Текст книги "23 минуты мая (СИ)"
Автор книги: Таня Совина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Леля еще что-то говорит, но я сосредоточена только на ощущениях.
– Скоро должны подъехать. Увидимся, – это последнее что осознанно воспринимает мой мозг.
Бормочу что-то невнятное и роняю телефон. Стон срывается с губ, не могу больше сдерживаться. Не могу сопротивляться. Накопившееся возбуждение требует разрядки. Раздвигаю ноги шире, и сама начинаю насаживаться на пальцы.
Влад берет меня за шею и поднимает голову, чтобы наши взгляды встретились. Серые глаза темные голодные, кажется, он готов меня сожрать.
– Да, милая, смотри на меня. Хочу видеть, как ты кончаешь.
Мужчина сжимает горло сильнее и впивается в мои губы, проникает языком, не встретив сопротивления. Отвечаю ему с не меньшим напором, сплетая наши языки.
Впиваюсь ногтями в бедро Влада, чувствуя приближение финала. Уже готова взорваться, но мужчина, дразня, замедляется. Хнычу ему в губы, готовая умолять.
– Моя дикая кошечка хочет кончить, – улыбается, прикусывая мою губу. – Хочешь? Отвечай.
– Да, – выдыхаю между стонами, – пожалуйста.
Влад увеличивает темп и не отрываясь смотрит в мои затуманенные глаза, впитывая каждую эмоцию. Не выдерживаю долго, стенки влагалища начинают сокращаются, я задыхаюсь от обрушившегося мощного оргазма. Влад снова целует, заглушая последний стон. Кусаю его, кажется, до крови, и слышу рык.
Тело трясет от пережитого экстаза. Разрываю поцелуй, чтобы глотнуть хоть каплю кислорода.
Влад вытаскивает из меня пальцы, подносит к лицу и облизывает. Это так эротично. Хочу поцеловать и ощутить собственный вкус на его губах.
Тянусь к Владу, и в эту секунду машина тормозит. Оглядываюсь, с трудом понимая, что мы приехали к моему отелю.
Зрительный контакт разорван, мыльный пузырь, где нас было только двое лопнул, и реальность лавиной накрывает с головой. Меня оглушают окружающие звуки: веселый смех девушек, проходящих мимо машины, лай собаки, рев моторов, несущихся по проспекту машин.
Снова начинаю задыхаться только теперь не от удовольствия, а от стыда. Что я наделала? Что за дикие желания пробудились во мне?
Как в замедленной съемке поправляю одежду и забираю вещи, пряча пылающее лицо за волосами. Хочу как можно скорее покинуть салон, пропитанный запахом похоти, и оказаться подальше от искусителя.
Влад не предпринимает попыток остановить меня. Достаточно развлекся или поиздевался, или что это было? Решил доказать, что обручальное кольцо ему не помеха?
И я хороша. Насаживалась на пальцы, будто похотливая кошка. Официально могу признать себя Танюшкой-потаскушкой. Остается постричь волосы и пройти дорогой позора как Серсея.
На трясущихся ногах выползаю из машины. Свежий воздух отрезвляет и высушивает скопившуюся в уголках глаз влагу. Забираю сумку у водителя, не глядя ему в глаза. Боюсь увидеть в них осуждение. Или в руке гнилой помидор, который полетит мне в спину, когда я начну позорное шествие к отелю.
Уже отойдя от машины на несколько шагов, слышу за спиной обещание, от которого бросает в дрожь:
– Еще увидимся, Ежик.
4
Влад. Пять лет назад
Смотрю в след сбегающей кошечке и улыбаюсь. Никуда ты милая не денешься. Я попробовал тебя на вкус и хочу еще.
– Леонид, – зову водителя к открытому окну, – когда зарегистрируется, узнай на респешене какую-нибудь информацию. Хотя бы имя.
Водитель молча кивает и уходит. Ценю его за это качество: исполнительный, не задет лишних вопросов, не болтает направо и налево.
Через несколько минут Леонид садится за руль и докладывает, выезжая с парковки:
– Татьяна Сомова. Прилетела на семинар. Номер 623, забронирован сургутской компанией. Извините, больше ничего не сказали.
– Этого достаточно.
Никогда не верил в судьбу, но то, что Колючка приехала на семинар, одним из организаторов которого являюсь я, не может быть простым совпадением.
Поднимаю перегородку и достаю телефон. Есть у меня один человек, которому можно доверить такое деликатное дело.
Бывший одноклассник Кирилл, вернувшись из армии, отучился и пошел работать в органы. Зарплата не устроила, и он начал работать в службе безопасности у нас.
– Привет, Влад. Ты по делу или просто так?
– Привет, Кир. И то, и то.
Пересказываю информацию, полученную от Леонида.
– К вечеру нужно узнать о ней, как можно больше, – прошу я.
– Впервые ты просишь разыскать бабу, – ржет друг. – покорила каменное сердце с первого взгляда?
– Во-первых, не баба, а молодая женщина. Во-вторых, сердце не при чем, член на нее настроился как радар.
– Одного раза не хватило?
– Я, блядь, даже ширинку не расстегнул, – рычу в трубку.
На том конце раздается гомерический хохот. Придурок.
– В штаны спустил, что ли? – веселится Кир.
– Идиот, что ли? – передразниваю. – Сбежала раньше.
– От тебя-то? Чем дальше, тем страньше, – задумчиво тянет друг. – Ты ищешь бабу, а не она тебя. Сбежала она, а не ты. Требую подробности.
А что я могу рассказать? Я заебанный очередным перелетом решил взбодриться и выпить кофе, и вдруг в поле моего зрения попало чудо в шубе. Правда шубой это назвать сложно, какая-то кошка драная. Я смотрел на девушку как на чучело. Но вот она забегает в туалет, а через пятнадцать минут оттуда выходит нимфа.
Там что, долбанный портал в Нарнию?
Рыжая мазнула по мне равнодушным взглядом, явно кого-то выискивая, и потопала охрененными ножками в туфлях на высокой шпильке к выходу. Поднял глаза выше и как привязанный пошел за сладкими булочками, покачивающимися в такт шагам. Разве что язык не вывалил и слюной не начал капать.
Очнулся только, когда она закончила разговор. С языка само сорвалось приглашение подвезти, но я никак не ожидал отказа. Взбесила засранка. Знала бы она, что я почти никогда не предлагаю помощи незнакомым людям и исключение сделал только ради нее, не была бы столь категоричной.
Спасибо ее сексуальным, но неустойчивым каблукам за возможность облапать попку под благородным предлогом. Решение натянуть малышку по самые яйца укрепилось окончательно. И пока я этого не сделаю, не успокоюсь.
И насрать мне на кольцо на пальце. Ее муж либо импотент, либо слабоумный, если отпускает такую женщину дальше десяти метров от себя, а не трахает несколько раз на дню. Танюшка мне чуть пальцы не сломала, пока в оргазме билась.
Вспоминаю ее вкус, и яйца начинают звенеть, исполняя серенаду рыжей ведьме.
– Обойдешься, – отрезаю я, поправляя кирпич в штанах. – Займись поиском информации.
Конкретно же меня повернуло. Я даже себе не могу ответить, зачем мне что-то о ней знать. В любовь с первого взгляда я не верю. Но я привык прислушиваться к своим желаниям. Хочу информацию – значит получу.
Наверное, дело в усталости и в том, что она полностью в моем вкусе. Обожаю, когда во время жесткого секса, есть за что подержаться. А вот что я не люблю, так это боль и стыд в женских глазах. Особенно в ее глазах.
Я не принуждаю женщин со мной спать, они приходят и с удовольствием исполняют все мои прихоти. Признаю, с Танюшкой я погорячился, немного заигрался. Видел, как она жалась к дверце, стараясь сесть подальше от меня, как боялась собственных желаний.
Нужно было действовать поделикатнее, но упускать возможность было бы верхом тупости. Когда Таня наклонилась за телефоном, я вдохнул легкий цветочный аромат ее духов, и крышу сорвало. Сердце застучало, разгоняя кровь. Перед глазами стояли только мягкие сексуальные изгибы. Казалось, если не дотронусь – умру.
Или яйца разорвет.
Лучше сожалеть о содеянном, чем об упущенной возможности.
Не успеваю даже в номер подняться, как в холле меня отлавливает один из партнеров и приглашает пообедать. Я очень голоден, даже постная рожа Виталика-подхалима не испортит аппетит, так что соглашаюсь.
Он, не умолкая, треплется о всякой ерунде. Предлагает выпить за контракт и продолжительное сотрудничество, но я отказываюсь. Особенно радуется, что завтра для всех участников семинара будет вечеринка в одном из лучших баров Краснодара.
Пока офисный планктон будет бухать и жрать за наш счет, мы, рыбки покрупнее, – обсуждать контракты. А потом будут разбирать шведский стол из подвыпивших сотрудниц, чтобы отодрать в укромном уголке. И я уже знаю какой десерт выберу.
Остается всего пара часов на отдых, так что без сожаления обрываю треп Виталика и ухожу. На семинаре мне делать нечего, приеду к его окончанию и встречусь с руководителями компаний. Это мероприятие все лишь ширма для обсуждения важных вопросов в неофициальной обстановке. Завтра примутся окончательные решения и подпишутся контракты.
Решу эти дела, найду Ежика и со спокойной совестью и пустыми яйцами отчалю к немкам. Давно задумался возглавить филиал в Германии на несколько лет.
Опенгер главенствует там уже много лет, отец ему доверял. Неделю назад при телефонном разговоре он намекнул, что некоторые партнеры ведут нечестную игру.
Побывав в Кельне, я только убедился, что фрицы что-то задумали.
Вот и устрою им девятое мая. Пусть не думают, что, сидя в Москве, я ничего не знаю. Каждый раз видя их слащавые рожи, чувствую, как они хотят избавиться от моего присутствия поскорее.
Только сейчас эта идея с переездом не кажется мне такой уж зер гуд как неделю назад.
Встряхиваю головой, возвращаясь к рабочему настрою. Надо еще дяде позвонить. Он младший брат моего отца и взял надо мной опеку, когда родители погибли.
Мне было тринадцать, и Саше пришлось вернуться из Америки, где он закончил обучение в колледже и только начал развивать свой бизнес. Но авиакатастрофа внесла коррективы в наши жизни.
Дядя на пятнадцать лет старше меня и никогда не пытался заменить мне отца, просто был другом, в котором я тогда нуждался.
Когда ему пришлось возглавить компанию отца, Саша был слишком молод. Бедняга наизнанку выворачивался, чтобы всему научиться и сохранить бизнес.
– Саш, привет, – здороваюсь, когда дядя берет трубку после второго звонка.
– Блядь, племяш, чего трезвонишь?
– Ты что еще спишь?
– Суббота. А вчера была бурная ночь, – сонно бубнит.
Посмеиваюсь. Сорок два года, а кабель еще тот. Никогда не был женат, туманно отвечая на вопрос «почему». Однажды по пьяни обмолвился, что упустил ту самую.
– Влад, ты по делу?
– Да. Я не подписал документы.
– Черт, племяш, – сонливость дяди улетучивается, голос становится твердым и раздраженным, – тебе в феврале стукнуло двадцать пять, ты уже давно должен был вступить в права наследства, как завещал твой отец. Меня скоро посадят за то, что я до сих пор числюсь главой компании.
– Не посадят. Я подготовил новый пакет документов. Как только вступлю в наследство, поделим компанию пополам, ты станешь управлять в Москве, а и я улечу в Германию.
– Ты серьезно? – шокировано спрашивает дядя. – Это же компания твоего отца.
– Если быть точным, изначально она принадлежала деду. Твоему отцу.
– Я хоть и ношу фамилию Орлов, но в семье всегда был паршивой овцой.
Морщусь от такого сравнения. Саша родился на севере от другой женщины. Когда его мать умерла, дед забрал его в семью. Бабушка плохо приняла пасынка и при любой возможности напоминала ему, что Саша нагулянный и никогда не станет полноценным Орловым.
Так рассказывал отец. Они с Сашей крепко сдружились и стали братьями. Поэтому по завещанию родителей дядя должен был стать моим опекуном и до моих двадцати пяти лет управлять компанией.
– Саш, не говори так, – прошу я, – ты мой дядя, самый близкий и родной человек, которому я бы собственную жизнь доверил.
На том конце воцаряется тишина, только слышно, как Саша тяжело дышит.
– Ну ты и сказанул. Скупую мужскую не пустил? – натянуто смеется он.
Дядю смущают откровенные проявления чувств, поэтому всегда отшучивается.
– Не объяснишь, откуда взялась эта идея? – откашлявшись спрашивает Саша.
– Меня напрягает, что происходит в нашем филиале в Европе. К тому же это неплохой шанс проверить свои силы и навыки как руководителя. Саш, что тебя беспокоит?
– Не хочу, чтобы ты пережил тот же геморрой, что и я.
– На тебя все свалилась неожиданно. А я уже несколько лет твой заместитель, кое-чему научился. А если с филиалом не справлюсь, что мне делать у руля?
– Тебя не переубедить, – вздыхает Саша. – Ладно, прочту документы и обсудим их, когда вернешься.
Закончив разговор, я раздеваюсь, завожу будильник на всякий случай и откидываюсь на кровати. Несколько перелетов подряд, а я уже чувствую себя старым пердуном.
Глядя в потолок шикарного номера, планирую с чего начать, когда перееду, но мысли постепенно скатываются к Тане. Вспоминается ее грустный взгляд, когда она, забыв обо всем, смотрела в окно автомобиля. Мне так захотелось узнать, что ее расстроило. Но стоило спросить, выпустила иголки. Забавная. Как бы мне хотелось, чтобы поездка длилась дольше. Уверен она бы закончилась жарким сексом на заднем сидении, а не побегом с поджатым хвостом.
Интуиция подсказывает, что стыдно ей стало не перед мужем, а в первую очередь перед собой. Таня пожалела, что поддалась. А может пожалела, что так кайфонула с мужчиной, которого видит в первый раз в жизни.
Только я кое-что понял, трахая разных баб. Если в браке все хорошо, каким бы красавцем я не был, женщина не подпустила бы меня. И точно не кончила, как бы я не ласкал. Не было бы отражения моего необузданного желания в ее глазах.
Таня молодая, значит замужем недавно, должна порхать и счастливо улыбаться. А у нее тоска в глазах. Или я выдаю желаемое за действительное.
У нас очень мало времени. И впервые мне важно, чтобы женщина принадлежала мне целиком и полностью, без стыда и сожалений.
Стоило вспомнить ее вкус, податливое тело в руках, как вся кровь устремилась к члену. Заколдовала она его, что ли? Я же не подросток, который впервые увидел голые сиськи по телевизору, и уже готов залить себя преждевременной эякуляцией.
Ну рыжая ведьма никуда не денешься! Найду, заклеймлю, вытрахаю из тебя все воспоминания о муже, а потом… Что? Заберу с собой? В Тулу со своим… пряником? Точнее: в Кельн со своей фрау?
5
Таня. Пять лет назад
У меня есть несколько минут, чтобы прийти в себя и не свалиться в Лелины руки хныкающей размазней.
Когда створки лифта закрываются, я встречаюсь взглядом с собственным отражением в зеркальной поверхности. На бледном лице растерянность, а в голубых глазах счастливые искры.
Какой смысл обманывать себя. Мне нравилось, что делал Влад. Уверенные движения пробудили во мне желания, о которых я не подозревала. И это были, черт возьми, ПАЛЬЦЫ! А если штаны снять польется божественный свет, и ангелы запоют хором?
Захотелось удариться головой о стенку. Что за бред в голове. Может он только в рукоблудии мастер, а между ног стручок с мизинчик. Хотя очень сложно представить, что у такого мужчины что-то может быть неидеальным.
Пока лифт ползет вверх, я успеваю смириться с произошедшим. Изменить я ничего не могу, да и не хочу. Влад показал, каким бывает оргазм: до помутнения рассудка, до в кровь искусанных губ, до трясущихся ног.
Боюсь, что после такого, я не смогу лечь в одну постель с Лешей. Да и противно, зная, что он спит не только со мной.
Как только я стучу, дверь распахивается и бешеный вихрь с радостными визгами заключает меня в объятия. Не могу не улыбнуться, обнимая Аленку в ответ. Как же я соскучилась.
Леля отстраняется, осматривает меня с головы до ног и задумчиво говорит:
– Не знала бы тебя как свои пять пальцев, решила бы, что у тебя был секс. И точно не с Лешей.
Смотрю на нее, шокировано открыв рот. Неужели все так очевидно.
– А почему не с Лешей? – задаю глупый вопрос, протискиваясь в номер.
– Та-а-к… А почему ты не отрицаешь, что секс был?
– Секса не было… Можно сказать.
Леля скрещивает руки на груди и взглядом требует немедленных объяснений.
– У нас нет времени, – стараюсь оттянуть неизбежное.
Я знаю, что мне придется все рассказать, Алена от меня не отстанет. Но прямо сейчас я боюсь признаться сестре в своей распущенности, зная ее резко негативное отношение к изменам.
Пару лет назад Леля встречалась с замечательным молодым человеком. Мы с мамой думали, что они поженятся после окончания университета. Но однажды Алена возвращалась домой с лекций пораньше и увидела своего молодого человека в объятьях другой. Случился скандал, и парень заявил, что больше не любит Лелю, но не хотел с ней расставаться, потому что привык к ее заботе.
Наша зажигалочка надолго впала в депрессию, мы всерьез начали волноваться, но однажды Леля проснулась утром, махнула на бывшего и погрузилась в учебу. По окончании универа сразу переехала в Москву.
С тех пор ее жизнь наладилась, но обостренное чувство справедливости, приправленное предательством, сделало из Лели ярую защитницу нравственности.
Поэтому я запираюсь в ванной на пару минут, чтобы привести себя в порядок и собрать тараканов в голове в одну стаю. Слишком боюсь разочаровать сестру.
Хочется смыть с тела следы моего грехопадения с запахом цитруса, но времени на душ нет. Чертов змей-искуситель только не с яблоком, а с апельсином.
Застаю нахмуренную сестру, нетерпеливо выхаживающую по небольшому номеру. Кажется, еще чуть-чуть и у нее макушка задымится от любопытства. Показываю ей на дверь, намекая, что нам пора.
Пока ждем лифт, рассказываю, что Леша мне изменяет.
– Что-что этот говноед делает? – сестра зло шипит и прищуривает глаза. – Прости, я, наверное, ослышалась.
– Не ослышалась, Лель.
– Я оторву его свистульку и заставлю насвистывать джагу-джагу!
Алену трясет от гнева. И помнится, я вела себя так же, когда узнала, что ее обидели. Но сама я уже успокоилась.
Сестра тихо материт Сомова, посылая на его многострадальную голову, различные кары. Не удивлюсь, если узнаю, что он свалился с диареей от Лелиных проклятий.
– Успокойся, – миролюбиво прошу сестру, – хрен с ним.
– Пока что с ним!
Тепло разливается по сердцу. Вот кто всегда на моей стороне и готов броситься на амбразуры. Мы с детства друг за друга горой.
Выйдя из отеля, Леля все еще бормочет что-то под нос. Пока валькирия окончательно не вышла из-под контроля и не полетела приводить в исполнение приговор Лешиной свистульке, рассказываю ей и о Владе.
– В общем, я сбежала, не взглянув на него, а он сказал, что мы еще увидимся, – заканчиваю рассказ.
Преодолевая стыд, заглядываю в зеленые родные глаза и спрашиваю:
– Осуждаешь?
– Нет, – тут же отвечает Алена. – Ты знаешь, как я отношусь к изменам, но в данной о супружеской верности говорить поздно. Ты говорила со своим будущим бывшем?
Отрицательно качаю головой. Вернусь в Сургут и поговорим, хочу видеть его глаза, когда Леша будет объяснять, почему решил разрушить наш недолгий брак.
– Тань, а когда вы с Сомовым последний раз занимались сексом? – вдруг серьезно спрашивает Алена.
На секунду задумываюсь.
– Приблизительно неделю назад. А что?
– А вы предохранялись?
– Да. А что?
– Презерватив?
– Да. Ален, ты можешь объяснить к чему этот допрос?
– Ты говорила, что та профурсетка выглядела прилично, – Леля мнется, подбирая слова. – А что, если она не первая и до нее были не очень приличные?
– Были? – хмурюсь я, выделяя последний слог.
– Не за то слово ты зацепилась, – сестра отводит взгляд, – если бы вы не использовали презерватив, то я бы посоветовала сходить провериться.
До меня не сразу доходит смысл сказанного. Но когда мысль укореняется в голове, я замедляю шаг. Становится противно и меня начинает мутить. Цветов он мне не дарит, считая пустой тратой денег, а тут целый букет может преподнести. Все-таки после семинара позвонить Галине моему гинекологу и записаться на прием.
К концу семинара мой желудок готов завывать громче лектора. С нездоровым интересом посматриваю на сестру, размышляя, не отгрызть ли от нее кусочек. Когда нас наконец отпускают, я с детским восторгом и плотоядным блеском в глазах беру курс на первый этаж, где для нас забронирован обеденный зал.
Наевшись, я строю планы на сегодняшний вечер, медленно размешивая сахар в кофе. Крайне редко выпадают двухдневные семинары, и еще реже мы сталкиваемся на них с сестрой.
У нас разные специальности: я – экономист, она – юрист. Но Алена работает у давнего знакомого мамы Константина Михайловича Лебедева, и ей каким-то чудом удалось убедить его взять ее с собой.
В какой-то момент, пока я размышляю сходить ли нам погулять или запереться в номере и устроить девичник, начинаю чувствовать жжение в затылке. Оно распространяется по позвоночнику приятным теплом, словно кто-то нежно гладит по спине. Не заостряю на этом внимание, списывая все на солнечные лучи, льющиеся из панорамных окон.
– Таня, – вдруг с придыханием шепчет сестра, – боже, посмотри какой мужчина!
Бровь от удивления ползет вверх. Обычно Леля более сдержано реагирует на мужскую внешность, даже если есть на что посмотреть. Исключение составляет только горячо ею любимый Крис Хемсворт.
Кручу головой в поисках того мачо, который восхитил сестренку, и замираю. Челюсть падает в район пупка, пока я, не веря своим глазам, пялюсь на Влада. В отличие от растерянной меня, мужчина сидит, расслабленно откинувшись на спинку стула, и внимательно слушает седовласого собеседника.
В кипенно-белой рубашке, подчеркивающей скульптурный торс и оттеняющей загар, Влад как самая притягательная карамелька. Так и хочется содрать обертку и облизать.
Собираюсь отвернуться, как взгляд падает на пальцы мужчины, которые задумчиво поглаживают кромку чашки. Воспоминания о том, какую магию с моим телом они способны сотворить, обрушиваются лавиной, пробуждая либидо и усыпляя совесть.
Пока я косплею Беллу Свон с вечно открытым ртом и хлопаю выпученными глазами, Влад замечает мои бесстыжие разглядывания и, весело подмигивая, шепчет «попалась».
Раздраженно сжимаю челюсти и отворачиваюсь, опять кое у кого проявился нервный тик.
– Тат, – сестра дергает меня за руку, заставляя поднять на нее глаза, – это Влад?
Мое молчание и в миг покрасневшие щеки, красноречивее любых слов.
– О, боже мой!
На громкое восклицание сестры оборачиваются соседние столики, не понимая, чем вызван щенячий восторг. Посылаю им извиняющуюся улыбку и шиплю на Алену, чтобы была тише. Мне и так хочется провалиться сквозь землю из-за встречи с Владом, не стоит привлекать лишнее внимание.
– Твой Влад просто ходячий секс, – уже тише восторгается Леля.
– Влад не мой, – возражаю.
– Не мой, немой, – передразнивает сестра, – да, хоть птица Говорун. Это не отменяет факта, что мужик горяч как Сатана.
Закатываю глаза.
– Я не слепая, вижу, что Влад выглядит лучше, чем любая отфотошопленная модель Кельвина Кляйна, но я не хочу уподобляться Леше. Даже если моя вагина воет как раненый зверь. Вот поговорю с ним, решим расстаться и…
Мою тираду прерывает звук входящего сообщения. Смотрю на экран и, запрятанные в глубины души обида и злость, всплывают на поверхность. Леша просит зайти за продуктами, но я точно знаю, что в холодильнике их оставалось полно.
И этот сукин сын думает, что, поехав на работу сразу с самолета, я найду время и силы восполнять запасы после его шалашовки?! Она же тощая как макаронина, куда в нее столько влнзло?
– Таня. Танюш, – сестра пытается достучаться до моего сознания, в который раз зовя по имени, – у тебя глаза кровью налились, – она аккуратно накрывает мою руку своей. – Может положишь телефончик, у него сейчас корпус треснет.
Понимаю, что меня трясет от гнева, и я действительно сжимаю ни в чем неповинный девайс.
Говнюк возомнил себя бессмертным. Поворачиваю телефон к Алене и у нее дергается глаз, когда она видит текст.
– Схожу-ка я, позвоню, – говорю сестре с кровожадной ухмылкой.
Я готова была потерпеть с разборками. Но тот факт, что у Леши хватает наглости будить меня ночью из-за неспособности обслужить себя самому, а потом устраивать сцену ревности на пустом месте, поднимает во мне бурю негодования.
Я не робот, чтобы угождать всем двадцать четыре на семь. Я человек, который устает, у которого есть свои желания и потребности. Пока муж развлекался на стороне, я изнывала от нехватки внимания и поддержки, стараясь удержаться на работе и подстраиваясь под желания Леши. Он не представляет сколько моральных сил требуется, чтобы быть всегда красивой и улыбчивой.
Забредаю в закуток, где находится дверь с надписью «только для персонала» и, надеясь, что никому из работников не приспичит посетить ее в данный момент, нажимаю вызов.
Несколько мучительных гудков, и я начинаю терять запас злости, придававший мне смелости. Наконец, в трубке раздается его запыхавшийся голос. Неужели я прервала их соитие. Если так – совершенно не чувствую угрызений совести.
– Таня, ты чего звонишь? – слышу возню в трубке и Лешино покашливание. – Тебе список продуктов продиктовать?
Я думала, услышав родной голос, я расплачусь и заламывая руки буду спрашивать «за что». Но меня настолько поражает обыденность, с которой Леша задает вопросы, что в душе разливается холод, покрывая сердце ледяной коркой. Ни намека на раскаяние.
– Отправь свою любовницу по магазинам. Я не нанималась вас обслуживать, – холодности в моем голосе позавидовал бы сам Саб-Зиро.
Крохотная часть меня надеется, что муж все опровергнет, но он даже не пытается.
– Как ты узнала? – зло рычит Леша, будто не он, а я в чем-то провинилась.
– Не важно. Почему ты сразу мне не признался?
– Зачем? – спрашивает с издевкой. – Чтобы выслушивать твои истерики? Чтобы объяснять, что мне надоело терпеть в постели жирную корову?
Каждое слово словно пощечина.
Ни у одного адекватного человека язык не повернется назвать меня толстой. С моим ростом я вешу пятьдесят восемь килограммов. Не зря несколько лет занималась пол дэнсом ради красивого подтянутого тела. Наша преподавательница постоянно шутила, что смогу зарабатывать огромные деньги, если брошу экономику и решу превратить танец в работу.
– Когда мы познакомились, ты была стройной красавицей, – продолжает муж с упреком.
Я была тощим подростком с гормонами, устроившими вакханалию. Врачи ужасались моей худобе, выписывая одни дорогостоящие препараты и витамины за другими.
От шока язык не поворачивается произнести это в слух. Я просто глотаю воздух, стараясь побороть болезненный комок в груди.
Не дождавшись от меня никакой реакции, Леша тяжело вздыхает и злобно выплевывает:
– Когда вернешься, подадим на развод.
А я еще раздумывала – не дать ли нашему браку второй шанс, если муж покается и попросит прошение.
– Я пока соберу твои вещи. Отправить их к твоей маме?
Его слова действуют на меня как красная тряпка на быка. Шок моментально отходит на второй план.
– Решил выставить меня из квартиры? – с истерическим смешком спрашиваю я.
– Мой папа заплатил первый взнос.
– А дальше платила только я. В этом уравнении твоего имени нет, Лешенька. Так что, либо в срочном порядке переоформляй ипотеку на себя и выплачивай мне все, что я потратила за эти годы, либо вали со своим суповым набором к ней.
Сбрасываю вызов и устало приваливаюсь к стене, прикрыв глаза. Леша выбил последние кирпичики из моего фундамента. В этот момент во мне что-то ломается, кажется, я даже слышу оглушающий хруст.
Столько трудностей сваливалось, но я твердо верила – все будет хорошо. Огромная квартира, дорогостоящая машина – это все проявления роскоши, на которую не было денег. Я просила Лешу немного подождать, твердо встать на ноги, но он повторял – мы справимся.
МЫ. Вдвоем. А справлялась почему-то я одна.
Одно радует, я убила на этого мудозвона четыре года, а не двадцать, и у нас нет детей. А я просто хотела обычного женского счастья, любви, надежного плеча рядом.
Мы с Лелей с детства грезили как переедем в Москву и покорим белокаменную. Правда в мечтах мы были моделями, кинозвездами или ведущими. Детские наивные фантазии.
Но встретив Лешу, я отказалась от всего и сделала его центром своей вселенной. Мне казалось правильным отказаться от амбициозных планов и посвятить себя семье.
А сейчас униженная и раздавленная стою, подпирая стену. Что наивнее и глупее? Мои детские мечты стать актрисой или вера до последнего в то, что Алексей Сомов мой первый и последний мужчина, моя вторая половинка, тот самый?
Одинокая слезинка скатывается по щеке, и я тянусь, чтобы ее стереть, как чувствую нежное прикосновение к коже. Распахиваю глаза, встречаясь взглядом с хмурым Владом. Он аккуратно стирает влагу со щеки, приближаясь вплотную. Немного наклоняется, и я чувствую на своих губах его дыхание с ароматом кофе.
Он замирает в жалких сантиметрах, и больше не предпринимает попыток приблизиться или поцеловать. Жадно смотрит то в глаза, то на губы. Не понимаю, чего он медлит. В машине Влад не очень церемонился.
В какой-то момент меня осеняет, он дает мне выбор. Сбежать и упиваться жалостью к себе или отдаться воле случая, столкнувшего нас как Титаник и айсберг.
Даю себе секунду на размышления и зарываюсь пальцами в его волосы, притягивая ближе.
6
Влад криво ухмыляется, показывая, что я сделала правильный выбор, и набрасывается на мои губы словно хочет выпить душу. Со стоном толкаю свой язык навстречу.
Этот мужчина действует на меня как самый мощный афродизиак. Желание охватывает тело, как только сплетаются наши языки.
Влад прижимается всем телом, и я чувствую эрекцию, упирающуюся в мой живот. Он разрывает поцелуй, секунду смотрит своими умопомрачительными глазами, в которых отражается то же вожделение что и в моих.
– Какая же ты красивая, – шепчет, прикусывая мочку, и проводит языком по шее.
Сердце начинает биться быстрее оттого, что такой шикарный мужчина считает меня красивой. Оскорбительные Лешины слова забываются в ту же секунду, и моя уверенность в себе постепенно расправляет крылья.
Провожу ладонями по его плечам, царапаю сквозь рубашку пресс, чувствуя напряженные мышцы. Поверить не могу, что Влад так реагирует, что он вообще обратил внимание на меня. Это дарит чувство некой особенности перед другими.
Другими. Слово больно режет по мозгу. Очевидно, что я не первая. Но кто сказал, что Влад не соблазнял какую-нибудь мамзель час назад. Гоню прочь эти мысли. У меня нет прав осуждать или ревновать его.
– Поехали ко мне, – шепчет Влад, не переставая ласкать шею.
И вдруг мне становится страшно. Что если я не смогу забыть его? Что если, я захочу большего? В Лешу я влюбилась чуть ли не с первого взгляда, а если с Владом будет так же, особенно учитывая дикое притяжение между нами?
Но мы не сможем быть вместе, у меня самолет меньше, чем через сутки. Я улечу и буду страдать не только потому, что мой единственный сексуальный партнер трахается, царапая член, о кости блондинки, но и из-за мужчины, с которым только познакомилась.
Я не могу так быстро переступить через груду, в которую превратился мой брак, и пуститься во все тяжкие, экспериментируя с собственным сердцем.
Упираюсь ладонями в грудь Влада. Он нехотя отрывается от моей шеи и фокусируется на глазах.
