Текст книги "Влипла! или Смотри, не влюбись (СИ)"
Автор книги: Тата Кит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)
– Май, – поймал меня Мирон Александрович за локоть, почти как свою жену. Уставилась в ворот его куртки, боясь заглянуть в глаза, так как знала, что в таком случае я точно расплачусь. – Прошу тебя, подожди две минуты, мы поговорим, и я всё тебя объясню.
– Мне не нужно ничего объяснять, Мирон Александрович. То, что было вчера вечером – только моя вина. Простите, что позволила себе лишнее. Я виновата.
– Май, – мягко встряхнул меня мужчина, мученически выдохнув, будто я редкостная душнила. – Просто подожди пару минут.
– Я опоздаю на автобус, – вырвала я свою руку. – До свидания, Мирон Александрович, – поправив воротник своей куртки, чтобы скрыть сопли и слёзы, я пошла к калитке Риты.
– Твою мать! – раздался за спиной яростный вскрик, а затем громоподобный удар, заставивший меня вздрогнуть, но не оглянуться.
– Я всё, – выскочила Рита, закрывая за собой калитку на тайную заглушку. В руках её была небольшая коробка как из-под обуви, а на плечах рюкзак. – Всё нормально? Что-то взорвалось? – хмуро осмотрелась она.
– Нормально, – вдохнула я носом прохладный воздух, проигнорировав ее последний вопрос. – Идём. А-то опоздаем.
Идти пришлось мимо Мирона Александровича и его жены. Вмятина в металлическом заборе и окровавленный кулак, которым он опирался о крышу такси, сложились в паззл и причину звука, перепугавшего ворон в округе, что сейчас бесновались в пасмурном небе. Таком же пасмурном, как взгляд серых глаз, провожающих меня абсолютно холодным взглядом.
Что же я наделала, дура?!
Глава 44
Глава 44
По дороге домой я не проронила ни слова, полностью закопавшись в себе. К счастью, Рита не стала наседать. Спросив лишь раз о том, что со мной и получив в ответ лишь вялый жест головой, она больше не лезла с вопросами и разговорами. К тому же, всё её внимание занимал дымчатого цвета котёнок, что мурлыкал из коробки так громко, что заглушал шум двигателя автобуса.
До квартиры шла, опустив руки и пустив сопли. Просто плакала. Сумбур мыслей в голове в одно мгновение сменился полной пустотой, которую я отлично заполнила нытьем, продолжая себе давать одну единственную характеристику – дура.
Лучше бы я подавилась своим языком, нежели пихала его в рот, как оказалось, женатого мужчины. И почему я решила, что его жена мертва? Наверное, потому что все о ней говорили как об умершей! Да и я сама обрубала любые разговоры, когда задевалась тема, касающаяся его жены, как я думала – покойной.
Дура! Сколько раз Мирон Александрович учил меня, что нужно дослушивать до конца то, что мне хотят сказать? Не слушала? Вот тебе и результат – кушай, не обляпайся.
Тихо вошла в квартиру, боясь разбудить Настю, которая в выходной день могла спать до обеда и даже больше. Рюкзак оставила в прихожей, где сняла с себя верхнюю одежду и, втянув сопли, чтобы не видела подруга, пошла к кухне. Но суета и шепотки в комнате, где спала Настя привлекли моё внимание, а когда из комнаты выскочил совершенно голый парень, прикрывающий причинное место подушкой, я на секунду даже смогла забыть о причине свои слёз.
– Стёпа?! – вскрикнула я, машинально закрыв глаза руками. – Ты что здесь делаешь? И где, блин, твои трусы?
– Я как раз за ними шёл. Привет, Майка! – нервно хохотну друг.
– Интересный у тебя маршрут, дружочек, – к трусам через нашей с Настей квартиру. Компас не барахлит?
– Нет. Только что стрелку проверял.
– Фу! – поморщилась я. – Можно, пожалуйста, без подробностей?
– Надень уже трусы, боже! – проворчала за спиной Настя. – В комнате надень!
– Он всё там? – спросила я, так как стоять к друзьям спиной уже надоело.
– Всё. Можешь повернуться.
Повернулась к друзьям: Настя взлохмачена, глазки горят, губы опухли от поцелуев. Со Стёпой – то же самое.
– Ну, и? Ничего не хотите мне рассказать? – скрестила я руки на груди.
– Мы встретились в клубе, разговорились… и вот… – указала Настя на Стёпу, стоящего за ней. – Как-то так. Мы думали, ты в понедельник приедешь. Что-то случилось?
– Ничего, – напустила я на себя равнодушный вид и пошла мимо друзей в кухню. – Просто вернулась на день раньше. Услуги няни там больше не нужны.
– А глаза почему такие красные? – насторожилась Настя и подошла ко мне ближе, чтобы заглянуть в глаза внимательнее. – Ты будто плакала.
– Это у меня сосуды в глазах полопались от вида голой задницы друга, – свела я всё в шутку. – Чем собираетесь заниматься?
– Не знаю. Хотели погулять сходить. Пойдешь с нами?
– Нет. Я, наверное, просто посплю. Устала. Да и третий – лишний.
Второй раз за день выступаю лишней.
– Ну, смотри, – слегка разочаровано Стёпа поджал губы. – Если что, звони. Мы можем что-нибудь вкусненькое принести, когда проснёшься.
– Посмотрим, – улыбнулась я натянуто. – Ладно. Я в душ.
Пока мылась, услышала, как ушли друзья, за внезапный союз которых я даже толком порадоваться была не в силах. Радовало только то, что оба они выглядели исключительно счастливыми.
После душа, втирая в пальцы рук крем, импульсивно сняла помолвочное кольцо и закинула его в рюкзак, чтобы завтра отдать Мирону Александровичу.
Разряженный еще утром телефон не подавал сигналов жизни, а я не предприняла ни одной попытки, чтобы его зарядить. Просто завалилась в постель, закрыла глаза и агрессивно приготовилась спать. Вышло паршиво. Я то проваливалась в сон, то сразу выныривала из него, стоило мне увидеть в нём Мирона Александровича, с которым я, почему-то, до сих пор целовалась.
Непробиваемая дура. Лопатой бы мне по голове.
Вечером, когда я без сна просто смотрела в потолок, раздался дверной звонок. Реагировать на него не хотелось. Было плевать, кто там и зачем. Мне нужно было, чтобы меня не трогали хотя бы сутки, пока я не приду в норму и не начну адекватно оценивать происходящее вокруг меня, не срываясь в слёзы.
Звонок повторился. За ним стук в дверь и снова трель звонка.
Наверное, Настя и Стёпа оставили ключи, а дозвониться мне не смогли из-за выключенного телефона.
Нехотя, едва поднимая ноги, дошла до прихожей и открыла дверь. Захотелось её тут же закрыть, но я нашла в себе силы для того, чтобы остановить свой малодушный порыв, и заглянула в серые глаза своей хмурой проблемы.
– Вы, наверное, за кольцом? – поинтересовалась я, с трудом сохраняя на своём лице равнодушие. – Сейчас.
Двинулась обратно в свою комнату, но была остановлена мужской рукой, поймавшей меня за локоть.
– Май, давай поговорим, – моего уха коснулось тёплое дыхание и шёпот уставшего человека.
Я не нашла больше в себе сил для того, чтобы повторно посмотреть ему в глаза, поэтому просто пялилась в стену, чувствуя его и умирая внутри оттого, как Мирон прижался своим лбом к моей голове.
– Поговорим, – смогла я, наконец, сипло выдавить из себя. – Но не думаю, что вы скажете мне что-то новое. Я и сама себя уже неплохо отматерила.
– Тебе не за что себя материть, Май. В сложившейся ситуации виноват только я.
– Но поцеловала вас первой именно я.
Не хотелось менять положение головы и тела. Казалось, мы слиплись головами. Я чувствовала едва уловимый запах эвкалипта и старалась каждой частичкой тела впитать тепло рук, что сейчас мягко поглаживали меня по плечам.
– Да. Ты оказалась смелее и быстрее меня, старика, – невесело усмехнулся Мирон Александрович.
– Вы женат, – напомнила я и ему, и себе, начиная, наконец, высвобождаться из его объятий.
Мне просто необходима дистанция. Когда он близко настолько, что я улавливаю его аромат, я не могу адекватно соображать.
– Да. Женат, – кивнул Мирон, чем вогнал ещё один гвоздь в гроб моего самоуважения. – Но уже больше семи месяцев не живу с ней. Больше полугода мы даже не виделись.
– И что? Вы заскучали и вас потянуло на сторону? Почему пришли за мной и продолжили? Ладно я, но вы… Я думала, вы лучше! – злилась я. – Почему вы ответили на мой поцелуй, если вы женат? И жена ваша жива. А вы говорили о ней так, будто она мертва.
– Я никогда не имел в виду, что она мертва. Я не хотел о ней говорить, только и всего. Эта тема неприятна всей нашей семье. Только мои и ее родители не в курсе произошедшего. Для них мы просто разошлись на время, взяли паузу, начали свободные отношения… и прочая новомодная чушь, чтобы не портить их отношения. Наши родители давно дружат и, кроме того, у них общий бизнес.
– Но зачем тогда представлять меня своей невестой? Я не понимаю.
– Как я тебе уже говорил – это твоя страховка от мамы, из-за активного вмешательства которой я когда-то женился на Алине. А еще это была, в некотором роде, провокация для самой Алины. Я знаю, что мама с ней общается и рано или поздно проболтается. Скорее всего, то обстоятельство, что мы с тобой начали проводить вместе еще и семейные праздники, для мамы стало последней каплей, после которой она и позвонила Алине. Как последняя попытка спасти несостоявшуюся семью. Теперь мне осталось дождаться, когда Алина начнёт совершать ошибки.
– Мама у вас, конечно… – качнула я головой.
– Не думая, что она со зла. Хотя, всякие мысли порой посещают, – усмехнулся он невесело. – Мама с самого моего детства мечтала быть с матерью Алины не только подружками, но еще и родственницами. Саныч для этой роли не подошёл, так как уже был староват по меркам Алининой мамы, Матвей был маловат, а я вот в самый раз. Но мы расстались с Алиной, когда Тимке не было и двух месяцев. Алина просто уехала, бросила его. Я свалил всё это на послеродовую депрессию, постарался понять, поехал за ней, предлагал помощь психологов, разговоры, иные способы решения её внутренних проблем, но ничего не вышло. Она отказывалась даже просто смотреть на сына и на меня, как виновника того, что у нее есть сын и теперь нет фигуры и карьеры. Я стерпел. Я ждал, когда этот бзик у нее пройдёт. Месяц ждал, два, три. Потом предупредил её, что подаю на развод. Надеялся на быстрое и полюбовное решение этого вопроса, но Алина сказала, что при разводе отберет у меня сына. Суды почти всегда в этом вопросе на стороне женщин. А так как Тимка ей не нужен, то забрать она его хочет из принципа, после чего, скорее всего, увезет заграницу наёмным нянькам. А я не могу лишиться сына. Бизнес, кафе, гостиницу – отдам не глядя, но не Тимку. Все эти месяцы я собираю доказательства того, что Тимка должен остаться именно со мной. Алина далеко непроста, у неё так же есть связи и деньги. Так что для того, чтобы подать на развод, я должен быть во всеоружии, потому что в этом случае я пойду ва-банк. На кону Тимка. Действовать нужно осторожно.
Масштаб того, что происходит за суровой холодной стеной по имени Мирон, вогнал меня в ступор. Я и представить себе не могла, что где-то там вне поля моего зрения, зреет самая настоящая бойня за малыша.
– И да, Майя, – взгляд серых глаз значительно смягчился, голос стал казаться нежнее. – Я виноват, что не рассказал тебе о том, что до сих пор, по документам, женат. Но я и не думал, что в моей жизни появишься ты. По крайней мере, не так скоро. Не думал, что всё зайдёт настолько далеко. Не поцелуй в ту ночь меня первой ты, уверен, это сделал бы я сам.
– Всё равно это бесчестно, даже с учётом того, что вы мне только что рассказали. Вдруг вы врёте? – заглянула я в его глаза. – Знаете, как бывает в фильмах – мужчина рассказывает любовнице байки одну за другой, выдумывает причины, по которым не может развестись с женой: сначала дети маленькие – их нельзя травмировать, потом жена старенькая – и травмировать нельзя уже её. И так до бесконечности. А я не хочу в эту ловушку, – слёзы душили. Прямо сейчас я по своей воле буквально отрывала от себя мужчину, в которого уже по уши была влюблена.
– Я понимаю, – согласно кивнул Мирон. – И поэтому пока ничего, кроме ожидания не могу тебе предложить. Знаю, что ты не подпустишь к себе, пока ситуация не разрешится. Мне только нужно время. Время и твоя поддержка.
– Не думаю, что я смогу дать хоть какие-то показания в суде. Наверное, это будет неэтично.
– Тебе не нужно лезть в это дело, Май. Просто дай мне понять, что ты всё ещё рядом со мной и Тимкой.
Опустила взгляд. Я не могла сказать ему это прямо сейчас. Не тогда, когда на меня свалилось столько информации, а вместе с ней ещё больше сомнений. Но… Он ведь представил меня своей семье. Если бы с женой отношения были плохие только в красочных историях для любовницы, то вряд ли он стал бы представлять меня родителям и братьям. Хотелось верить, но вместе с тем, не хотелось стать обманутой.
Всё так запутанно…
– Болит? – спросила я. Обхватила перебинтованную кисть Мирона и мягко погладила пальцами.
– Ерунда. Немного крови, пару ссадин…
Вскинула взгляд в серые глаза и только сейчас поняла, что так сильно тогда на даче хотела отключить себя эмоционально от Мирона, что даже не придала значения его ранам. Но сейчас, когда злость не застилала глаза и разум, картинка в кровавых тонах ярко заиграла перед глазами.
Ладони вспотели, ноги обмякли.
– Майя, нет. Только не вырубайся, – подхватил меня Мирон на руки. – Смотри на меня. Смотри, Май… Твою мать! Зачем я сказал про эту кровь…
Хаотичные поцелуи в щеку и кончик носа не спасли меня от бездны, в которую я стремительно провалилась.
Очнулась от ощущения тепла и запаха эвкалипта, обнаружив себя лежащей на диване головой на коленях Мирона, на плечах плед.
– Сок и шоколадка. Всё, что нашёл у тебя в кухне.
– Спасибо, – выдавила я сипло. Села и присосалась к трубочке маленькой коробочки сока. – А где сейчас Тимка?
– С Санычем и Светой.
– А если Алина явится к ним и заберет Тимку? – паника подступила к горлу.
– Во-первых, она не полезет, потому что боится Свету. Во-вторых, она не станет так действовать, потому что ей нужно, чтобы любой её поступок был принят публикой с восхищением. А похищение ребенка – это не то, чем можно похвастаться. К тому же, уверен, она ведет какую-то свою игру, а похищение – это пятно на ее репутации. Так что здесь не о чем переживать.
– Ясно.
Что-то внутри меня желало быть полезной, хотело помочь Мирону решить его проблему, но вместе с тем это что-то вынуждало меня держаться в стороне и просто немного подождать, посмотреть, понаблюдать.
– Ты придёшь завтра к Тимке? – спросил Мирон, заглянув мне в глаза.
– Я не знаю, – выдохнула я честно.
– Я понимаю, тебя, Май. Но приди завтра хотя бы для того, чтобы попрощаться с ним на время. Не бросай Тимку так, – махнул Мирон рукой, будто бросил тряпичную куклу на пол. – Не исчезай. Он к тебе здорово привязался.
– Хорошо. Я приду. Если это не доставит вам проблем.
– Ты всё ещё со мной на «вы».
– Это всё ещё моя привычка.
Глава 45
Глава 45
– Поедем? – спросил Мирон Александрович, когда я вышла из кафе и наткнулась на него, стоящего у своей машины и задумчиво глядящего в мокрый от дождя асфальт.
– Поедем.
Серые глаза с залегшими под ними тенями тут же сосредоточились на моем лице. В очередной раз за день хотелось спросить, спал ли он сегодня, отдыхал ли, но было ясно, что ни того, ни другого он не делал.
Без возражений села на переднее пассажирское, дверь к которому он для меня открыл. Взглядом проследила за тем, как мужчина обошёл машину и устроился за рулем. Хмурые брови его, казалось, со вчерашнего вечера не разгладились ни разу. Хотелось взять его за руку, поддержать, сказать хоть что-то, но я боялась, что своими действиями могу вызвать лишь ещё большее раздражение. Вряд ли ему сейчас нужны неясные мяуканья девчонки, которая и близко не понимает, что у него творится внутри и какие эмоции его гнетут.
В молчании, во время которого я изредка и робко поглядывала на его профиль, мы доехали до дома и поднялись в квартиру.
– Мам, – позвал Мирон Александрович чуть хриплым голосом. – Майя приехала.
– Ну, здравствуй, – выдавила из себя надменное приветствие женщина в синем твидовом костюме.
Надо было тоже сегодня твидовый костюмчик надеть. Похоже, фейсконтроль демонической мамы можно успешно пройти только если ты в твиде.
– Здравствуйте, – ответила я приличия ради.
Быстро скинула обувь, куртку и прошла в гостиную, где Тимка играл на полу на мягком коврике.
– Привет, сладкий! – чмокнула я его в макушку и поспешила в ванную комнату, чтобы помыть руки и снова вернуться к малышу, который уже полз за мной. Подхватила его на руки крепко прижала к себе, полной грудью втянув его аромат. – Всего день тебя не видела, а соскучилась, будто месяц. Пойдём проводим папу.
В прихожей демоническая мама что-то негромко начитывала Мирону Александровичу, который, судя по выражению лицу, погруженному в свои мысли, её не слушал. Лишь иногда кивал или «угукал» в ответ на ее вопросительные интонации.
– …Кстати, на вокзал меня можешь не везти. Я такси возьму. Подвези меня пока к салону, у меня запись на семь.
– К какому салону, мам? У тебя техосмотр? Объясняй яснее, у меня нет желания додумывать.
– В салон красоты, – вздох, в котором явно читалось закатывание глаз. – Ты меня в него уже возил.
– Ясно.
Мирон Александрович устало оперся затылком о стену, молча дожидаясь, когда его мама, наконец, втиснется в пальто. Я и Тимка чувствовали себя сиротками и совершенно лишними элементами рядом с этими холодными хмурыми людьми.
– Всё. Я готова ехать, – резюмировала маман и в сотый раз за десять секунд оправила челку.
Мирон Александрович оттолкнулся от стены и открыл дверь, пропуская вперед родственницу.
– Любимый… – вырвалось из меня робкое, но тут же было заглушено, когда он замер и посмотрел на меня. Наверное, сегодня можно было бы обойтись без этого дурацкого показательного для маман ритуала, но привычка, выработанная за месяц, взяла своё. – Ты ничего не забыл?
Неуверенно улыбнулась и сложила бровки домиком, с облегчением заметив на губах мужчины первую за сегодняшний день улыбку. С Тимкой на руках я пошла к нему навстречу, привычно подставив щеку, но оказалась вместе с малышом в кольце крепкий объятий.
Горячее дыхание Мирона затерялось в моих волосах. Он словно заполнял широкую грудь моим запахом на весь оставшийся день.
– Постараюсь сегодня вернуться пораньше, – проговорил он хрипло и чмокнул меня в висок.
– Я буду ждать… Мы, мы будем ждать, – уточнила я.
– Спасибо, – легкая улыбка, подаренная мне на прощание, согрела моё сердце.
Демоническая маман задумчиво посмотрела на нас с Мироном и тут же напустила на лицо свойственную ей надменность и отстраненность.
– До свидания, – всё же сказала я ей, но в ответ получила лишь холодный кивок.
В квартире мы с Тимкой остались одни. Активные игры ему пришлись не по вкусу. Сегодня он, вообще, отличался особо любовью к обнимашкам и неохотно сходил с моих рук.
– Ма… ма… мама, – тихо приговаривал он, притягивая меня к своему личику за щеки.
– Нет, малыш, я всего лишь Майя, – чмокнула я его в носик. – Смотрю, бабуля тебя уже обработала? Раньше ты «мама» не говорил.
Грустный вздох непроизвольно сорвался с моих губ. Понимание того, насколько сильно моё нахождение рядом с Тимкой и Мироном может оказаться временным внезапно догнало и больно ударило. Кто знает, может, он еще помирится со своей женой. Если уж мужчина бегал за женщиной три месяца и скал пути восстановления семьи, не пустив всё на самотёк, то значит, любовь у него к ней была, а может, и есть до сих пор, достаточно сильная. Вряд ли такое чувство способно пройти бесследно.
Звук открываемой двери вывел меня из раздумий. Внутри поднялась волна ликования. Не думала, что слова Мирона о том, что он вернется сегодня пораньше, так быстро исполнятся. Даже часа не прошло.
Прижав Тимку к себе, я с широкой улыбкой выскочила в прихожую и тут же застыла, увидев твидовый дуэт.
– Екатерина Михайловна, Мирон точно не вернется раньше? Вы же понимаете, что если он меня увидит, то будет скандал, – лепетала брюнетка в белом, в темных глаза которой читался непонятный мне страх. Её будто в клетку с тигром запустили.
– Не переживай, Алина. Мирон на работе допоздна. Как обычно.
– Надеюсь, он поймёт, что я соскучилась по сыну и разрешит мне видится с ним не только тайно, как сейчас.
Я лишь удивленно вскинула брови. Вот это преображение – от вчерашней высокомерной стервы в твиде остался только твид.
– Маша, – обратилась ко мне демоническая маман.
Я на секунду прикрыла глаза, чтобы сдержать нервный порыв, и сдержано ее поправила:
– Майя.
– Да-да, – выронила маман небрежно. – Ты можешь заняться своими делами. Мы посидим с Тимуром. Приехала его мама, – с нажимом произнесла маман и указала на Алину, которая сегодня напоминала мне забитую в угол и зашуганную собаку. – Сама понимаешь, они соскучились.
– Хорошо, – дернула я бровями. – Сейчас я только Мирону позвоню и сообщу, с кем оставляю Тимура.
Демонстративно потянулась в задний карман своих джинсов и достала из него телефон.
– Екатерина Михайловна, – уж очень громко заговорила Алина, отчего Тимка даже вздрогнул и насторожено на нее посмотрел. – Ну, зачем Майе уходить? Пусть побудет с нами. Нам, всё равно, нужно познакомиться. К тому же, она может ввести меня в курс дела. Ведь Мирон полгода не давал мне видеться с сыном, так что я не знаю всех его привычек, а Майя мне расскажет. Да? – заглянула она в мои глаза с таким дружелюбием и оптимизмом, что еще немного, и она заставит меня клясться на крови в знак нашей вечной дружбы.
– Да, Алина, – с мудростью старой черепахи заключила маман. – Это разумно. Пожалуй, вам найдется что друг другу рассказать.
Каким-то неприятным душком повеяло от этой фразы. Даже поморщиться захотелось. Рассказать или провести сравнительный анализ?
– Да, Екатерина Михайловна, – закивала Алина и, кажется, пустила слезу, судя по внезапно севшему и дрогнувшему голосу. – Вы всегда меня понимали. Спасибо вам за это.
– Ну, что ты, девочка моя, – приобняла ее женщина за плечи. – Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне. Ничего не поделаешь с тем, что Мирон получился у меня таким принципиальным и жёстким. Но вместе мы его смягчим. Как мать я тебя понимаю. Полгода без сына… я бы с ума сошла.
Какого хрена?! – бурлило внутри меня возмущение.
Да, я ненастоящая невеста Мирону, но им-то откуда об этом знать? Кто, вообще, ведет подобные разговора рядом с действующей невестой? Они бы еще начали прямо при мне строить план воссоединения семьи. Хотя, не удивлюсь, если подобного рода занятие у них стоит в списке следующим, сразу после пускания соплей друг другу на плечи.
– Ох, Екатерина Михайловна, – горестно вздохнула Алина и вытерла в уголках глаз слёзы, которых и видно-то не было. – Все эти полгода без сына я живу, как без души. Если бы не работа и контракты, то приехала бы обязательно гораздо раньше.
– Так, может, хотя бы возьмете сына на руки? – втиснулась я в общую драму, убирая телефон обратно в карман. – А-то вы уже пять минут здесь, но даже не посмотрели на него ни разу.
– Я просто так волнуюсь, – спохватилась Алина и потянула свои ручонки с длиннющими ногтями к Тимке.
– Сначала руки после улицы помойте, – отвела я ребенка в сторону.
– Майя, что за глупости?! – возмутилась маман, которая ради этого даже имя моё правильно выговорила. – Алина его родная мать!
Ну, да. А я так, девка с улицы приблудная. И меня нужно хорошенько отмывать каждый раз прежде, чем дать приблизиться к ребенку.
Всунув свою гордость как можно глубже, я, всё-таки, аккуратно передала Тимку в протянутые когтистые руки. Кто я, в конце концов, такая, чтобы не давать матери и ребенку видеться друг с другом. Да и о том, что у них там произошло, я знаю только со слов Мирона и знакома только с его точкой зрения. О том, как видится ситуация Алине мне неизвестно. Но кажется она очень несчастной, хотя моё внутреннее чутьё говорит о том, что передо мной фальшивка.
На растерянный взгляд Тимки, который попал в руки своей мамы, и лишь нежно улыбнулась, чтобы он не боялся. Если он, действительно, не видел её полгода, то он уже и не знает, кто эта женщина.
– Мама, мама… – потянул Тимка ко мне ручки и зажамкал маленькими пальчиками воздух.
– Помнит меня! – восторженно всхлипнула Алина и повернулась к Екатерине Михайловне так, чтобы Тимка не видел меня. – Он сказал «мама»!
– Да, милая. Я сегодня его немного подготовила.
При этом её «немного подготовила» в моей голове, почему-то, всплыл образ Тимки, ползущего через полосу препятствий с маскировочными полосками на щечках.
Бедный мой Тимка.
– Мой сыночек, – протянула Алина нежно, но по движению ее плеч было понятно, что Тимка не рад такому контакту и активно сопротивлялся.
Еще через секунду он хныкнул, а еще через одну расплакался достаточно громко, из-за чего его захотелось срочно отнять у Алины и забрать себе, желательно прямо в свою съёмную квартиру.
– Наверное, обкакался, – заключила недомама и сама сунула мне Тимку в руки. – Поменяй ему там всё, – выплюнула она повелительно и тут же стушевалась, словно вспомнив, что спектакль ещё идёт, а зритель смотрит. Тон ее тут же смягчился. – Ты поменяй, а я посмотрю и поучусь. Ты же умеешь?
– Умею, – выдохнула я нервно и погладила по спинке успокоившегося малыша, который приобнял меня за шею. – Только ребенок плачет не только от того, что он обкакался. Причин может быть миллионы. А вы можете понюхать и лично убедиться, что подгузник чист.
Для этого я слегка оттянула Тимкин подгузник на попке и приблизилась к Алине.
– Поверю твоему опыту, – улыбнулась та, сделав от нас с Тимкой большой шаг назад.
– Что ж, Алина, – напомнила о себе маман. – Я вас оставлю. В салон-то мне, всё-таки, нужно успеть попасть. Тем более, внизу ждёт такси.
– Хорошо. Екатерина Михайловна. Спасибо, что позволили мне увидеться с сыном. Это лучший день в моей жизни.
– Не благодари, Алиночка. А с Мироном мы ещё поговорим. Нельзя лишать ребенка матери. Кто знает, может, вы ещё помиритесь с ним и будете жить, как раньше. Хотя бы ради общего сына стоит попробовать. А всё остальное, – мазнула по мне женщина небрежно. – Мелочи и ошибки, через которые можно перешагнуть ради ребенка, и забыть. Трудности – они временны. Нужно быть мудрее, Алина. Ладно, я поеду, а вы пока пообщайтесь. Скоро вернусь.
Кажется, еще никто и никогда не давил так на мою совесть и не унижал одновременно.
