Текст книги "Влипла! или Смотри, не влюбись (СИ)"
Автор книги: Тата Кит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)
Глава 35
Глава 35
Выбраться из квартиры на цыпочках и совершенно беззвучно оказалось невозможным. Миссия провалилась, когда я зашуршала пакетом с пакетами, чтобы было во что завернуть кроссовки, и в этот момент хмурая и обозленная Настя вышла из своей комнаты.
– Девять утра. Выходной. Ты издеваешься? – ворчал на меня одеяльный сверток, покой которого нарушил один маленький пакетик и его скромный шур-шур.
– Я не издеваюсь, а собираюсь на дачу. Работа берет меня на дом на все выходные.
Раз уж подруга проснулась, то я могу бесстрашно и не заморачиваясь о звуках, которые издаю, закончить сборы. Немного косметики, гигиенические принадлежности, белье и одежда. Я готова. Под ненавидящим меня Настиным взглядом глянула на экран телефона, где высветилось одно короткое смс от Демони:
«Через пару минут подъедем. Выходи»
– Так, всё, – закинула я телефон в карман дутой куртки и надела ее. Следом ботинки и шапку, рюкзак на плечо. – Я ушла.
– Ничего не забыла?
– Заботишься обо мне? – хитро улыбнулась я подруге, но на всякий случай похлопала по своим карманам.
– Просто не хочу, чтобы ты возвращалась раньше утра понедельника. Я выспаться хочу эти дни.
– А надо по клубам меньше ходить. И подруге своей врать не надо. Я же вижу по тебе, что у тебя новый парень появился. Кто он?
– Я тебя попозже с ним познакомлю, – гнев Насти мгновенно сменился на милое смущение влюбленной девчонки. – Иди уже.
– Ладно, подруга. Не балуйся тут без меня и куда попало не писай.
– Коза! – шлепнула она меня шутливо по лбу и, послав напоследок воздушный поцелуй, практически вытолкнула из нашей квартиры.
Махнув ей рукой, я пулей спустилась вниз, выскочила на улицу в объятия морозного октябрьского утра и сразу наткнулась на машину Мирона Александровича и его самого нервно барабанящего пальцами по рулю.
Скептически повела бровью. И чем он не доволен на этот раз? Тем, что я не ждала его у подъезда как дворняга?
Боже… мы еще и слова друг другу не сказали, а я уже чувствую, что мы поругались.
– Доброе утро! – села я на заднее сиденье рядом с Тимкой и сразу стало легче, когда хоть один позитивный человечек мне улыбнулся и потянул ко мне свои ручки. – Я тоже скучала, мой хороший, но на ручки я тебя сейчас взять не смогу. Потерпишь до дачи? А сейчас… – пошарила я в рюкзаке. – Смотри, что у меня есть. Отткрытка! Будем дяде Моте открытку делать. Мне нужна только твоя ладонь и маленькие пальчики.
– Ты на самом деле собралась делать открытку своими руками? – глянул на меня через плечо Мирон Александрович, который слишком очевидно источал скептицизм.
– Я ее уже почти сделала. Осталось только заверить всё Тимкиной печатью в форме его маленькой ладони и всё. Шикарный подарок дяде от племянника готов.
– Ясно, – скучающе вздохнул Демоня, а затем, заведя двигатель, бросил. – Пристегнись.
Через двадцать минут по только-только просыпающимся улицам мы выехали за черту города. Тимкина открытка была почти готова. Приходилось действовать быстро, чтобы малыш не успел ничего попробовать на вкус или измазаться в краске.
– Вот так. Молодец! – лепетала я восхищенно. – А теперь давай эту накрашенную краской ладонь прижмем еще и к папиному лбу? Ему понравится. Да?
– А потом я из кое-кого сделаю Аватара, – тут же последовало почти даже угрожающее с водительского кресла. Он даже не обернулся, чтобы побурчать на меня!
– Долго нам еще ехать? – спросила я, когда Тимкина ладонь была мной очищена от краски.
– Еще километров тридцать, – короткий сухой ответ.
– Хорошо, – выдохнула я, чувствуя, как волнение от предстоящей встречи с «будущими родственниками» начало отзываться мелкой дрожью в кончиках пальцев. Меня будто бы и в самом деле заботило, понравлюсь ли я им и сочтут ли они меня достойной Демоне парой. – Если что, то можете бросить меня в одну кучу с детьми и куртками. Мне будет нормально.
– Ты боишься? – в этот раз Демоня соизволил на меня посмотреть. Правда недолго, но достаточно пристально и почти даже с интересом.
– Ну, мало ли… – опустила я взгляд, теребя в руках салфетку со следами краски. – Вдруг ваши родственники решат, что я вас недостойна. И начнутся все эти Монтекки и Капулетти…
– Я лишь однажды прислушался к мнению семьи касаемо вопроса моей личной жизни и до сих пор об этом жалею, – произнес Мирон Александрович серьёзно. – Так что можешь не волноваться. Относительно моей личной жизни меня волнует только моё мнение.
– Успокоили, – закатила я иронично глаза.
– Приехали, – сказал минут через двадцать Мирон Александрович, когда машина свернула к двору, для въезда в который уже начали отъезжать ворота.
Нас встретил шикарный двухэтажный дом из стекла и дерева. Трава у дома была слегка покрыта инеем и скрипела под колесами машины, а затем и под нашими ногами, когда мы ступили на незнакомую мне землю. Деревья во дворе напоминали яблони и черемуху, между ними затесались качели и небольшая детская площадка, которая тоже была выполнена из дерева. Хозяин этого дома и двора явно являлся фанатом всего натурального и, как раз, выходил из дома на широкое крыльцо, спешно накидывая на плечи куртку, и, собирая растрепанные волосы в пучок.
– Только проснулся, что ли? – спросил Демоня, отстегивающий Тимку от детского автокресла.
– Ты же знаешь, что утро придумали для борьбы со мной. Проснулся только из-за матушкиного звонка. Ну, привет, родственнички! – распахнул Матвей вдруг свои объятия и первыми обнял Демоня и Тимку, который был у него на руках.
Я же тактично отошла в сторону, решив, что семейные обнимашки меня на касаются, так как я официально в состав семьи Самойловых не вхожу.
– С днем рождения, братишка! – тепло улыбнулся Мирон Александрович и похлопал младшего брата по спине, пока я стояла в стороне, разглаживая уголки открытки от Тимки.
– Спасибо, брат! – довольным медведем Матвей снова сгреб Демоню в свои объятия и отпустил, чтобы переключиться на меня.
Я даже рта открыть не успела, как оказалась практически оторвана от земли и вжата в чужую мужскую грудь носом, откуда с трудом смогла пикнуть «с днем рождения» и вытянуть открытку, которую он едва не помял.
– Что это? – словно ребенок, увидевший Деда Мороза, Матвей потерял ко мне интерес и сосредоточил всё внимание на открытке в его руке. Открыл и улыбнулся ещё шире. – Мотя-Мотя?! – рассмеялся он, а мне стало сразу легче. Не зря я вчера вечером после возвращения от Тимки нашла в интернете бегемота из «Мадагаскара», немного подфотошопила его имя и распечатала с ним открытку. – И лапка Тимкина! – продолжал ликовать Матвей и снова сгреб меня в объятия, из которых в этот раз меня почти тактично вытянул за руку Мирон Александрович. – Наконец-то настоящий подарок, который руками можно потрогать можно! А не просто бабло на счёт. Спасибо, Майя! Тимка, по-любому, твоя идея?
– Конечно, – согласилась я, расслабленно улыбнувшись.
– Ты в дом-то нас впустишь или так и будем во дворе мяться? – насыпал своего фирменного ворчания Демоня, из-за чего я и Матвей, кажется, синхронно закатили глаза.
– И зачем ты его с собой взяла? – подшутил Матвей над братом.
– Люблю его, – пожала я плечами и ехидно посмотрела на Демоню, который, казалось, стал еще более хмурым, когда наши взгляды встретились. – Вот и приходится везде таскать его с собой.
– Да, любовь зла, – понимающе закивал Матвей и повел нас в свой дом.
Внутри дом, казалось, выглядел гораздо больше, чем был снаружи. Но даже здесь все было из дерева: стены из круглого дерева без отделки будто светились теплом, плетеная мебель, большой круглый стол, столешница которого была словно срезом дерева. При желании можно было посчитать кольца. Стеклянный камин с большой черной вытяжкой в центре гостиной, по две стороны от которого стояли диваны, сразу завоевал всю мою любовь и симпатию. Только ради того, чтобы скоротать у его огня пару вечеров я готова стерпеть любых родственников Мирона Александровича. Впрочем, двух из них, Тимку и Матвея, мне точно терпеть не придется. Эти двое были симпатичны и понятны мне и, надеюсь, что это у нас было взаимно.
– Я раздену его, – забрала я из рук Демони и Тимку и ловко стянула с него верхнюю одежду.
Матвей в это время вытянул из-под журнального столика коробку с игрушками, а его брат ловко расстелил мягкий коврик, напоминающий медвежью шкуру.
– Всё для тебя, малой, – обвел Матвей широким жестом пространство вокруг. – О, а вот и родители подъехали! И старшенький со своими.
Если Моня и Мотя отнеслись спокойно к появлению своих родственников, то я почувствовала как мгновенно вспотели мои ладони и как сильно скрутило живот.
– Я встречу, – выскочил Матвей на улицу, а я пожалела, что не прикинулась больной еще вчера.
– Что с тобой, Май? Тебе плохо? – материализовался рядом Мирон Александрович и едва уловимо коснулся кончиками пальцев моей щеки, почти сразу одернув руку.
– Всё нормально, – улыбнулась я чуть нервно и растерянно. – Просто сейчас сюда ввалится толпа ваших родственников, из которых я знаю только вашу маму, которая совсем не питает ко мне симпатий. Надеюсь, хоть остальные ваши родственники умеют лучше маскировать отвращение и пренебрежение к моим годам и социальному положению.
– Не глупи, – нахмурился мужчина. – В нашей семье только мама любит мнить себя королевской персоной. Все остальные куда более приземленные и понятные.
– Надеюсь, – выдохнула я и сразу нацепила на лицо улыбку, так как в дом во главе с Матвеем ввалилась толпа людей. Улыбались и бурно разговаривали все, кроме злобной мамочки, которая, сканируя меня недовольным взглядом, медленно стянула с рук кожаные перчатки одну за другой. Она даже шляпку где-то откопала, будто она реально при королевском дворе сегодня проснулась.
– Здравствуйте, – улыбнулась я, пряча страх, когда на мне сфокусировались несколько пар глаз и наступила звенящая тишина.
– Мирон, ты не говорил, что твоя невеста такая красавица! – сказала вдруг миниатюрная женщина лет сорока, которая, похоже, была женой старшего брата.
Я и пикнуть ничего не успела, как эта женщина обняла меня за плечи и сразу отступила, протянув руку для пожатия.
– Я Света, жена Сан Саныча.
– А я тот самый Сан Саныч, – протянул мне тут же руку мужчина, вокруг серых глаз которого собрались лучики доброй улыбки. Стало понятно, что этот мужчина, который был очень похож на Демоню, его старший брат.
– А я Александр Викторович, отец твоего жениха и еще двух балбесов, – произнес мужчина с благородной и приятной сединой на висках.
– Пап, ты забыл сказать, что младший из них самый красивый и умный, – как бесенок тут же нашептал ему Матвей.
– Только в честь твоего дня рождения позволю себе немного лести в твой адрес, Мотя, – нашелся с ответом мужчина.
– Очень приятно познакомиться, а я Майя. Ну, вы, наверное, и так это знаете, – улыбнулась я облегченно, понимая, что если помимо Матвея есть еще два человека, настроенных позитивно в отношение меня, то эти дни будут меньше напоминать мне пытку.
– И нам приятно, дочка, – неожиданно для меня, и, совершенно точно, его жены, Александр Викторович мягко приобнял меня за плечи.
Робко обняла его в ответ и тут же отпустила, когда его поспешила оттеснить от меня гордая мама троих сыновей.
– Ну, а с моей супругой, Екатериной Михайловной, ты уже знакома.
– Разумеется, – с трудом подавила я вздох сожаления и пожала ее протянутую мне руку. Даже не руку – кончики пальцев, которых она позволила мне коснуться и сразу одернуть, потому что для нее не было ничего важнее, чем держать маленькую сумочку.
Но мне все равно стало гораздо лучше, когда я увидела их всех. Хотя бы стало понятно, что хуже Демони здесь только демоническая мамочка, а со всеми остальными вполне можно общаться и не заморачиваться с подбором слов, мимики и жестов.
– Ну, а я Матвей, – не упустил именинник возможность пошутить и снова меня обнять, чтобы из его объятий меня смеющуюся вновь вытянул Демоня.
Глава 36
Глава 36
Всё мужское население дома, кроме Тимки, исчезло на заднем дворе дома, занимаясь с мангалом. Женская половина осталась в кухне и пока рубила салаты. Работали, конечно, я и Света. Екатерина Михайловна нянчилась в просторной гостиной с внуком и, по-моему, пыталась сделать из него благородную девицу, судя по тому, как просила его держать спинку ровнее и не расставлять ноги слишком широко.
– Сделаем небольшое блюдце с зеленью? – спросила Света. Обращаться ко взрослой женщине, у которой сын на пару лет старше меня, на «ты» было трудно. – Просто помоем по пучку зеленого лука, петрушки и укропа. Мужики любят всё это просто так зажевывать с мясом.
– Ну, если любят… – повела я плечами и достала из забитого всем, чем можно, холодильника, необходимую зелень. – Может, редиски еще просто так положить? Тоже вкусно. Остренько.
– Точно! – ткнула в мою сторону ножом Света. – Мой просто обожает редиску.
– А мой кофе и ворчать, – иронично подметила я, а Света рассмеялась.
– Ну, это они все любят. Иногда все трое как соберутся у нас на кухне за одним столом, и начинается ворчание за жизнь. Ну, и на меня, что ничего крепче кофе выпить на даю, – хитро подмигнула она.
– Правильно. Нечего им.
– Маша! – послышался голос демонической мамы из гостиной. Непонимающе переглянулись со Светой. – Маша, подойди! Сколько я могу тебя звать?
– Что за Маша? – спросила я у Светы шепотом и та тоже непонимающе пожала плечами, и слегка растеряно вместе со мной посмотрела в сторону гостиной.
– Ну, неужели меня не слышно? – ворчливый голос и топот женщины оказался совсем близко и вскоре Екатерина Михайловна очутилась в кухонной зоне с Тимкой на руках, чтобы сходу наехать на меня. – Маша, где бутылочка Тимура?
Маша? Ей бусами шею перетянуло?
– Она Майя, мама, – тактично поправила ее Света, но что демоническая мама лишь слегка закатила глаза, типа, «да какая разница?».
– А бутылочка, смесь и всё остальное для Тимура находятся в сумке для мамочек. Голубая такая. В гостиной в кресле, – у меня почти даже улыбнуться получилось.
– Хорошо, – пафосно дернула бровями женщина и, развернувшись, потопала обратно в гостиную, разговаривая с самой собой, но так, чтобы слышали все. – Надеюсь, твоя мачеха ничего не забыла…
– Вообще-то, сумку собирал ваш сын, а не я, – не удержавшись выкрикнула я.
От ее высокомерия и неприязни в отношение меня, хотелось побить ее огурцом, а сверху нашлепать пучками зелени, которые я как раз тщательно намыла.
– Не принимай на свой счёт, – мягко пожала Света моё плечо и тепло улыбнулась. – Она долго и тяжело привыкает к новым людям. Я двоих родила прежде, чем она поверила, что у меня с ее сыном всё серьёзно.
– Двоих? – посмотрела я на несуществующие часы на своем запястье. – Ну, сегодня я уже не успею.
– Не переживай, – рассмеялась Света и просто свела меня ароматом теплого салата с баклажанами. – С возрастом она стала более мягкой, так что двоих рожать не придется. Возможно, удастся отделаться одним.
– Ну, слава Богу! – иронично усмехнулась я. – Подожди-подожди! То есть сейчас Екатерина Михайловна реально душка?
– Ну, можно и так сказать.
– Я даже представить боюсь, что было лет двадцать назад.
– Лучше не надо, – сгримасничала Света. – Мне по началу казалось, что она воспринимает меня как чуму, что прокралась в их дом и решила забрать одного из сыновей. А ведь мы с Сашей сначала жили у его родителей. Целых два месяца.
– Два месяца с Екатериной Михайловной под одной крышей? – выпучилась я. – А покажи шрамы.
– Пхах! – рассмеялась Света. – Если бы… эта женщина знает, как кусать так, чтобы не осталось следов. Она, кстати, почти не улыбается. Мы с Сашей иногда называем ее Катя Бэкхем из-за этого. Но ты тоже к этому привыкнешь.
– И что, у нее прям совсем-совсем не было любимчиков среди невесток? – вопрос был с подковыркой. На самом деле мне хотелось узнать хоть что-нибудь про маму Тимура, но при этом не хотелось вдаваться в подробности трагедии, потому что я точно знала, что я расплачусь, когда опять подумаю о том, что малыш остался без мамы.
– Ну, почему же? – чуть нахмурилась Света. Эта тема для нее, похоже, тоже была болезненной. – Была одна. Алина, жена Мирона. Он тебе, наверное, рассказывал уже?
– Вообще-то, нет. Мирон никогда не упоминал никого из своих бывших.
– Ну, конечно, – мягко, но как-то натянуто улыбнулась Света и спрятала глаза, уткнувшись в нарезку овощей.
И зачем я только полезла на эту территорию? Понятно же, что никто не хочет вспоминать те черные дни, когда произошла трагедия.
– Девчоночки! – бодрый голос Матвея разогнал тяжелую тишину. – Угли готовы. Где мясо?
– Сейчас, – спохватилась я и достала из холодильника большой таз с маринованным мясом.
– Красота! – втянул Матвей носом запах маринада. – Хоть сырым жри.
– Вы и так жарите мясо на мангале так, что в итоге мы его сырым и едим, – поучающе возмутилась Света.
– Сегодня шашлык на бате.
– Тогда хорошо. Я, наконец-то, тоже поем шашлыка, – облегченно выдохнула Света и отерла руки полотенцем. – Пойдем, Майя, тоже на улицу. Подышим немного, да стол в беседке потихоньку накроем.
– Пойдем, – согласилась я и тоже пошла вслед за остальными на задний двор, где дымил мангал, рядом с которым что-то неспешно обсуждали Демоня, его отец и старший брат.
И снова оказалось непривычным видеть его в неформальной обстановке. В джинсах, толстовке и кроссовках, не загруженный мыслями, из-за которых у него между бровей образовывался глубокий залом, Мирон Александрович выглядел лет на пять моложе, чем он есть на самом деле.
– Говори, что скучал! – сходу обняла Света своего мужа и ласково прижалась к его боку, когда он приобнял ее за плечи и притянул к себе ближе.
– Конечно, скучал. Целый час мне никто не выедал плешь.
Обняв себя за плечи, я тихо улыбнулась и глянула на Демоню, который тоже мазнул по мне слегка прищуренным от яркого утреннего солнца и дыма взглядом.
– Как там Тимка? – спросил он.
– С бабулей тусит. Бусы ей слюнявит… надеюсь… – добавила я тихо.
– А вы чего тут встали все, надзиратели? – нарочито возмутился Александр Викторович. – Идите и не мешайте мне.
– Дай помогу, бать! Мой же день рождения.
– Возьмите мяч и гоняйте его в стороне. Не лезьте к шашлыку. Всё равно не умеете.
– Мяч? Серьёзно? – пискляво протянул Матвей. – Ты в курсе, что твоему младшенькому уже тридцать?
– И что? Мой младшенький мяч не поднимет? Остарел?
– Чур, рубимся в футбол! – сразу включился Матвей, снимая парку с плеч. – Старшенькие в моей команде. Моня, бери Майю, а потом приходите играть в футбол, – ускакал именинник вприпрыжку, набивая рукой мяч о землю.
Глава 37
Глава 37
– Ну, старичок, давай! – бойко кричал Матвей Сан Санычу. – Забей уже хоть один гол!
Как ни старался Сан Саныч, а он не старался вообще, гол он так и не забил. Все силы были потрачены на смех и на то, чтобы бежать с женой за ручку к импровизированным воротам в виде яблони, сбросившей листья.
– Не, я так не играю, – махнул на нас рукой Матвей. – Эти сиамы вообще не разлепляются, – указал она на Свету с ее мужем. – А эти друг друга шугаются, – показал он уже на нас с Демоней. – Так! Давайте так: я беру к себе девчонок, а вы, пацаны, играете против нас.
– Так и скажи, что ищешь средство, чтобы оправдать свой проигрыш, – подколол его Демоня.
От возмущения мои брови затерялись в волосах. Я даже отошла от Демони подальше и встала рядом с Матвеем.
– То есть, любимый, – специально выделила я его прозвище для прикрытия. – Ты хочешь сказать, что женщины не способны играть в футбол и выиграть у мужчин?
– Нифига себе заявочки! – встала рядом со мной Света и сложила руки на груди. – Сделаем их? – обратилась она уже ко мне.
– А я тогда судьёй, пожалуй, побуду, – самоустранился Матвей.
– А что ты сразу заднюю врубил? – усмехнулся Сан Саныч.
– Не смею мешать влюбленным ломать друг другу ноги, – поднял тот руки ладонями вверх, а затем свистнул, вставив пальцы в рот. – Итак. Внимание-внимание! Прямо сейчас начнется легендарный матч, исходом которого мужики всё равно сегодня будут спать на полу, даже если поддадутся и проиграют. Начнем!
И снова оглушающий свист Матвея, от которого у меня на мгновение заложило уши.
Мяч оказался вкинут на центр импровизированной площадки и началась борьба. Ну, как борьба… В основном смех и дурачество со всех сторон.
– Держи его! – кричала мне Света.
– Не держи меня! – кричала я Демоне, который хватал меня за талию и смеющуюся закидывал к себе на плечо, едва моя нога касалась мяча. – Любимый, если ты не дашь мне пнуть мяч, то я начну пинать тебя, – угрожала я, цепляясь за задние карманы его джинсов.
– Любимая, если ты будешь и дальше тянуть мои джинсы вниз, то угодишь рукой в мой голый зад.
– Фу! – убрала я сразу руки и повисла на плече Демони мешком. Когда он пробегал мимо яблони, я вцепилась в ее ствол руками, из-за чего мужчина резко застопорился и выпустил меня из рук, при этом почти аккуратно поставив на землю. – Ай, нога! – вскрикнула я, скорчившись от боли. Обхватила пальцами рук лодыжку и оперлась спиной и ствол дерева.
– Что? Что такое, Май. Покажи, – всполошился Демоня, взгляд которого еще секунду назад был полон веселья, а сейчас излучал беспокойство.
– Тут, – скулила я.
– Тут? Где тут? Покажи, Май, я не понимаю, – боялся он коснуться моей ноги.
– Тут посиди пока, любимый, – рассмеялась я и побежала к мячу, который как раз остался без внимания, и ловко забила его в ворота в виде промежутка между двумя металлическими бочками. – Юху!
Повернулась к Мирону Александровичу и игриво ему подмигнула и даже сделала реверанс. В ответ Демоня лишь сел на задницу под деревом и, широко мне улыбаясь, покачал головой.
– Ты чего растекся-то там? – подначивал его Матвей. – Потрогал ножку любимой, теперь покурить надо? Подъём! Матч еще не окончен. Монька, угловой!
Демоня расслабленно поднялся с земли и, взяв мяч в руки, положил его на траву у своих ног. Яркое осеннее солнце уже начинало припекать макушки. Еще немного и я сниму толстовку, так как разгорячена была не только солнцем, но еще и игрой.
Хитро оглядев нас, Мирон Александрович сосредоточил основное внимание на мне, но мяч пнул Сан Санычу. Поняв его замысле, я первой пошла на оборону и задвинула Демоню себе за спину, ожидая, когда смеющаяся Света отвоюет мяч у своего мужа, которого то и дело пыталась отвлечь мимолетными поцелуями в лицо.
– Майя, лови! – вдруг крикнула и неожиданно бросила мне мяч руками.
– Эй! – тут же возмутился Матвей. – Кто играет в футбол руками?
– У нас тут уже хитробол, – нашлась Света с ответом. – Ты все проспал, судья!
За мячом мне пришлось прыгать и разворачиваться в прыжке, чтобы его поймать. В итоге, мяч мной так пойман и не был, зато я была поймана Демоней, который обхватил мою талию руками и крепко прижал к себе, чтобы я не упала и не перевалились через его голову.
Плавно спускаясь вниз, в тесном контакте с мужским торсом, остро улавливала запах эвкалипта.
– Ой, – выдохнула я смущенно, когда наши носы случайно соприкоснулись. Странный незнакомый мне трепет рассыпался мурашками по коже и не отпускал, даже когда мои ноги коснулись твердой земли.
– Не ушиблась? – тихо спросил Демоня, не спеша убирать руки с моей талии.
Впрочем, я тоже не торопилась отпускать его шею, за которой замком сцепила свои пальцы.
– Нет. Просто зубы клацнули в воздухе.
– Я слышал, – усмехнулся мужчина. – Ты мне там макушку не побрила, пока клацала?
– Крошечная плешь, – сузила я коварно глаза. – Вам идёт. Лучик солнца отражает…
– Эй, молодожены! – крикнул нам Сан Саныч. – Хорош смущать-то! Тут, вообще-то, есть люди, которые больше двадцати лет в браке.
Нехотя расцепила пальцы и вышла из мягкого кокона теплых рук. При этом усиленно старалась не смотреть в глаза Демоне, который пошёл следом за мной к мангалу.
– Первая партия шашлыка для дегустации готова. Налетайте, ребята, – сказал папа Демони.
– Ща, бать, я мяч приберу, – предупредил его Матвей.
Под уборкой мяча он подразумевал то, что он пнет его со всей имеющейся у него силой и угодит мячом прямо в соседний двор, где что-то с дребезгом разобьётся.
– Твою мать! – присел Матвей на корточки и схватился за голову, со страхом в глазах, глядя на забор, через который перелетел мяч. – Тюльпаныч меня убьёт!
– Это я сейчас кого-то убью! – выглянула из-за забора девушка, с волос и лица которой капала вода, а взгляд ее был полон воинственного настроя и желания убивать.
– Не нужно никого убивать, милая девушка, – тут же воспрял духом Матвей и выпрямился во весь рост, словно демонстративно расправив широкие плечи. Даже голос его стал более басовитым.
– Это ты попал в меня мячом? – тыльной стороной ладони девушка смахнула с лица прядь прилипших мокрых волос. Голос её, когда она не кричала, показался мне смутно знакомым. – Май, привет! – вдруг сказала она, дружественно глянув на меня и тут же вернула всё свое злобное внимание Матвею.
Мне пришлось приложить ладонь козырьком ко лбу, чтобы закрыться от слепящего солнца и увидеть лицо девушки, которая явно меня знает, более четко.
– Рита, ты? – удивилась я. – А ты чего тут делаешь?
– Да вот, – губы ее дрогнули в нервной улыбке, потому что всё это время она испепеляла злым взглядом Матвея. – Хотела компотика попить, но чей-то мяч меня опередил.
– А вы, типа, знакомы? – указал Матвей на меня и на Риту поочередно.
– А мы, типа, одногруппницы, – проворчала в ответ Рита. – Мяч свой забрать не хочешь, дядя? – поинтересовалась она, дразня Матвея.
– Если можно? – несколько растеряно ответил Матвей и, подойдя еще чуть ближе, вытянул руки вверх, чтобы принять мяч.
– Хорошей игры, – буркнула Рита и угодила Матвею мячом прямо в макушку, от которой тот отлетел обратно в наш двор. – Май, – уже с большим радушием обратилась ко мне одногруппница. – Зайдешь ко мне через часок? Компотика попьём. Ну, то, что от него осталось.
– Хорошо, – согласилась я.
– А может, ты к нам? – тут же нашёлся Матвей. – Тюльпаныч нам как родной.
– Мой дедушка – Степанович, а не Тюльпаныч, – гордо заявила Рита и, похоже, сошла с пьедестала, на котором стояла, чтобы вести с нами диалог через забор.
– Вот это да! – одними губами проговорил Матвей. – Майя, далеко не уходи, у меня есть к тебе парочка вопросов.
– Кому-то Купидон в сердце стрелой попадает, а Моте нужен был прямой удар в голову, – махнула рукой Света и пошла со своим мужем к мангалу, где на дегустацию шашлыка нас давно ждал Александр Викторович.
– Я посмотрю, как там Тимка, – шепнул мне Демоня, почти коснувшись уха и, получив мой одобрительный кивок, ушёл в дом.
Все остальные приступили к дегустации мяса, которое было еще горяченьким и очень ароматным. Александр Викторович тем временем начал нанизывать на шампуры следующую партию мяса.
– Говоришь, вы одногруппницы? – притерся рядом со мной Матвей, который то и дело поглядывал на забор, за которым скрылась Рита.
– Одногруппницы, – плавно кивнула я и тут же с хитрой улыбочкой спросила. – А что?
– Да так, ничего, – почти даже невинно мужчина захлопал глазками. – А Рита – это Маргарита?
– Угу.
– Ну, надо же! – усмехнулся Александр Викторович. – У Тюльпаныча внучка какая взрослая уже.
– А почему Тюльпаныч? – спросила я. – Рита сказала, что он Степанович.
– Степаныч, да. Он много лет держал цветочный магазин на окраине города, и поэтому со временем из Степаныча превратился в Тюльпаныча, – пояснил мужчина.
За моей спиной остановился вышедший из дома Демоня. Сразу отдала ему прибереженный для него кусочек шашлыка.
– Спасибо, – чуть приподнялся уголок его губ, когда он заглянул мне в глаза.
Пришлось снова отвернуться, чтобы спрятать дурацкую улыбочку. Взгляд мой невольно остановился на Сан Саныче и Свете, что прижималась спиной к мужу, который обнимал ее за талию, и довольная смаковала шашлык.
Немного подумав, и я решила сделать так же. Раз уж мы играем влюбленных, то нужно делать это максимально достоверно. Хорошо, что перед глазами был отличный пример того, как должны выглядеть влюбленные.
Но для начала пришлось немного набраться смелости, прикрыть глаза, произнести мысленно «ох, божечки!» и только после этого мягко прижаться к Мирону Александровичу спиной. Хорошо, что он так и продолжал стоять совсем рядом со мной и, кажется, окаменел, когда я его коснулась.
Через несколько секунд, когда я почти пожалела о сделанном, мужские руки ласково, почти невесомо обхватили мою талию и слегка сжали в объятиях.
– Замерзла? – спросил Демоня тихо, коснувшись дыханием кожу под ухом.
– Нет. Мне тепло, – слегка разомлела я в мужских руках. – Как Там Тимка?
– Играет с бабушкой, – и снова мурашки по коже.
Ну, нельзя так вкрадчиво говорить о бабушке!
– Ах ты, чёрт! – чертыхнулся Александр Викторович, из-за чего я резко оторвала голову от плеча Демони и в этот же момент произошла смена положений, когда Мирон Александрович мгновенно крутанулся со мной в руках и уткнул меня носом в свою грудь.
Но было уже поздно. Я успела увидеть кровь на пальцах Александра Викторовича, когда он порезался о шампур. И теперь, чувствуя запах эвкалипта и тепло мужской кожи, понимала, что проваливаюсь во тьму.
