Текст книги "Да прибудет тьма (СИ)"

Автор книги: Таня Баньшива

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Наблюдавший издали, Фолкор усмехнулся. Понятно стало, отчего брат из чащи чудной вышел. Зацепила его девчонка лесная. Присмотрелся к обоим внимательно, заметил яркие искры меж ними.

– Может и хорошо, что так вышло. Женщина рядом, да ещё такая, точно не помешает, – сказал сам себе.

Сам же Грег боролся с желанием подойти и впиться во всё ещё припухшие губы. Показать всем, что она теперь ему принадлежит. Шагнул уже, да Тимор оскалился на него. Зубы острые обнажил. Зашипел, пустил дым через ноздри.

Со стороны лагеря раздался хохот Фолкора. Воины повскакивали оглядываясь в недоумении. Не заметив ничего необычного, кроме Льёта и альвы вдалеке, улеглись назад.

– С конем-то что сделала? Тоже околдовала?

– Никого я не околдовывала, – сказала зло. Неприятными его слова показались. Без колдовства она хотела Грегу нравиться. А он стоял хозяином, руки на груди сложил, смотрел свысока.

– Понимаешь язык мой? – перевала разговор на другую тему.

– Знаком с твоим говором, общался с русами. Храбрые воины. Насмерть бьются, врагам спуску не дают. Сами не нападают за зря, но свое никому не отдают. Терпеливы и сдержаны, но лучше не злить их.

Успокоился Тимор, но от Веселины не отходил, следя за каждым движением Грега.

– Зовут-то тебя как? – спросил, чтобы время растянуть рядом с ней.

– Веселина. Имя родители дали. Мама и бабушка Весей звали, – ответила, боясь на него глаза поднять.

– Сюда как попала? – не хотелось ему уходить. Ноги словно к земле приросли, не слушались.

– Не знаю. Наверно, умерла. А это мой маленький ад.

– Ад? – слово казалось Льёту знакомым, но вспомнить не смог.

– Туда души мертвых попадают, если при жизни грешили много.

Веселина пошла в сторону лагеря. Тяжело было стоять рядом с мужчиной из своих снов и не прикасаться. Бежать хотелось от чувств и нахлынувших желаний.

«Вот же тряпка. Утром на одного засматривалась, а сейчас от другого голову потеряла, – корила себя за безволие. – Надо взять себя в руки. Надо. Надо, я сказала!».

Тимор шагал рядом, продолжая следить за Грегом. Сверкал сердито глазами, хвостом нервно подергивал.

– Грешила значит много? Что ж ты такого натворила, коли в ад попала? – вопрос задел Веселину.

– Не грешила я! – взыграла гордость. – И мухи в жизни не обидела.

– У вас в Руси мух обижают? – Грег остановился в недоумении.

Веселина закатила глаза.

– Так у нас говорят, когда плохих поступков не совершали. Не обижали никого, зла не желали. Нет на моих руках крови. Не убивала никого. Нет за мной таких грехов, чтобы Боги меня наказать хотели. Или я не знаю, – подбирала она каждое слово.

– Значит убивать врага – это для тебя грех, достойный наказания, – серые глаза недобро сузились.

– В моем мире не убивают направо и налево.

– В каком это твоём мире? – Грег подошел вплотную, удерживая оскаленную морду жеребца рукой. Тот зло пыхтел, но сделать ничего не мог.

От близости этой у Веселины спутались мысли. Что-то ответить хотела острое, да позабыла. Отступила на шаг. А его серые глаза бесстыжие смотрели как вздымается в волнении девичья грудь. Воздух меж ними наэлектризовался.

«Что же он делает со мной?» – Веселина сжала кулаки, ногти впились в кожу, отрезвляя.

– Не надо, пожалуйста, – посмотрела на него умоляюще.

– Не буду. Пока не буду, – довольная улыбка растеклась по лица. Точно у кота, увидевшего сметану.

«Вот же гад!»

_________________________

*Йоханнес – милостивый.

*Хейдрун – волшебная коза в скандинавской мифологии. С крыши Вальхаллы она щиплет листья Иггдрасиля и дает медвяное молоко, которое распивают во время пиров в небесном чертоге.

*Зал героев, он же Небесный чертог описывается как огромное строение с крышей из позолоченных щитов и стенами из боевых копий, с высокими потолками, широкими проходами. В Вальхаллу ведет пятьсот сорок больших дверей.

Глава 17

День быстро погас. На небе зажигались одна за одной звезды. Веселина устроилась под деревом, сунув под голову тюк с одеждой, накрылась плащом. Матс сидел среди мужчин, слушая байки, хохотал заразительно, морща веснушчатый нос. А она смотрела издали на костер, сквозь огонь, и мерещились в нём насмешливые глаза Грега. Отмахнулась от наваждения, отвернулась в темноту.

После разговора у гиблого места Льёт исчез, будто и не было его вовсе. Она ждала, глазами искала и, не найдя, загрустила.

Шорох, отвлек. Всмотрелась, мало ли живность какая. Черная голова вынырнула из-под сухого листа, показала раздвоенный язык. Совсем забыла про змею. Та ведь за пазухой у нее была. Видно, выпала, когда Грег в лесу догнал.

– Нашла меня, обратно приползла, – улыбнулась, погладила гибкое тело. – Пустили бы у нас тебя на перчатки, или сумочку какую.

Подняла глаза и сердце чаще забилось. Вот-вот выскочит. Грег стоял, прислонившись к дереву. Наблюдал. Веселина заволновалась, замерла в ожидании – вот, сейчас, он сделает шаг. И он сделал, но не к ней, а от нее, оставив в смятении.

«А чего ты хотела? Он воин. Он таких, как ты пачками привозит из походов. Выбирай любую. Да и не в сказку ты попала с розовыми единорогами, какающими бабочками. Не думаешь же ты, что он будет бегать за тобой, в рот заглядывать. Ой, сопли распустила, мужик к ней видите ли руки тянуть перестал. Решила, он от тебя теперь и на шаг не отойдет? Замуж сразу возьмет? За ручку везде будете ходить и лыбиться как ненормальные? Тьфу. Высшее образование получила, а как была дурой, так и осталась».

Вредная привычка самоедства укоренилась в ней еще в школьные годы. И бурно цвела в студенчестве. Она сама себя хвалила, и сама себя ругала. В общем занималась самообслуживанием. Под этот рой самовоспитания и уснула, крепко, без снов.

Утром сработали биологические часы и Веселина тихонечко, стараясь не шуметь, покинула спящий лагерь в поисках места уединения.

«Вот чем хороша жизнь на природе? Где приспичило, там и тебе клозет, и лопухи рядом экологически чистые. Но при скоплении такого количества мужчин место заседания все же приходится искать подальше», – шагала она высоко поднимая ноги, через траву и ветки.

Шла, посматривая по сторонам. Заметив дозорного, что укрылся за деревом, улыбнулась ему. Парень с болотными глазами улыбнулся грустно. Пришлось идти глубже в лес.

Пока смотрела под ноги, обходя пеньки да невысокие кустики, не заметила паутину, натянутую между двух молодых осинок. Впечаталась лицом, ровнехонько посередине и паук с жирным брюхом прямо на носу оказался. Так противно стало, аж подпрыгнула на месте, закружилась, скидывая паука и паутину, налипшую на щеки.

– Бррр! – гримаса отвращения исказила лицо. – Гадость-то какая.

Глянула, а вокруг всё в паутине и пауки, один жирнее другого. Брюшки мясистые, цвета разного – и зелёные, и синие, и жёлтые, да все с крестами. Точь-в-точь как в родных лесах. Не раз стряхивала такого с панамки, когда с отцом по грибы или ягоды ходили. Но привыкнуть к ним так и не смогла. Вызывали они брезгливость, не хуже рыжих усатых тараканов, которых бабушка Стасиками называла. Ни те, ни другие не опасны, но до того противные.

Выбравшись из паучатника девушка пошла в обход молодой осиновой поросли. Глянула по сторонам. Не видно никого.

Только штаны успела застегнуть, как сверху тень мелькнула. И лучше бы она глаза не поднимала. Свисая на тонкой белой веревке с дерева, на неё смотрела старуха. Космы седые, в стороны топорщились точно наэлектризованные. Круглый живот выпирал шаром. Тонкие ножки и ручки раза, в два длиннее человеческих, потянулись к девушке.

– Мама, – пискнула Веселина и вспомнила со страху могучий русский народный, который так уважал вечно пьяный сосед Сергей Михалыч. От него немного полегчало, но от жуткого видения не избавило.

Два глаза на выкате и ещё шесть маленьких на лбу одновременно моргнули. Девушка закрыла глаза, в надежде, что старуха пропадет. Но та и не думала исчезать. Блеклая тушка спрыгнула, упав прямо перед Веселиной на четыре конечности. Коленки вывернулись к небу, туда же устремились острые локти. Шея вытянулась как у гуся, удерживая круглую ушастую голову напротив лица альвы. Обвислая грудь тряпочкой болталась у земли, цепляя траву и листья.

– Да вы издеваетесь. Мне такое даже в своей буйной фантазии привидеться не может, – Веселины топнула с досады.

К девушке потянулась еще одна более тонкая и короткая пара рук.

– А тебе, болезная, что нужно в моей коме?

Тонкие пальчики уцепили рубашку. Все глаза снова одновременно моргнули, а с уголка губ, больше похожих на две тонкие ниточки, капнула слюна. Рот старухи скривился, обнажая острые клыки.

– Ой, бабушка, что это у вас? – девушка в ужасе попятилась.

И тут старуха прыгнула. Не ожидавшая такой прыти от существа, Веселина инстинктивно присела, закрывая голову руками. Старуха, не встретив преграду, по инерции полетела в осинник, закувыркалась, сминая молодые деревца.

– Бабушка, вы не ушиблись? – Веселина открыла лишь один глаз, боясь увидеть очередной кошмар. Ей казалось, что двумя глаза видеть этот мир совсем опасно для её психики. И была почти права. Неестественно изогнутые конечности существа запутались в гибких ветках. Голый сморщенный зад топорщился вверх, а из него задорно торчало жало.

«И как теперь это развидеть?» – внутри боролись сразу несколько чувств: страх, истерика и воспитание, готовое броситься на помощь пожилой женщине.

Веселина выбрала истерику. Сев на траву она громко расхохоталась, прихрюкивая. Стайка перепуганных пичужек вспорхнула с деревьев и с гомоном скрылась в чаще. Старуха, пытаясь выяснить причину странного звука выгнула шею назад, но только не через верх, а через низ, между ног. Чем вызвала очередной приступ хрюканья.

Слезы брызнули из глаз девушки. Она хохотала и не могла остановиться. От смеха свело живот. И Веселина, обхватив его руками, продолжала издавать разные непристойные звуки, каких ни одна девушка из благородной семьи не могла позволить себе в присутствии посторонних.

На эти звуки и поспешил взволнованный Грег. Вернувшись в лагерь, после утреннего обхода постов, и не найдя альву, он встревожился. Лесная она, или не лесная, но очень даже живая и горячая. А окружающие леса скрывали в себе много необъяснимого и опасного. Накануне Фолкор показал ему рогатых демонов, управлявших Сумрачными.

Это были до боли знакомые демоны, причем одни из низших. За ними следом всегда тянулись и других жители тонкого мира. Разнообразная нечисть проникала сюда вместе с гнилью. В последнее время именно чудовища стали главной проблемой для Льёта, поклявшегося на крови защищать людей.

Вначале он шёл по следам. Примятая трава, сломанная ветка, нитка от плаща на кусте малины привели его к Роло. Парень указал направление, в котором ушла девушка. Но вскоре Грег потерял её следы, остановился, вслушиваясь в лес, ожидая подсказку.

Чуткий слух уловил девичий смех в сопровождении странных звуков. Альва то ли смеялась, то ли плакала, что сбивало с толку. Он бежал на её голос, перепрыгивая через поваленные деревья. Проклиная себя и эту непутевую девчонку. Забыв о бесшумности, ломился через кусты. Наступил на сухую ветку, та оглушительным треском переломилась под ногой. На этот звук и обернулась Веселина, упустив из виду старуху.

Этого времени хватило. Существо прыгнуло задом, придавив животом, что не двинуться. Острые зубы впились в бедро, впрыскивая яд. Старуха тут же ловко отпрыгнула. Маленький ссохшийся язычок прошелся по окровавленным клыкам, смакуя.

Смех резко прервался. Веселина ошарашено смотрела на плод своего воображения, посмевший её укусить, да ещё так больно.

Заметив нежить, Грег выхватил нож, но старуха снова отпрыгнула и быстро вскарабкалась на дерево, мелькая голым задом. Забравшись повыше, где её невозможно было достать, она уселась на толстую ветку в ожидании, широко расставив коленки.

– Ты тоже это видишь? – розовый пальчик ткнул вверх.

Грег бросился к Веселине.

– Снимай штаны!

– Зачем? – требование обескураживало.

– Укус осмотрю, – властные руки ухватили за пояс брюк, дергали безрезультатно.

– Я сама, – девушку неожиданно бросило в жар. И не Грег был тому причиной.

Пальцы перестали слушать и она не смогла расстегнуть скрытую пуговицу и молнию. Воздуха не хватало. Веселина схватилась за ворот рубахи рванула, но крепкая материя не поддалась.

– Поцелуй меня! – хрип вырвался из горла.

Мужчина опешил. Сумасшедшая девчонка умирала, но просила поцелуя.

– Ну же!

Понимая насколько это глупо, он подчинился. Казалось, что весь жар, скопившийся в её теле, хлынул к нему через поцелуй. Растекся по венам. Веселина отстранилась и со свистом вдохнула. Лицо её снова стало розовым, с ярким румянцем на щеках.

– Спасибо! – сказала и обняла за шею.

На дереве, где осело существо, послышалась возня. Тонкие ручки подогнулись, цепкие пальчики разжались, и пузатая тушка покачнулась. Старуха, булькнув, полетела вниз.

Не раздумывая, Веселина кинулась на помощь. Безобразное тело менялось на глазах, наливаясь, обретая форму. И вот, на земле лежал уже не морщинистая паучиха, а обнаженная белокожая девушка со светлыми волосами. Тонкая струйка крови стекала оттуда, откуда раньше стекала ядовитая слюна. Черты лица стали мягкими, нежными. Заметив склонившуюся над ней Веселину, она с трудом улыбнулась.

– Благодарю тебя за смерть, линдра*, – прошептала она, – за освобождение и покой…

– Откуда ты? Где твои сёстры? – требовательно перебил Грег. – Говори!

– За лесом. Там… – и затихла. Остекленевшие васильковые глаза безжизненно смотрели в небо.

__________________________

*Линдра – Lindra (шведский) – облегчить, в вольном переводе избавить, избавляющая.

Глава 18

– Пошли, – Грег грубо поставил девушку на ноги.

– Мы что, просто оставим её здесь? – она не могла отвести глаз от обнаженного тела.

– О ней позаботятся.

– И кто же? Здесь никого нет? – Веселина повертела головой и развела руками. – Покажи того, кто это сделает?

– Они, – Грег остановил взгляд на паучьих сетях, развешанных в осиннике. Все пауки, как по команде отмерли и посыпались вниз. Упав в траву, они стремились к мертвому телу. Разноцветные капли забирались на живот, ноги, грудь, растекались ручейками в стороны, копошились в волосах, оставляя после себя прозрачные липкие нити. Желтый паук с красным крестом нырнул в ноздрю. Жирное брюшко скрылось внутри. Следом юркнул ярко-синий паук размерами поменьше.

– Что они делают? – карие глаза с ужасом взирали на происходящее.

– Пошли! – крепкая рука взяла под локоть и потащила девушку прочь.

Влекомая вперед, Веселина не заметила ветку, зацепилась ногой, упала. Боль пронзила лодыжку. Грег не раздумывая подхватил её на руки и, не сбавляя темп, направился в сторону лагеря.

Обхватив его за шею рукой, альва уткнулась в мужское плечо и вдохнула запах. Он пах костром, и почему-то лимоном. Еще примешивались нотки свежескошенной травы и солёного моря. От этих ароматов осинник быстро выветривался из головы.

Веселина любила запахи, различала малейшие оттенки. И людей тоже различала по запаху. Бабушка пахла книгами, она не любила готовить, но очень любила читать. Отец пах лесом и землей. Мама – пылью и отчуждением. От Матса веяло непосредственностью и ванилью. Возможно, поэтому Веселине так сложно было с кем-то долго общаться. Их запахи не нравились.

Запах Грега дурманил. Она громко втянула воздух, смакуя.

– Ты меня нюхаешь? – голос не выдавал никаких эмоций.

– И что такого? Нельзя? – девушка нахохлилась воробушком, скрывая смущение.

– Можно. Нюхай, если нравится, – он усмехнулся и перешагнул поваленное трухлявое дерево.

Пройдя половину пути, Грег остановился. Усадил Веселину под дерево. Присел напротив.

– Снимай сапоги, – серые глаза смотрели пристально.

– Это не сапоги! – мысль о том, чтобы явить миру ноги, которые не знали свободы от ботинок уже несколько суток, ввергла в панику.

– Снимай, – зазвучали стальные нотки.

– Ну хорошо, хорошо, – девушка начала развязывать шнурки. – Но учти, лучше заткнуть нос. Если что, ты сам захотел, я тебя предупреждала.

Пальцы, нервно подрагивали, растягивая завязки. Согнула ногу в колене, схватила ботинок за пятку, потянула. Обувь сниматься не пожелала.

На помощь пришел Грег. Ботинок снялся вместе с носком. Пахнуло так, что глаза заслезились. Мужчина даже не поморщился, а Веселина от стыда закрыла глаза и была готова провалиться сквозь землю. Второй ботинок, с подвернувшейся ноги, Грег снимал аккуратно. Осмотрел внимательно ступню. Пощупал. Надавил.

– Прошло всё уже. Ничего страшного, – девушка старалась не встретиться с ним глазами. Посмотрела тоскливо на бледную опухшую ногу. На коже явственно проступал рисунок от носков и обуви.

Веселина боялась пошевелиться. Близость этого мужчины волновала.

– Посмотри на меня, – голос стал жёстким, облив ледяной водой, заставив подчиниться. – А теперь говори, кто ты и откуда!

– Человек я, девушка, – Веселина съежилась под его взглядом.

– Не обманывай! Ты не человек. Она назвала тебя линдра. Ты знаешь, что это значит? Откуда она тебя знает?

– Представления не имею, – голос прозвучал совсем тихо.

– Рассказывай, как ты здесь появилась! – пальцы ухватили за подбородок. – Говори!

– Что я должна сказать? – Веселина почти сорвалась на крик. – Что бежала себе на работу, а тут этот щенок. Он на дорогу, я за ним. А тут КАМАЗ. Еле увернулась. А из подворотни мужик. Потом боль в голове и боку, а за ними темнота. Очнулась уже в лесу! Родители Матса нашли меня и подобрали. Потом Сумрачные эти ваши напали. Гуди убили, а Келту в лес утащили. Тут я снова отключилась. Пришла в себя, а меня волк огромный облизывает. Решила, что сожрет. А он не сожрал! – Веселина всхлипнула от переполнявших чувств.

Грег не перебивал.

– Потом он нам зайцев принес. Мы поели, спать легли. Там зеркало на дороге было, в нем голова чёрта на блюде, – чем больше она говорила, тем сильнее дрожал голос. – А днём мы встретили бандитов на лошадях. Один меня изнасиловать хотел, но его змея укусила. У него пена изо рта и он умер. А потом мне кулаком в лицо.

Подняла взгляд, а он смотрит холодно. Ждёт.

– Очнулась, огонь горит. Я кричать. Потом Фолкор. Сумрачные все взорвались. Буф, буф, – девушка замахала руками, показывая взрыв. – А потом оказалось, что я лысая. А утром ты приехал, чуть не задушил.

Высказала и губы задрожали. Слезы жалости к себе покатились по щекам. Склонила голову, пряча эмоции. Смахнула одну слезинку с кончика носа, всхлипнула.

«Ну вот, сижу перед ним, сопли распустила. Сейчас нос покраснеет, глаза опухнут. Красавица. Да ещё и ноги воняют. Скунс обзавидуется. Ужас какой!», – закрыла лицо ладонями и разрыдалась в голос. Сорвала платок с головы, уткнулась.

Грег молчал, попыток успокоить не предпринимал. От этого становилось еще горше. Слёзы лились нескончаемым потоком, выплескивая пережитое. Следом пришло опустошение и апатия. Успокоилась, утёрла нос, глаза, положила влажную косынку на колени, развязала. Разгладила пальцами. Ухватила за уголок, сложила, затем снова развернула.

– Что такое КАМАЗ? – в голосе уже не было той холодности, но и особого доверия тоже.

– Машина такая. Большая телега из железа и без коней, – объяснение потребовало сосредоточиться, взять себя в руки.

Он молчал, а она боялась поднять глаза. Тишина угнетала. Птички конечно же пели, ветер шевелил листву. А Льёт не произносил ни слова. Она занервничала, не выдержала затянувшейся паузы.

– Я из 2016 года. Живу в России, город Омск. Это в Сибири. Живем мы в очень высоких каменных домах, – Веселина теребила косынку. – Охотятся у нас, в основном, ради удовольствия, а не для еды. Людей убивают только преступники, и душегубы. За что их сажают в тюрьму. Нам не нужно других лишать жизни. И оружие не носят, как здесь. Запрещено законом. И лошадей с дымом из ноздрей у нас нет. И кровь никто в сок не подмешивает. Сумрачных нет. И обуться я не смогу, ботинки на опухшие ноги не налезут.

Не понимая как себя вести дальше, Веселина сидела и вяло вытягивала ниточки из платка по кромке. Он сунул ей в руки ботинки и снова подхватил на руки. До лагеря молчали.

Узнав, кто эта пигалица на самом деле, Грег испытал откровенное разочарование. Нет, он был конечно же рад. Боги его услышали и прислали Тенебрис. Но он надеялся… Он ждал другую.

«Жизнесвет», – столько раз его губы шептали это имя. Дочь Мары жила в его сердце.

В человеческом обличии высокая, черноокая, с длинной косой в самую землю. Не шла, плыла. Она дарила жизнь и забирала. Ему подарила. Поцеловала и залечила смертельные раны.

Мужчина вздохнул, взглянул на пигалицу. Маленькая вся, тонкая. Почти прозрачная, что цветок яблони, там в Руси, где встретил Жизнесвет. И такая же нежная как лепестки. Только пахнет, точно викинг в походе. Она так и сидела у костра, куда он посадил на бревно. Со странными сапогами из 2016 года. Смотрела отчужденно. Глаза опухли от слез. Не Жизнесвет. Но такая манящая, до зубовного скрежета.

Веселина сидела, протянув озябшие ноги к огню. Двигаться не хотелось. Пересилила себя. Сбросила ботинки на землю. Достала из их зеленого нутра серые влажные носки, повесила сверху. Подтолкнула обувь ближе к теплу, чтоб просохли.

На неё никто внимания не обращал, воины сворачивали лагерь, Матс им помогал.

Взгляд остановился на косынке. Она снова потянула ниточку, оторвала, бросила в костёр. Ниточка быстра пожухла и исчезла в голодной пасти огня. Ветерок холодил макушку.

«Хочу волосы. Свои волосы. До плеч, с кудряшками».

Бабушка всё её детство пыталась уложить непослушные пряди и заколками, и лаком для волос, состригала иной раз совсем разнузданные завитки. Но всегда проигрывала. Волосы жили своей жизнью и завивались в ту сторону, в которую им хотелось. Им хотелось в разные. Затосковать бы в этот момент от воспоминаний, но в душе пусто.

«Волосы обратно хочу. А какие я хочу волосы?», – мысли ворочались нехотя, тяжело. – «Всё же до плеч. Длинные мыть неудобно. А цвета какого? Нет. Пусть будут до лопаток. Цвет. Теперь цвет. Хочу спелую сливу, или вороного крыла. Или лучше красные. Дикая вишня.»

Задумавшись, девушка не заметила собравшихся вокруг людей. Они смотрели в удивлении.

«А может ярко-красные? Как студентки в универе бегают. Красивый такой цвет. Не как кровь, но ярко», – взяла прядку с плеча в задумчивости, посмотрела на ярко-красные волосы. – «Нее. Это слишком ярко. Может все же черно-синие?»

Волосы в руке сменили цвет. Вокруг раздался шепот.

«Мрачно. Мне и так сейчас мрачно. Все же дикая вишня.»

Прядка приобрела вишневый оттенок с бордо.

«Уже лучше. Но я и тёмно-синий люблю. Может колорирование? Вороного крыла с прядками рябины?»

На волосах в руке появилась красная полоска. Вздох удивления вывел из оцепенения. Вокруг воины. Стоят. Смотрят. А Матс даже рот открыл. Увидел, что она на него глядит. Вытянул палец, указывая на её голову.

Веселина подняла руку, не понимая. Провела по макушке. Пальцы запутались в волосах. Особых эмоций это не вызвало. Ей было безразлично.

«О! У меня снова есть волосы. Прикольно. С завитушками, как хотела», – потянула прядь, глянула на цвет и длину. – «Все прям как заказывала. По лопатки. Почти чёрные и с красным. Может в этом мире не так уж и плохо?»

Посмотрела на людей и снова погрузилась в созерцание огня.

________________________________

*Мара – это богиня смерти и зимней стужи в славянской мифологии. Она стоит на страже Яви и Нави, встречая души умерших на калиновом мосту у реки смородины.

*Жизнесвет – у Мары нет такой дочери по мифологии. Это отступление автора.

Глава 19

– Арахниты появились, – Грег смотрел, как беркут парил в небе, в поисках добычи. – Одну в чаще встретили, напала на Веселину. Указала на деревню, за лесом. Там у них логово.

– Надо проверить, – Фолкор провел пучком травы по шее Тимора, счищая пыль. Тот довольно жмурился, подставляя круглый бок.

– Смертным лучше с ними не встречаться.

– Хочешь их здесь оставить? – ярл искоса посматривал на брата.

– Еще кое-что, – проигнорировал он вопрос. – Боги откликнулись на мой зов и прислали нам Тенебрис.

Фолкор бросил потрепанный пучок, обратив все внимание на Грега. Конь недовольно толкнул хозяина в плечо, требуя продолжения.

– И кто же это? Ты её уже видел?

– Ты её тоже видел, – в серых глазах сверкнул хищный огонек, когда беркут камнем упал вниз. Раздался писк. И птица, тяжело взмахнув крыльями, поднялась в небо, держа в острых когтях хомяка.

– Не томи!

– Это альва.

Фолкор округлил глаза. Посмотрел недоверчиво.

– Да быть не может. Она же мелкая совсем и Силами совершенно не владеет. Хотя… – ярл хмыкнул. – Может я и не прав.

Льёт проследил за взглядом брата.

– Кажется мы её недооценили, – сказал он, не скрывая улыбку. – Значит не всё потеряно.

– У мира есть все шансы выжить.

Мужчины наблюдали как отросшие волосы на голове Веселины меняют длину и цвет.

Отряд собрался в дорогу быстро. Никто и слова не сказал, что планы поменялись и им придется обогнуть лес. Веселине привели спокойную, но выносливую кобылку, одного из погибших воинов. Лошадка характер не показывала и безропотно слушалась повода.

Кроме средства передвижения девушке достались и сапоги, которые оказались великоватыми. Пришлось голенище потуже перехватить кожаным жгутом, чтобы не спадали. Это Йоран постарался – выдал обувь. Выбирать не приходилось. Отекшие ступни в ботинки втискиваться категорически отказывались.

– Веселина, а что в лесу было? – Матс отвлёкся от своей новой большой семьи. Воины приняли его как родного, и он больше не испытывал стеснения, стремясь быть к ним поближе. Девушка его в этом не винила и радовалась в душе, что малец оживился.

– Ничего особенного, – слова нехотя срывались с губ.

– А с ногой что? – неугомонный рыжий бесёнок жаждал общения.

– Споткнулась о ветку, подвернула. Вот она и опухла.

– А-а-а-а-а, – протянул понимающе малец. – Куда мы едем, не знаешь? Сказали в какую-то деревню за лесом. Воины ничего про неё не слыхали. Она вдали от основной дороги.

– Представления не имею, – еле слышно проговорила девушка, сосредоточенно рассматривая свои руки. Показалось, что пальцы светятся. Даже не то, чтобы светятся, а переливаются.

«Грибов вроде не ела», – кончик указательного пальца налился фиолетовым перламутром. Веселина поднесла его поближе к глазам. Стряхнула, в надежде, что видение исчезнет. Цвет сорвался, ударившись в землю. Раздался треск, искры разлетелись в разные стороны, запрыгали по траве, угасая. Лошадка от неожиданности встала на дыбы. Не успев перехватить поводья, Веселина полетела спиной вниз, махая руками. Встреча с землей вышибла из неё дух. Дыхание перехватило.

Испуганный Матс соскочил с Бруни и поспешил на помощь. Грег, резко развернул Хоррора, устремившись к той, что не желала покидать его мысли. Та лежала, раскинув руки в стороны, и выпучив глаза. Увидев мужчину мечты, с хрипом сделала глубокий вдох и выдохнула… бабочками. Разноцветный рой крылатых созданий закружил в воздухе.

«Наверное из живота, – подумала Веселина, рассматривая порхающих насекомых. – Большие какие. И как они во мне поместились? О-о-о! Как же в животе легко стало.»

Такого Льёту еще видеть не доводилось. За сотни лет Тенебрис приходили несколько раз. Разные по возрасту и мудрости своей, с характером и спокойные, но все они владели собой и Силой. Бабочками никто не разбрасывался.

Почувствовав приближение Грега, порхающие чуда природы устремились навстречу. Рой увеличивался, насекомые делились маленькими всполохами. На месте одной бабочки появились две, а то и три. Они окружили мужчину, создав разноцветный кокон. А потом одновременно все сели, облепив и коня, и всадника. Крылья синхронно раскрывались и складывались.

«Только никаких резких движений. Только спокойствие», – Грег пытался взять себя в руки.

Зрелище завораживало. Отряд остановился, наблюдая за насекомыми. Ждали реакции Ужасающего. Заметили, что между ним и альвой что-то происходило.

– Дочке расскажу. Ей понравится, – прошептал восхищенно старый воин, подъехавшему поближе Роло.

Льёт сжал кулаки. Насекомые щекотались. Хоррор под ним нервно переступал.

– Прекрати это, – раздался голос из цветного крылатого клубка.

– А я ничего не делала, – девушка смотрела в недоумении. Он снова на неё сердился. Его, конечно, понять можно, но стоило бы и повежливее.

Потерявшиеся ранее в слезах чувства вернулись, накатив штормовой волной. Злость и обида ядовито разрастались внутри, вытесняя отупение и апатию.

– Да чтоб они тебя покусали, – процедила она сквозь зубы, поднимаясь.

«Смотри-ка, бабочки ему не понравились.»

Бабочки меняли цвет. Яркие краски тускнели, напитываясь чернотой. Насекомые вспорхнули, яростно махая крыльями, набирая высоту, а затем одновременно устремились вниз.

Первый удар пришелся Грегу в шею. Он даже и не понял, что произошло. Словно шершень вонзил жало. Затем еще один. На месте укуса выступила капля крови. Взбешенные насекомые пикировали, отрывали кусочки кожи мелкими зубами и снова уносились вверх. Грег отпустил поводья, закрываясь лицо руками.

Хоррору тоже досталось. Жеребец закрутился на месте, пытаясь скинуть с себя кусачих насекомых, бил хвостом по крутым бокам. Ничего не помогало. Черное облако раз за разом наносило новые жгучие уколы. Копыта мелькнули в воздухе и ударили с силой в землю. Изо рта жеребца вырвалось пламя. Пахнуло жаром. Бабочки посыпались дождем в траву, трепыхая обугленными крылышками, где и затихали.

– Нашу альву лучше не злить, – Фолкор пытался сдержать распиравшую веселость. Даже Тимор проникся происходящим и ухмылялся. Воины прятали улыбки в кулаки.

Сердитый взгляд Грега не возымел должного эффекта. Мужчины продолжали посмеиваться и перешептываться, начиная привыкать к странной спутнице и тому, что вокруг неё творилось. Стараясь ни на кого не смотреть, Льёт направил коня подальше от опасной девчонки.

– Как она тебя? А? – ярл не упустил возможности подтрунить над старшим братом. Когда ещё выпадет такой шанс.

– Не зубоскаль, – огрызнулся беззлобно Грег.

Укусы на коже затягивались. Не прошло и минуты, как от нападения зубастых бабочек ни на жеребце, ни на его хозяине не осталось и следа.

Ехали долго. Уже завечерело, когда показалась деревня. Она встретила отряд широко распахнутыми воротами. Только внутрь ступать не хотелось. Паутина грязными лохмотьями свисала с заостренных зубцов высокой деревянной стены, отделяющей поселение от обступившего леса. Воины спешились, ожидая приказа ярла.

– Остаётесь здесь, – Фолкор перекинул кожаный ремень с ножнами за спину. – Никого не впускать. Никого не выпускать. Следить за альвой.

Живой полукруг перекрыл единственный вход в поселение. Часть людей встали лицом к лесу, остальные обратились к воротам. Оружие держали в руках. Фыркнув, Веселина демонстративно отвернулась от братьев.