Текст книги "Влипла! или Смотри, не влюбись (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 38

Глава 38

Запах эвкалипта не покинул меня ни на мгновение. Было хорошо, тепло и уютно, не считать того факта, что кто-то слишком настойчиво хотел оторвать мне руку или же пытался сделать «крапиву» как в детстве мальчишки.

Разомкнула глаза и обнаружила напротив себя демоническую маму, которая с легким пыхтением и неподдельным волнением в светлых глазах натирала мою руку.

– Так и думала, что попаду в Ад, – выдохнула я хрипло, чем привлекла внимание Екатерины Михайловны к своему лицу. Мягкая подушка под моей щекой дрогнула.

– Вижу, тебе уже лучше? – теплое дыхание Демони коснулось макушки.

Мягкой подушкой под моей щекой оказалась его грудь под тканью толстовки. Перед носом сразу мелькнула шоколадка с лесным орехом. Света подала мне стакан воды. У стеночки напротив стоял перепуганный и молчаливый Матвей, а рядом с ним Александр Викторович с рукой, заведенной за спину.

– Спасибо, – поблагодарила я Свету, высвободив свою руку из захвата демонической мамы. Неторопливо села и пригубила холодную воду, с наслаждением чувствуя, как она волной прокатилась по пищеводу и приятно взбодрила.

– Хватит пялиться, – сказал Мирон Александрович и скульптуры у стены напротив отмерли, начав не самый уверенные движения.

– Всё в порядке, дочка? – спросил меня папа Демони с большим беспокойством. Руку из-за спины не выводил.

– Всё хорошо, Александр Викторович, просто ваш шашлык вышел сногсшибательным, – улыбнулась я ему, стараясь разгрузить обстановку и получила натужные улыбки. Только сидящий рядом со мной Демоня казался мне относительно расслабленным, хоть и смотрел на меня с некоторым напряжением в серых глазах.

И его мать, конечно же.

– Так нельзя, Майя! С этим нужно что-то делать! Тут нужен специалист! А если тебя никто не поймает? А если ты в какой-то из дней ударишься обо что-то головой и погибнешь? А если все это случится при Тимуре? Если он всё это увидит?!... – казалось, еще немного и она тоже потеряет сознание.

– Я уже обращалась к психологу. И то, что вы видели, это уже прогресс. Раньше я вырубалась еще быстрее. Сейчас я успеваю немного проанализировать ситуацию, прежде чем упасть в обморок.

Я, конечно, слукавила. Не всегда я успеваю проанализировать ситуацию, но, к счастью, стала замечать, что сначала мне просто становится плохо, начинает тошнить и слабеют ноги и только потом у выключаюсь, а не так, как бывало раньше – кровь, щелчок и я в отключке.

– Я уже занялся этим вопросом, – заверил вдруг ее Мирон Александрович. Я резко повернула в его сторону голову и вопросительно заглянула в серые глаза. – Мы обсудим это с тобой, когда вернемся в город.

– Хорошо, любимый, – улыбнулась я натянуто и переключила внимание на его отца. – Александр Викторович, можете не прятать руку за спиной. Бинтов и пластырей я не боюсь.

– Перестраховался, – поджал он слегка виновато губы.

– Спасибо вам, – улыбнулась я ему тепло. – А где Тимка?

– Уснул, – ответила Екатерина Михайловна. – Время-то, обед уже.

– Мм, – только и смогла я протянуть, пока демоническая мама исчезала с поля моего зрения. Осушив стакан воды, откинулась на спинку дивана и обнаружила на себе взгляды всех людей, что были в комнате. Не смотрел только Демоня. К нему-то я и подбоченилась, снова положив голову на грудь и почти даже расслабленно выдохнула, когда он приобнял меня за плечи. аккуратно спрятала нос в сгибе его шеи и тихо-тихо выдохнула. – Сделайте что-нибудь.

– Пап, у тебя там шашлык не сгорит? – спросил он.

– Ох, ё! – спохватился мужчина и пулей выскочил из дома. Следом за ним поспешил и Матвей.

Света и Екатерина Михайловна ушли в кухонную зону, оставив нас с Демоней наедине у камина, который, к сожалению, еще никто не разжёг, ибо рано, да и тепло еще.

– Ещё что-нибудь для тебя сделать? – спросил Мирон Александрович, не спеша выпускать меня из своих объятий.

– Шоколадку, – ткнула я ею ему в нос. – Откроете? Мне нужно заесть стресс, пока все на меня как на прокаженную смотрят.

– Просто ты всех здорово напугала, – чтобы не размыкать своих объятий, Мирон Александрович открыл шоколадку зубами, прикусив уголок шуршащей упаковки. – Держи, – поднес он сладость к моим губам.

– Я не думала, что здесь намечается акт кровопускания, – взяла я шоколадку и щедро откусила побольше.

– Это случайность. Я тоже не был готов.

– Но поймали вы меня профессионально.

– Ты уже была в моих руках.

– Ну, да, – вздохнула я, снова и снова прокручивая в мыслях запах эвкалипта, с которым погружалась во тьму. – Пойду я в кухню. Может, помочь нужно?

– Хорошо, – мужская рука плавно исчезла с плеча, но, всё же, укутала напоследок меня в плед.

В кухне моя помощь не понадобилась никому. Меня тактично, но весьма настойчиво, выгнали на диван полежать и ничего не делать. Информация о том, что я чувствуя себя отлично, не послужила весомым доказательством и я все равно оказалось изгнана из кухни.

Сходила в комнату, где спал Тимка. Но через несколько минут поняла, что мое присутствие рядом с ним и мои постоянные касания к нему, делают его сон беспокойным.

Поскитавшись по дому и, не желая портить смеющуюся мужскую компанию своим дамским присутствием, а заодно, чтобы не смущать Александра Викторовича, который поспешил спрятать шампур, едва меня увидел, я решила сходить ненадолго к Рите. К счастью, идти было всего ничего, да и Матвей попросил сходить на разведку, чтобы я узнала, не нужна ли ей какая-нибудь помощь.

Глава 39

Глава 39

У Риты я задержалась дольше, чем планировала. Убираться в старом дачном домике оказалось куда увлекательнее, чем симулировать невесту. К счастью, Рита, узнав о том, почему я здесь, не стала задавать кучу ненужных вопросов. Лишь уточнила, кто из всех собравшихся мой молодой немолодой человек.

Рассказывать ей правду я не стала. Было бы очень глупо с моей стороны свистеть на каждом углу о фикции тогда, как сам Мирон Александрович не рассказал даже своим братьям о том, кто я есть для него на самом деле. Уж если и быть фиктивной невестой, то быт ею в глазах всех. Заодно не придется бояться, что кто-то сможет проболтаться.

На территорию Матвея я вернулась самым желанным гостем, ибо хозяин встретил меня лично и сопроводил за ручку за угол дома, чтобы начать тщательнейший допрос:

– Как там твоя одногруппница? Помощь какая-нибудь нужно? Ну, знаешь, так… по-соседски.

– Я ничего тебе не говорила, но у Риты там проблемы с электрикой и ей, скорее всего, сегодня будет не на чем спать. Потому что, когда мы передвигали старый диван, чтобы под ним помыть, у него там что-то внутри отвалилось, и теперь он проваливается.

– Молодец, агент Майя! – довольный услышанным Матвей пожал мне руку. – Сломать ради меня диван – это круто!

– Обращайся, – хохотнула я. – И ещё: тот компот, в который ты попал мячом, была последняя и единственная пища у Риты. Из-за того, что провода коротят, она боится что-либо включать в доме. Так что вот…

– А что ты ее к нам не позвала? Сидит там малая в темноте, голодная.

– Я звала, но она отказалась. И не в темноте она. В доме оказалось полно свечей, – поиграла я многозначительно бровками. – Так что думай, Матвей. Но я тебе ничего не говорила.

– Говорила? Ты? Мне? – осмотрел он меня с ног до головы, поморщившись. – Кто вы, девушка?

– Не борщи, – шутливо ткнула мужчину кулаком в плечо, и мы оба прекратили смеяться, когда к нам из-за угла выплыл Мирон Александрович с Тимкой на руках.

– Уже вернулась? – спросил он и строго посмотрел на меня и на своего брата.

– Добывала разведданные, – шепнула я заговорщицки и потянула руки к Тимке, который с радостью перекочевал ко мне. – Выспался, сладкий?

– Что за данные? – кажется, от тона, с которым был задан этот вопрос, я и Матвей, оба прижались спинами к стене и готовы были выложить вообще всё.

– Про Риту, – ответила я, пока Матвей искал глазами пути отступления. – Соседку Матвея.

– Соседку? – вопросительно выгнул бровь Демоня и теперь уде насмешливо посмотрел на Матвея. – Дурной пример заразителен?

– Это вы… ты, любимый, о чем сейчас? – сощурила я глаза, когда смысл его слов до меня дошёл.

– Да-да, и меня тоже бес в ребро, – закатил глаза Матвей.

– Это я-то дурная?! – пошла я тем временем в наступление на Демоню.

– Я сказал про пример, – попятился от меня Демоня, старательно пряча в серых глазах смешинки. – А всё остальное ты правильно поняла сама.

– То есть я, всё-таки, дурная, да? Сейчас я покажу кое-кому, кто здесь дурная или дурной. Мы с Тимкой покажем, да? – обратилась я к малышу и снова посмотрела на его отца. – Ну, всё, папочка Монечка, беги. Капец тебе!

Собрала Тимкины пальчики в крохотный кулачок и пошли мы в наступление на отступающего от нас спиной вперед Демоню.

– Май, – едва мог прятать улыбку босс.

– Получай! – мягко ткнула Тимкиным кулачком мужчине в плечо, на что тот очень плохо сыграл боль и страдания, но зато отлично рассмешил сына, отчего тот сам потянулся к папе кулачком. – Догоним папу? Догоним-догоним! – побежали мы по двору и не могли не смеяться, слыша заливистый Тимкин смех, который, словно согрел этот вечер, сделав его гораздо теплее и уютнее, чем он был всего пару минут назад.

– Шашлык готов! – крикнул Александр Викторович. – Пора накрывать стол и садиться!

– Идём, пап! – крикнул Мирон Александрович так, как если бы он был мальчишкой, гуляющим по двору до позднего вечера, а с балкона домой его звал отец. – Ну, всё, мир? – распахнул Демоня объятия.

– Мир! – возликовала я и показала Тимке, что пора обнять папу, а сама прижала щеку к мужскому плечу, пока Тимка обнимал своего папу за щеки и пытался укусить за нос.

Теплые надежные руки сгребли нас двоих и крепко прижали к широкой груди, в которой размерено билось большое сердце, что, на самом деле, было полно любви к сыну, пусть и внешне этот мужчина походил на холодный безэмоциональный камень.

Глава 40

Глава 40

Начало праздника за столом вышло несколько вялым и скомканным. Все собравшиеся были не особо словоохотливыми и, в основном, смотрели каждый в свою тарелку. Но затем открытое в самом начале шампанское и коньяк дали о себе знать, а над столом воцарил гул голосов и звон смеха.

Через пару часов мужики собрались в свою кучку, а женщины – в свою. Тимка, разумеется, достался нам. Мне.

Екатерина Михайловна охотно беседовала только со Светой, мне лишь доставались ни то, что обрывки некоторых фраз, а их ошметки. Я не была на нее в обиде, к счастью, демоническая мама с самого начала не скрывала своего ко мне отношения, так что ее игнорирование меня нисколько не испортило мне настроение. Может, меня бы это и задело, будь я настоящей невестой ее сыну, а так… Мне и с Тимкой было хорошо. Жалко было только Свету, которая всеми силами пыталась вести разговор так, чтобы в нем принимали участие все.

– Может, потанцуем? А, мужички? – бойко вопросила Света у другой стороны стола. – Не желаете ли пригласить своих дам на медленный танец-обниманец?

– Ты бы хоть приличия ради музыку включила уже после вопроса, а не до, – усмехнулся Сан Саныч, но покорно вышел из-за стола, утерев уголки губ салфеткой. – Идём, Светлячок, потанцуем.

– Ох, так неожиданно! – наигранно удивилась Света и рассмеялась, когда муж закружил ее в танце.

– А мы будем танцевать? – спросила я Тимку и, подхватив его на руки, тоже вышла на импровизированный танцпол. Сытый, довольный и пригретый моим теплом, малыш не капризничал и не сопротивлялся. Сжимая в кулачке прядь моих волос, он лишь с большим интересом разглядывал всё, до чего смог, наконец, дотянуться. Правда, трогать я ему разрешала не всё.

– Мне нужен твой кавалер, – остановил нас Матвей. – Нас ждут нормальные мужские танцы, – вытянул он руки к Тимке.

Неохотно, но я отдала малыша его дяде, а сама вернулась за стол, за которым всё ещё сидел Мирон Александрович. Поймав его взгляд, я лишь слегка улыбнулась, а затем уткнулась в свою тарелку и присосалась к стакану сока. Этот день вымотал. Хоть я практически ничего и не делала сегодня, но моральное давление, оказываемое обстановкой и почти незнакомыми мне людьми, оставило меня к концу вечера без сил и желания перебрасываться даже парой фраз.

– Потанцуем? – от глубокого тихого голоса, что был совсем рядом, я слегка вздрогнула.

Резко вскинула подбородок и увидела стоящего рядом Демоню, который раскрыл для меня ладонь, ожидая, когда я приму его предложение.

– Надеюсь, это будет не чечетка, – вздохнула я устало, но, всё же, натянула улыбку и, вложив пальцы в теплую слегка шершавую ладонь, вышла из-за стола. – Как мы это сделаем? – спросила я чуть растеряно, не знаю, каких мест Демони можно и нужно касаться во время танца.

– Очень просто, – произнес мужчина и мягко положил мои руки себе на плечи. Вопросительно выгнул брови и только получив мой едва заметный кивок, скользнул пальцами по моей спине и согрел ее ладонями.

– И правда, просто, – пришлось слегка прочистить горло и смотреть над плечом мужчины, чтобы не встречаться с ним взглядами.

– Устала? – чуть склонился Мирон Александрович к моему уху.

– С чего вы так решили? – спросила я шепотом и в этот раз даже не побоялась заглянуть в серые глаза, в которых можно было без труда прочитать, что сейчас он расслаблен и чувствует себя вполне комфортно.

– Ты почти ни с кем не разговариваешь последний час.

– Это потому что я много ем, – улыбнулась и я, наконец, тоже расслабившись.

Кто бы мог подумать, что в обществе Демони быть собой настоящей уютнее всего?

– Я заметил, – усмехнулся мужчина.

– Эй! – слабо ткнула его кулаком в плечо и вернула руки на место, в этот раз переплетя свои пальцы за его шеей. – А я тоже кое-что заметила, – хитро сощурила я глаза.

– Да? И что же это?

– Вы меняете цветы в той вазе три раза в неделю.

– В какой вазе? – слегка нахмурился Демоня.

– В той, что у вас в квартире. Помните, вы подарили мне цветы? Так вот, я заметила, что в той же вазе три раза в неделю меняются букеты… Или, погодите! Это ваша мама, наверное, их меняет?! Точно.

– Их меняю я.

– Зачем?

– Без них теперь кажется, что чего-то не хватает в квартире.

– А вы, оказывается, романтик, Мирон Александрович, – шепнула я, широко улыбнувшись. – Даже вас цветы умиляют.

– Нет. Просто в доме вполне хватает одного сухаря – меня. Сухие цветы – это уже перебор.

– Хорошо, что наши мысли совпадают, – прикусила я нижнюю губу, пряча лукавую улыбочку.

– Как я понимаю, ты сейчас про сухаря? – блеснули его глаза скрытым задорным огоньком.

– Угу, – не стала я скрывать и взвизгнула, когда мои ноги оторвались от пола, а я оказалась закружена в танце и тесно прижата к мужскому торсу, чувствуя каждой клеточкой его тепло и игру мышц под кожей. Спускаясь вниз, обратно ногами на пол, случайно задела его нос своим и задохнулась смущением, на зная, как замаскировать приливший к щекам и шее жар. Наверняка, я краснее вишни сейчас.

– Ты покраснела, – не оставил это незамеченным Демоня. – Что-то не так?

– Вы вскружили мне голову, – привычно перевела я всё в шутку.

– Отвечаю взаимностью, – прямой мужской взгляд оказалось не так-то просто выдержать.

– Я вас для этого не подняла бы.

– Ты себя недооцениваешь, Май.

Чтобы не смотреть Мирону Александровичу в глаза и не испытывать странный трепет в груди и дрожь в кончиках пальцев оттого, как он смотрел на меня, я прислонила голову к его плечу и облегченно выдохнув, прикрыла глаза, когда почувствовала, что мужчина не обиделся на это, а лишь прижался щекой к моей макушке и слегка сместил ладони на спине, словно желая сильнее обнять.

Глава 41. Мирон

Глава 41. Мирон

– Ещё раз с днем рождения, сынок, – родители торжественно обняли напоследок Мотю и сели в такси.

Кажется, в момент, когда хлопнула дверца и машина тронулась с места, Майя облегченно выдохнула. И я был с ней солидарен. Ни то, чтобы мне не нравилось присутствие родителей на празднике, просто мне еще никогда раньше не приходилось на протяжение всего дня следить за поведением собственной матери, чтобы та не болтнула чего лишнего Майе. К счастью, сегодня мама вела себя хорошо и даже почти не довела меня до скрежета зубов своими советами и мудростью относительно личной жизни. Впрочем, и симпатии к Майе она так и не выразила, продолжая сохранять дистанцию и выстраивать ледяную крепость между свекровью и потенциальной невесткой.

– Ну, всё, – довольно потёр Матвей ладони. – Родаки свинтили, можно сидеть за столом как взрослые. Моня, ты главный аналитик. Будешь следить, а налито ли у именинника. Идём в дом, а то что-то холодно уже, – при этих словах он резко глянул на соседский домик, из трубы которого валил дым и чему-то улыбнулся, подмигнув при этом Майе, которая понимающе улыбнулась ему в ответ.

Эти двое определенно что-то задумали. Я понимал, что это связано с внучкой Тюльпаныча, но всё равно в груди неприятно царапнуло.

– Мирон Ал… кхм… Мирон, – чуть растерялась Майя, обращаясь ко мне. – Тимка, кажется, совсем устал. Вон, глазки уже асинхронно моргают. Наверное, пора его искупать и спать уложить.

Глянул на сына в её руках и понял, что он едва держит глазки открытыми. Только игра с волосами Майи хоть сколько-нибудь не дает ему уснуть.

– Вот я дебил! – взялся Матвей за голову и открыл для всех нас дверь в дом. – Я же не показал тебе, Майя, вашу комнату. Пять сек. Идём за мной. У вас самая козырная комната с личной ванной и уточками.

Комната эта была на втором этаже. Я уже был с ней знаком, поэтому для меня не было сюрпризом, что в ней для сна была лишь одна большая кровать для меня и специально прикупленная мной в этот дом и эту комнату кроватка для сына. А вот Майя растерялась и настороженно глянула на меня, поняв, что серьёзно влипла.

– В общем, жду вас внизу через двадцать минут. Там еще куча всего, что нужно доесть и особенно допить.

– Хорошо, – согласился и закрыл дверь в комнату, наконец, заглушив болтовню гиперактивного братца.

– Мирон Александрович! – тут же с шипением накинулась на меня Уральцева. В широко распахнутых зеленых глазах сверкала паника. – Здесь одна кровать!

– Да, – констатировал я очевидное. – А тебе сколько для сна нужно?

– Мирон Александрович! – еще более возмущенно воскликнула Майя, отчего я с трудом подавил усмешку. – Мы не можем с вами спать в одной кровати!

– Ну… – протянул я задумчиво и стал помогать ей раздевать Тимку. – Один раз у нас уже получилось.

– Тогда был форс-мажор! – сотрясала девушка воздух. – Я и тогда не планировала спать с вами в одной постели. Просто так получилось.

– И? Между нами ведь ничего не было. Или было пока я невинно спал? – дразнил я ее.

– Мирон Александрович! – еще немного и она меня точно поколотит, причем своими выпавшими от возмущения глазами.

– Шучу, – успокоил я ее и взял Тимку в руки. – Что-нибудь придумаю. Постелю себе на полу, в конце концов.

– Ладно, – устало согласилась Майя и потянула ко мне руки. – Отдайте мне ребенка. Я его искупаю, а вы пока приготовьте смесь. Сумка на диване в гостиной. Её, кстати, тоже потом сюда принесите. И мой рюкзак тоже. Я тоже хочу помыться и переодеться. Вся дымом пропахла.

– Ещё что-нибудь? – спросил я иронично.

– Да, – строгий взгляд зеленых глаз впился в моё лицо. В нос мне была практически всунута резинка для волос. – Соберите мне волосы в хвост. У меня руки заняты, – по-царски потребовала Майя и повернулась ко мне спиной.

Уверен, она вполне могла бы справится с этим сама, но, похоже, природную вредность заглушить она не в силах.

– Ты думаешь, я умею это делать? – спросил я, надев резинку на свое запястье.

– Умейте, – хмыкнула равнодушно заноза и продолжила улюлюкать с Тимкой.

Встал поближе к ее спине, аккуратно собрал мягкие волосы в пучок, стараясь ничего не вырвать. Касаясь пальцами тонкой шеи, собрал оставшиеся тонкие волоски. От Майи в самом деле пахло дымом, но тот запах, чтоб был свойственен только ей, не смог перебить даже он. Чуть сладкий, свежий запах щекотал нос. Шумно сглотнул и с силой моргнул, чтобы отвиснуть и вспомнить, что я здесь, вообще, делаю.

Неуклюже, коряво и в целом ужасно, но резинка оказалась намотана на каштановые волосы и даже никуда съехала, когда я ее отпустил.

– Спасибо, – удивленно приподняла Майя бровь. – А я думала, что вы хорошенько отыграетесь и повыдираете мне парочку пучков.

– С трудом удержался, – сыронизировал я.

– Сумку и рюкзак не забудьте, – махнула хвостом юная командирша и скрылась в ванной комнате.

За рюкзаком и сумками я принес еще и теплую смесь для Тимки, и оказался почти сразу выгнан из комнаты, ибо моё присутствие отвлекало сына от процедуры подготовки ко сну – так сказала Майя, которая всё ещё продолжала на меня злиться за то, что нам предстояла ночь в одной комнате.

Маленький фыркающий котенок, который думает, что ведет опасную охоту и жестоко расправляется со своей жертвой, но, на самом деле, вызывает лишь умиление и желание почесать за ушком…

Внизу скучать не пришлось: Мотя и Сан Саныч уже ждали меня в компании коньяка, шашлыка и житейской болтовни.

Примерно через час к нам спустилась Света в хлопковой пижаме, волосы которой были завернуты в полотенце, очевидно, после душа. А следом за ней, буквально через пару минут, спустилась и Майя, заставив меня напрочь забыть, что мы не одни в этом доме.

Влажные после душа волосы и румянец на щеках были лишь десятой частью моего внутреннего замыкания. Остальные девяносто процентов пришлись на шелковый халат цвета бледного золота. Майя словно была облита золотом до самых пят. При каждом шаге вниз по лестнице из запа́ха выглядывала её ножка и, подразнив красивым коленом, снова пряталась в золотой реке.

– Ты, прям, как в царской мантии, Майя, – хохотнул Матвей.

– Спасибо, – смущенно улыбнулась девушка и огладила ткань на узкой талии, подчеркнутой поясом. – Это мой любимый халат.

– Обалдеть! Никогда бы не подумала, что шелковый халат до пола так красиво смотрится! – едва ли не присвистнула Света. – Срочно мне адреса или ссылки магазинов на этот пеньюар! Клянусь, я скуплю все цвета, какие у них есть!

– Я тебе еще парочку покажу. Они тоже классные. Сейчас, только телефон прихвачу…

– Тогда давай с тобой отделимся от мужиков? Я настойку свою фирменную привезла, – подмигнула ей Света заговорщицки, на что я лишь нахмурился, будто ребенок, у которого забирают любимую игрушку.

– Настойку? – слегка испуганно выдохнула Майя и вопросительно посмотрела на меня. – Я не знаю, что это. Никогда не пробовала, но, надеюсь, она не сильно алкогольная?

– Нисколько, – заверила ее Света и тут же взяла в оборот, уводя за собой в сторону гостиной к камину. – Как пёрышко. Мягкая-мягкая. А сладкая какая!...

– Держи, – перед носом в руке старшего брата мелькнул пустой стакан.

– Зачем? – отмахнулся я от него, продолжая провожать Майю взглядом.

– Слюни в него соберешь, – хохотнул Сан Саныч.

– Будто первый раз невесту помытой увидел, – ржал напротив Матвей, а я понимал, что будущая ночь в одной комнате с Майей только что значительно усложнилась.

Последующие пару часов все мои мысли занимал только этот халат, а по позвоночнику каждый раз пробегал ток, стоило мне услышать Майин тихий смех из глубин гостиной. Лишь разговор с братьями еще удерживал меня на месте и в реальности. Впрочем, Сан Саныч довольно быстро спёкся из-за того, что его день начался сегодня слишком рано, поэтому уже к одиннадцати часам, попрощавшись с нами, поднялся в свою комнату.

– Классная девчонка. Давно у вас с ней? – спросил Матвей, когда мой взгляд в очередной раз неосознанно метнулся в сторону гостиной, когда я снова услышал Майин смех.

– Недавно, – задумчиво уставился я в стол и начал нервно крутить в руке стакан.

– Серьёзно? Или так?...

– Вряд ли, – ответил я честно.

– Уверен?

В чем я могу быть уверен? В том, что Майе нужен старик старше нее почти на пятнадцать лет, у которого, ко всему прочему, еще и ребенок есть? Да нахрена оно надо девятнадцатилетней девчонке, у которой впереди свой собственный большой жизненный путь со своими проблемами и победами, взлетами и падениями? Даже если бы, чисто гипотетически, между нами что-то могло быть, то, наверное, вряд ли бы я смог поверить в то, что она действительно счастлива иметь все, что я могу ей дать. А дать я ей могу не так уж и много: себя, своего сына и свой мерзкий характер, который и мне самому порой очень сильно мешает. И с этим «букетом» прийти к девчонке, у которой в глазах еще сияет чистое и незамутненное ничем детство?

– Типа… – непонятливо поморщился Мотя. – Типа, вот это всё… – обвел он рукой пространство вокруг нас и указал куда-то вверх. – ...Типа, вот эти ее… смех, то, что она легко приняла твоего Тимку и тащиться от него, тискает его, любит его… терпит твой говнистый характер, который мы-то, твои братья, не всегда вывозим… даже матушку нашу щелкает как орех и вообще не щемиться от нее… в твоих шмотках по твоей квартире гоняет… вот это вот всё для тебя так, на пол карасика? Типа, сегодня поиграешь, побалуешься, а завтра адьё? Ты так с ней хочешь?

– Я ничего с ней не хочу, Моть, – вспылил я, отставив стакан в сторону. – Девчонке девятнадцать лет. Девятнадцать! Нахрена я ей нужен? Для чего? В девятнадцать лет, в возрасте, когда нужно легко любить и быть открытой этому миру… Чтобы сейчас она узнала о проблемах тридцатилетних дядек и тётек? Вот в это я ее должен окунуть с головой? В бытовуху? В обосранные пеленки?

– Дурак ты, Монька. Как есть дурак, – устало вздохнул брат и откинулся на спинку стула. – Вот я почти весь «шарик» обкатал. Столько баб повидал и перепробовал… но не нашёл ту самую. А у тебя, блин, под носом сокровище. Такое теплое, яркое и твоё. Мир, понимаешь? Твоё! Глазками своими зелеными хлоп-хлоп, за жопу тебя кусь, чтобы не расслаблялся… А ты ее на пол карасика?

– Просто не лезь не в свое дело, Моть.

– А ты – лезь. Иди сейчас к ней, обними и не отпускай, даже если брыкаться будет. Потому что если у вас не сложится, то я тогда точно хрен поверю в существование этой гребаной любви. Зря только с тем шаманом через костёр прыгал, да по степи голый бегал… – нервно тряс бородой братишка. – Вспомни Алину и еще раз посмотри на Майю. Тебе есть, с чем сравнивать. Нам всем есть, с чем сравнить.

– Я никогда не стал бы и не стану сравнивать Майю с Алиной, – резко отрезал я. – Это два совершенно разных человека.

– Так и я о том же, твою мать! – шлепнул братишка по столу ладонями и резко встал со стула. – Все со мной согласны, просто никто в глаза тебе ничего не хочет говорить, чтобы не ругаться с тобой.

Вздохнув, Матвей еще несколько секунд смотрел мне в глаза, а затем махнул на меня рукой:

– Ладно. Делай, что хочешь. Один хрен, никого не слушаешь, – бросил он нервно и пошёл к холодильнику, из которого достал приготовленные еще до застолья контейнеры с едой и закинул их в микроволновку. – Майю только жалко. И Тимку. Хорошо, что он её мамой ещё не успел начать называть. Быстро забудет…

– Просто не лезь. Ладно? – едва держался я от того, чтобы не начать перепалку.

– Да понял я уже, – фыркнул Матвей. – Как я уже сказал, делай, что хочешь, а я пойду внучку Тюльпаныча покормлю. Потому что я – хороший.

– Иди, – выдохнул я устало.

Оперся локтями о стол и растер ладонями лицо, словно желая привести себя в чувство. Убрал со стола, помыл руки, ополоснул лицо холодной водой и, погасив в кухне свет, пошёл к лестнице на второй этаж, у подножия которой и застыл, когда взгляд уловил движение на диване близ камина.

В золотом одеянии, глядя на яркий огонь, у камина в одиночестве сидела Майя. Её лицо было расслабленно, в уголках пухлых губ виднелась легкая улыбка, а глаза отражали пламя и буквально блестели в полумраке гостиной.

Не хотелось ей мешать. Весь день было понятно, что она мечтала о том, чтобы вот так посидеть у этого камина, и вот, наконец, её маленькая мечта сбылась.

– Мирон Александрович? – окликнула меня Майя, едва я занёс на ступеньку ногу, чтобы подняться в комнату. – Вы уже спать идёте?

– Да, – обернулся я и растер ладонью шею. – Устал.

– А я думала, что вы немного посидите со мной. Тимка спит. Я недавно проверяла, – поджала она губы. Взгляд, отражающий теплое пламя, был сосредоточен на мне. – Ну, тогда спокойной ночи?

– Спокойной ночи, Майя, – произнес я столь же тихо и неторопливо поднялся в отведенную для нас комнату.

Тимка крепко спал. Сытый, умытый, в чистом бодике, лёжа на животике, видел уже, наверное, десятый сон. Мягко погладил его по спинке и поправил на ножках одеяло, которым в свете тусклого ночника оказалась Майина теплая кофта, в которой она иногда бывала в кафе. Не стал ее убирать и менять на одеяльце, которое было в ящике под кроваткой. Оставил, как было, тем более сыну было комфортно и так.

Принял душ, переоделся в домашние штаны и постелил себе на полу импровизированную постель из покрывала и подушек. Жестко, конечно, но переночевать ночь вполне возможно.

Глядя в потолок, то и дело возвращался к приоткрытой двери. Там внизу всё ещё сидела Майя.

Может, нужно ее проведать? Вдруг она уснула?

И что я тогда сделаю? Пойду обратно? Укрою ее пледом? Принесу в эту комнату на руках? Разбужу и заставлю подняться в комнату самой?

Сам себе только всё усложняю, идиот!

Резко сел, взлохматил волосы и поднялся с пола. Перед уходом проверил ещё раз Тимку и только после этого тихо, не желая разбудить Майю, спустился в гостиную, где увидел, что она нисколько не спала, продолжая всё так же смотреть на уже угасающее в камине пламя. Только положение немного поменяла, прислонив голову к спинке дивана.

Словно почувствовав, что на нее смотрят, Майя посмотрела на лестницу, где увидела меня.

– Вы не спите? – спохватилась она и резко выпрямилась, готовясь встать. В широко распахнутых глазах вместе с огнем вспыхнула паника. – Что-то с Тимкой?

– Всё хорошо, – успокоил я её и спустился с лестницы. – Тимка спит.

– А вы почему не спите?

– Вспомнил, что ты хотела, чтобы я немного с тобой посидел. Уже неактуально?

– Садитесь, – тут же отодвинулась Майя в сторону, словно всё это время грела для меня место. – Только это… – виновато поморщилась она и сложила бровки домиком. – А подкиньте, пожалуйста, еще немного дров в камин. Просто я сама боюсь. Вдруг что-нибудь сломаю или обожгусь.

– Хорошо.

– И вы тоже не обожгитесь.

Для этого мне нужно заставить себя перестать на неё пялиться как баран.

– Как хорошо! – блаженно выдохнула Майя, когда в камине вновь затрещали дрова. – Такой звук… Кажется, им одним можно согреться. Хоть на диктофон записывай, чтобы зимой на остановке греться.

Она сидела очень близко, но в то же время на том расстоянии, которое можно назвать приличным. Подогнув под себя ноги, Майя изредка задевала меня коленом, спрятанным под тканью халата, делала она это случайно и было ей от этого неловко, судя по тому, как она каждый раз одергивала ногу и тихо-тихо ойкала.