Текст книги "Влипла! или Смотри, не влюбись (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 28

Глава 28

«Скоро буду.»

Зачем? Чтобы поглумиться? Будто он и так недостаточно сказал мне об этом парне еще до этого злосчастного свидания. А сейчас придет и скажет: «я же говорил!», и будет зубоскалить и ехидничать весь оставшийся вечер, пока я позорно не убегу домой.

Домой. Именно туда мне сейчас возвращаться страшнее всего. Илья знает, где я живу. Не квартиру, конечно, только дом и подъезд, но от этого менее страшнее не становилось. Он может прихватить с собой дружков и пойти с обыском по всем квартирам, чтобы найти именно меня.

Я занесла Илью в чс сразу, как села в автобус, на котором не доехала две остановки до дома, сообразив, что меня уже могут там ждать. К счастью, Настя сразу после меня ушла в клуб с одногруппницами. Я с ней разговаривала, домой она пока не торопится. Скорее всего останется с ночевкой у той своей подружки «по полоскам». Сегодня я этому даже рада.

Утерла нос и снова запрятала руки в карманы косухи. Ступнями слегка отталкивалась от земли и мерно покачивалась, пока рядом не остановилась тень-статуя в виде Демони.

– Здравствуйте, – с трудом натянула улыбку, мельком глянула на него и снова уставилась в свои ноги.

– Здравствуй, – спокойно ответил мне голос. – Я присоединюсь? Качели для двоих.

– Да, – сдвинулась я к одному краю. Отвернула лицо в сторону сверкающей Эйфелевой башни, чтобы не смотреть на босса, который буквально прожигал мою щеку взглядом.

Качели вновь начали тихо покачиваться. В этот раз от земли отталкивалась не я. Молчание затягивалось, но говорить первой я не решалась.

– А здесь, оказывается, неплохо, – хмыкнул Мирон Александрович, наконец, разрушив молчание. – Я всегда видел эту башню только издалека с момента ее установки. Но здесь довольно мило.

– Мило? – от удивления я даже повернулась к нему и специально пригляделась к мужским губам, нарочито прищурившись. – Как этот рот смог выдать такое слово? Феноменально!

Мужские губы изломились в легкой улыбке, которая появилась и исчезла так же быстро как дуновение ветерка.

– Язвишь. Видимо, с настроением снова всё хорошо?

– Нет. Просто лучшая защита – это нападение.

– От меня защищаешься?

– Ну, – повела я плечами и опустила взгляд на свои ботинки, потому что долго смотреть ему в глаза, когда в них нет уже привычной для меня холодности и равнодушия, оказалось непривычно. – Обычно вы говорите всё, что думаете. Без прикрас. А я примерно догадываюсь, что вы сейчас думаете.

– Он обидел тебя?

– Кто?

– Не заставляй меня материться, Майя.

Обреченно выдохнула, прикрыла на мгновение глаза и запрокинула голову. Глянув в почти уже ночное небо, собралась с мыслями и, наконец, сказала:

– Ни то, чтобы он обидел меня специально. Просто… Илья решил сразу показать себя настоящего: свой день, свою компанию… В общем, я не оценила. Испугалась и убежала.

– Он тебя догнал и что-то сделал? – в голосе рядом слышалось явное раздражение и злость.

– Он ничего мне не сделал. По крайней мере, не специально. Всё то, что было, для него – норма. А мне… – как сказать ему, что я почувствовала себя девушкой, которая готова была стелиться перед тем парнем и многое стерпеть? Позорище! Дешевка! Самой от себя противно! – А я сбежала из бара через окно туалета.

– Из бара?! – кажется, по качелям прошла гневная дрожь от его вскрика. – Этот придурок привез тебя на первое свидание в заплеванный, прокуренный бар?

– В общем-то, так оно и было. Он не хотел начинать наши встречи с фальши. Ну, он так сказал, – стыдливо вглядывалась в свои пальцы, на которые пыталась натянуть рукава водолазки.

– И почему ты здесь? Почему домой не поехала?

– Боюсь. Вдруг он там ждёт меня со своими друзьями. Я же все-таки сбежала.

И зачем я всё это ему говорю? Будто ему это может быть интересно.

– Идём, – резко встал Мирон Александрович и взял меня за руку, потянув за собой. – Рука-то какая холодная! Дурочка маленькая! Нашла где сидеть и прятаться!

– Куда вы меня ведете? – вяло сопротивлялась я, пока Мирон Александрович волок меня за собой к машине, припаркованной недалеко от площади.

– Домой тебя провожу. До квартиры. Или ты хочешь всю ночь здесь просидеть? – остановился он и строго посмотрел на меня сверху вниз. Руку мою не выпустил, наоборот – сильнее сжал и почти полностью запрятал кисть в своей теплой ладони.

– Я не хочу пока домой, – осмотрела его с головы до ног и удивилась. – Кроссовки? Вы на пробежке были?

– Я был с братьями. Когда я не на работе, я одеваюсь как все нормальные люди, когда они не на работе. Не делай из меня робота.

– А я-то что? Природа… – буркнула я себе под нос.

– Я сейчас верну тебя на качели и уеду.

– Нет-нет! – спохватилась я и второй рукой вцепилась в его ладонь, которой он грел мои пальцы. – Раз уж приехали, то не оставляйте меня одну.

– Поехали, – бросил он строго и снова пошёл в сторону своей машины. В этот раз покорно пошла за ним. – А где Тимка? – спросила я у машины.

– Дома у старшего брата.

Мирон Александрович открыл для меня переднюю пассажирскую дверцу машины и молча ждал, когда я займу место.

– Можно я сяду сзади?

– Зачем? – нетерпеливо вздохнул мужчина.

– Я рассталась с парнем. Хочу ехать сзади и слушать грустную музыку, будто я героиня клипа. Можно?

Демоня застопорился. Долго смотрел в мои глаза, словно пытался понять, насколько серьёзна я в том, что сейчас говорю. Резко растер лицо ладонью, хотя походило всё его действо на рука-лицо.

– Ладно, – согласился он, но в мыслях его явно было нечто иное. Закрыл переднюю дверь и открыл для меня заднюю. – Теперь сядешь или еще пожелания будут?

– Музыку выбираю я.

– Ну конечно, – фыркнул мужчина и хлопнул дверцей, когда я устроилась на сидении. – Пристегнись.

Послушно щелкнула ремнем безопасности и прижалась лбом к стеклу. Двигатель завелся, постепенно в салоне становилось все теплее, спокойная музыка заполнила пространство.

– Оставьте эту. Мне нравится.

– Куда едем? Сразу домой?

Домой? И буду я там сидеть и бояться, так как времени прошло немного, и Илья с друзьями еще может приехать.

– А давайте на каток. Оставите меня там и поедете к Тимке. А я покатаюсь, послушаю грустную музыку в наушниках. Может, повезет и я ударюсь головой – мозги на место встанут, чтобы больше не велась на всяких там… в косухах, – порассуждала я уже сама с собой и понуро опустила голову. Снова захотелось плакать из-за собственной глупости и наивности.

Мирон Александрович ничего не ответил на мое самоедство. Машина тронулась с места и влилась в ленивый городской поток. Ехали мы медленно. Под грустную мелодию смотреть на дома за окном быстро наскучило. К счастью, ближайший каток был недалеко от площади.

– Приехали, – резюмировал Мирон Александрович. Заглушил двигатель и тоже вышел из машины вслед за мной.

– А вы куда?

– На каток, – просто ответил он. – Не часто мне удается быть свидетелем того, как мои сотрудники разбивают головы. Любопытно узнать, есть ли в их головах хоть что-то или всё ровно так, как я думаю.

– А вы кататься-то умеете?

– Я был чемпионом и непревзойденной звездой катка, когда ты только ходить училась, – самоуверенно заявил мужчина и с пафосом крутого парня, будто за его спиной что-то взорвалось, а он не обернулся, первым пошел ко входу в ледовый дворец.

– Позёр, – закатила я глаза и пошла за Его Демоничеством.

Глава 29. Мирон

Глава 29. Мирон

И кто меня за язык тянул? Какая я, к черту, звезда катка? Я только сегодня первый раз в жизни увидел коньки не по телевизору. Это же просто два ножа на каких-то полубабских сапожках с километровым шнурком, и на всем этом нужно суметь удержать равновесие на скользком льду.

Хотя, с равновесием у меня всё получалось. Просто я еще ни разу не отлип от бортика за все те двадцать минут, что мы находились на катке. Уральцева, едва ступив на лёд, сразу въехала в гущу людей и растворилась в ней, а я упал, ударился копчиком и как побитая собака прижался к бортику, что поскулить от боли. Серьезный и самоуверенный вид, будто я всё еще разминаюсь, делал только тогда, когда Уральцева проезжала мимо, будто вообще не касалась льда, а порхала над ним. С наушниками в ушах она даже руки из карманов не вынимала, будто на прогулку вышла, пока я тут боролся за свою жизнь.

Чтобы я еще хоть раз кого-то поддержал? Ни за что!

– А дядя боится! – посмеялся надо мной какой-то шкет, который еще даже до коленки моей не дорос, а уже рассекал по катку как профи.

Проводил малого ненавидящим взглядом и резко выпрямился, так как мимо вновь проезжала Уральцева. Махнул ей рукой и даже умудрился поставить ноги как балерина.

Стало ясно, что больше так просто стоять нельзя. Уральцева хоть и не обращала на меня особого внимания, но скоро поймет, что на коньках я держусь хуже не придумаешь. Нужно просто оттолкнуться и поехать.

Собрав последнюю волю в кулак, внимательно следил за ногами всех проезжающих мимо меня. Вроде, всё достаточно просто. Нужно просто не бояться и поверить тому, что два тонких лезвия смогут меня удержать и не войдут в ступни, пустив меня на лапшу.

Отпустил бортик, глубоко вдохнул и несмело оттолкнулся, заскользив по льду. Кажется, я растопырил всё, даже пальцы ног, лишь бы удержать равновесие. Подобной сосредоточенности я не испытывал еще никогда. Даже голова разболелась, а затем еще сильнее разболелся зад, на который я приземлился, когда мимо меня пролетел на немыслимой скорости какой-то шкет, и разрушил всю мою сосредоточенность и собранность.

– Кажется, перед входом сюда вы немного перепутали слова, Мирон Александрович, – притормозила у моей головы Уральцева и насмешливо смотрела на меня сверху вниз. – Должно было быть что-то вроде: «чемпион по непревзойденному звездежу», а не то, что вы там сказали.

– Я давно не практиковался, – если уж начал врать, то ври до последнего.

– А дядя упал! – проехали мимо меня смеющийся малой, которого я уже анчал тихо ненавидеть.

– Вам помочь? Или лежание на льду входит в вашу программу? – добивала меня Уральцева.

– Ты не сможешь мне помочь. Я для тебя тяжелый.

– Так вы на меня сильно и не надейтесь. Я помогу вам встать, поставлю раком и толкну посильнее, чтобы вы докатились до противоположного борта.

– В этой схеме всё звучит отлично, кроме того, что меня кто-то поставит раком, – кряхтел я, поднимаясь со льда.

– Не бойтесь, Мирон Александрович. Вам понравится.

– А тебе лишь бы поржать, – отмахнулся я от девчонки, которая очень плохо прятала улыбку за прикусыванием нижней губы. – И какого черта здесь так скользко?

– Это на катке-то? – уже не пыталась Майя скрыть своего веселья и рассмеялась в голос. – Возмутительно просто! Лёд и скользкий? Да как они посмели!

– Отстань, – буркнул недовольно, на четвереньках подползая к борту.

– Вы сейчас протяните руку вверх и опять упадете. Дайте я вам помогу, – подлетела ко мне Уральцева и подхватила под руку как раз в тот момент, когда я ее поднял и едва не свалился на бок, когда ноги предпочли разъехаться. – Вот так. Хватайтесь за меня и за борт.

Каким-то чудом Уральцева смогла втиснуться между мной и бортом, обнять меня за талию и удержать в вертикальном положении. Тряхнула головой, чтобы убрать от своего лица пряди волос и хитро улыбнулась, глядя на меня снизу вверх из моих же объятий, которыми я вцепился в ее плечи.

– Ну, что, Мирон Александрович, теперь рачком попробуем?

– Расскажешь кому – уволю. Раз десять.

Глава 30

Глава 30

– Ну вы же не уроке математики, Мирон Александрович. Лицо-то хоть попроще сделайте.

– Не болтай под руку, – буркнул себе под нос Демоня.

Похоже, большего унижения, чем сегодня, он не испытывал еще никогда. Мало того, что он непрерывно падал на лёд, так теперь еще ему приходилось вооружиться специальными ходунками для катания на льду для начинающих. Наверное, наличие именно этого гаджета в его руках напрочь убило настроение мужчины, который на весь каток был единственным, кто прибегнул к помощи этой штуки.

– Вы на меня обиделись, да? – ехала я спиной вперед, глядя на мужчину, который предпочел с невероятно каменным лицом смотреть себе под ноги и полностью игнорировать моё существование. – Я же как лучше хотела. Зато вы теперь не падаете и даже почти успеваете за мной.

– Развернись лицом в том направлении, в котором едешь. Упадешь, – глянул он на меня, наконец. Но лучше бы не смотрел, а-то стало еще более неуютно под хмурым взглядом дядьки, которого обижала его же неспособность кататься со мной на равных на льду.

– А дядя болеет? – какой-то мальчишка весь вечер доставал сегодня Мирона Александровича.

– Дядя просто не умеет кататься на коньках, – пояснила я за мужчину, который лишь нервно вздохнул.

– Он как старушка из мультика с этим, – передразнил мальчик движения Демони, будто тот даже с ходунками не справлялся.

– Мальчик? – вспылил было Мирон Александрович, но благоразумно смягчил тон. – А где твоя мама?

– Вон она. С папой, – указал малой на парочку милующихся в центре катка. – Позвать?

– Иди и скажи им, что тебе давно пора спать. Поздно уже.

– Не пора. Я уже большой. И даже темноты не боюсь, – деловито заявил мальчишка, который на коньках держался лучше, чем некоторые на ногах на ровной нескользкой поверхности.

– Уральцева, – обратился ко мне Демоня.

По сверкающему гневом взгляду стало ясно – пацана пора ликвидировать.

– Мальчик, – обратилась я к юному бесстрашному знатоку. – Тут такое дело… дядя стесняется кататься, когда на него смотрят. Давай, ты немного покатаешься с мамой и папой, а дядя пока еще немного поучится. Хорошо?

– Хорошо! – бойко согласился мальчишка и поехал к родителям, которые стали его по очереди кружить. Похоже, после такого приема его родителей малыш о нас совсем забудет.

– Ну! – подбодрила я босса. – Теперь, когда на вас никто не смотрит, может, всё-таки, рачком. Я вас научу.

– Я уже шут для всего катка. Хочешь, чтобы я еще и клоуном стал?

– А не нужно было врать, что вы чемпион, – припомнила я ему. – Сказали бы сразу, что не умеете кататься, глядишь, и падений вышло бы поменьше. Отдавайте ходунки. Наш час уже заканчивается, – подкатила мужчину к борту и мягко отобрала вспомогательное средство, без которого Демоня стал выглядеть растерянным напуганным юнцом и цеплялся за борт. – А теперь поворачивайтесь ко мне попкой, наклоняйте корпус слегка вперед и вытяните перед собой руки и расслабьтесь. Сейчас вы поедете до противоположного борта прямо к выходу с катка.

– Сам? – дрогнули его густые брови.

– Да. Как большой мальчик. Давайте-давайте, Мирон Александрович, – едва смогла отцепить его руки от края борта. – Не бойтесь, я здесь.

– В том-то и проблема, – мученически простонал мужчина, но от борта отлип и даже оттопырил в мою сторону зад, в который я без стеснения уперла свои ладони.

– Готовы?

– Нет!

– Вот и замечательно, – оттолкнулась от льда и, подталкивая перед собой мужчину, который не издал ни звука с момента начала движения, покатила его перед собой в сторону выхода с катка. – Держите равновесие. Если что – падайте на руки. Берегите голову и попу.

Докатила Демоню до выхода, подставила свои плечи, чтобы он мог без риска упасть перейти на ковровое покрытие.

– Ну как? – спросила я, когда мужчина обернулся на каток и окинул его взглядом, в котором, наконец, проклюнулось что-то схожее с восторгом. – Понравилось?

– Нет, – тут же ответил он и убрал руку с моего плечо. Неуклюже на коньках потопал в сторону сдачи коньков.

– Даже рачком не понравилось? – ехидничала я следом.

– Ладно. Это было… интересно.

– Зануда, – закатила я глаза.

– Заноза, – не остался Демоня в долгу. – Переобувайся. Домой тебя отвезу. Поздно уже.

– Завтра суббота. На пары не нужно. Ни на какую из работ тоже, так что можете не беспокоиться – я высплюсь. Может, даже фильм сейчас какой-нибудь посмотрю. Как раз у нас пирог еще остался с Настей.

– Настя – твоя соседка?

– Да, мы вместе снимаем квартиру. Но сегодня она останется ночевать у другой своей подруги.

– Ясно, – только лишь ответил Демоня и с облегчением встал на ноги в свои кроссовках. – Поехали.

– Угу.

Мирон Александрович подъехал к моему дому и заглушил двигатель. Машину покинул вместе со мной. К счастью, рядом с домом не оказалось ни одного мотоцикла или незнакомой машины, несвойственной этому двору.

– А вы куда? – спросила я, когда стало понятно, что Демоня следует за мной и тоже входит в подъезд.

– Провожу тебя до квартиры. Вдруг засада. Ты об этом не подумала?

Ох, что я себе только не надумала за эти часы! Кто бы только знал…

– Ладно, – согласно кивнула я. С опаской поднялась на свой этаж и облегченно выдохнула, когда стало ясно, что никто меня не поджидает. – Ну, вот. Никого нет. спасибо, что проводили.

– А в квартире? – сурово посмотрел на меня Демоня. Захотелось вернуть его на каток, где он полностью зависел от меня, а не наоборот.

– Ну, вряд ли кто-то туда полезет. Как-то это… глупо и перебор уже.

– Ты уверена, что тот с розой из задницы знает меру?

Несколько секунд прикидывала, что именно для Ильи мера. А для его друзей?

– Ладно. Можете зайти.

Глава 31

Глава 31

И что мне делать с таким большим дядей в своей маленькой прихожей? Так и хотелось поинтересоваться, а не давят ли ему на плечи стены?

– Собственно, вот… – указала я на пространство вокруг себя, как бы давая Демоне понять, что никаких засад нет, никто на меня не нападает. – Я бы предложила вам тапочки, но мы привыкли ходить дома просто босиком или в носках. Да и вам пора уже, наверное.

Впервые в жизни пытаюсь выставить человека из дома. Этот вечер вымотал меня настолько, что какого-либо общения я уже просто не вынесу. Наверное, даже к лучшему, что Настя сегодня решила переночевать у подруги, иначе вечер моего одинокого самобичевание точно не удался бы. Хотя, он и сейчас находится под большим вопросом.

– Как-нибудь переживу без тапочек, – снисходительно повел бровью Мирон Александрович и снял с себя куртку, а следом и кроссовки. В толстовке и джинсах он выглядел гораздо моложе и проще. Не мой ровесник, конечно, но и не мужчина, между которым у нас пропасть в четырнадцать лет.

– Да, конечно, можете остаться, если разрешаете, – ёрничала я, на что получили лишь насмешливый взгляд.

– Чай будешь? – двинулся на меня мужчина, из-за чего пришлось вжаться в одну из стен, чтобы его пропустить.

Чай? Мне предлагают сделать чай? Только ради этого я согласна на то, чтобы Демоня хозяйничал в моей квартире сколько ему влезет.

– Буду.

– Кухня где?

– Там, – указала в сторону.

Без слов Мирон Александрович прошёл в кухню, откуда после некоторых стуков и потоков воды зашумел чайник.

Фигасе! А так можно было?

Пока стояла на одном месте, поняла, что моя одежда до сих пахнет табаком. Прогулка на улице, а затем часовая прогулка по льду нисколько не выветрили этот запах. Хоть бы порошок и кондиционер справились.

Привычные мне топик и шорты пришлось отложить. Во-первых, потому что я намерзлась как собака и эти тряпочки меня не согреют, во-вторых, перед Мироном Александровичем не очень-то хотелось светить обнаженными участками тела. Не хотелось бы выглядеть вызывающе и плюс ко всему существовал страх, что он что-нибудь может понять не так.

На выручку мне пришел фиолетовый спортивный костюм, который покупался, конечно же, не для занятий спортом, а для того, чтобы в нем было уютнее лежать на диване и ничего не делать.

В ванной смыла косметику, волосы собрала в кукишку на макушке и почти со спокойной душой, но очень уставшим телом и разумом вошла в кухню, где меня ждал горячий чай и пирог на столе, во главе которого сидел Мирон Александрович и лениво потягивал кофе.

– А вы неплохо ориентируетесь в чужой кухне, – хмыкнула я и села за стол напротив мужчины. притянула к себе кружку и обхватила ее руками, сразу почувствовав, как тепло от нее мягкими волнами прокатилось по организму.

– Ориентироваться не пришлось, всё было на видном месте. Ты потеряла кольцо?

От неожиданной смены разговора и сути вопросы у меня на секунду остановилось сердце.

– Не пугайте так! – машинально глянула на безымянный палец правой руки. – Я его надеваю только когда к вам домой нужно ехать. Всё остальное время оно лежит дома и ждет, когда его выгуляют.

– Ясно, – плавно кивнул мужчина, а затем с легкой ухмылкой спросил. – А чего испугалась?

– Это кольцо стоит столько, что мне придётся почку продать, а зная вас, еще и вторую, чтобы за него расплатиться.

– Я же сказал, что оно твоё. Какой смысл забирать его? Самому носить?

– Не знаю, – повела я плечом и отпила немного сладкого чая. М, вкусно, сладенько! – Для настоящей невесты, например. Если оно не подойдет в качестве помолвочного, то его вполне можно подарить как подарок на какой-нибудь из праздников, чтобы можно было на любой палец надеть.

– Ближайшие лет десять я не планирую ни с кем отношений.

– Вы же в курсе, что вы не молодеете и ваши потенциальная избранница тоже?

– Не думал, что современная молодежь придерживается мнения о том, что нужно успеть впрыгнуть в поезд времени, чтобы непременно успеть жениться до определенного возраста.

– Я старовер, – изрекла я деловито. – А еще я за красивые свадебные фотографии. Ну, знаете, на которых оба молоды, красивы и верят в бесконечную любовь, на которую у них еще вся большая жизнь впереди.

– Я так пробовал. Ничего хорошего из этого не вышло. Кроме сына.

Тон, которым были сказаны эти слова, отдавал арктическим холодом. На лице мужчины не дрогнул ни один мускул при упоминании жены, которой у него больше нет. Он лишь отвел взгляд в сторону, спокойно отпил чай и поставил кружку на стол.

Я же благоразумно прикусила язык, понимая, что, если коснусь этой темы, то ему будет больно. Воспоминания порой ранят сильнее, чем люди, а я вряд ли буду в силах утешить его или хоть сколько-нибудь понять.

– Что насчёт фильма? – спросила я, возможно, слишком резко меняя тему разговора.

– Сомнительное мероприятие, – чуть нахмурился Мирон Александрович. – Если там что-то из современного кинематографа с плоскими, сортирными шутками ни к месту, то я, пожалуй, пас.

– Я старовер не только в отношениях, но еще и в фильмах. Так что, если хотите, то можете разделить со мной этот нафталиновый вечер.

– Не обещаю, что разделю с тобой весь вечер, – глянул он на экран телефона. – Но на некоторое время задержусь.