Текст книги "Монстры царства стали (СИ)"

Автор книги: Таня Нордсвей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 31 страниц)

Глава 30

Оказавшись в своей комнате, девушка впервые поняла, насколько тяжела на ее голове невидимая корона. Рэйна закрыла двери и медленно стала сползать вниз по стене, зарываясь пальцами в свои волосы. Ее все еще трясло от произошедшего, и девушку никак не отпускали эти красные глаза, горящие ненавистью на лице Солара.

Все слова, вся мотивация Семидеи были безумны, как и ее действия. Но эта чокнутая богиня практически захватила все в свои руки, и теперь Рэйна пойдет на жертвенный алтарь как миленькая, погибая из-за того, что по глупости угодила в ее сети.

Ничего уже не изменить, и корону так просто не снять, сколько бы Рэйна не пыталась этого сделать. Магия подчиняла ее, заставляя прогибаться под себя и принимать свою безрадостную участь.

Значит, они все были лишь пешками в игре богов, и теперь пришла расплата за совершенные деяния? Рэйна была готова: месть она совершила, прожила мгновения, ставшие ей целой жизнью, и даже полюбила.

Ее признание Семидее не было ложью. По щеке девушки медленно скатилась слеза.

Да, богиня была права. Рэйна была ужасной и играла Саргоном, мучила, хоть и чувствовала, что происходящее между ними имело взаимность. Но Рэйна все, что строит, – рушит. Она разрушительница, как и ее магия.

Сталь в ее теле шевельнулась, скаля на нее зубы. Не разбивать, Рэйна погибнет от клыков собственного монстра.

Девушка всхлипнула, вытирая щеки и поднимаясь.

Как же Саргон теперь был нужен ей! Еще никогда она не ощущала себя такой одинокой в своем бремени, возложенном на плечи. Но нет. Рэйна не должна была Саргона вновь впутывать в это. Она сама сможет выдержать пытку, обезопасив его.

Наверное, ей правда лучше оставаться одной. Не пытаться связаться с Саргоном, Эль, Ноа и Бронтом или Кассией. Так будет только хуже. Рэйна с ее демоном обязана быть одна. Но она знала, что в ее сердце навсегда остались ее друзья.

Девушка не боялась смерти. Тем более, когда изначально на нее и шла, прибывая в этот дворец. Однако теперь, когда Саргон вновь зажег ее, Рэйна поняла, что может принести нечто большее. И ей по силам дать это миру и близким.

Если Рэйне суждено умереть – она не сделает это как жертва. Да, девушка погибнет. Но она спасет всех, кто ей дорог, не сдастся демону и очистит имя Саргона. Рэйна убьет всех причастных, соберет всю сталь и вспыхнет, взрываясь светом звезды.

Она защитит всех, кто стал ей дорог от козней этой безумной богини. Тех, кто подарил ей чувство, что она не одна.

Ее семья. Ведь семья – это не только кровные узы. Это нечто большее.

Ей многое было непонятно из произошедшего, но Рэйна разберется и поймет, как поправить ситуацию, направив в нужное ей русло.

Магия короны заставила ее подойти к туалетному столику и начать приводить себя в порядок: убирать с помощью эликсира синяки под глазами, возвращать коже блеск. Жаль, что эликсир не мог убрать пустоту, развернувшуюся огромной воронкой у нее внутри.

Рэйне было тяжело осмыслить все произошедшее и еще тяжелее принять свои новые безумные реалии существования. Но она бы не была бы собой, если бы не попыталась бороться до конца.

Вся ее привычная рутина превратилась в марионеточные бездумные действия из-за воздействия магии короны. Кассия, которая заходила к ней, явно поняла, что с ней что-то не так. Но Рэйна не могла ей ничего объяснить. Правда, ее потухший взор говорил лучше любых слов.

От фейри она узнала, что дворец следом за братом по собственной воле покинула и Адриана. Кажется, Кассия была в курсе чего-то важного, происходящего в этот момент, но не могла поделиться своими мыслями.

После ее ухода Рэйна ощутила почти физическую разбитость. И именно в тот момент к ней в покои завалился Бронт, баюкая в руках плачущую Эль.

– Что случилось?!

Взгляд черных глаз Бронта обжег Рэйну больнее ледяного пламени, в котором она каждодневно сгорала.

– Прошу, – его слова практически сливались с рыком, вибрируя в его горле. Рэйна видела, что он еле сдерживает кипящую в нем ярость – по его рукам пробегали маленькие молнии. – Рэйна, прошу, побудь с ней.

Девушка еле удержала Эль, которую передал ей Бронт. Подруга тотчас начала падать на пол, будто ее не держали ноги. Рэйна не понимала, что происходит.

Бронт исчез, совершив переброс. По щекам Мюриэль беззвучно текли слезы. Ее глаза остекленели. Она никак не реагировала на девушку, которая с горем пополам усадила ее на диванчик.

Эль выглядела неживой куклой, чьи длинные пышные локоны сбились в колтуны, а на коже остались следы гари. Девушка погладила ее по щекам, стирая слезы и убирая с глаз волосы. Как бы ей не было сейчас тяжело, она собралась ради подруги, пытаясь выяснить произошедшее и помочь ей.

– Эль, что случилось? – Рэйна опустилась перед ней на колени, беря ее руки в свои и пытаясь привлечь ее внимание. – Эль?..

Подруга словно последним усилием воли перевела на Рэйну взгляд, полный пустоты. У Рэйны разбилось сердце от той боли, что она прочла в ее глазах.

– Они убили их всех, Рэйна. Мы выиграли аукцион, а они подожгли наш дом. Мы опоздали. Они все сгорели… – по ее щеке вновь скатилась слеза. – Моя семья мертва.

Словно очнувшись от наваждения, она уронила на руки голову и разрыдалась, сотрясаясь всем телом. Рэйна обняла Эль, чувствуя, как по уже по ее щекам потекли слезы.

– Эль, прошу… – полушепотом, полным боли за подругу, обратилась к ней Рэйна.

– Они мертвы, Рэйна.

Рэйна не выдержала и тоже расплакалась, гладя Мюриэль по спине и волосам, и понимая, что ничего не может сделать. Она разделяла ее боль.

Эль обняла Рэйну, одежда девушки тут, промокла на плече, на которое подруга положила свой подбородок. От Эль пахло дымом и пожаром. Рэйна понимала, что пережила и продолжает переживать худший кошмар в своей жизни. Кажется, они обе оказались на грани истерики и вместо того, чтобы успокоиться, просто дали волю слезам.

Мир перестал существовать, оставив только боль и утрату. Рэйна гладила Эль по спине и обнимала, ощущая такую же пустоту, что и подруга. Все накопившееся не давало слезам остановиться, и они просто искали утешение друг в друге.

Кажется, они выплакали все прежде, чем вернулся Бронт. Эль подняла на мечника заплаканные глаза. Тот был с ног до головы в чужой крови.

Он рухнул перед ней на колени, зарываясь носом в ее волосы и притягивая к себе. Рэйна почувствовала себя лишней, но не смогла тронуться с места, чтобы оставить их одних – из нее будто бы выкачали все силы разом. Она вытерла слезы с лица тыльной стороной ладони и отвела взгляд.

Мюриэль вновь расплакалась в его объятиях, и Бронт начал качать ее, словно маленькую, оставляя на лбу девушки легкие поцелуи.

– Я ненавижу их, – услышала Рэйна шепоток Эль. Фразу, которую она тысячу раз повторила за прошедшие часы.

– Я убил всех, кто был к этому причастен.

Рык Бронта подстегнул Рэйну встать и покинуть комнату, оставив их вдвоем. Но прежде, чем она вышла, до ее ушей донеслось:

– Я убью любого, кто посмеет сделать тебе больно, Эль.

* * *

Рэйна завалилась на кровать в своей спальне, бездумно глядя в потолок.

Потерю Эль она ощущала как свою собственную и надеялась, что она найдет в себе силы продолжать жить дальше. Однако, познав, насколько сильно косят ее друзей утраты, девушка осознала, что ей ни в коем случае нельзя пытаться посвящать их в свои планы.

Если бы Рэйна могла вернуться в прошлое и исправить свои ошибки, она бы выбрала иной путь. Теперь Рэйна поняла, каково это: вынужденно сражаться в одиночку, при этом отчаянно этого не желать.

Да, теперь она осознала все это! Для этого ей понадобилось пройти через тяжелейший путь, безрадостное детство, гибель важных людей, собственную смерть и боль за утраты друзей.

Она ни в коем случае не должна была сближаться с ними вновь, иначе ее гибель больно по ним ударит. Рэйна это принимала и наконец осознавала траекторию своей дальнейшей деятельности.

Девушка показывала древней магии и короне, насколько она слаба и разбита. По крупицам собирая оставшуюся силу и пряча ее для последнего удара, чтобы им потом спасти дорогих ей людей, которые недостойны второй смерти в этом воплощении.

Рэйна снова и снова разбивалась вдребезги, но при этом била и магию короны. Она выведывала ее секреты аккуратно, нашептывая то, что было ей на руку.

Она никогда не сдастся просто так. Никогда.

Тем более, когда на кону жизнь тех, кто стал для нее семьей.

Глава 31

Саргон

Саргон медленно шел, местами по колени утопая в пепле, который разносил ветер по пустоши. Раньше эти места были плодородными землями и процветали. Их называли землями Блэкраверр – по преданиям Ксанферона, именно они появились первыми, равно как и озеро Черное, раньше имевшее название Кор. Но после того, как на Ксанферон пришел стальной туман, воды озера сердца окрасились в черный, с каждым годом все дальше и дальше распространяя свою заразу по руслу реки, текущей к морю.

К нынешнему моменту и воды озера, и реки, и моря, в которые та впадала, почернели и стали непригодными для питья и проживающих там существ. «Сердце» мира оказалось отравленным, и десятками лет эта червоточина расползалась вокруг, обращая плодородные земли в безжизненный пепел. Блэкраверр в мгновение ока превратился в сплошную черную пустыню, став местом для ссылок заключенных. Магия воли наследника престола не давала преступникам возможности вернуться обратно – они так и оставались до конца своих дней здесь, падая на колени и умирая прямо в пепле. И теперь сюда сослали и Саргона.

Пейзаж был унылым, но этот пепел уже настиг и другие части континентов. В отличие от Ксанферонского треугольника, из этого не восставали трупы с горящими глазами, что были готовы растерзать любое живое существо на своем пути. На обратной дороге из военного лагеря Саргону своими глазами «посчастливилось» это наблюдать: треугольник, что образовали три столицы смертных, будто открыл портал в личный ад каждого живого существа на всех трех континентах. Среди легионов тут же вспыхнули волнения, вызванные тем, что мертвецы начали расползаться по Валии с ужасающей скоростью. Их было невозможно убить мечами или луками – только магией. Мертвецы не знали устали, не останавливались даже с оторванными конечностями, продолжая пытаться вцепиться в глотку. И их становилось все больше и больше.

Армия Скайферона оказалась зажата между горами и плато с восставшими трупами. Саргон знал, как стоило поменять раскладку сил, но его в военном лагере больше ничего не держало.

Разумеется, как принц и предполагал, Лейс незамедлительно доложил обо всем Солару. А тот обвинил его в подстрекании мятежей. Спорить с братцем было бесполезно, но смотреть, как рядом с ним стояла Рэйна, бледнее мела…

Когда Саргон увидел, как она вошла в зал, он вспомнил, с какой горечью ему отчитывался его специалист по ядам, что от того эликсира нет противоядия. И что Саргон никак бы не смог бы помочь Рэйне: она должна была перебороть свою силу вновь, как тогда в Нанкаре, самостоятельно. И только тогда девушка сможет выйти из-под действия отравляющего токсина.

На флаконе не было найдено следов ауры Солара, что косвенно не давало подтвердить Саргону его виновность в отравлении Рэйны. На самом деле эликсиры для лучшего усвоения еды фейри существовали, и какая-то часть принца отказывалась верить, что Солар собственноручно хотел отравить Рэйну. Да и тем более зачем? Саргон понимал, что мог что-то упускать, но он не видел причин брату убирать Рэйну с дороги.

А вот девушка в это время продолжала бороться со своим недугом, чему Саргон был рад. Когда вынесли вердикт, принц молился только об одном: чтобы она оставалась во дворце в целости и невредимости. Пускай и рядом с Соларом. Но это было в разы безопаснее, нежели на континенте, где их цивилизация подходила к своему закату.

Можно ли было остановить то, что накатывало на их мир смертоносной волной? Кажется, Ноа предрекал: из костей и крови восстанет новая империя. Правда, Саргон не знал своей роли в этом перерождении всего мира.

Он бездумно шагал вперед, двигаясь по инерции к крышам поместья Блэквелл. Если Саргон и найдет правду вместе с своей карой, то только там.

Солар знал толк в наказаниях: он отправил Саргона в точку отсчета совершенного им преступления. Прямо на суд того, кого обрек за страдания, одиночество и отшельничество на всю оставшуюся вечность.

Поместье смотрелось странно посреди пустыни пепла, но чем ближе подходил к нему Саргон, тем быстрее стучало его сердце.

Здесь все и началось. Здесь все и закончится.

Триста лет назад, чуть дальше, возле Черной реки, произошел случай, из-за чего на их мир была наслана кара в виде тумана, отравляющего тела живых существ сталью. В этой напасти винили Саргона, ведь он, как и Солар, в тот момент был на берегу реки, где прощались двое влюбленных.

Его звали Райан, ее – Медеей. Райан был двоюродным братом Саргона, и это было все, что принц помнил с того злосчастного дня.

Отец гневался годы, обвиняя его в жестокости, мать много дней плакала, а народ его возненавидел, в то время как Саргон не помнил и части того, что произошло в тот день. Вся его память будто оказалась подтерта, и это было сродни лезвию ножа: Саргон, будучи тогда еще совсем молодым, не смог ни толком ничего сказать в свою защиту, ни опровергнуть обвинения.

Столетиями он жил с этим бременем, боясь ступить на эти земли и узнать правду. Но вот принц здесь, у дверей того, чью судьбу когда-то разрушил.

Забавно: Саргон не помнил, как выглядели Райан и его возлюбленная. Но это было поправимо, ведь через пару минут он это узнает.

Что стоит сказать Райану? Что Саргону жаль?

Но ведь небесная кара принца уже свершилась: он познал любовь, от которой должен был отступиться.

Однако каково тому, чье счастье Саргон собственноручно убил, вызвав немилость самих Первых богов?

Саргон поднес кулак к резной деревянной двери и в последний раз глубоко вздохнул. Их с Рэйной связь не ощущалась, и мужчина надеялся, что девушка в безопасности.

– Кто пожаловал? – неожиданно раздался голос за дверью, ошеломив Саргона – принц в тот момент полностью ушел в свои мысли. И этот голос… показался ему смутно знакомым.

– Принц Равен, – прочистив горло, ответил Саргон, опуская руку и слушая тяжелые шаги за дверью. Он мысленно попросил Небеса милости Райана, ведь принц был сейчас не в состоянии драться. Пустыня, в которой нельзя было совершать перебросы, знатно потрепала его силы.

– Зачем явился? – прозвучал новый вопрос. Дверь отворилась, и на ее пороге возник мужчина, чьи волосы были белее Иднарского снега с горных хребтов. Райан Блэквелл, наместник Черных земель, воззрился на незваного принца своими голубыми глазами.

– Ты?.. – глаза Саргона расширились от удивления.

– Я.

Перед Саргоном стоял Балиг, которого он знал в Меласе.

Саргон не мог поверить своим глазам. Заблокированные воспоминания начали медленно проясняться в его сознании…

Райаном и Медеей были… Балиг и Хемега.

В тот день могла пострадать сама богиня Смерти.

Саргон тяжело сглотнул, пошатнувшись.

… Они стояли на берегу реки. Равен переводил взгляд с Солара на Райана, который заслонял своей спиной девушку.

– Говорят, ты якшаешься с полукровкой, – раздался нахальный голос Солара. Равен бессознательно сжал ладони в кулаки. От Адрианы и друзей он слышал, что брат плохо переносил полукровок, но сам не разделял таких взглядов. – Это не достойно титула наследника наместника Блэкраверра.

– Медея не полукровка, – спокойно ответил Райан. Поднимался ветер, приносящий соль со стороны моря. Равен увидел черные глаза девушки, которая храбро решила выйти вперед. Подол ее темного длинного платья трепал ветер.

– Солар, нам стоит вернуться обратно, – предпринял попытку урегулировать конфликт Равен. Он не хотел, чтобы у них потом были проблемы с отцом. Тем более, что отец Райана приходился ему родным братом и очень любил племянника.

– Стоит прислушаться к совету Его Высочества, – неожиданно смело произнесла девушка. Ее длинные, черные косы трепетали на ветру. Она была очень красива некой божественной красотой, никак не позволяющей назвать ее полукровкой. Правда, собственная правота заслоняла брату глаза, мешая принять очевидное, поэтому Равен ощущал тревогу.

Зря девушка сказала Солару эти слова – брат терпеть не мог, когда ему указывали что делать.

Глаза Солара сверкнули магией, Равен попытался одернуть младшего брата. Вокруг них повисла неестественная тишина.

– Солар, остановись… – предупреждающе рыкнул брату принц, но уже было слишком поздно.

– Нет. Нам стоит покончить с этим раз и навсегда.

Сумерки прорезала вспышка света, вырвавшаяся из ладоней Солара. На краткий миг вокруг стало светло как днем. Равен побежал к брату, пытаясь не дать ему совершить роковую ошибку, но солнечная магия уже сорвалась с его пальцев, метя прямо в голову девушки.

Раздался крик Райана. Равен повалил Солара, луч на пару сантиметров съехал вниз…

Время будто остановилось.

Райан успел заслонить собой Медею. Вспышка ярчайшего света озарила его лицо, попав точно в нижнюю часть лица. Солар и Равен повалились на песок, поднимая головы на девушку и Райана.

Окровавленный юноша медленно стал оседать вниз. На глазах Медеи проступили слезы. Она рухнула следом за ним, пронзительно закричав, но Равен не услышал ее крика, от которого сотрясалась даже земля. Его уши заложило звоном, не предвещающим ничего хорошего.

Мир содрогнулся от потока боли утраты, которая хлестала из девушки сильнейшим потоком магии, поднимая в воздух частицы того, что должно было навсегда осесть в почве. Изуродованная голова Райана лежала на ее коленях. Платье Медеи промокло от крови.

Дыхание Равена перехватило. Он увидел, как образ Медеи озарился светом, будто та была воплощением одной из богов.

«Что же ты наделал, Солар…»

Из груди девушки полился свет, медленно опускаясь ей в руки, к голове ее возлюбленного. Вторая вспышка прорезала небо. Равен увидел, как неестественно выгнулось дугой тело Райана и как быстро начала заживать его рана, оставляя на губах молодого мужчины лишь легкий шрам.

Равен посмотрел в глаза Медеи, встретив там Вечность и осознав, что на их глазах она совершала невозможное и противоестественное. Медея возвращала Райана к жизни, находясь на грани безумия от своей утраты.

Солар и представить не мог, кто оказался возлюбленной Райана. А когда они с Равеном это поняли, было слишком поздно.

Хемега, богиня Смерти и королева Мертвых, обрушила свою боль на мир, выпустив стальной туман с поводка…

Саргон схватился за дверной косяк. Перед его глазами плясали черные точки и эпизоды прошлого. В это время Балиг спокойно смотрел на него, явно понимая, что с ним сейчас происходило.

Принц резко схватился за ворот своего камзола, расстегивая верхние пуговицы. Плотно прилегающая ткань душила его.

Получается, Саргон был прав: в Меласе Балиг был Спящим. И живым. Он случайно это выяснил, проследив за ним до самой его комнаты, зайдя куда Балиг неожиданно исчез. А еще весь Мелас оказался свидетелем редчайшего явления: свадьбы королевы Мертвых на Шейде, всегда казавшемся ему подозрительным. Богиня Смерти влюбилась в живого мужчину.

Но гораздо больше его добило осознание совсем иного рода.

Саргон был не виноват в случившейся ситуации. Медею пытался убить Солар, а навредил Райану. Корона Эферона принадлежала по праву Саргону, ведь Солар не сможет ее надеть. И…

Третья волна осознания накрыла Саргона лавиной, проясняя все, что он ранее не понимал.

Наследным принцем являлся он. Но Саргон… в Меласе они с Рэйной совершили чудовищную ошибку и теперь, увидев Балига, он вспомнил слова клятвы, которую он дал Рэйне.

Это была брачная клятва. И, согласно ей, Рэйна уже была его полноправной… Женой.

Данное слово словно окатило принца ледяной водой.

Рэйна была его. Небеса разрази. Женой. И истинной парой, что доказывали появившиеся после клятвы узы! А он оставил ее там, рядом с мерзавцем и убийцей!

Нет, он не допустит того, чтобы Солар и дальше находился рядом с ней. Не после того, что Саргон вспомнил о брате и его поступках.

Принц уже собирался было развернуться и отправиться обратно через пустыню на границы для совершения переброса, как вдруг его остановила властная ладонь Балига, легшая ему на плечо:

– Остановись и не совершай глупостей. Пройдем в дом и обговорим все.

– Но она… – со взглядом, полным безумия, Саргон воззрился на наместника Черных земель. Клокотала злость, ярость и негодование от того, что годами его делали козлом отпущения, а сейчас намеревались отобрать и обмануть ту, кто ему был бесконечно дорог. – Я должен…

– Остынь и пройдем внутрь. Ты знаешь не все. Пошли.

Балиг махнул рукой, приглашая его в дом. Саргон заколебался, ощущая, как клокочет внутри него тьма, готовая уничтожать все на своем пути ради торжества справедливости. Он застыл на месте, словно камень, и лишь на его скулах продолжали ходить желваки и гореть гневом глаза.

Он уничтожит всех, кто посмеет ее тронуть. Он отомстит за то, что на него взвалили ответственность, очернив до краев, хотя он был невиновен.

Но Балиг был прав – в гневе Саргон мог не сдержаться и только усугубить ситуацию. Он медленно выдохнул, но кулаки не разжал. Его магия бесновалась, протестуя такому решению.

– Пошли, – снова сказал Балиг, и Саргон нехотя подчинился, проходя в поместье. – Когда Медея говорила мне, что ты, возможно, не помнишь произошедшего триста лет назад, я сомневался. Но кажется, она оказалась права.

Саргон вслед за Балигом прошел в просторный холл, а далее в гостиную с камином. В очаге весело потрескивал огонь, оживляя убранство вокруг. Внутри поместье Блэквеллов практически не поменялось с годами – память разблокировала все воспоминания детства Саргона, и теперь он помнил каждый уголок дома, в котором они часто ночевали с родителями, когда приезжали к семье дяди.

Старинные канделябры, лакированная мебель, диваны с обивкой из натуральной кожи и богатые ковры – все это дышало их юностью, но постарело с годами и помрачнело от боли утраты хозяина поместья. Усаживаясь в кресло, Саргон заметил и новшества, появившиеся в доме: стены украшали мастерски выполненные портреты. С них на принца смотрела богиня Смерти своим мягким и теплым взглядом, который шел в разрез ее заплаканному лицу в его воспоминаниях. На столешницах ютились тюбики и баночки с красками, кистями и водой – все картины на стенах были нарисованы Балигом.

– Прости.

Слово вырвалось из Саргона стихийно, видя, как помрачнел взгляд Балига, когда тот увидел, на какие портреты смотрел принц. Голос принца был сухим и утробным. Он все еще не мог совладать со злостью.

– Ты не виновник произошедшего, хотя сотни лет брал на себя чужую вину.

– Но я не смог его остановить. И теперь твои земли покрыты пеплом.

«А сам ты даже не предпринял попыток встать на защиту правды, но тебя можно понять», – мысленно добавил про себя Саргон, смотря на своего родственника по отцовской линии.

Балиг уселся в кресло напротив, запуская свою руку в волосы. Те заметно отросли с их последней встречи, и теперь могли соперничать по длине с шевелюрой Саргона.

– Ты пришел сюда не за этим.

– Я бы не пришел сам, если бы меня сюда не отправили, – нехотя признался Саргон, понимая бессмысленность попыток возвращения обратно. Балиг правильно сделал, что остановил его. Саргон даже бы не смог совершить переброс.

Все это крайне его выводило из себя, но он заставил взять себя в руки.

– До меня дошел слух, что король мертв. Твой брат сейчас взойдет на престол?

Было довольно странно говорить с ним спустя почти триста лет. Но и ситуация в мире не располагала к иному.

– Да, вместе с Рэйной.

Саргон понятия не имел, можно ли разорвать их связь. Ведь если она останется, девушка не сможет выйти замуж за Солара – только эта мысль грела Саргону душу.

– В смысле вместе с Рэйной?

– Забыл ее? В Меласе такая светленькая была, злая, ты ее еще выловил из озе…

– Я помню, кто такая Рэйна, – прервал его Балиг. – Ты хочешь сказать, что ты думаешь, Рэйна выйдет замуж за Солара и те будут править вместе?

Нет, не будут, ведь она его жена! Но тем не менее Саргон ответил:

– Она пожелала власти и выбрала корону, которая…

– …по праву твоя, – докончил за него наместник, хмуря лоб.

Саргон закинул ногу на ногу и сложил руки на своей груди.

– Да. По праву моя. И я это осознал только сейчас, когда меня обвинили в подстрекательстве мятежа, на континенте война, а я столько лет терпел помои, выливаемые мне на голову моим же папашей из-за брата, который перевел стрелки на меня.

Принц впервые осознал, насколько он устал от всей этой заваренной Соларом каши, о которой не подозревал столетиями.

Балиг молча смотрел на Саргона. Принц же просто сидел, рассматривая висящий на стене портрет Марлена – мальчишки, что часто увязывался за ними в Меласе. Как вдруг его осенило.

– Небеса меня разрази…

– Что случилось?

Саргон хлопнул себя по лбу, ругая за глупость. Как он мог об этом не догадаться ранее…

– Спасибо за то, что не свернул мне шею еще на пороге, но мне пора идти, – мужчина поднялся с кресла.

– Равен, что происходит?

– Я должен добиться расположения девушки, которую люблю, и вернуть себе корону, принадлежащую мне по праву.

– Я не советую тебе прямо сейчас возвращаться во дворец, даже если ты сообразил, как обойти слова об изгнании.

Уже поднявшийся с кресла принц развел руки.

– Ты предлагаешь мне здесь сидеть сложа руки, зная, что моя истинная пара в лапах у убийцы? Хорош совет, спасибо. Но я его не просил.

– Нет, я предлагаю тебе разузнать больше о пророчестве Хаоса, древе и то, какую роль во всем этом играют твой брат и Рэйна.

– Опять эти пророчества, – закатил глаза Саргон, очерчивая пальцем узор на спинке кресла. Он ненавидел подобные размытые изречения о будущем, считая, что они сами могут вполне себе все решать самостоятельно. – Я не собираюсь спасать этот мир даже ради того, чтобы потом им править. Мне нужна только она, а остальное неважно.

– А что насчет того, зачем она Солару?

– Он решил поиграть в спасителя, пойдя на поводу Совета и решив найти себе жену. Которая, кстати, обручена со мной.

Саргон цокнул языком, вновь возвращаясь к портрету Марлена.

В Меласе он вызнал, что мальчишка являлся Созданием богини, и они с Балигом вроде как приходились ему приемными родителями. А учитывая, что мальчик странным образом рос в мире Мертвых… получается, Балиг каким-то образом мог забирать его на время в этот мир? Это звучало даже безумнее того, что Балиг научился осознанному сну – иных объяснений у принца, почему тот так себя вел в Меласе, не находилось.

– Солар в отличие от тебя, Равен, не терял памяти. И он прекрасно знает, что корону ему на голову не надеть.

– Не называй меня этим именем. Я Саргон, – поморщился темный принц. Балиг на его реакцию усмехнулся, обнажив фейский резец и заложив прядь лезущих в глаза волос за острое ухо. – Куда ты клонишь, Райан?

– Я тоже предпочитаю другое имя. Балиг.

– Тебе что-то известно? – Саргон подошел к фейцу вплотную, замечая темные круги, залегшие под глазами наместника. – Тебе Хемега что-то говорила?

При упоминании имени богини, глаза Балига потемнели.

– Нет, не говорила. Но я догадываюсь, что Солар что-то замышляет.

– Откуда информация? Ты не покидаешь своих земель.

– А вот это слухи, – ухмыльнулся Балиг. – Я слежу за тем, что происходит в мире.

– Итак, ты полагаешь, что мой брат в чем-то замешан. И это связано с Рэйной и его желанием получить трон, – резюмировал мужчина, усаживаясь на подлокотник кресла.

– Это лишь мои догадки. Я, находясь в стороне от ваших интриг довольно продолжительное время, уже порядком запутался в ваших странных окольных путях в борьбе за корону.

Саргон выгнул черную бровь.

– Балиг, то, что ты связан с богиней Смерти, заставляет меня задуматься о том, на чьей ты стороне.

– На твоей и Рэйны. Как и сама Хемега.

Оттолкнувшись от подлокотника кресла, принц встал во весь рост и смахнул осевший на камзол пепел.

– Хорошо, спасибо за советы. Полагаю, прогулка за Соларом будет не лишней – послушаю в тени его планы, тем более что он вроде собирался навестить военный лагерь солдат.

– Мой дом в твоем распоряжении, брат, – уголки губ Балига чуть скользнули вверх. – Наверху можешь выбрать одну из свободных комнат, если тебе необходимо отдохнуть.

Саргон не нуждался в отдыхе, тем более после всей информации, которую он узнал. Но его инстинкт проверить обстановку, закаленный столетиями, уцепился за это предложение Балига, принимая его. Мужчина поднялся на второй этаж и, убедившись, что Балиг остался в гостиной, обратил свое тело в тень.

Проходя сквозь стены, принц оказывался в разных комнатах, часть из которых была не обжита десятками лет. Рассматривал убранство – какое-то невидимое предчувствие тянуло его вперед, на поиски чего-то, что он сам себе объяснить не мог.

Мужчина миновал очередную гостевую спальню и оказался в комнате, явно принадлежащей подростку. Всюду на полу и подоконнике буйство растений, судя по мокрой земле, регулярно поливаемой Балигом. Створка шкафа, битком набитого преимущественно черной и серой одеждой, являла Саргону свои внутренние полки. В комнате даже стояло небольшое белое пианино, на подставке которого покоились старые ноты.

На столе лежали ворох тетрадок вперемешку с кинжалами и разного рода скляночками. Судя по запаху – с лечебными мазями. Саргон подцепил пальцем одну из тетрадей и быстро пролистал ее. Там аккуратным почерком были записаны все легенды и предания о лжебогах. И на страницах даже обнаружились наброски портретов Саргона и Рэйны. Принц был удивлен такой находке.

Он отложил тетрадь и осмотрел комнату. В ней витал стойкий аромат своего хозяина, Марлена, и Саргон мог побиться об заклад, что запах мальчишки безумно ему о ком-то напоминал. И отчего-то возвращал мысли принца вновь о Рэйне: Марлен пах будто смесью ее запаха с чем-то еще.

Отмахнувшись от странного течения мыслей, Саргон окинул взглядом комнату и усилием воли заставил себя покинуть ее, приступая к завершению осмотра дома. Ничего подозрительного принц не нашел, поэтому решил в какой-то мере, что Балигу можно если не доверять, то верить.

А после, заглянув на пустую кухню пустого дома, в котором кроме них с Балигом никого не было, и выпив стакан воды, отправился обратно на границу Черных земель и Скайферона.

И все-таки ему стоит проверить эту зацепку, о которой говорил Балиг. Поэтому, как только Саргон снова смог совершать переброс, он переместил себя прямо в военный лагерь, став всевидящей тенью.

Солар сделал одну единственную ошибку в формулировке своего приказа: темный принц больше не был Равеном.

* * *

Саргон уж не думал, что услышит от местных генералов что-то стоящее, наблюдая за тем, как в главном шатре его брат в доспехах раздавал приказы. Держался Солар довольно неплохо для того, чья армия редела на глазах: последние нападения мертвецов заставили фейри отступить. Что уж говорить об армии Валии, которая бежала на запад королевства, спасаясь от напасти. Саргон услышал лишь крохи новой информации от доносчиков и уже успел подумать о возвращении во дворец, как вдруг в шатер после вышедших генералов зашел Хоакин.