Текст книги "Монстры царства стали (СИ)"

Автор книги: Таня Нордсвей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 31 страниц)

Глава 18

Саргон

С тех самых пор, как она элегантно вошла во дворец, мужчина просто не мог найти покой. Рэйна, оказавшаяся Селилуной Валийской, просто разрушила все его хрупкое душевное равновесие, заявившись на это чертово мероприятие, устроенное его братцем.

После того, как они вернулась из Меласа, очень многое изменилось, но одно осталось неизменным – он продолжал предпочитать имя Саргон своему настоящему. И ее настоящее имя он никак не смог принять, ведь привычка называть ее Рэйной давала о себе знать.

Пока его шаги звонко отдавались эхом от стен пустого коридора, в его голове продолжала раз за разом всплывать сцена танцующей Рэйны с Соларом. Точнее, ее пустой, безжизненный взгляд.

Остекленевший, отсутствующий взгляд Рэйны никак не вязался с той звонкой и яростной девушкой, с которой он познакомился в Авеле. Однако, стоило ей заметить его, как все вдруг изменилось.

Саргон не знал, почувствовала ли она то, что обуяло его в тот момент. Это же и заставило Саргона замереть, как одну из многочисленных статуй, украшавших главный бальный зал. Связь между их душами, никуда не девшаяся после возвращения в мир Живых, натянулась до предела.

Ее запах, который он почувствовал, в отличие от других присутствующих, заставил его ноздри расшириться. Секунда растянулась в вечность.

Взгляд Рэйны преследовал его уже которые сутки, куда бы он ни шел и что бы ни делал. А уж о том, что было в саду, он вообще старался не вспоминать. О том, как она одним движением своего языка…

– Почему у тебя такой вид, будто ты, да простит меня Семидея, сейчас кончишь? – раздался звонкий девичий голосок, моментально выдернув его из будоражащего кровь (и не только) воспоминания и возвращая обратно в помещение, куда он наконец дошел.

Саргон повернул голову на голос и увидел, как невысокая стройная девушка с такими же, как у него, глазами, направляется к нему.

Когда пару веков назад у нее было каре, все принимали их с Саргоном за близнецов. Но на самом деле Адриана Эферонская была старше его и Солара и являлась первой дочерью их отца Вилмора. И он, и Адри пошли в свою мать цветом волос и чертами лица, а вот бесовские изумрудные глаза переняли у своего отца. В отличие от Солара, что был копией своей мамаши, с которой их отец пару раз переспал. Вот только чтобы брат не родился бастардом, Вилмар назвал ее своей фавориткой, тем самым приравняв права на престол Солара с их правами.

– Не то, чтобы я хотела знать, на кого ты там слюни пускаешь, – протянула она, наматывая на длинный тонкий пальчик прядь черных, как ночь, волос. – Но интересуюсь только из сестринской заботы. Тем более, насколько я знаю, наш младший брат привез сюда всех девиц с двух континентов. Не на одну ли из них ты запал?

– А ты-то откуда узнала про замыслы Солара? – удивился Саргон, не припоминая, чтобы их разговоры при встречах заходили в это русло.

– Слуги, – фыркнула сестрица, устраиваясь рядом с ним в кресле у входа в свои небольшие временные покои. Вот уже несколько месяцев она не покидала их с запрета Солара и не видела солнечного света, вынужденная все время проводить в этих полуподвальных комнатах, которые служили ее магической тюрьмой. – Они, хоть их и запугали до смерти, таки пытаются меня хоть как-то развлечь. Но ты так и не ответил на мой вопрос.

Мужчина поморщился и, откинув подол длинного камзола, сел на второе кресло рядом с Адри. Теперь она прожигала его их фирменным семейным уничтожающим взглядом, выжидая подробностей.

– На какой вопрос? – сухо переспросил он, окидывая помещение своим взором. За почти месяц его отсутствия во дворце здесь ничего не изменилось: вокруг все так же главенствовала полутьма, рассеиваемая лишь шариками желтоватого магического света, висящими в воздухе. Мебели, перенесенной из покоев Адри, было немного, поэтому это создавало еще большее ощущение необжитости помещения.

– У тебя мозги отшибло, Равен? Слов не понимаешь, ничего не помнишь и выглядишь так, будто…

– Прекрати, Адри, – не выдержав, рыкнул на нее Саргон, ощущая, как их тут же окутала стена магии сестры.

Ее сила таяла с каждым днем, но она продолжала ею отгораживать их от лишних ушей, искажая таким образом истинные слова разговора. Ее магия была схожа с его, вот только он не владел ее обманным занавесом, за который Адриану в свое время прозвали Принцессой лжи.

– Я жду.

Саргон перевел взгляд с картины на стене на Адри, подмечая, как осунулось ее красивое лицо и какие большие темные круги залегли под ее яркими глазами.

– Ты в порядке? – настолько мягко, насколько позволял его нрав, уточнил он. – Выглядишь…

– …хреново, спасибо, знаю и без тебя, – Адри вздернула носик и отвернулась от него. Изумрудные сережки-полосочки качнулись в ее заостренных ушах, блестя в фейском свете. – Если ты пришел только за этим – катись к Хемеге отсюда. Не порть мне настроение.

– Он тебя навещал? – задал еще один вопрос Саргон.

– Нет, – резко ответила Адри, понимая, о ком идет речь. – Отец не очнулся?

– Нет.

– Дьявол! – громко выругалась Адриана, вскочив с кресла. – Я не могу здесь больше торчать, пока он мерно добивает отца! Не могу, Равен! Если он женится, то корона перейдет ему, и он меня точно тут заживо замурует.

– Тебе не стоит делать слишком резкие телодвижения, – заметил мужчина, подмечая острым фейским зрением, как она чуть покачнулась при вставании и что от этого ее глаза на секунду помутнели.

– Не указывай мне, что делать, – зашипела на него фейка, обнажив острые резцы. – Ты тоже хорош. Вообще не приходил. А я, между прочим, тебя столько лет воспитывала после смерти матери! И что выросло? – она смерила его взглядом с головы до пят. – Огромный увалень под метр девяносто, без души и сердца. Где мой милый маленький братец, с которым мы в детстве пакостничали?

– Умер в тот день, когда появился туман, – прорычал Саргон, уже не сдерживая злость, щелкнув зубами.

На секунду они замерли в миллиметре друг от друга, прожигая взглядами, а после Адри фыркнула, распрямившись и сложив руки на груди, затянутой в простой темный камзол средней длины. Она терпеть не могла платья и всегда ходила в штанах, да и еще с мечом на поясе, что выковала в Штормовой Империи.

– Ладно, проехали. Я погорячилась, – буркнула Адри, но садиться обратно в кресло не стала, начав мерить комнату шагами. – Ты же знаешь, я не виню тебя в том, что случилось в тот день.

– Но из-за меня ты умираешь. Как и наш отец.

Она остановилась и вскинула на него голову, поджав пухлые губы. В такие моменты она еще больше напоминала Саргону мать, хотя за столько столетий ее образ практически стерся из его головы.

– В этом нет твоей вины, – отчеканила она, откинув за спину распущенные волосы и продолжив вышагивать дальше. – Кажется, этот вопрос мы закрыли еще сто лет назад.

– Верно. Но раз уж снова вспоминаем закрытые темы, то я не верю, что ты нас отравила.

– Благодарю, – с сарказмом ответила Адри и закатила глаза, но от Саргона не ускользнуло, что ее плечи чуть распрямились, а сама она расслабилась. Неужели она и правда думала, что он не приходил к ней, так как винил ее в случившемся? – Обрадовал, братишка.

Адри, несмотря на ее характер, была одной из того узкого круга лиц, кому он мог доверять в этом дворце. Кроме того, сестра была последним оплотом, оставшимся от их семьи. Неужели он мог от нее отречься?

– Я искал способы доказать твою невиновность и вытащить отсюда, – сказал Саргон, откидываясь назад на спинку кресла и прикрывая глаза.

– И как, нашел?

– Кто-то очень хорошо замел следы.

– Неужели ты не смог вытащить из свидетелей ничего толкового?

– Свидетелей нет.

– Как это нет?

Саргон раскрыл глаза, встречаясь взглядом с сестрой. Ее магия, пульсирующая вокруг них и скрывавшая настоящий диалог, уже истощалась. Значит, времени у них оставалось не так много, прежде чем Адри, обессиленная, опустит занавес, и им придется снова говорить на нейтральные темы.

– Косвенно подозреваемые есть, и я их допросил, – на последнем сказанном им слове Адри поморщилась. – Но свидетелей нет.

– Знаю я твои методы допроса… От них точно уже живого места не осталось.

– Эффективные методы, – холодно поправил ее Саргон. – И…

– Рав, ну и где эффект? Где?

– Не перебивай и дай мне договорить. И сядь, наконец. Тебя уже шатает от магического истощения, – тоном, не терпящим возражений, обратился к ней Саргон. Сестра подчинилась, тяжело вздохнув, не переставая метать глазами молнии. – Я выяснил, что яд был привезен из Лидрисса. На территории Скайферона нет необходимых ингредиентов для его изготовления. Я подозреваю, что это та самая отрава, которую варят мятежники в эфиренских горах.

Драконьи кланы, засевшие там, уже давно планировали навести в Эфероне свои порядки, будучи недовольными некоторыми решениями короля.

– Получается… – глаза Адрианы округлились. – Выходит, что во всем этом замешаны лидрисские драконьи кланы?

– Не могу отрицать.

– Тогда почему ты не предъявишь все собранные доказательства Солару, чтобы он, наконец, перестал считать меня убийцей?!

– Я не уверен, что брат к этому не приложил руку.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием магии в воздухе. Ее запах забирался Саргону в ноздри, щекоча их.

– Ты это всерьез? Погоди… О Небеса, скажи, что у тебя на душе, я не выдерживаю, когда не могу тебя в такие моменты считать.

– Ты же заявляла, что умеешь считывать мои эмоции, даже пусть они для всех остальных не имеют никакого запаха? – слабо попытался пошутить он, отчего брови Адри тут же взмыли вверх.

– О Истинные боги милосердные… мой брат пытается шутить спустя столько лет хождения с лицом, мягче которого даже камень храмового алтаря… Я точно разговариваю с Равеном? Или ко мне пришел кто-то под его натурой?

– Адс, – попытался прервать ее тираду Саргон, внутренне поражаясь, насколько близка сестра была к правде. С того света он действительно вернулся иным.

– Нет, ничего мне больше не говори, – отмахнулась она, и стена ее защитной магии упала, заканчивая их разговор на опасную тему. – В большинстве случаев я, конечно, считываю твои эмоции, особенно когда ты хочешь проломить кому-то череп, но иногда испытываю потребность чуять запах эмоциональной перемены.

Саргон с рождения обладал странной способностью – ни один из фейцев не мог считать его персонального или иного запаха. Для их общества, привычного к таким нюансам, это была одновременно и раздражающая способность, и вызывающая зависть. Таких фейцев, имеющих это странное отклонение, за всю историю Света было всего двое, и они оба проживали под крышей этого дворца.

– Увы, но что говорить о том, что тебе не под силу, сестренка. Единственное, что я могу тебе подсказать, так это то, что, сказав ту фразу, я был абсолютно серьезен.

Занавес магии сестры упал. По глазам Адри он прочел все, что хотел прежде, чем она направила тему в более нейтральную. Их негласная договоренность не затрагивать важные темы без магического покрова продолжала действовать.

Да, возможно, никто и не прослушивал их прямо сейчас каким-либо образом, но всегда лучше перестраховаться.

– Ну хорошо. Быть может, расскажешь мне перед уходом, чем занимался за прошедший месяц?

«Что ей ответить на этот вопрос? Пытал причастных к покушению, «навестил» старых знакомых в военных лагерях, оставив после себя новые указания и сотни ударов плетями? Или поведать о том, как шпионил за нашим же братом?»

– Или, быть можешь, расскажешь о той девушке? – хитро ухмыльнулась сестра, прикусив нижнюю губу.

«Еще лучше. Рассказать ей о том, как теперь образ Рэйны преследует его не только в мыслях, но и наяву?»

– Нет ничего такого, что тебе было бы по-настоящему интересно узнать, – дал неопределенный ответ.

– Кто она?

– Это не важно.

– Вы раньше встречались, да? Она смертная?

– Адри, это не…

– Кто она, Равен? – она склонилась к нему, уперев руки в подлокотники кресла. От ее кожи струился знакомый Саргону запах медового муската, по которому он мог бы отыскать ее где угодно.

– Ее зовут Луна.

Глаза Адри загорелись ярче – она с радостью уцепилась за эту информацию.

– Она тебе нравится?

– Раздражает.

Губы девушки сложились в плутовскую улыбку.

– Как она выглядит? Хорошенькая?

– Все, Адри, я пошел. – Саргон встал с кресла, но она увязалась за ним следом, хоть и знала, что переступить порог не сможет из-за магии, что запирала ее внутри.

– В следующий раз я тебя допрошу по полной! – услышал он ее счастливый возглас, покидая ее покои.

Что ж, он ничуть не сомневался в ее обещании.

* * *

Он явился на Совет в самый последний момент. К тому времени большую часть вопросов Солар с наместниками уже обсудили, но Саргон и так знал, какие решения они примут.

Обсуждающие что-то наместники, склонившиеся над подробной картой трех континентов, разом замолкли. После выпрямились и склонили перед вошедшим принцем головы:

– Принц Равен.

Он кивнул им, направляясь к Солару, который стоял у стола, сложив руки на широкой груди. Переступая порог, он заточил свою бурлящую темную магию глубоко внутри, сокрыв от присутствующих.

– Брат! – Солар пожал ему руку с задумчивым выражением лица. Свой камзол он снял, оставшись лишь в отсроченной золотым шитьем рубашке. Ее рукава были закатаны.

В кабинете Солара было тесновато для шести мужчин, но эта встреча была незапланирована, как и две предыдущих. Саргон не стал уточнять, почему брат просто не предложит им пройти в зал для совещаний.

Зажженные Соларом с помощью магии свечи освещали пространство мягким светом, очерчивая ряды книжных шкафов, забитых до верха старинными манускриптами, многие из которых к нынешнему времени остались практически в одном экземпляре. Каждый раз Саргон молча дивился странному увлечению брата трепетно собирать легенды и предания Ксанферона. Многие свитки и перевязанные холщовой веревкой кипы бумаг уже не помещались на полках, поэтому были разложены на всех свободных поверхностях.

Одна из потрепанных книг на рунийском языке лежала раскрытой на тумбочке возле кресла, в которое он сел, вытянув свои длинные ноги. Лениво подцепив книжку, темный принц взял ее в руки, без интереса пролистывая. Его присутствие было чистой формальностью, в которую Солар играл уже который месяц.

Ему бы не доверяли, как и Адриане, если бы он, как и Солар, не был отравлен за тем роковым обедом, после которого ему пришлось возвращаться из мертвых в прямом смысле этого слова. Хотя, впрочем, ему и так изначально доверия не было. Уголок рта Саргона дернулся вверх.

– Милость Митхэ, помоги нам, – забормотал Данте, вновь склонившись над картой. Его волосы были взъерошены. – Неужели у нас нет других вариантов, кроме того, чтобы окончательно подмять под себя весь Ксанфис?

Войны на континенте смертных длились не одно столетие. Да, с перерывами, но они никогда не прекращались. Перед туманом было затишье, а после его прихода…

Все смешалось. И стало сложнее.

За последние десятилетия туман постепенно отравлял и земли вокруг злосчастного места трагедии, расползался кровавыми щупальцами от своего эпицентра – озера Черное. Половина земель Демии превратилась в мертвую черную землю, на которой не рос урожай и вымирал скот. Та же участь медленно подбиралась и к Рамии, поэтому оба этих смертных королевства пытались завоевать чужие земли. А, как ни странно, чем больше разгоралось очагов бунта, тем больше становился натиск и последствия тумана, а также его пагубное влияние на организмы живых существ.

Чтобы не допустить ускоренного поражения органов от тумана, необходимо прекратить эти распри, в которых смертные заживо погребают и себя, и всех бессмертных в том числе.

Решение о захвате Ксанфиса было выдвинуто спустя сотни собраний за прошедшие годы, на которых они так и не отыскали иного способа решения проблемы. Данте был единственным, кому изначально претила идея захватить земли смертных. И кроме короля Вилмара, разумеется. Но у них отца уже не было ни сил, ни связей узнать о том, на что соглашается его младший сын, которому были вверены временные бразды правления.

Саргон перелистнул страничку книги.

– Какие тебе нужны варианты, когда в нашем дворце находятся девушки из знатных или королевских родов – дочери и сестры тех, кто надеется в таком случае заручиться нашей благосклонностью? – уточнил Йен, задав больше риторический вопрос. Солар отошел к большому окну в пол, рассматривая горящие огни столицы в объятиях наступившей ночи. Хоакин налил себе еще вина в то время, как Данте продолжал буравить карту взглядом, отмечая передвижения мятежников, бунты и восстания, охватившие за последние месяцы континент смертных. Его взгляд перемещался от одного места, помеченного алой точкой, к другому.

– Они уязвимы и слабы. Земля смертных имеет ресурсы, нам нужна рабочая сила, – наместник Лидрисса, яро поддерживающий эту идею с самого начала, пожал плечами.

Данте снова возразил, но Саргон его уже не слушал. Он прекрасно знал, что все было уже решено, еще когда Солар рассылал приглашения на бал нужным семьям. Он хотел поиграть в демократию, а начал вести партию лицемерия и цинизма. Неужели его брат, свято верящий в любовь и парные узы, действительно женится по политическим причинам?

– Равен, а что думаешь ты? – не унимался Данте.

«Поверь, если я скажу, что думаю, то это не понравится ни одному из вас. Особенно братцу».

Саргон усмехнулся.

– Я главнокомандующий объединенной армией. Приказы здесь отдает Солар, а я их исполняю, – сказал он ледяным тоном, а потом вдруг зацепился взглядом за фразу на листе и ее перевод, написанный аккуратным почерком Солара.

«Да сбудутся все пророчества костей, когда имена лжебогов зазвучат вновь из наших уст», – гласил перевод фразы предсказания древних об эпохе Хаоса, в которой они сейчас жили, и о возвращении лжебогов. Саргон захлопнул книгу и положил ее на тумбочку возле древней виттресской вазы. Упоминание о лжебогах всколыхнуло в нем бурлящую волну того, о чем он яро желал больше не думать.

– Ты Эферонский принц и наместник Скайферона, – поправил его Данте, придав своему тону максимум учтивости. Фейский свет золотил его короткий ежик темных волос. – И твой голос особенно весом в нашем голосовании, когда Алексы и Райана здесь нет.

– Если бы от моего слова зависело это решение, – Саргон перевел взгляд на Данте, – я бы еще несколько десятилетий назад поработил бы весь Ксанфис, от королей и королев которого с каждым годом все больше и больше проблем.

Нос Саргона уловил изменившийся запах Данте, во взгляде которого читалась уже знакомая ему злость. Неужели наместник полагал, что он встанет на его сторону?

Если бы власть была в его руках, то Саргон бы давно отдал распоряжение своим войскам. Но, как назло, весь Эферон был раздроблен на земли, которые уже много столетий имели своих наместников, что никак по своим полномочиям не шли вровень с герцогами, которыми их величали смертные. Да, они подчинялись верховному наместнику – то есть королю. Но сейчас король не мог вынести своего решения, поэтому им оставалось унижаться, советуясь с этими прихвостнями и раскрывая перед ними все карты, которые, возможно, кто-то из них донесет драконьим кланам на севере, которые к нынешнему моменту уже практически успешно пытались устранить лишних наследников престола. Вот только план пошел наперекосяк, ведь из кубков выпили он и Солар, а убить должны были Саргона и Адриану – это было ясно, как белый день. Потому что иначе зачем оставлять в живых ту, кто самолично отказался от престола, и убивать того, кого назначили ответственным за защиту интересов короны?

Солар явно был на коротком поводке у Хоакина, который точно по уши в этом дерьме. Саргон был в этом уверен. Но в этом всем у него были практически завязаны руки, ведь младший братишка практически исполнил волю отца в явлении миру в скором времени королем, к ногам которого бросят весь смертный континент. И в этом ему поспособствуют девять претенденток, которые сейчас находятся в этом дворце. В том числе и Рэйна, решившая сыграть против Саргона и прибрать к рукам Солара.

– Данте, ты доволен? – поинтересовался Хоакин. – Второй принц высказал свое мнение. Или тебе еще нужно и мнение принцессы, чтобы принять позицию меньшинства?

Зря он упомянул Адри. Очень зря.

Взор Саргона затуманила пелена ярости. На его скулах заходили желваки. Вокруг его левой руки вилась тьма, окружая ее подобно клубку змей.

– Не стоит приплетать сюда мою сестру, – ледяной голос Саргона пригвоздил Хоакина к месту. – Иначе нам придется в этом разговоре побеседовать и о крово-дрэгонской отраве в наших кубках.

Солар стремительно повернулся к ним, ощущая импульс мощной магии, пробежавшей по телу Саргона. Но братец мог не волноваться – в его планы сегодня не входило убийство его ненаглядного советника.

Воздух мгновенно заискрил магией, но свет силы Солара тут же вклинился в эту бурю.

Саргон безотрывно смотрел на ненавистное лицо крысы, которая отравила его и подставила Адри. Тварь.

– Равен, мы это уже обсуждали… – начал было Солар.

– У вас есть какие-то претензии и доказательства, Ваше Высочество? – так же холодно поинтересовался Хоакин. Саргон заметил, как дрогнул его кадык.

– Равен, – тихо предупредил его брат.

Саргон бы придушил Хоакина собственными руками прямо здесь. Но не мог, иначе все его планы рухнули бы в одночасье.

– Нет, у меня нет претензий, – проскрежетал он сквозь плотно стиснутые зубы. В глазах твари вспыхнуло торжество, и он еле-еле подавил свою темную силу, рвущуюся наружу. Как бы он хотел собственноручно свернуть ему шею, услышав хруст его позвонков… – Если это все и мой двойной голос засчитан в голосовании, я прощаюсь.

– До встречи, брат, – похлопал его по плечу Солар, и Саргон с видимым усилием оторвал своей взгляд, полный ненависти, от наместника Лидрисса.

– Взаимно, – сухо бросил Саргон, разворачиваясь и собираясь выходить из кабинета.

И все бы было хорошо, если бы эта мразь не решила добить их разговор последней нотой, обращенной к оставшимся:

– Раз все обговорено, быть может, обсудим смертных невесточек? Та смазливая принцессочка из Валии ничего такая. Если тебе, Солар, она не приглянется, то оставь ее мне, а? Для развлечений.

Тьма окутала кабинет настолько быстро, что никто не успел толком среагировать. И, прежде чем она рассеялась с уходом своего хозяина, в беспробудной мгле прозвучали слова:

– Прошу подбирать выражения, когда говорите о гостьях, которые здесь находятся под полной защитой короны. То есть под моей, в первую очередь.

* * *

Магия пульсировала в его теле, отдаваясь в висках. Поганые слова грохотали в ушах, когда он не выдержал и обрушил свой кулак на стену, которая содрогнулась и тут же пошла большими трещинами. Посыпалась крошка, а его кулак садануло болью. Неважно.

Он пытался обуять злость, изливая ее в другое русло, но у него не получалось. Саргон был готов наплевать на все и вернуться обратно, чтобы схватить ублюдка и вечность пытать его самыми извращенными способами.

Он шел в свои покои, не видя и не слыша ничего, в то время как вокруг него плясали тени. Благо была уже поздняя ночь и все во дворце спали: коридоры были пустынны и молчаливы. Никто не мог попасться под горячую руку принца, за спиной которого тьма с животным наслаждением пожирала лестницу.

Казалось, ничто не могло его успокоить, пока он, уже направляясь в свои покои, вдруг не ощутил еле слышимый звон натянувшейся связующей нити. Это моментально притушило пожар ярости и заставило его застыть на месте, прислушиваясь к ощущению. Когда это повторилось снова, он медленно направился в сторону дверей в покои Рэйны, чуя неладное.

«Я просто проверю, что с ней все в порядке. Этого требуют мои обязанности. Я проверю и, если все нормально, уйду».

Поразмыслив мгновение, он решил проверить обстановку с помощью теней своей магии, которая тут же, как верный пес, подчинилась хозяину. Тьма поползла в щель между дверью и полом, и через мгновение Саргон уже понял причину странного напряжения их нити – Рэйне снился кошмар.

Он, мысленно ругая себя за мягкотелость, окутал себя тенями и проскользнул сквозь стену, попадая внутрь ее покоев. В воздухе витали запахи страха и боли, тут же забравшиеся под его кожу. Саргон прошел через гостиную и зашел в спальню, погруженную в полутьму.

Девушка металась по огромной кровати, сминая простыни и крича. Нить между ними искрилась от боли.

«Рэйна? – позвал он по связующей нити, но она не откликалась. – Рэйна!»

Кадык Саргона дрогнул, как и сам он вместе с тенями, окутывающими его. Его пульс участился, а по телу разлился прилив жара. Очередной ее вскрик ударил его под дых, и он, беззвучно выругавшись, направился к ней, на ходу снимая свой черный камзол.

Рэйна не просыпалась, продолжая находиться во власти того, что ее терзало. Вблизи она показалась ему еще более хрупкой и беззащитной. Ее светлые локоны разметались по простыням, подушка была отброшена в сторону, а на коже блестели бисеринки о пота.

За месяцы после их возвращения из Меласа он видел сотни ее Кошмаров, когда ночью их сознания переплетались и Саргон оказывался внутри ее головы, бессильный хоть как-то помочь. Десятки ночей он пытался докричаться и вывести ее из кошмара, но ему еще это никогда не удавалось. Рэйна месяцами тонула, а он даже был не в состоянии отыскать ее, чтобы вытащить из заживо сжигаемого ледяного огня ее магии.

За это время и за эти кошмары он узнал ее гораздо лучше, чем в Меласе. И, наконец встретив ее, он больше не знал, как к ней относиться. Тем более, что Рэйна не догадывалась, что он все это время продолжал быть с ней связан и видел все ее потаенные страхи, что терзали ее день за днем. Видел и понимал, что у них они были общими.

Саргон, вновь окликнув ее по имени и не получив ответа, попытался проникнуть по связующей нити в ее сознание, но не вышло – его не пускала стена из непробиваемой стали, которую Рэйна частенько возводила от него в Меласе. И, даже будучи в ее комнате, он вряд ли смог бы достучаться до нее, не вызвав всплеска ее убийственной и неконтролируемой в таких моментах магии. Единственное, что сейчас было в его силах – разделить ее боль.

«Я помогу ей, а после уйду».

Саргон лег рядом с ней, притягивая ее к себе, завернутую в тонкую белую простыню. Рэйна снова закричала и попыталась выпутаться, но он прижал ее к своему теплому телу одной рукой, а второй стал гладить по голове. Связующая нить доносила ему ее эмоции, что пытались штормовыми волнами захлестнуть его сознание.

«Это просто помощь, ничего больше. Мы не друзья, она сама это не раз пыталась мне показать», – вновь подумал про себя он, баюкая ее.

Ее кожа была ледяной и мокрой. Рэйна дрожала, как осиновый лист – температура в комнате опустилась на несколько градусов. Она дернулась, его ладонь мягко коснулась кожи на ее щеках, которые были мокрые от слез. В его нос ударил липкий запах страха и ужаса, идущий от ее тела и практически перекрывающий естественный запах. Девушка снова всхлипнула, из ее рта вырвался стон боли, но она немного расслабилась в его объятиях.

– Саргон, Саргон, Саргон… – тихо и неосознанно бормотала она, не просыпаясь.

– Я здесь, – прошептал он ей в ответ, а затем вздохнул и крепче прижал ее к себе, положив свою ладонь на ее руку.

«Просто помощь».

Его магия встрепенулась, услышав зов силы Рэйны, и медленно потянулась к ней. Темные щупальца нежно коснулись ее кожи, вытягивая ее боль. Черная магия начала пульсировать, сбирая ее в себя и разделяя на двоих. Рэйна задышала ровнее, а он стиснул зубы, стойко выдерживая пытку.

Через несколько минут поток боли постепенно стал иссякать. Рэйна так и не проснулась, но явно вместо кошмара провалилась в целительное небытие.

Саргон зарылся носом в ее волосы, впервые ощущая навалившуюся на него за столько практически бессонных месяцев усталость. И, сам того не замечая, тоже провалился в сон, продолжая крепко ее обнимать.