Текст книги "23 минуты мая (СИ)"
Автор книги: Таня Совина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
– Прости, – хрипло шепчу, – мне надо… сестра ждет.
Взгляд мужчины из похотливого становится сначала удивленным, а затем раздраженным. Матерится себе под нос, сжимая пальцы на талии сильнее. Становится трудно дышать.
А я и забыла, что кто-то не любит отказы, теперь придется расплачиваться своими ребрами.
Влад старается взять себя в руки и улыбнуться, только его лицо при этом напоминает Джокера Джека Николсона. Не могу решить то ли смеяться, то ли убегать с криками.
– Танюш.
Вроде бы использовал уменьшительно-ласкательную форму моего имени, а рявкнул так, что желание тика?ть возросло в геометрической прогрессии.
А кстати откуда он мое имя знает? Точно помню, что не говорила.
– Смерти моей хочешь? – рычит сквозь зубы.
Закатываю глаза.
– От отказа еще никто не умирал.
– Значит, я буду первым. Что тебя беспокоит?
То, что я жуткая трусиха, которая анализирует каждое свое действие и боится поддаться эмоциям. Отвожу глаза в сторону и толкаю мужчину сильнее, но разве такую гору сдвинешь.
Не знаю, как объяснить, что не могу уподобиться коллеге Люде, которая прыгает от мужика к мужику и не заморачивается, когда утром, не предложив кофе, ее выставляют за дверь. Мы хоть и не в плохих отношениях, но никогда друг друга не понимали.
Я не представляла каково это, когда тебя используют как резиновую куклу, а она – как спать с одним мужчиной долгое время. Про себя я окрестила Люду Блядовино ди Курваджо и стараюсь пореже разговаривать с ней на личные темы.
Влад пальцами приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть в глаза и выжидающе выгибает брови. Ах да, он же задал вопрос. Но я не решила, что на него ответить.
– Я замужем. Не забыл?
Старый проверенный аргумент, но лучше бы я прикусила язык, потому что Влад вскидывает голову и начинает смеяться. Злюсь на него за такую реакцию. Что смешного он нашел в верности своему избраннику. В моей ситуации это, конечно, уже не актуально, но и не дает повод поржать.
Пользуясь приступом веселья, вырываюсь из хватки Влада и пока он ничего не понял спешу убраться. Делаю несколько шагов и снова оказываюсь в объятьях. Влад, сделав резкий рывок, хватает меня за талию и прижимает спиной к своей груди.
– Прости, что засмеялся, – шепчет он, щекоча теплым дыханием ухо, – но я слышал ваш разговор. Не знаю, что сказал твой грушеед, но, судя по тому, как ты разозлилась, это не было что-то приятное.
Влад замолкает, одной рукой нежно поглаживая живот, другой убирает волосы с плеча, пропуская яркие пряди сквозь пальцы, ласкает шею. Тело покрывается мурашками, хочется, откинув голову на мужское плечо, раствориться в этих ласках.
– Ты по-прежнему будешь прикрывать своих тараканов браком? – спрашивает Влад, разрушая момент.
Лучше бы помолчал. Я почти расслабилась и забыла о своих страхах. Делаю глубокий вздох. Я не собираюсь жаловаться постороннему человеку. Никому мои проблемы не нужны. На то они и мои. И разбираться я буду сама.
Хочу отстраниться и, глядя в глаза, сказать Владу, чтобы он подыскал для любовных утех кого-нибудь пораскрепощеннее, как из-за поворота появляется Алена. Она застывает, оглядывая нас тесно прижатых друг к другу, и удовлетворенно кивает, будто в данную секунду ее волнует только то, что она меня нашла.
Хочу отойти, но Влад не позволяет. Краснею и смущенно опускаю взгляд.
– Простите, что прерываю, – с улыбкой произносит Леля, и протягивает руку, – я Алена. Танина сестра.
Влад расплывается в ответной улыбке и пожимает ее ладонь. Зависаю на несколько секунд, любуясь, преобразившимся лицом. Искренняя радость делает его открытым и дружелюбным и, кажется еще красивее. Не думала, что такое возможно.
– Влад. Приятно познакомиться.
– Взаимно, Влад. Мне жаль вас прерывать, но я должна забрать сестру.
Губы мужчины дергаются, но ему удается удержать улыбку. Читаю в его глазах желание продолжить наш разговор, желательно на языке тела в горизонтальном положении, но он все-таки разжимает руки.
Отхожу на шаг и чувствую пустоту, в объятиях Влада было так комфортно и тепло. Еще примешивается капелька разочарования, потому что отпустил. Ноет старый шрам на душе, от меня опять отказываются.
Бросив последний взгляд на хмурого Влада, скрываюсь за поворотом.
– Ну, Танюха, ты даешь, – смеется сестра, таща меня за руку по улице.
– Я не даю, – бурчу под нос, но Алена слышит и разряжается новым приступом смеха.
– Может зря, мужик-то явно на тебя запал, – на мой удивленный взгляд, Леля поясняет. – Он так на тебя смотрел, словно хотел съесть. И обнимал так крепко.
Сестра мечтательно возводит глаза к небу, складывая ладони на груди в молитвенном жесте.
Становится приятно от ее слов. А какой девушке не было бы, если бы ей сказали, что она приглянулась мужчине, который похож на Мэтта Бомера, но не гея. Ни за что не поверю, что она, высказав «фи», свалит к Станиславу Дужникову. Фетиши разные бывают, но я все-таки, как и большинство, предпочту красивого накачанного брюнета, а не пухлощекого лысеющего Леню Воронина.
Вдруг сестра резко меняет направление и, схватив меня за руку, тащит к магазину одежды.
– Ты чего? – спрашиваю недоуменно.
– Завтра после еще одной лекции, будет что-то вроде корпората. Я случайно услышала, что какая-то компания не прошла аудиторскую проверку и клиенты начали разбегаться. Завтра большие дяденьки, которые здесь присутствуют, под шумок утрясут детали и перезаключат контракты уже друг с другом. Пока планктон вроде нас, – она красноречиво указывает пальцем сначала на себя потом на меня, – будет пить и есть за их счет.
– Я все еще не понимаю к чему ты ведешь.
– Нам нужны супер-платья, – восторженно восклицает сестра, дергая дверь магазина. – Сведешь Оладушка с ума.
– Оладушка?
Давлюсь воздухом. Лицо краснеет от приступа кашля, а глаза готовы вывалиться, так сильно я их вытаращила.
– Ну, – Алена долбит меня по спине и как ни в чем не бывало продолжает, – Влад, Владушек, Оладушек.
Фейспалм, проломивший череп. Что несет эта сумасшедшая? Озвучиваю свой вопрос, и Леля пожимает плечами.
– Он мне понравился. Показался сильным и надежным мужчиной.
– Ты это поняла по одному взгляду?
– Я редко ошибаюсь в людях, – уверенно заявляет Алена. – Хоть и говорят, что первое впечатление обманчиво.
Сестра передвигает вешалки с характерным щелкающим звуком, и вдруг с победным видом вытаскивает красивое темно-зеленое платье. Впихивает мне его в руки и буквально заталкивает в примерочную.
Поражаюсь тому, как сильно Леля загорелась приодеть меня и свести с Владом.
Я ее цели не разделяю, но в последний раз я радовала себя обновками для удовольствия, а не по необходимости, года два назад.
Начинаю раздеваться. В конце концов я хочу выглядеть красиво. В первую очередь для себя. И если один секси-шмекси брюнетик оценит мой внешний вид – это станет приятным бонусом.
Платье с запа?хом садится идеально: пояс подчеркивает талию, глубокий вырез большую грудь. Длина ниже колена, но при ходьбе полы расходятся, демонстрируя стройные ноги. Я в восторге кручусь перед зеркалом, пока на глаза не попадается бирка с ценником.
В этот момент Леля бесцеремонно отдергивает занавеску, осматривает меня с ног до головы и выносит вердикт:
– Бери. Шикарно выглядишь.
Меня душит большая и с бородавками. В жизни неразбериха, и тратить большую сумму на кусок, пусть и красивой, но всего лишь ткани – не разумно.
– Не могу, – говорю, печально вздохнув, – слишком дорого.
– Не купишь ты, это сделаю я, – Леля взмахом руки останавливает мои возражения. – У тебя через полтора месяца день рождения, считай это подарком. Как тебе?
Сестра крутится вокруг своей оси, и я поднимаю палец вверх. Короткое черное платье обтягивает как вторая кожа, полностью закрывая верх и демонстрируя красивые ноги.
Подобрав туфли, двигаемся на кассу. Решаю, что покупки все же оплачу сама. Роюсь в сумке, чтобы найти телефон или кошелек с картой, но ни того, ни другого там нет. Судорожно вспоминаю, куда я могла засунуть вещи. Кошелек я вроде бы оставила в номере Лели вместе с ноутом, так как там все равно нет налички, да и для оплаты я давно использую телефон. Последний раз я его видела, когда ссорилась с Лешей. Неужели выронила, когда таяла в объятьях Влада? Надо же как мозги потекли.
Алена расплачивается и, беззаботно махнув рукой на мои заверения вернуть деньги, направляется к выходу. Прошу ее вернуться туда, где проходил семинар. Там мне сообщают, что никто ничего не находил. Неудивительно, но обидно.
Сестра зовет меня в ближайшую кафешку с открытой террасой, где заказывает различные вкусняшки. Мы болтаем на отвлеченные темы, смеемся, вспоминаем детство, радуемся замечательной погоде. Не меньше часа треплемся языками, пока не начинает темнеть и не становится прохладнее.
Когда мы довольные заходим в здание отеля, первое что я вижу нервного и злого Байдина. Завидев меня, он вскакивает с кресла и подлетает с резвостью хомяка под спидами.
– Ты где шляешься?! – злобно шипит мне в лицо. – Почему трубку не берешь?!
Отступаю на шаг. Что-то шеф совсем разволновался: глазки налились кровушкой, слюнкой брызжет.
– Телефон потеряла, – дергаю плечом.
Валенок багровеет еще сильнее. По-моему, у него сейчас вена на виске лопнет.
– Вот, – он впихивает мне в руки папку, и я автоматически ее беру, – проанализируй эффективность работы этой фирмы и напиши краткий отчет. Геннадий Борисович требует. Завтра в восемь утра все должно быть готово, я отчитаюсь перед большим боссом.
Мерзкая улыбочка расплывается на обрюзгшем лице, Байдин похлопывает меня по щеке, словно собаку, и, насвистывая веселый мотивчик, собирается уходить.
Ах, ты клоп тупорогий.
Кажется сегодня у меня день сжигания мостов и избавления от паскуд, ездящих на мне как на ишаке.
– Антон Николаевич, – зову приторным, обманчиво ласковым голосом.
Алена отступает и скрещивает руки на груди, с кривой ухмылкой ожидая представления. Она как никто другой знает, что я использую такую интонацию очень редко и только в тех случаях, когда меня доводят до крайней точки кипения.
Поворачиваюсь и шагаю к удивленному шефу.
– Напрягите свои мозговые рельсы и сделайте отчет сами, – с силой тычу папкой в грудь Валенка.
– Сомова, ты часом не охренела! – он быстро отходит от шока и рявкает на весь вестибюль отеля. – Хочешь, чтобы я тебя уволил?
– Как вам будет угодно, – чеканю каждое слово. – Но если в моей трудовой появится статья, напишу заяву о грязных приставаниях с вашей стороны. Геннадий Борисович долго думать не будет, плюнет на дружбу с вашим папашей и даст пинка под зад, чтобы не запятнать репутацию компании. А если и нет, то с моим увольнением станет понятно, что вы – Валенок, совершенно не разбирающийся в работе.
Байдин теряет дар речи. Он хоть слово понял или это был слишком длинный монолог?
7
Не люблю конфликты, не люблю ставить людям ультиматумы. Но мне надоело быть услужливой, вежливой и всепонимающей амебой. Ни муж, ни шеф не собирались входить в мое положение и идти на компромисс, а я не могу все время им уступать.
Всегда знала, что внутри меня сидит стерва, но обычно она спит под теплым одеялком благоразумия.
Чувствую себя уставшей и опустошенной. Зато Леля радуется как ребенок тому, что я постояла за себя.
– Слушай, – восторженно говорит Алена, придерживая дверь в мой номер, – может переедешь ко мне в Москву, если рушится все, что держит тебя в Сургуте?
– А мама и дедушка с бабушкой?
Поставив сумку у кровати, сажусь на нее и, наконец, снимаю туфли. Достаю ноутбук, чтобы заблокировать виртуальный счет. Надеюсь, еще не успели потратить остатки денег.
Сестра садится рядом, заглядывая в экран.
– А разве они нас когда-нибудь ограничивали? Нет.
Посмеиваюсь над Аленой. Сама спросила, сама ответила. Почему бы не поговорить с хорошим человеком. Но она права.
Мама никогда не запрещала нам ничего в категоричной форме, не заявляла «я – мать, я знаю лучше», а всегда старалась поддержать.
Когда мы сообщили, что уйдем из школы после девятого класса и поедем учиться в Сургут, она помогла выбрать техникум несмотря на то, что предпочла бы что бы мы прожили дома еще минимум два года.
Единственное, что она нам запрещала – работать во время учебы, чтобы не отвлекаться. Говорила, что, затянув пояса, мы справимся. И мы справлялись, пока учились в техникуме. А потом слезть с маминой шеи стало идеей фикс.
– Хотя бы подумай, – сестра смотрит умоляюще. – Посоветуйся с мамой.
Я понимаю почему Алена хочет, чтобы я жила в Москве. Друзья не заменят семью. Ей хочется, чтобы кто-то из родных был рядом. Но я не могу сорваться в одну секунду. Слишком много проблем свалится, как только я вернусь в Сургут. Уверена, развод будет нелегким, Лешина мамаша постарается испоганить все по максимуму.
Он поздний ребенок. Мегера от него ни на шаг не отходит до сих пор. Что бы у нас в семье не происходило, виновата всегда я.
Да и шеф накинет говна на вентилятор.
– Ближайшие месяцы о переезде можно не мечтать, – говорю я, – но, когда все устаканится, обещаю подумать.
Сестра радостно взвизгивает и кидается мне на шею, опрокидывая на кровать. Боюсь представить, как она будет проявлять свою радость, если я соглашусь.
Сходив по очереди в душ, мы, закутанные в халаты, заваливаемся на тесной полуторке посмотреть телек. Пощелкав каналы и не найдя ничего интересного, останавливаемся на российском сериале, который создает фоновый шум для нашей болтовни.
Через какое-то время недосып и тяжелый день дают о себе знать, и я начинаю клевать носом. Сестра, заметив мое состояние, желает спокойной ночи и чмокнув меня в щеку, уходит тихо прикрыв дверь. И я проваливаюсь в долгожданный сон.
Всю ночь я сплю как сурок под транквилизаторами и, проснувшись рано утром с ясной головой и спокойным сердцем, уже не чувствую себя сломленной под грузом проблем.
Потеря телефона больше не беспокоит, наоборот приносит толику облегчения. Ни шеф, ни муж не испортили нашу прогулку с Аленой звонками.
Все, что ни делается – к лучшему.
Позволяю себе понежиться в кровати и поразмышлять о своей жизни. Забавно, что в командировках, в чужих городах я чувствую себя более расслабленной.
Наверное, потому что не надо сломя голову бежать готовить завтрак, быстро умываться, гладить рубашку и брюки. Потому что точно знаю, что не получу упрек за то, что тарелка не стоит на столе, как только Леша появляется на кухне, или рубашка не так поглажена.
Сейчас я понимаю, что поспешила с замужеством. Я очень сильно любила Лешу. Но быт и совместное проживание планомерно убивали чувства, и в конце осталась только привычка.
Когда шеф начал загружать меня работой, я с большой неохотой брала ее на дом. Хотелось проводить время в объятиях мужа, а не сидеть, обложившись бумагами. Леша часто отвлекал поцелуями, ласками, сексом. Он мог сидеть рядом и смотреть тихо телевизор, пока я пробиралась сквозь лабиринты цифр.
Некоторое время спустя, все это сошло на нет и начались упреки. А я начала отдавать предпочтение работе.
Тяжело вздыхаю и откидываю одеяло вместе с тяжелыми мыслями, сладко потягиваясь.
*– Зачем? Чтобы, напившись к тебе начал приставать пузатый бухгалтер, распуская потные руки?
– Нет, – хихикнула Алена. – Чтобы пузатый бухгалтер захлебнулся слюной, понимая, что такая женщина ему не достанется. И не забывай про Оладушка.
– Хватит его так называть, – прошу я.
Какой из взрослого мужика Оладушек?
Но у Лели на этот счет свое мнение, она, смеясь, показывает мне язык и подмигивает. А мне ничего не остается как смириться с мыслью, что эта рыжая засранка прониклась к Владу симпатией.
Благодаря кипишу, наведенному Аленой, сборы действительно занимают много времени. Выпрямляю волосы Лелиным утюжком, наблюдая из ванной, как она рассекает пространство номера, словно истребитель безоблачное небо.
Располагаюсь перед небольшим зеркалом в комнате, вываливая содержимое косметички. Наношу макияж, выделяя глаза темными тенями, губы покрываю бледно-розовой матовой помадой, и я готова. Леля как раз выходит из ванной при полном параде.
У нее маховик времени, что ли? Сначала бегала как заведенная, а потом за дверью скрылась растряпуша с мокрой головой, и пока я красилась, вышла королева, готовая разбивать сердца. За это время я в лучшем случае успела бы высушить голову и глаза тушью накрасить.
Не смотря на магию маховика, мы опаздываем на полчаса, и эффектное появление, на которое рассчитывала Алена, вылетает в трубу.
Большие боссы не поскупились и арендовали отличный бар. Его не назовешь шикарным, но красивая обстановка в коричневых тонах и вышколенный персонал говорят, что он выше среднего. Просторный главный зал со столиками по периметру и еще два этажа террас для ВИПов. Третья самая маленькая и застекленная, чтобы музыка с первого этажа не беспокоила самых ВИПистый.
На второй замечаю Байдина в компании мужчины лет сорока. Шеф глушит виски и что-то обреченно рассказывает собеседнику. Жалуется, наверное.
Интересно как он справился с отчетом? Хотя какая теперь разница, меня вроде как уволить собираются.
Все столики на первом этаже заняты: люди трезвые и не кучкуются в группки, расположившись по одному-два человека.
Нам пока тоже не хочется заводить новых знакомств, поэтому идем к бару и заказываем по бокалу вина.
– За долгожданную встречу, – произношу я и делаю глоток.
– Жаль короткую.
Через полчаса музыка становится громче и веселее, и появляются первые танцующие.
Замечаю, что в нашу сторону уверенной походкой идет симпатичный блондин, взгляд которого бегает от моего лица к Лелиному, словно он еще не решил кому из нас отдать предпочтение.
Глаза сестры тут же загораются, плечи едва заметно расправляются, и легкая улыбка начинает играть на губах. Леле всегда нравились высокие, худые, подтянутые блондины.
Когда мужчина подходит достаточно близко, я кладу правую руку, чтобы четко виднелось обручальное кольцо. Мой надежный оберег от нежелательных знакомств. Не смотря на вчерашние события, когда он подвел. Раз в год и палка стреляет.
Мужчина, естественно, сосредотачивает все свое внимание на Алене, из вежливости перекидываясь нейтральными фразами со мной.
Неожиданно чувствую на щеке тепло похожее на то, которое я испытывала вчера в ресторане бизнес-центра. Сейчас списать все на солнечный свет не получится, и я поворачиваю голову в ту сторону, где, на мой взгляд, находится источник.
Ожидаю увидеть свет ламп, направленных на лицо, а натыкаюсь на горящие серые глаза. Влад стоит на третьем ярусе и сквозь стекло наблюдает за мной. Ноги расставлены, одна рука в кармане брюк, вторая сжимает стакан с янтарной жидкостью. Он как темный властелин, возвышающийся над простыми смертными, среди которых он почему-то заметил именно меня.
От разглядывания меня отвлекает легкое касание к плечу, и я перевожу вопросительный взгляд на блондина. Он наклоняется, чтобы перекричать музыку:
– Ты не против, если я украду твою сестру на танец? – спрашивает он.
Бросаю быстрый взгляд на сероглазого демона, и даже с такого расстояния вижу, как играют желваки на его лице, а взгляд из горящего превращается в стальной.
Киваю блондину, ожидающему ответа, и он подает руку Алене, увлекая за собой. Ловлю взгляд сестры, полный сожаления, что оставляет меня одну, и машу ей рукой, мол, топай развлекайся.
Снова поднимаю глаза вверх, но место, где пару минут назад стоял Влад, пустует. Разочарованно выдыхаю и допиваю остатки вина, показывая бармену, чтобы повторил.
Неужели приревновал, когда до меня дотронулся блондин? Так это чтобы привлечь внимание, без какой-либо интимной подоплеки.
И почему я решила, что он может меня ревновать? Придет же такой бред в голову.
Усмехаюсь собственной наивности и делаю большой глоток из бокала, чувствуя, как алкоголь начинает дурманить мозг. Стоит притормозить, иначе допив второй бокал, усну головой на стойке или решу показать мастер-класс на пилоне.
Вдруг знакомое тепло снова окутывает тело, но не успеваю я повернуться, как талию обвивают сильные руки. Влад прижимается к моей спине и утыкается носом в макушку, вдыхая аромат.**
После длинной и скучной лекции, мы с удовольствием покидаем бизнес-центр. Леля в нетерпении бежит вперед, стуча каблуками по брусчатке.
– Тат, шевели лапками.
– Ле-е-ель, – весело тяну, – куда ты так спешишь?
– Душ, укладка, макияж, и всего полтора часа, – сокрушается сестра, – Какому умнику пришла в голову светлая идея устроить корпоратив сразу после семинара.
– Лель, мы не на премию Оскар собираемся, а на офисную пьянку. Сначала все будут чинно сидеть, потом набросятся на еду и бухло, а потом им станет совершенно наплевать как ты выглядишь.
– Главное – первое впечатление. Нас должны заметить в первые десять минут, пока будут строить из себя аристократов восемнадцатого века и делать вид, что халява их мало интересует.
– Зачем? Чтобы, напившись к тебе начал приставать пузатый бухгалтер, распуская потные руки?
– Нет, – хихикнула Алена. – Чтобы пузатый бухгалтер захлебнулся слюной, понимая, что такая женщина ему не достанется. И не забывай про Оладушка.
– Хватит его так называть, – прошу я.
Какой из взрослого мужика Оладушек?
Но у Лели на этот счет свое мнение, она, смеясь, показывает мне язык и подмигивает. А мне ничего не остается как смириться с мыслью, что эта рыжая засранка прониклась к Владу симпатией.
Благодаря кипишу, наведенному Аленой, сборы действительно занимают много времени. Выпрямляю волосы Лелиным утюжком, наблюдая из ванной, как она рассекает пространство номера, словно истребитель безоблачное небо.
Располагаюсь перед небольшим зеркалом в комнате, вываливая содержимое косметички. Наношу макияж, выделяя глаза темными тенями, губы покрываю бледно-розовой матовой помадой, и я готова. Леля как раз выходит из ванной при полном параде.
У нее маховик времени, что ли? Сначала бегала как заведенная, а потом за дверью скрылась растряпуша с мокрой головой, и пока я красилась, вышла королева, готовая разбивать сердца. За это время я в лучшем случае успела бы высушить голову и глаза тушью накрасить.
Не смотря на магию маховика, мы опаздываем на полчаса, и эффектное появление, на которое рассчитывала Алена, вылетает в трубу.
Большие боссы не поскупились и арендовали отличный бар. Его не назовешь шикарным, но красивая обстановка в коричневых тонах и вышколенный персонал говорят, что он выше среднего. Просторный главный зал со столиками по периметру и еще два этажа террас для ВИПов. Третья самая маленькая и застекленная, чтобы музыка с первого этажа не беспокоила самых ВИПистый.
На второй замечаю Байдина в компании мужчины лет сорока. Шеф глушит виски и что-то обреченно рассказывает собеседнику. Жалуется, наверное.
Интересно как он справился с отчетом? Хотя какая теперь разница, меня вроде как уволить собираются.
Все столики на первом этаже заняты: люди трезвые и не кучкуются в группки, расположившись по одному-два человека.
Нам пока тоже не хочется заводить новых знакомств, поэтому идем к бару и заказываем по бокалу вина.
– За долгожданную встречу, – произношу я и делаю глоток.
– Жаль короткую.
Через полчаса музыка становится громче и веселее, и появляются первые танцующие.
Замечаю, что в нашу сторону уверенной походкой идет симпатичный блондин, взгляд которого бегает от моего лица к Лелиному, словно он еще не решил кому из нас отдать предпочтение.
Глаза сестры тут же загораются, плечи едва заметно расправляются, и легкая улыбка начинает играть на губах. Леле всегда нравились высокие, худые, подтянутые блондины.
Когда мужчина подходит достаточно близко, я кладу правую руку, чтобы четко виднелось обручальное кольцо. Мой надежный оберег от нежелательных знакомств. Не смотря на вчерашние события, когда он подвел. Раз в год и палка стреляет.
Мужчина, естественно, сосредотачивает все свое внимание на Алене, из вежливости перекидываясь нейтральными фразами со мной.
Неожиданно чувствую на щеке тепло похожее на то, которое я испытывала вчера в ресторане бизнес-центра. Сейчас списать все на солнечный свет не получится, и я поворачиваю голову в ту сторону, где, на мой взгляд, находится источник.
Ожидаю увидеть свет ламп, направленных на лицо, а натыкаюсь на горящие серые глаза. Влад стоит на третьем ярусе и сквозь стекло наблюдает за мной. Ноги расставлены, одна рука в кармане брюк, вторая сжимает стакан с янтарной жидкостью. Он как темный властелин, возвышающийся над простыми смертными, среди которых он почему-то заметил именно меня.
От разглядывания меня отвлекает легкое касание к плечу, и я перевожу вопросительный взгляд на блондина. Он наклоняется, чтобы перекричать музыку:
– Ты не против, если я украду твою сестру на танец? – спрашивает он.
Бросаю быстрый взгляд на сероглазого демона, и даже с такого расстояния вижу, как играют желваки на его лице, а взгляд из горящего превращается в стальной.
Киваю блондину, ожидающему ответа, и он подает руку Алене, увлекая за собой. Ловлю взгляд сестры, полный сожаления, что оставляет меня одну, и машу ей рукой, мол, топай развлекайся.
Снова поднимаю глаза вверх, но место, где пару минут назад стоял Влад, пустует. Разочарованно выдыхаю и допиваю остатки вина, показывая бармену, чтобы повторил.
Неужели приревновал, когда до меня дотронулся блондин? Так это чтобы привлечь внимание, без какой-либо интимной подоплеки.
И почему я решила, что он может меня ревновать? Придет же такой бред в голову.
Усмехаюсь собственной наивности и делаю большой глоток из бокала, чувствуя, как алкоголь начинает дурманить мозг. Стоит притормозить, иначе допив второй бокал, усну головой на стойке или решу показать мастер-класс на пилоне.
Вдруг знакомое тепло снова окутывает тело, но не успеваю я повернуться, как талию обвивают сильные руки. Влад прижимается к моей спине и утыкается носом в макушку, вдыхая аромат.
– Я скучал по тебе, – жарко шепчет, наклоняясь ниже. – Не мог дождаться, когда снова тебя увижу.
Млею от его слов и прикосновений. Влад нежно сжимает мой подбородок и разворачивает лицо. Попадаю в плен его взгляда.
– Танюш, я не знаю, как объяснить, что происходит, но я до безумия тебя хочу. Я не буду тебя к чему-либо принуждать. Но прямо здесь и сейчас ты должна подумать и ответить, поедешь ли ты со мной?
8
В его взгляде ядерный коктейль различных эмоций. И надежда, и страсть, и нежность. Они буквально сметают мои сомнения, уговаривая поддаться желанию.
Я всегда была благоразумной. Немного шалила в переходном возрасте, но по сравнению со сверстниками – правильная хорошая девочка.
Возможно, алкоголь повлиял на решение, а возможно мне надоело всегда во всем себе отказывать, заталкивая свои желания поглубже, но, сглотнув, я утвердительно киваю.
Влад улыбается довольный моим ответом и, скользнув по щеке губами, шепчет:
– Ты не пожалеешь. Обещаю.
Мужчина берет меня за руку, и тепло распространяется по телу. Мне кажется, происходящее сейчас – самое правильное в моей жизни. Я слегка дергаю Влада за руку и говорю, перекрикивая музыку:
– Мне нужно предупредить сестру, что я ухожу.
Он кивает и так же, как и я начинает осматривать толпу.
Людей на танцполе стало гораздо больше. Взгляд скользит от одного лица к другому, но знакомой рыжей бестии я не вижу. Наконец замечаю ее у дальней стены. Блондин склонился над сестрой и что-то говорит, закрыв ее от посторонних глаз, поэтому я не сразу ее заметила.
Нет никакого желания пробираться сквозь беснующую толпу. С каждой минутой люди становятся пьянее и развязнее, хотя время начало девятого. Вот что халява делает с офисным планктоном.
В надежде, что Алена каким-то чудом меня заметит, взмахиваю рукой. Потом еще раз, и чудо происходит. Ловлю ее вопросительный взгляд и показываю жестами, что ухожу. Леля переводит глаза на наши с Владом сцепленные руки, и закосплеив Чеширского кота, поднимает палец вверх.
Не понимаю, чем Влад так понравился этой своднице, что она подталкивает меня в его объятия. Уже и имя его перевернула.
Поучив своеобразное благословение, Влад, не теряя времени, утягивает меня сквозь толпу. Смотрю на его широкую спину и восхищаюсь, как легко он продвигается сквозь толпу. Люди расступаются перед ним как море перед Моисеем, словно чувствуют, что лучше не препятствовать этому человеку.
В холле Влад ускоряется. Он так быстро идет, что я еле успеваю за ним на высоких шпильках. Новые туфли начинают причинять дискомфорт, и на лестнице ресторана я не выдерживаю.
– Влад, я себе ноги переломаю.
Мужчина останавливается и плотоядно меня оглядывает, что поднимает во мне новую волну жара, а тело покрывается мурашками.
– Очень непрактичная обувь. Но как же меня заводят твои ноги в этих туфлях.
Влад притягивает меня к себе за талию и, чмокнув в губы, подхватывает на руки. Резко вздыхаю и обвиваю руками его шею. Хорошо, что платье достаточно длинное, и я не демонстрирую свое микро-белье всем, кто вышел покурить. На нас и так пялятся: мужчины с одобрением, женщины с завистью.
В первые мгновения взгляды сильно смущают, и я прячу пылающее лицо в сгиб шеи Влада, а затем забиваю на них. Этих людей я больше никогда не увижу, так зачем зацикливаться на их мнении, лучше сосредоточусь на кое-ком гораздо приятнее.
– Невозможный мужчина, – провожу носом по шее и прикусываю мочку, – мог бы просто идти помедленнее.
– Помедленнее? – рычит он. – Да если ты сделаешь так еще раз, я не уверен, что мы дойдем до машины.
Помимо стервы, кажется, во мне проснулась еще и игривая кошечка. Понижаю голос до шепота:
– Сделаю что? Это?
Снова сжимаю его мочку зубами, подключая язык. Наградой мне становятся рык и возможные синяки там, где пальцы Влада впиваются в талию и бедро. Снова зарываюсь лицом в сгиб его шеи, не переставая счастливо улыбаться. Безумно льстит, что по какой-то неведомой мне причине, я так влияю на мужчину.
Практически бегом добираемся до машины, у которой стоит Леонид, предусмотрительно распахнув для нас дверь. Не успеваю сообразить, как Влад планирует сесть в машину со мной на руках, как уже оказываемся внутри теплого солона. Пытаюсь слезть с коленей и сесть рядом, но он не позволяет, зарываясь рукой в мои волосы и впиваясь в губы страстным поцелуем.
Глажу руками все до чего могу дотянуться: волосы, шею, плечи, лицо. Спускаюсь губами к шее, провожу языком, кусаю. Расстегиваю несколько пуговиц на белоснежной рубашке и глажу открывшиеся участки кожи.
Я словно другой человек. Открытая и раскрепощенная. Голова кружится от свободы, которую я ощущаю.
– Танюш, притормози. Я ведь не каменный, – стонет Влад, откидывая голову ни сиденье.
– Мне ощущается по-другому.
Ерзаю попой по внушительной эрекции, и грудь под моими ладонями вибрирует от тихого смеха.
