губ коснулась легкая улыбка.

– Спасибо, – смущенно опустила я глаза.

– Но с зашитым ртом было бы еще красивее, – добавил Мирон Александрович словно между делом.

– Убийца романтики, – вздохнула я и обратилась к продавцу, с которым как раз встретилась взглядом. – Представляете, за кого замуж приходится выходить?! Он даже «себе в зеркало не улыбается от того, что серьёзный такой».

– Противоположности притягиваются сильнее всего и держаться крепче, – знающе ответил мужчина и поставил передо мной маленький бумажный пакетик с кольцом. – Счастья вам и всего доброго! Вы очень красивая пара!

– Спасибо, – улыбнулась я и пошла вслед за Демоней, который клал на комплименты нашему «союзу» с высоты своей важности.

Глава 19

Глава 19

Напевая себе под нос, тихо вошла в лифт за Мироном Александровичем, чтобы подняться в его квартиру. Опустила взгляд на кольцо и пошевелила пальцем, чтобы полюбоваться игрой света на бриллиантах. Красиво, черт возьми!

– Чему улыбаешься? – раздался совсем рядом голос Демони, который, наконец, отлип от телефона и электронной почты в нем.

– Да так, – повела я плечом, вздохнула и посмотрела в металлическую стену перед собой. – Думаю, как Тимке попу мыть с такой россыпью бриллиантов? А если какули застрянут между камнями? Неудобно потом будет его возвращать.

– Оставь себе. Оно твоё.

– Тогда можете не платить мне зарплату за месяц работы у вас. Я сдам кольцо в ломбард и покрою год обучения. Шучу, конечно, – посмотрела я на мужчину и слегка пошатнулась, обнаружив, что всё это время он на меня смотрел, подперев спиной стену лифта. – Я его верну. Возможно, оно пригодится вашей настоящей невесте.

– Я не планировал никаких невест кроме одной фиктивной. Так что в этом кольце нет никакой для меня нужды.

– Вы в монастырь собираетесь уйти? – спросила я, и лифт остановился, выпустив нас из узкого пространства.

– Это тебя не касается, Уральцева, – ответил Мирон Александрович и открыл дверь своей квартиры, пропуская меня вперед.

Благоразумно прикусила язык. Если его жена умерла при родах или сразу после, то его нежелание строить личную жизнь с кем-либо мне понятно. И вмешиваться в эту тему с, наверняка, тупыми вопросами, я больше не стану.

– Мам, мы приехали, – оповестил Демоня о нашем присутствии.

– Слышу, не глухая, – тут же донеслось бабкино ворчание, а следом в дверном проеме появилась и она сама с Тимом на руках. На щеках его были видны дорожки слёз, а по заплаканным глазкам сразу стало понятно, что плакать он закончил буквально только что. – Весь день сегодня капризничает. Сам не свой. Не знаю, что с ним делать, – передала она малыша отцу.

– Зубик, наверное, режется, – вытянула я губки трубочкой и тронула Тимку за руку, отчего он сразу потянулся ко мне. – Иди ко мне, сладкий. Любиться будем. Да?

– Руки сначала помойте, барышня, – тут же полился яд в мою сторону от демонической мамочки.

– Ох, точно! – в общем-то, тут она была права – руки после улицы нужно мыть, но тон ее мне категорически не понравился. – Как раз смою пыль с новых бриллиантиков. Красиво, правда? – показала я ей кольцо на пальце, махнув рукой прямо перед ее лицом.

Кажется, демоническая мама за эту короткую секунду успела сосчитать все шестьдесят три бриллианта и прикинуть стоимость этого кольца.

– Мирон, ты в самом деле настроен серьёзно? – обратилась она тут же к сыну.

– Мам, ты же все прекрасно видишь своими глазами. К чему эти глупые вопросы?

– Ты никогда не слушаешь моих советов, – дергано бросила женщина и схватилась за свое пальто.

– Один раз я тебя уже послушал и к чему меня это привело? – холодно спросил Мирон Александрович и родственники устроили между собой переглядки, в которых я Тим явно были лишними.

– Пойдем, солнце, руки мне помоем, – мягко забрала малыша из рук Мирона Александровича и ушла с ним в гостиную, где оставила его среди игрушек на несколько секунду, быстро сполоснув руки в ванной комнате. – Теперь твоя нянька чистая. Смотри, какая блестяшка!

Показала ребенку кольцо, которое он вместе с пальцем захотел засунуть себе в рот. Не позволила. Мало ли – проглотит кольцо.

– Слюней у тебя сегодня многовато, Тимурчик. Похоже, и правда второй зубик напрашивается, – протянула я задумчиво и снова подхватила просящегося ко мне малыша на руки. – Идём. Помашем твоей бабуле ручкой.

– …не совершай ошибку, Моня. Она же еще совсем молода и наивна. Ты ее задушишь своей холодностью. Я всю ночь о вас думала. Это сейчас она в тебя влюблена и многого не замечает, а потом розовые очки треснут, и она больше не сможет мириться с твоим равнодушием. Прекрати весь этот фарс. Не порти девочки жизнь. Отпусти ее, пока она еще не потеряла способность улыбаться. Тебе нужна совершенно другая – взрослая, понимающая, на одной с тобой волне…

Теперь-то мне стало понятно, что демоническая мама не против меня. Она за меня, но не в жизни ее сына – всё просто. Но как-то обидно за Демоню, что ли… неужели он настолько безнадежен.

– Помашем бабуле ручкой? – начала я издалека, чтобы не было понятно, что я хоть что-то слышала из разговора матери и сына. – Пока-пока, бабуля.

– Я отвезу тебя, мам. По дороге договорим, – произнес Мирон Александрович, открывая для своей матери дверь на выход.

– Подождите… Подожди… Мирон, – окликнула я своего «жениха», который несколько опешил, когда его намерение выйти из квартиры вслед за мамой было прервано. – Ты ничего не забыл, любимый? – улыбнулась я широко-широко, но понята не была.

– Что я мог забыть? – похлопал мужчина по карманам.

– Не стесняйся своей мамы, любимый, – промурлыкала я игриво и сама подошла к этому истукану поближе. – Вечерние поцелуйчики. Ты забыл нашу традицию? – захлопала я глазками, играя фальшивую обиду.

– Какую? – едва слышно спросил Демоня, хмуря лицо максимально сильно.

– Целуй, – указала пальцем на свою щеку и привстала на цыпочках, чтобы ему было меньше наклоняться. – Ну, же, любимый. Ты же у меня самый нежный и ласковый.

Тяжело вздохнув и натянув на губы тошнотворно фальшивую улыбку, Мирон Александрович наклонился ко мне и чмокнул щеку. Провел носом по моей скуле и прижался к уху губами, чтобы ласково шепнуть:

– Я прибью тебя.

– Я тоже тебя люблю, Моня, – чуть отстранилась я, подарив ему лукавую улыбку. А затем повернулась к его маме и, чтобы она больше не считала своего сына совсем уж бесчувственным камнем, добавила. – Когда мы наедине, он постоянно меня целует… Ох, и простите, что вам пришлось увидеть маленький момент нашей нежности. Моня такой внимательный, чуткий и…

– Идём, мам, – оборвал меня человек, которому я тут пыталась накинуть плюсов в глазах его же собственной мамы.

– Я буду скучать, Моня! Пока мама Мони! – кричала я и махала рукой вслед двум сухарям, пока за ними не закрылась дверь. – Мама Мони, – хохотнула я, обратившись к Тиму, который всё это время тихо сидел в моих руках и играл с цепочкой на моей шее. – Монина мама… Омномном какой-то... Ты, смотрю, аж кушать захотел?