Текст книги "23 минуты мая (СИ)"
Автор книги: Таня Совина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
– Я с этим булыжником хожу с нашей первой встречи.
Бровь скептически выгибается, и я поднимаю голову, чтобы видеть глаза. Читаю в них подтверждение слов, но все равно верится с трудом. Я ведь совершенно обычная, из простой семьи. С некоторыми скелетами в шкафу, который предпочла бы сжечь, но ничего из этого не делает меня особенной.
– Пойдем.
За короткий промежуток времени, пока я копалась в себе, мы подъехали к шикарному отелю. Тот, в котором меня поселили, и в подметки не годится этому пятизвездочному гиганту.
Влад поправляет одежду и помогает мне выйти из машины. Непроизвольно выпрямляю спину и поднимаю подбородок, чтобы соответствовать мужчине, которого держу под руку. Стараюсь не пялиться на окружающую роскошь. Мраморные глянцевые полы; стены, отделанные натуральным темным деревом; хрустальная люстра и множество похожих на нее небольших светильников, антикварная мебель; персонал, как в лучших домах Англии – все это не то, к чему я привыкла. Мой удел гостиницы, где плитка с трещинами и сколами, обои отходят от стен, а на потолках споты, часть которых не работает.
Старюсь не обращать внимание на снисходительные взгляды персонала и насмешливые постояльцев. Кто-то из них думает, что я очередная наивная дуреха, попавшая под чары красавца, кто-то – что охотница за деньгами, а кто-то – что обычная проститутка.
Как бы я не храбрилась, задирая веснушчатый нос, чувствую себя оплеванной и униженной. Вот она – моя дорога позора.
Влад прикладывает магнитную ключ-карту и первой пропускает меня в отдельно стоящий лифт. Оказавшись внутри, опускаю плечи, а взгляд сосредотачиваю на туфлях.
– Эй, – Влад поднимает мое лицо, – Танюш, что не так?
– Чувствую себя не комфортно в этом месте, – не вижу смысла скрывать чувства, – все так пялились на нас.
– Прости за это. В моем мире всегда находится тот, кто считает себя лучше других.
Цепляюсь за слова «в моем мире». Не в этом, не в нашем.
Влад тактично указал мне мое место. Что ж он прав, не стоит забывать кто я и откуда. Слова немного ранят, но я большая девочка и в сказки давно не верю, так что справлюсь. Я пришла сюда не обсуждать моральные качества и воспитание высокомерных снобов, а за хорошим трахом. Мне же обещали, что я не пожалею.
Тянусь к Владу. Он ухмыляется и накрывает мои губы своими, прижимая крепче. Целуясь, мы вваливаемся в темную прихожую номера, и я тут же оказываюсь прижатой к стене. Влад спускает своего внутреннего зверя с цепи. Сдергивает верх платья, помогая освободить руки из длинных рукавов, и сжимает грудь. Играет с затвердевшими сосками сквозь полупрозрачное кружево.
Судорожно расстегиваю его рубашку, но пальцы так дрожат от возбуждения и желания прикоснуться к телу, что я не справляюсь. Тогда Влад просто дергает полы в стороны, отрывая пуговицы, и отбрасывает кусок ткани в сторону.
Моя экономная душа проливает слезинку за дорогую рубашку, но все быстро забывается, когда я смотрю на Влада.
Приглушенный свет из комнаты освещает одну половину мужчины, выгодно подчеркивая рельеф идеальных мышц. От желания обвести языком каждую впадинку во рту скапливается слюна, но я лишь кончиками пальцев касаюсь твердых кубиков.
– Милая, ты смотришь на меня, будто съесть хочешь, – улыбаясь, произносит Влад.
– Не будто. Хочу, – выдыхаю, закусывая губу.
– Это взаимно.
Влад дергает завязки платья, и на секунду мне кажется, что и оно превратится в кучу тряпья, но оно лишь падает вокруг моих ног. Туда же летит бюстгальтер, и мужчина обводит мое тело взглядом. Я напрягаюсь, вдруг он тоже решит, что я толстая.
– Идеальная, – шепчет Влад, вжимаясь в меня эрекцией и захватывая губы в плен горячего рта.
Воздух шумно покидает легкие от понимания, что я нравлюсь. Зарываюсь пальцами в темные волосы и провожу ногтями по коже, глотая стон Влада, вибрацией, отдающейся в груди.
Мужчина вжимает член сильнее, совершая поступательные движения, и мое терпение тает как нос Майкла Джексона. Слишком мучительно ожидание, хочу быстрее почувствовать его внутри. Дергаю пуговицу и молнию на брюках Влада и просовываю руку в боксеры. Провожу по всей длине, сжимаю головку.
– Хочу тебя, – выдыхаю со стоном. – Прямо сейчас.
Стягиваю с себя трусики, когда Влад отходит на шаг, чтобы достать презерватив из висящего пиджака. Раскатав латекс по всей длине, он подхватывает меня под попу, заставляя тем самым обвить его талию ногами, и резко проникает внутрь.
Охаю от удовольствия с примесью легкой боли. Но она быстро уходит, когда Влад начинает двигаться. Сначала мучительно медленно, что я чувствую каждый миллиметр его члена. Протяжные стоны срываются с моих губ. Но похоже сегодня терпение – не мой конек, потому что после нескольких медленных толчков я впиваю шпильки в мускулистый зад, призывая скакуна пуститься галопом.
Влад рычит:
– Нетерпеливая ведьма. Я же хотел растянуть удовольствие.
– В следующий раз.
– Запомню твои слова, – ухмыляется дикарь, начиная буквально вколачиваться в меня.
Хватаюсь за его плечи сильнее, царапая кожу, и кричу, срывая голос. Влад проникает так глубоко, что кажется задевает желудок, подбрасывая на члене как пушинку. Слишком быстро, слишком хорошо. Так хорошо, что перед глазами пляшут цветные огоньки. Низ живота сводит от приближающегося оргазма. Несколько мощных толчков и стенки начинают сокращаться. Роняю голову на плечо Влада и прикусываю кожу с солоноватым привкусом пота, чтобы не закричать на весь отель от сотрясающего тело удовольствия. Влад кончает следом, прижимая меня к стене и наваливаясь сверху.
– Помни, что ты обещала, – хрипло говорит Влад, отрываясь от стены и унося меня в комнату.
Второй раз? Прямо сейчас?
9
Влад. Пять лет назад
Несу свою прекрасную разомлевшую ношу в спальню. Где-то слышал, что женщин после хорошего секса сразу начинает клонить в сон. И судя по расслабленной и клюкающей носом Танюшке, я был на высоте. Не зря терпел кирпич и боль в яйцах два дня.
К счастью для моих бубенцов я собираюсь наслаждаться ведьмой всю ночь до самого утра. Даже недосып и титаническая усталость мне не помешают. Прошлую ночь я спал как младенец, но всего четыре часа, как и большую часть месяца. Сначала допоздна изучал документацию, а потом ранний подъем для встречи с представителем компании, с которой необходимо заключить контракт.
Кладу малышку на кровать и отхожу избавиться от презерватива. Рассматривая каждый миллиметр своей награды за тяжелый месяц. Избавляюсь от остатков одежды, без разбора отбрасывая куда попало. Обвожу взглядом каждый изгиб, задерживаясь на груди с затвердевшими сосками, и облизываюсь.
– Не надо, – прошу, когда вижу, что Таня дергается чтобы прикрыть наготу. – Не стоит стесняться и прятаться от меня.
Подхожу к изножью кровати, читая в голубых глазах вопрос. Они спрашивают, что я собираюсь делать. Но правда в том, что я хочу все и сразу и не знаю с чего начать. Не могу оторвать глаз от красавицы, так неожиданно появившейся на моем пути.
Разметавшиеся по подушке рыжие волосы вызывают желание пропустить каждый локон сквозь пальцы. В голубых глазах светится отражение моего желания, пухлые губы приоткрыты. Полная грудь вздымается от частых вздохов.
Мне безумно нравится, что Танина красота неидеальна. Не отшлифована инъекциями до кукольной пластиковой маски. Она не скрывает своих веснушек на слегка вздернутом носике, замазывая их тоннами штукатурки, не рисует брови, не клеит ресницы. Только подчеркивает то, что подарила природа.
Таня смущается и краснеет от того, как нагло я пялюсь, но в глазах замечаю озорной блеск. Закусив губу и опустив ресницы, проказница разводит ноги в стороны, приглашая и соблазняя. Член тут же дергается и наливается кровью, призывая принять приглашение.
Черт, скромность и нерешительность во взгляде заводят меня сильнее чем две инструкторши по йоге в Милане, показывающие чудеса гибкости. Они из меня все соки выжали. И я кретин считал, что это был мой лучший секс.
Встаю на колени между расставленных ног, провожу по всей длине от бедер к щиколоткам, поднимаю одну, закинув на плечо, и наклоняюсь к местечку, жаждущему моего внимания. Провожу языком по складочкам, вырывая стоны из Таниного горла. Она впивается ногтями в мои волосы и давит каблуком в лопатку, слегка царапая. С каждым движением языка сам завожусь сильнее. Ощущение, что еще немного и кончу на простыни, так и не оказавшись внутри.
– Влад, пожалуйста, – хнычет Таня, – войди в меня.
Меня дважды просить не надо. Сжимаю тонкую шею, ловя каждую эмоцию на красивом лице. Знаю, некоторых женщин пугает моя привычка слегка душить их во время секса. Кто-то старается спрятать страх, кто-то начинает брыкаться, будто я маньяк. Но Рыжик меня удивляет, она не просто не боится, она получает удовольствие. Довольная диковатая улыбка расползается по лицу, и я быстро погружаюсь внутрь.
– Влад, стой, – сдавленно хрипит она, упираясь ладонями в мою грудь, – ты не надел презерватив.
Медленно отвожу бедра назад и резко вдалбливаюсь в лоно.
– Я чист.
– Я не за это волнуюсь, – стонет каждое слово, – я не предохраняюсь.
– Не волнуйся, я уже большой мальчик, – убеждаю, кусая ее губы, – вытащу.
Ускоряюсь, трахая податливое тело с оттяжкой и не разрывая зрительного контакта. Боюсь переборщить и сделать больно.
Уже и не помню, когда в последний раз женское удовольствие стояло превыше моего. Но с Таней все по-другому. Мне нравится узнавать ее и дарить наслаждение. Уверен в ней скрыт огромный потенциал, и я хочу вытащить на поверхность все ее похотливые желания. Хочу, чтобы раскрылась для меня одного.
Ловлю губами последний стон, чувствуя, как вокруг члена сокращаются стенки. Таня так мощно сжимает меня, приближая к развязке, что на секунду кажется, я не успею, и все-таки стоило воспользоваться защитой. Сдерживаюсь из последних сил, и когда Танюшка обмякает подо мной, быстро и мощно кончаю ей на живот.
Изможденный заваливаюсь на бок и притягиваю Рыжика, прижимая к себе. Глажу по волосам и спине, помогая восстановить дыхание.
– Ты в порядке? – спрашиваю осторожно.
Волнуюсь, вдруг перестарался. Таня поднимает на меня глаза.
– Более чем, – тянет довольно, – не подозревала, что легкая асфиксия может так усилить оргазм.
– А сколько у тебя было мужчин?
Таня краснеет и хочет отстраниться, но я не собираюсь отпускать, прижимая сильнее и не позволяя отвести глаза. Мне почему-то важно знать.
– Зачем ты спрашиваешь? – она осекается, натыкаясь на мой серьезный и требовательный взгляд и тихо отвечает. – Ты второй.
Так и знал, что ее муж придурок. В этом потрясающем теле прячется дикая кошечка с тонной страсти, а он не знает, как ей распорядиться.
– Не такого ответа ты, наверное, ожидал, – шепчет виновато. – Тебе досталась неопыт… – Таня поджимает губы, заставляя себя замолчать на полуслове. – Мне надо в душ. Я вся… липкая, – улыбается уголком губ, закидывая на меня ногу, чтобы спуститься с кровати.
Удерживаю Рыжика, усаживая на себя сверху.
– Я догадывался, что ответ будет примерно таким, – ухмыляюсь я, но став серьезным, задаю вопрос, который меня мучает. – Ты разводишься?
Таня морщится и кивает, отведя грустные глаза в сторону.
– Любишь его?
Задерживаю дыхание, ожидая ответа. Где-то в глубине души зародилась мысль, что я мог бы увезти ее с собой. Мы могли бы попробовать что-то серьезное. Не знаю, как сложатся отношения (я не Ванга), но план кажется реальным. У нее не останется причин оставаться в Сибири, а Москва откроет перспективы. Да, и сестра живет в столице.
Таня долго не отвечает, углубившись в размышления, и я начинаю злиться. Обнаженная красивая женщина, запавшая в мои мысли, в данный момент думает о другом мужчине. Слишком долго думает. Вдруг решит, что ей нужен только он. Хочется встряхнуть ее за плечи и потребовать ответ немедленно. Ведьма не понимает, как это важно. Наконец, она выдыхает:
– Нет. Кажется, уже давно.
– Почему раньше не развелись?
– Я на многое закрывала глаза, потому что любила. А потом по привычке.
Жду подробностей, но Таня молчит. Не хочу причинять ей боль расспросами, но я должен все выяснить и решить озвучивать ли свое безумное предложение.
– Что потом? – спрашиваю мягко.
– Розовые очки разбили грабли, – раздраженно отвечает, – он нашел другую.
Таня соскакивает с кровати и с облегченным выдохом скидывает туфли, шагая в ванную. От нее волнами исходит раздражение, злость и обида. Понимаю, сам виноват. Самому и исправлять. Догоняю ее, когда она берется за ручку, и прижимаю к своей груди, схватив за талию.
– У меня твой телефон, – перевожу тему в безопасное русло. – Ты уронила его в коридоре после ужина, – подталкиваю ее к прикроватной тумбе и передаю аппарат. – Пришлось отключить. Тебе не переставая звонил Валенок и несколько раз муж. Кто такой Валенок?
Таня задумчиво крутит телефон, а затем швыряет его на тумбу, так и не включив.
– Мой начальник, – сообщает весело.
– Почему Валенок?
Рыжик морщится и вкратце рассказывает о Байдине, и с каждым ее словом, мне все сильнее хочется придушить ублюдка. Если бы в моей компании работал подобный индивид, он бы давно сидел в тюрьме. Где это видано, чтобы начальник, пользуясь своим положением, эксплуатировал подчиненного.
Еще один повод увезти Таню из ее Сибири.
Она запрокидывает голову и трется носом о мой подбородок, что отвлекает меня от фантазий кровавых расправ над Валенком.
– Хочешь со мной в душ? – спрашивает, опаляя дыханием.
Криво ухмыляюсь, отодвигая мысли об экзекуции, и разворачиваю Танюшку лицом к ванной, отвешивая звонкий шлепок по аппетитной попке.
Стрелки на часах приближаются к полночи, а мы только кровать опробовали. Пора наверстывать.
10
Таня. Пять лет назад
Получив шлепок по заднице, я как подстреленная лань несусь в ванную. Чертов извращенец. Уже начинаю жалеть, что позвала его с собой.
Окончательно убеждаюсь в опрометчивости своего решения, когда вижу в зеркале лохматое чучело с потеками туши, которые делают меня похожей на маньячного вида панду. Не хватает бензопилы или топора.
Влад останавливается за моей спиной и аккуратно приглаживает волосы, посмеиваясь над моим внешним видом. Замерев, наблюдаю за его действиями, не зная, как надо вести себя в таких ситуациях.
Может стоит вытолкнуть его за дверь и попытаться привести себя в человеческий вид? Или уже поздно?
Проконсультироваться бы с Блядовино ди Курваджо, но Людмила почти в трех тысячах километрах от меня, спит в теплой постельке. Своей или очередного еб… мужчины. Уверена она знает, как правильно себя вести с любовником во время однодневного полового периода.
В левой половине груди тоскливо ноет. Одноразовая, случайная – звучит отвратительно. Почему мы не встретились при других обстоятельства? Я готова завыть от несправедливости.
Влад берет расческу и начинает распутывать беспредел, именуемый «прической».
– Поройся в шкафчике, – говорит он, – в таких номерах обычно полно всякой женской дребедени.
Ну, ему лучше знать, что есть в люксовых апартаментах. Куда нам холопам.
В навесном шкафу у зеркала я действительно нахожу одноразовые средства по уходу для всех частей тела. Вижу даже интимную смазку и задвигаю ее в дальний угол. Неплохо курортные гостиницы подготовились.
Наконец смываю остатки грима и чувствую облегчение, будто железную маску с лица сняла. Кожа становится бледнее, а глаза – наивнее, веснушки проступают на носу и щеках ярче. Мой привычный вид.
Влад сосредоточенно возится с моей копной, аккуратно распутывая локоны, и я невольно улыбаюсь. Внутри разливается приятное тепло, а сердце ускоряется от интимности и трогательности момента. Словно мы семейная пара, которая много лет трепетно заботится друг о друге.
Не каждый мужчина будет помогать кикиморе трансформироваться в прекрасную русалку. Леша бы поржал над моим внешним видов, а расчесать волосы ему и в голову бы не пришло. Выдал бы что-нибудь в духе «не мужское это дело» и утопал смотреть телевизор.
А что мужское? Ходить налево и бояться честно признаться? Или вылить ушат помоев, когда поймали «на горячем»?
Зачем я его вспоминаю? Никаких цензурных слов не хватит, чтобы описать, как я зла на него за трусость. Да, и нецензурных тоже. Как говорится, ни в сказке сказать – ни матом сформулировать.
– Откуда у тебя шрам? – разрывает тишину Влад.
Дергаюсь от вопроса как от разряда тока, и бледнею. Я стараюсь о нем не думать, и о событиях его оставивших. Уродливая отметина, танцующаяся по пояснице наискосок к левой ягодице – вечное напоминание о человеке, которого я вычеркнула из своей жизни.
Стараясь взять эмоции под контроль, сосредотачиваюсь на изящной мыльнице и выдаю заготовленную версию:
– Когда были маленькие, мы с Лелей катались на велосипедах. Участок дороги был с крутой извилистой горкой. Мама запрещала туда ездить, но запретный плод… – горько усмехаюсь, – я упала и прокатилась то ли по камням, то ли по стеклу.
Расческа замирает, и я решаюсь посмотреть на Влада. Обычно этой истории хватает, никто не выпытывает подробности, лишь сочувственно кивают. Но Влад пристально вглядывается в мое лицо, а затем уверенно говорит:
– Чушь. Не буду давить. Захочешь, потом расскажешь.
Чувствую растерянность. Как он может так однозначно заявлять, что я вру. Он же совсем меня не знает. И что значит «потом расскажешь»? Какое «потом»?
Наверное, оговорился. Забыл, что мы чужие люди, которые к утру разойдутся и пойдут каждый своей дорогой.
Пока я всеми силами уговариваю сердце замедлиться и не взращивать глупую надежду, Влад откладывает расческу и подталкивает меня к душевой.
Однажды мы с Лешей пытались заняться сексом в душе. Вышло, мягко говоря, не очень. Муж сначала пытался меня поднять, но мы оба были мокрые и скользкие, и в результате он поцарапал мне бедро. Потом он поднял мою ногу, но я постоянно боялась поскользнуться, балансируя на второй. Потом уперлась руками в край ванной и вроде бы дело пошло, но настрой был уже сбит, и мне пришлось имитировать оргазм.
Сегодня же в меня вколачивают весомые доказательства, что секс в душе не просто возможен, он – фантастический. Даже навязчивая трель телефона, разрывающая тишину нон-стопом, не мешает отдаваться процессу целиком.
Руки упираются в матовое стекло душевой, и я не боюсь поскользнуться и упасть, руки Влада крепко сжимают талию, не позволяя сдвинуться. Прогибаюсь в пояснице, получая звонкий шлепок по попе, откидываю голову назад. Горло саднит от несдержанных криков.
Через несколько минут бешеных движений, Влад сдавленно приказывает:
– Кончай, ведьма, иначе боюсь я сделаю это первым.
Затуманенный мозг плохо воспринимает информацию, все ощущения сосредоточены на спирали, скручивающейся внутри. Что такого если он кончит раньше? Я и так на грани.
Влад запускает руку в мои волосы, тянет на себя, заставляя прогнуться в пояснице еще сильнее, и опускает руку к клитору.
– Ну же, – рычит он.
Кажется, Влад сдерживается из последних сил. Чувствую, как член внутри набухает, и это подталкивает меня к краю. Разлетаюсь на мелкие осколки и возрождаюсь вновь, глотая воздух охрипшим горлом.
Не могу отойти от крышесносного оргазма. Меня трясет, восстановить дыхание не получается, и, если бы не крепкие мужские руки, сползла бы по стенке и осталась здесь до утра.
Влад утыкается мне в макушку и шепчет что-то неразборчивое. И либо у меня начались слуховые галлюцинации, либо я действительно расслышала: «Моя ведьма, никуда не отпущу».
Даю себе несколько мгновений понежиться в воздушном замке, который наверняка выдумала ванильная часть мозга, покрытая сердечками, и отметаю возможность, что нежные слова действительно прозвучали.
Не хватает еще поверить, что я стану для Влада чем-то большим, чем развлечение на одну ночь. Но тупой ванильный кусочек мозга уже впрыскивает яд надежды в кровь, а бешено колотящееся сердце разносит его по телу.
– Приводи себя в порядок, – говорит мужчина, отстраняясь, – а мне надо ответить. Если кто-то пытается до меня дозвониться столько времени – значит это важно.
Быстро ополоснувшись, Влад выходит, не накинув на себя хотя бы полотенце и разбрызгивая капли воды, и я успеваю залипнуть на его накаченный зад, пока дверь ванной не захлопывается.
Кажется, извращенство передается половым путем. Раньше я не замечала в себе тяги к мужским выпуклостям, а сейчас готова захлебнуться, пялясь как упругие мышцы перекатываются под загорелой кожей.
Надо бы воду сделать похолоднее, чтобы затушить пожар внутри.
Тщательно отмываю тело. Сомневаюсь, что будет еще один забег в марафоне «восполним пробелы сексуальной жизни». Когда добираюсь до интимной зоны на пальцах остается что-то липкое. Не придаю этому значения, наверное, мое собственное возбуждение.
С момента как мы зашли в ванную прошло минут двадцать или тридцать, и мне пора убираться отсюда, если я хочу попасть на свой самолет. Проблема только в том, что я не хочу. Но так надо.
Выключив воду, слышу приглушенный голос. Разговор кажется напряженным, потому что несколько раз до меня долетают слова «не лезь», «не смей», «дождись меня». Чтобы не мешать и вообще не подслушивать, включаю фен.
Надо придумать, как объяснить Владу, что мне пора уходить. Он ни словом, ни действием не дал понять, что хочет побыстрее от меня избавиться. После жесткого секса, превращаясь в ласкового нежного зверька, спрашивал не больно ли мне и все ли в порядке.
Нельзя вести себя так, если хочешь хлопнуть дверью перед носом женщины. Особенно женщины, не искушенной в подобных делах.
Глупое сердце заходится в бешеном ритме от мимолетной заботы, вагина истекает от горячих ласк, а мозг рисует картинки возможного совместного будущего. Вот это я попала.
Не увлекалась мимолетными связями и не стоило начинать. Для этого я слишком впечатлительная.
С тяжелым вздохом откладываю фен и смотрю на себя в зеркало, уговаривая попрощаться с шикарным мужчиной и вернуться в реальность.
Собрав крупицы воли, выхожу из ванной, ожидая чего угодно, но не того, что идеальный мужчина, раскинувшись на кровати… спит.
Закусываю губу, чтобы не рассмеяться в голос. Я мучаюсь, придумываю слова, как деликатнее сказать, что ухожу, а он спит.
Как было бы просто скинуть халат и свернуться калачиком рядом, проснуться вместе и, наконец, поговорить и узнать что-то об этом невозможном мужчине. Я ведь так и не решилась задать ни одного вопроса. Что он любит, кто его родители, какой сферой бизнеса он занимается.
Но вместо этого я накрываю Влада пледом, переодеваюсь, хватаю телефон и ухожу, тихо захлопнув дверь. В такси решаюсь включить телефон, игнорирую сообщения о звонках и набираю сестру.
– Надеюсь, ты провела время лучше, чем я? – весело щебечет Аленка.
– Возможно.
Голос выходит надломленным. Как бы я себя не убеждала, что эта ночь всего лишь приятное времяпрепровождение двух взрослых людей, внутри тысячи тонких нитей тянут обратно. Но ничего не подозревающий таксист увозит меня от Влада, неосознанно разрывая душу.
– Тата, – обеспокоенно зовет сестра, – он что-то сделал, чего ты не хотела?
– Нет. Я сама с собой сделала то, чего не хотела.
– Ох, Таточка, – сочувственно шепчет она, – неужели, влюбилась?
– Не знаю, – признаюсь честно, – но ты видела его. Разве можно остаться равнодушной? И ведь Влад не просто красивая оболочка, внутри у него есть душа. Возможно, – говорю с надрывом и всхлипываю, – пара коротких проявлений доброты и заботы ничего не значат. Возможно, я выдумала идеальный образ у себя в голове. Но тупое сердце…
Ловлю в зеркале презрительный взгляд водителя. Мол, очередная тупая бабенка, которая повелась на смазливую мордашку. А если учесть, что забрал он меня около дорогой гостиницы – то еще и на деньги. Посылаю ему не менее презрительный взгляд, стараясь вложить в него отчетливое послание «пошел нахер, не твое дело».
Вылетаю из машины не поблагодарив мужчину и несусь в свой номер, у которого стоит сестра со скрещенными руками и взволнованным взглядом. Прежде чем Леля на меня накинется, быстро говорю:
– Никаких расспросов. Не хочу лишний раз в этом копаться. Было и прошло. Я смогу переступить, а он тем более.
Сестра поджимает губы. Ее просто распирает от желания завалить меня вопросами, но она продолжает молча наблюдать за моей беготней.
– Я довезу тебя до аэропорта, – говорит Леля, хватая мою сумку.
Суета аэропорта, пролитые прощальные слезы, еще одно напоминание об обещании подумать над переездом, и самолет уносит меня в мой персональный кошмар.
11
– Таня, где Байдин?
Тяжело вздыхаю, расстегивая шубу. За мной дверь только что захлопнулась, а уже заваливают глупыми вопросами.
Людмила недовольно притоптывает высоким каблуком, каждый стук которого словно гвоздь вбивается в мозг. На улице гололед, ветер и мороз, а на брюнетке шпильки и короткое красное платье. Как только задницу не отморозила или цистит не заработала.
– Судя по тому, что время приближается к обеду, – отвечаю устало, убирая верхнюю одежду в шкаф и запихивая туда же дорожную сумку, – возможно, он вылетает из Краснодара.
– Но мне срочно нужно подписать…
– Люда, – перебиваю коллегу, – честное слово, я не прячу его в сумке. Поищи зама.
Обхожу, недовольно фыркнувшую женщину, и бреду в нашу импровизированную кухню. Сначала кофе, желательно ведро, – потом текучка.
– Мужика тебе надо, а то злая ходишь, бросаешься на всех.
Люда приземляет эффектный зад на стул напротив, доставая свою чашку. Знала бы она, что злая я именно потому, что из-за мужика поспала только в самолете и только пару часов.
Мысленно умоляю кофемашину побыстрее выдать мне живительного зелья, иначе выдержать Людкин треп не смогу. Жаль в кабинете нас сидят всего двое.
Здесь в Сургуте в административном офисе вообще штат небольшой. Зато на заводах-производителях оборудования и деталей для нефтегазопромысловых отраслей, как в муравейнике. Туда мне периодически приходится мотаться в командировки вместо Валенка или его зама.
Зачем я вообще сегодня приперлась в офис, ведь Байдин ясно дал понять, что уволит. Наверное, оттягиваю момент встречи с Сомовыми.
Сжимаю горячую чашку в руках и досадливо морщусь. Мне нравится эта работа, но не нравится, что на меня навешивают чужие обязанности, особенно при помощи шантажа. Но с этим я в какой-то степени смирилась. И коллектив у нас приятный. Даже Люда, не смотря на ее постоянную болтовню. Не хочу, чтобы ко всем предстоящим неприятностям прибавились еще и поиски работы.
Согревшись и повысив уровень бодрости, решительно поднимаюсь. Хватит наматывать носовые выделения на кулак, пора заняться делом. Сажусь за свой компьютер, но не работать, а помониторить риэлтерские сайты. Съемные квартиры оставляю на крайний вариант и сразу просматриваю, что продается.
С первого дня, как получила здесь работу, я откладывала с каждой зарплаты и премии, потому что очень хотела сдать на права и купить машину. Сумма накопилась небольшая, всего тысяч двести. Но пару лет назад у дедушки умерла сестра и оставила ему большой добротный дом. Сначала я думала, что дед с бабушкой передут туда: дом хороший, двухэтажный, со всеми коммуникациями, но они наотрез отказались. Во-первых, далеко от родного поселка, а значит от мамы и еще дальше от меня. А во-вторых, тетка и ее муж подворовывали, и принципиальный Василий Казанцев не желал жить в доме, построенном на награбленное. После долгих споров и продажи наследства, дед разделил деньги между мной и Аленой, не слушая никакие наши возражения. Леше я об этом не рассказывала, иначе деньги исчезли быстрее, чем я успела назвать сумму.
Расстроенно качаю головой и опускаю лицо в ладони. Наверное, очень глубоко в душе, я всегда знала, что с Сомовым у нас не получится крепкой ячейки общества. Иначе рассказала бы и о наследстве, и о том, что откладываю на свою мечту. Но я почему-то сразу решила, что это не его дело и промолчала. Одно из моих лучших решений.
– Танюх, ты в порядке? – окликает меня Люда, выглядывая из-за своего монитора. – Ты какая-то странная сегодня. То смотришь остекленевшими глазами, то вздыхаешь грустно.
– Все нормально, Люд. Просто устала.
– Слушай, – она приподнимается на локтях, придвигаясь ближе, – а может рванешь сегодня со мной в какой-нибудь бар? Отдохнешь, расслабишься, найдешь себе грелку на ночь.
– Извини, но я правда очень устала. Давай в следующий раз.
Люда пожимает плечом и всем своим видом показывает, что я дура. Ну не рассказывать же ей, что прошлой ночью меня не только согрели, но и отжарили хорошенько. До сих пор все тело ноет, и воспоминания терзают душу. Когда разведусь буду утешаться ими. Не уверена, что смогу забыть этого несносного, наглого мужчину. Влад оставил слишком глубокий и яркий след в моем сердце.
Встряхиваю головой, не позволяя себе углубиться в воспоминания. Пора дать себе установку и повторять как мантру, что я его больше никогда не увижу и не углубляться в мечты о его внезапном появлении на моем пороге, как Ричард Гир перед Джулией Робертс в «Красотке».
Вытаскиваю первую попавшуюся папку из стопки и говорю Люде, что нужно срочно-пресрочно отнести ее к юристу. Она смотрит не меня скептически, но главное не пристает с вопросами.
Стучу и заглядываю в соседний кабинет, где наш юрист Катя, вальяжно откинувшись в кресле, разговаривает по телефону и жестом показывает, чтобы я проходила к отдельному столу с чайником. Думаю, дополнительная порция кофеина не повредит, для меня разговор будет не из приятных.
Хорошо Кате одной в кабинете. Тихо, спокойно, если соскучится по общению – забежит к нам. Я же наоборот иногда у нее прячусь. Сижу в уголочке с чашкой кофе и тихо просматриваю отчеты.
Насыпаю в чашки растворимую бурду, которую маркетологи гордо именуют кофе, добавляю сахар и кипяток. Нам-то в кабинет кофемашину Байдин заказал, потому что пить растворимый большому начальнику не положено.
Положено-покладено. Думать об этом тошно. Что Сомов, что шеф наградили себя каким-то статусом и старательно его поддерживают, не прикладывая собственных сил, стоя в тени своих отцов, и чуть что прячутся за их спинами.
Разговор с Катей выходит коротким. Юрист она превосходный, но в бракоразводном деле – полный профан, что меня очень расстраивает. Я надеялась, вернуться домой, имея аргументы в свою пользу. Во мне теплится надежда, что Сомовы не смогут оставить меня на улице с голым задом. С их связями такой исход вполне возможен. Я-то выкручусь. Но не могу просто забыть о куче денег, потраченных на квартиру, которая мне даже не нравится. Возможно, для Сомовых это копейки, но я не дочь миллионера, не жена и даже не любовница.
Катя, заметив мое удрученное состояние, созванивается с бывшим одногруппником – специалистом по разводам. Я чуть ли не подпрыгиваю на стуле, пока женщина с ним общается. Хоть бы он смог найти свободное время. Молюсь, чтобы был шанс продолжить крепко стоять на ногах, не считать каждый рубль, планируя дальнейшую жизнь. Я так жила и больше не хочу.
