Текст книги "23 минуты мая (СИ)"
Автор книги: Таня Совина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)
В бане обалденно пахнет теплым деревом и смолой. От удовольствия даже голова немного кружится. Жаль нельзя попариться. Плещусь долго, смывая тяжесть предыдущих дней. Кажется будто не только тело, но голова очищается. Не могу сказать, что больше не переживаю из-за утреннего инцидента, но душу больше не выворачивает.
– Танюш, я твою чистую одежду принесла, – кричит мама из предбанника, – тут на лавку положу.
– Спасибо, мамуль, – высовываю голову.
С удивление обнаруживаю, что белье, джинсовые шорты и футболка действительно мои. Видимо бабуля впихнула деду утром. Помимо одежды нахожу зубную пасту и новую щетку. Этот день становится все лучше. Наконец свеженькая и благоухающая вплываю в кухню и набрасываюсь на творог.
К концу позднего завтрака прямо к свежесваренному кофе появляются Алена и бабушка.
– Танюшка, – бабуля со слезами бросается мне на шею, – как ты, милая? Добрались до тебя ироды проклятые. Чтоб их всех пересажали.
Стискиваю содрогающуюся бабушку, глажу по спине, шепчу утешения. Если уж моим близким суждено плакать, то пусть это будет от счастья, а не вот так… Сердце разрывает на куски от того, что привела к ним монстров, напугала, еще и сына втянула в этот ад.
– Я вчера с твоим Владом разговаривала, – бабушка шмыгает носом и слегка отстраняется, заглядывая мне в глаза, – он сказал, что не успокоится, пока всех зверей не накажет. Молодец! Позовет замуж – соглашайся, – она вытирает щеки уголком платка, накинутого на плечи. – Откажешься – выпорю.
Гладит меня по голове, наливает себе чай и, как ни в чем не бывало, садится за стол. А я продолжаю стоять как пришибленная. Какое замуж? Какое соглашайся? Мы даже не встречаемся.
Мне вообще начинает казаться, что чувств между нами нет (по крайней мере со стороны Влада), я просто удобный вариант. А что? У нас сын, я влюблена и сплю с ним с удовольствием. Постоянная любовница плюс никаких разборок на счет опеки. Верти мной как хочешь.
Отмираю и сажусь рядом с Аленой, никак не комментируя бабушкины слова. Не хочу ее расстраивать.
– А вы не знаете, кого-нибудь арестовали за похищение?
Вчера очень не хотелось портить праздник и поднимать эту тему. Да и сегодня не хочется, я бы с большим удовольствием оставила все в прошлом, но надо разобраться и понять: угрожает ли нам с Максимом опасность.
Мама бросает быстрый встревоженный взгляд на бабушку и садится напротив меня.
– Саша говорил, что всем занимается некто Котов. У него есть знакомые в органах. Но подробности лучше узнать у Влада.
В маминых глазах страх и обеспокоенность, и это вполне объяснимо. В детстве меня мучали кошмары и приступы паники. В новой школе было тяжело влиться в социум. Надо мной иногда жестоко подшучивали, а Леля защищала. Мы справились тогда, сейчас – тем более.
Мама порывается что-то спросить, но ее отвлекает шум во дворе, и мы вчетвером выходим на крыльцо. Вернулись наши довольные рыбачки, демонстрируя улов. Не ожидала, что они хоть одну рыбу поймают, не говоря уже о целом ведре. Что сказать – приятно удивили.
Сердце ускоряет темп, когда смотрю на счастливую улыбку Влада. Какой же он красивый. Его не портит ни мокрая клетчатая рубаха, явно с дедушкина плеча, ни высокие резиновые сапоги, ни заляпанные чешуей джинсы.
Влад ловит мой взгляд и широко улыбается. Его лицо словно озаряется теплым светом, и я понимаю, что мои страхи уходят на второй план. Не исчезают полностью, но будто втягивают головы в плечи, ожидая, когда можно восстать и утянуть меня в пучину расстройства.
В несколько широких шагов Влад оказывается рядом, склоняясь к моему лицу.
– Малышка, я требую поцелуй прекрасной принцессы.
А нет, кое-что его очень даже портит. Запах рыбы и тины. Непроизвольно морщу нос и неожиданно чихаю.
– Сначала в баню – потом поцелуи, – улыбаюсь, но говорю безапелляционно и отступаю на шаг.
Влад смеется и, послав мне воздушный поцелуй, уходит, стягивая рубаху и сапоги на ходу. Не могу оторвать глаз от этой картины. Мышцы спины перекатываются под загорелой кожей, длинные босые ноги ступают по скошенной траве, непослушные волосы торчат, делая Влада милым и домашним. Хищный кошак, превратившийся в домашнего.
Самой хочется замурлыкать. Не было бы столько свидетелей, поскакала бы потереть спинку. А, возможно, еще кое-что. Щеки краснеют от смелых фантазий, поселившихся в голове.
– Пойдем, – пихает меня в спину Аленка и хихикает, – а то слюна сейчас потечет.
– Отстань. Сама-то.
– И мне тоже следует поскорее уйти.
Прослеживаю за ее взглядом туда, где стоит Дима в одних штанах цвета хаки и помогает Максиму снять резиновые сапоги. Видно, что Павлов не гнушается спортзалом. Такое же рельефное тело как у Влада.
– Отдых пошел на пользу? – спрашиваю игривым тоном, но внимательно наблюдаю за лицом сестры.
– Да, сначала мы немного повздорили, а потом я решила принять позицию Димаськи, отпустить ситуацию и просто наслаждаться друг другом. Это был лучший отпуск, – Лелька мечтательно закатывает глаза. – Мы со времен медового месяца не проводили в постели столько времени.
– Я рада за вас, – приобнимаю сестру за плечи и подталкиваю к двери. – Поверь мне мечты сбываются, когда этого не ждешь.
– Угу, – Леля капризно надувает губы, – у тебя-то с первого раза получилось.
– Угу, – передразниваю ее, – и я этого никак не ожидала.
Открываю дверь, пропуская сестру первой, и уже собираюсь шагнуть за ней, как меня хватают за талию и дергают назад. Успеваю только охнуть и поймать хитрый взгляд Аленки, которая подмигивает мне и захлопывает дверь перед носом.
Влад поднимает меня в воздух и уносит прочь от дома.
– Э-э-э, а мы куда? – спрашиваю растерянно, когда он со мной на руках покидает двор.
– Твой дедушка рассказал, что река, на которой мы рыбачили, делает изгиб и протекает где-то недалеко.
– Это туда, – указываю рукой направление, – поставь меня, я покажу.
– Неа, – Влад игриво целует меня в щеку.
Сколько бы я не приводила аргументов и как бы не уговаривали и, Влад доносит меня до небольшой полянки на берегу и только тогда ставит на ноги.
– Танюш, мне нужно тебе кое-что сказать, а в Сашином доме слишком много людей. Пожалуйста выслушай и не перебивай.
Влад очень серьезен, во взгляде горит решимость, и я немного теряюсь. Вдруг он сейчас признается, что не любит меня, а жить вместе предложил только из-за сына. Вдруг скажет, что хотел объявить меня своей женщиной, чтобы никто не имел на меня притязаний, и я согревала только его постель.
Влад делает глубокий вдох перед разговором, а я, наоборот, задерживаю дыхание.
– Танюш, я – трусливая скотина, – он прижимает большой палец к моим губам, когда я открываю их, чтобы возразить. – Ночью ты сказала, что любишь меня, а я промолчал, потому что испугался. Хотя чего бояться? Я просыпаюсь и засыпаю, думая о тебе. Я не могу сосредоточиться на работе. Дома я представляю, как ты ходишь по комнатам босая, растрепанная и сонная, как в моей рубашке на голое тело готовишь на кухне. Как Максим заполняет пустоту своим смехом и задором. Кажется, все очевидно. Но не для такого остолопа как я. Надо исправляться, – Влад хитро улыбается и опускается на одно колено, держа мою правую руку в своих ладонях. – Я люблю тебя больше всего на свете. Ты выйдешь за меня?
Эпилог
Три года спустя
Нет ничего приятнее, чем наблюдать как твой муж и сын резвятся на детской площадке. Взрослый мужчина играет с семилетнем мальчишкой наравне, они кувыркаются, прячутся в импровизированных окопах, стреляют друг в друга из водных пистолетов.
Сегодня такой теплый августовский вечер, что мы всей семьей решили прогуляться до ближайшего парка. Забрались в дальний уголок, чтобы никому не мешать, и я могла отдохнуть в относительной тишине. Подставляю лицо солнечным лучам и в блаженстве прикрываю глаза, но не перестаю следить за своими мужчинами.
Принимая предложение Влада, я и представить не могла, что к безграничному счастью прибавится всепоглощающая ревность. Восемьдесят процентов женщин, встречающихся на пути, пожирают моего мужчину взглядом, некоторые открыто флиртуют, игнорируя и обручальное кольцо, и мое присутствие.
Со временем Влад своими поступками доказал, что я единственная, кого он замечает, кого видит рядом и к кому он возвращается с работы. Ревность утихла, но иногда вспыхивает с такой силой, что выжигает внутренности и мутит рассудок. Как, например, сейчас.
Пока я грелась на солнышке к Владу подплыла нимфа в коротких шортиках и тоненькой маечке. Она держит за руку пухлощекую девочку лет пяти, которая вырывается, желая играть, но мамочка зачем-то прижимает ее к своей ноге, пытаясь успокоить.
Влад порывается отвернуться и вернуться к игре с сыном, но брюнетка хватает его за руку, строит глазки, встряхивает волосами, привлекает внимание всеми возможными способами.
Я, конечно, все понимаю. Невозможно устоять перед шикарным мужчиной в мокрой белой футболке, сквозь которую просвечивают кубики пресса. Пора спасать своих мужчин, а то Максим уже заскучал без папы, а Влад из последних сил старается не грубить. Вон как челюсти сжал, сейчас зубы раскрошит.
– Пожалуйста, – игриво хнычет брюнетка, – здесь совсем недалеко. Вы такой сильный мужчина, вы в считанные секунды почините велосипед.
– Я уже сказал, – рычит Влад, – поищите кого-нибудь другого.
– Но…
– Вы что, глухая? – перебиваю нимфу. – Хотя можете не отвечать, я и так это вижу. Ваша дочь плачет, а вас больше интересует чужой муж.
Пока брюнетка активно хлопает ресницами и ртом, я тяжело опускаюсь перед девочкой, чтобы быть с ней на одном уровне.
– Вот, держи, – протягиваю ей один из леденцов, который приготовила для сына.
Девочка растирает слезы и с сомнением смотрит на угощение, потом на мать и снова на конфету. Понимая, что не добьется от матери реакции осторожно принимает леденец и звонко говорит:
– Спасибо.
Тепло ей улыбаюсь и выпрямляюсь, облокотившись на руку Влада. Всем своим видом даю понять, что нимфе пора уходить, сложив руки на семимесячном животике.
– Не мог бы ты уродиться менее красивым, – бурчу с улыбкой, провожая взглядом спину брюнетки.
– Все претензии к производителям.
Влад обнимает меня и нежно целует.
– Пап, идем играть!
Занимаю свое место на лавке, возвращаясь к любованию своими мужчинами. Такие дурашки.
– Вы не против, если мы присядем? – раздается надо мной голос.
Поднимаю глаза на пожилую пару и отодвигаюсь. Мужчина бережно поддерживает свою жену, помогая сесть ей, а затем и сам опускается.
– Кого ждете? – старушка указывает взглядом на мой живот.
Внимательнее рассматриваю пару. Возраст у них приблизительно как у мох бабушки и дедушки, а в глазах отражается лишь любопытство. Не чувствую от них опасности, внутренний голос молчит.
– Девочку, – смягчаю улыбкой, затянувшуюся паузу.
– У нас две дочери. То есть было две дочери, – с затаенной тоской поправляется женщина, – У старшей прекрасная семья, а младшую мы не видели уже больше двадцати лет.
Не понимаю зачем она это говорит и не знаю, как реагировать. Наверное, им просто хочется с кем-то поделиться.
– Очень жаль такое слышать, – говорю тихо.
– Но мы кое-что о ней слышали, – вступает в разговор мужчина, и я замечаю блеснувшие в его глазах слезы.
Неожиданно женщина берет меня за руку, и я дергаюсь от испуга. Мне не нравится их реакция. Ощущение, что они пытаются что-то мне сказать, подвести к какой-то мысли, но я не понимаю.
– Танюш, – возле лавки материализуется Влад и взволнованно осматривает с ног до головы, – ты в порядке?
– Д-да, – отвечаю с запинкой и выдергиваю руку из цепкой хватки старушки, складывая обе на животе в защитном жесте, – мы просто разговаривали.
– Я же просил вас подождать, – Влад присаживается на корточки и обхватывает мои колени, но обращается к старикам. – Посмотрите, что вы наделали, Танюшка вся бледная.
– Мам, ты как?
Глажу Максима по голове и киваю в знак, что все хорошо.
– Влад, что происходит? – смотрю на мужа, требуя пояснений.
– Милая, я хотел тебе сделать сюрприз к рождению нашей дочери и разыскал родителей Оксаны. Твоих бабушку и дедушку.
Я в шоке поворачиваюсь к старикам. Я не часто задумывалась, где родители Оксаны, как они живут, чем занимаются. Не хотела ассоциировать себя с этой дьяволице. И вот передо мной сидят люди, которые ее родили и воспитывали. Что они совершили, ели Оксана превратилась в монстра?
– Танюш, я хотел подготовить тебя, но раз уж так получилось, поговори с ними. Все не так как кажется.
– А как?! Их дочь – чудовище, гниющее в психушке в соседней палате с их внучкой Машкой, – я на гране истерики. – Я же рассказывала, что пережила из-за них двоих, сколько кошмаров снилось после побега. А сколько ужасов случилось, пока отлавливали верхушку сектантов. Около года меня таскали по судам, чтобы я тыкала пальцем во всех, кого могла вспомнить.
– Танечка, внученька, – мне в ноги кидается старушка, обливаясь слезами, – мы не во всем виноваты. Клянусь. С Оксаной в детстве кое-что случилось, мы узнали слишком поздно, и когда пытались помочь, она сбежала. Мы искали, но средств не было… Я… Мы…
Женщина оседает и горбится, опуская плечи.
– Анечка, – мужчина пытается ее поднять, – вставай. Придет время, и мы все обговорим.
– Влад, помоги, – прошу я, указывая на Анну, – и сходите с Максимом за мороженным, – когда женщина садится на лавку, а мои мужчины достаточно удаляются, я спрашиваю. – Что с ней случилось?
– Мой младший брат, – отвечает мужчина, – изнасиловал ее, когда ей исполнилось пятнадцать. И делал это на протяжении полугода, пока я однажды на пришел с работы раньше.
Я охаю и закрываю рот ладонью. Солнечный день будто померк и больше не кажется теплым и беззаботным.
Когда Оксану и Машу арестовали, они обе впали в истерию, винили меня в том, что я сущий дьявол, разрушивший их семью. Они искренне верили, что поселение – святое место для избранных. Очень жалели, что младенцем вынесли меня на мороз, но папа вовремя заметил.
Психиатры выявили у обеих шизофрению. Предполагалось, что всему виной психологическая травма и внешние факторы. Машку довели наркотики и вседозволенность, а что довело Оксану выяснилось только сейчас.
Я была уверена, что и во мне есть предрасположенность, уговорила Влада показать меня лучшим специалистам. Все они сошлись во мнении, что меня вовремя вытащили из секты. Если бы не побег, возможно, я была бы уже мертва.
– Что с ним случилось? – я поворачиваю бледное заплаканное лицо на престарелую пару. – С вашим братом?
– Его посадили, – глухо отвечает мужчина, – а Оксана плакала ночами и умоляла забрать заявление. Говорила, что любит его. Мы не знали что делать и повели ее по врачам. На какое-то время она успокоилась. Потом нам позвонили и сообщили, что брата убили. Оксана все слышала, той же ночью собрала рюкзак вещей и сбежала.
– И больше мы ее не видели, – говорит женщина, вытирая слезы, – уже думали, что она погибла, пока не приехал Влад. Фото, которое он нам показал… Казалось, та женщина не может быть нашей малышкой, нашей маленькой девочкой.
Анна прижимается к мужу, захлебываясь слезами. Я представить не могу каково это – узнать, что над твоим ребенком надругались, потом искать его полжизни, а найти совершенно другую личность в теле любимой дочери.
Я не знаю, как поддержать горюющих родителей. Для них Оксана – дочь, для меня – жестокий монстр. Никто не заслуживает насилия, и она в том числе. Это ужасно. Но и я пережила из-за нее не мало, хотя ни в чем не была виновата.
Все на что меня хватает сжать плечо Анны в знак поддержки.
– Вы познакомились с Машей?
– Не совсем, – отвечает Анна, – она не отличает реальность от своих фантазий. Приняла Гришу за одного из сектантов. Думала, он приехал ее спасти, – женщина сжимает мою ладонь. – Танечка, Влад нам многое рассказал о твоей жизни, только не ругай его, – добавляет быстро, – нам жаль, что твоя мама…
– Не называйте так Оксану, – перебиваю я, – меня удочерила прекрасная женщина. Вера – моя мама.
– Да, да, прости. Нам жаль, что Оксана причинила тебе столько боли. Но мы рады, что ты выросла в прекрасной семье. Нам бы хотелось получше тебя узнать, познакомить с твоей тетей и двоюродными сестрой и братом.
– Может быть вы приедете всей семьей к нам в гости, – добавляет Григорий.
– Я подумаю.
Все, что могу им пообещать. Мне нужно осознать полученную информацию.
Кажется, Григория и Анну вполне удовлетворяет мой ответ. Их лица разглаживаются и озаряются легкими улыбками.
– Извините, но мне пора.
Я уже давно заметила приближающихся Влада и Максима, уплетающего мороженное. Хочу обнять их и пойти домой. Расслабиться, побыть с любимыми, посоветоваться с мужем.
Прощаюсь и иду к своим мужчинам, чувствуя на спине теплые, полные надежды взгляды. И вдруг резко разворачиваюсь.
– Может, поужинаем завтра в каком-нибудь ресторане?
Старики активно кивают, и я со спокойным сердце спешу к семье.
– Как прошло? – спрашивает Влад, окидывая меня напряженным взглядом.
– Нормально, – пожимаю плечами. – Пригласила их завтра на ужин. Не очень хочу говорить про Оксану, но хочу познакомиться с бабушкой и дедушкой.
Биологическую мать я окончательно стерла из воспоминаний, когда удалила шрам с поясницы.
Влад обнимает меня за талию и ведет к машине.
– Я оплатил им гостиницу на две недели, но хотел подготовить тебя и устроить встречу после Лелькиной выписки.
– Завтра сходим на ужин. Послезавтра поедем в роддом. Безумно хочу увидеть племянника.
Заливаюсь веселым смехом, вспоминая переживания сестры. Она подходила к беременности с точностью математика, а стоило расслабиться – забеременела. До сих пор в ушах стоит ее писк, когда она позвонила после возвращения из Сургута. Оказалось, в отпуске они с Димкой заделали первенца Илью, а через два дня нам уже забирать счастливую мамочку второго мальчишки.
Интересно, они с Димкой сошлись во мнении как его назвать? Лелька хотела Матвея, а Дима – Мишу.
– А потом надо навестить маму, – добавляю еще дел.
Теперь она с бабушкой и дедушкой живет недалеко от Москвы. Продали все хозяйство и мою квартиру, поддавшись на наши с Лелькой уговоры. Мама продолжает работать и часто общается с Сашей, пока у них только дружеские отношения, но кто знает…
А бабушка с дедом разбили небольшой огород для удовольствия, а не ради пропитания.
И вот я узнаю, что это еще не вся моя семья. А скоро еще и Леся появится. Ласкаю мою девочку, получая в ладонь легкий толчок.
Я безгранично счастлива, словно внутри горит сверхновая, согревая пространство вокруг меня. И зажег эту звезду Влад, нагло ворвавшийся в мою жизнь восемь лет назад.
