Текст книги "Осколки Солнца (СИ)"

Автор книги: Таис Сотер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

– Хочешь, чтобы я ушёл? С удовольствием. Но после того, как найду Клэр.

Месье Эмбер говорил, что в храме два помещения. Так что Клэр была или в другой комнате, или в саркофаге. Вампир ведь сказал, что она спит. А для этих кровососов гробы как самые мягонькие постели.

Крышка саркофага поддавалась с трудом. Но Клод не собирался сдаваться.

Регенерация высших не беспредельна. Оторванную голову не отрастить, рана в сердце или печень станет смертельной. Но до тех пор, пока не задеты жизненно важные органы, любой, даже самый слабый и юный высший продолжает представлять опасность для своего противника. В любой другой ситуации Луи смог уничтожить Эмбера несмотря на дырку в боку. Если бы не чёртов яд.

Кровь уже остановилась, но при попытке встать Луи едва не потерял сознание.

Всё складывалось хуже некуда. Рейнард Эмбер сбежал, Герман и Истван убиты, смертные шныряют, как у себя дома. А он совершенно беспомощен. Да и еще эта девчонка, брошенная Эмбером. Её было жаль.

– Проклятье, – пробормотал высший, прижав ладонь к ране. – Эй, ты там! Жива? Кровью не поделишься?

Молчание. Ну и ладно. Стоит вернуться к Михаилу, предупредить его, что Эмбер ускользнул. Сукин сын был слишком удачен, так что с ним следовало быть осторожнее. Как дядя и предупреждал. А тот мальчишка, что прошмыгнул в храм, кто он? Для одного из ордена слишком юн, как и для воздыхателя Клэр.

Ответ нашёлся довольно быстро. Когда потайная дверь открылась. За ней оказался не Ракоци, как следовало ожидать, а тот самый мальчишка… вместе с Клэр. Она была на ногах, доверчиво держась за руку своего спасителя. Только взгляд был отсутствующим и пустым. Сознание девушки так и не пробудилось, хотя каким-то образом паренек смог её поднять.

Мальчишка окинул взглядом площадку и увидев смотрящего на него Луи, вздрогнул.

– Где месье Эмбер?

– А где Мишель?

– Я первый спросил! – возмутился смертный. – И я… вооружен! Если ты нападешь на меня, то…

– То? – иронично вскинул бровь Луи. – Брось, ты ведь даже мимо меня пройти боишься.

Мальчишка вскинул подбородок. Очень знакомым жестом. Волосы у него были соломенно-желтыми, отливающими золотом, а в чертах лица еще сохранилась детская мягкость, но в остальном… курносый, верхняя губа чуть полновата, красивые скулы, смуглая кожа – наследие сарацин, когда-то вторгшихся во Францию. Разве что милой родинки не было. И хоть от чертовой отравы запахи Луи различать не мог, но он был уверен, что и пахнет от паренька почти как от Клэр.

– Так ты её родственник, да? Тебе не стоило будить девочку. Это может её убить. Или убить тебя. Не думаю, что Клэр сможет остановиться, если почувствует жажду.

Клод непроизвольно схватился за шею, и Луи засмеялся. Зря. Бок тут же пронзило болью, а дыхание перехватило.

– Если ты каким-либо образом причинил вред Мишелю, клянусь, я тебя убью, – сдавленно сказал высший. – И будь уверен, что до Эмбера я доберусь тоже.

– Ракоци жив… я думаю, – неуверенно сказал мальчишка. – И… я не знаю, что вы подумали, но этого старика убил не учитель, а Истван. За то, что старик пытался защитить нас и ту девушку, что была с месье Эмбером.

– Вот как? – без особого удивления сказал Луи. То, что Герман не от рук смертного, он уже догадался. Слишком жестокий был способ убийства. – В этом весь дядя. Всегда был слишком мягкосердечен и человеколюбив. А Истван…

Высший не хотелось признавать это, но он испытал облегчение. Истван Ракоци переступила черту, напав на Германа. И этого он ей простить не смог бы. Михаил бы вмешался, и кто-нибудь обязательно пострадал…

– Она хотела убить и мою сестру, кажется, – тихо сказал Клод. – Может, вы и не все чудовища, как я думал раньше. Но как я могу после этого оставить Клэр здесь?

Легран оглянулся на сестру, покрепче перехватил её руку, и решительно потянул за собой.

– Стой, – окликнул мальчишку Луи, прежде чем тот исчез в одном из туннелей.

– Хочешь потянуть время и задержать меня?

– Нет, дурилка. Ты идёшь не туда. Этим путём пошёл Рейнард Эмбер. И скорее всего, там вас будут ждать люди ордена.

– И что?

– Они убьют Клэр. Даже если она обратилась полностью, они убьют её, чтобы не рисковать. А перед этим будут использовать девочку как подопытную крысу. Полагаю, им редко попадались смертные в процессе трансформации.

Парень замер, задумавшись. А затем взорвался проклятиями, пиная стену. Клэр испуганно вздрогнула, прикрывая лицо руками.

– Тихо, – приказал Луи, используя внушение. Далось это непросто, тем более что он никогда не был в этом хорош, в отличие от Михаила. Но мальчишка и вправду замолчал. – Сестру пугаешь.

– Откуда мне знать, что ты не обманываешь, кровосос?

– У меня нет в этом резона. Клэр – жена моего друга. И она мне нравится. Хорошая девочка, не заслуживающая умереть вот так вот.

– Жена… – зло повторил парень, обнимая художницу за плечи. – Это вы, вампиры, сломали Клэр жизнь. Что теперь с ней будет?

Луи поморщился, пытаясь сесть удобней. Уговорить Леграна оставить Клэр не получится. И напасть не сможет – силы не те. Но этот мальчишка наверняка натворит бед, и ненароком прикончит свою сестрицу, пытаясь ей помочь. Нужно было вмешаться.

– Слушай сюда. Если честно, я сомневаюсь, что Клэр и в самом деле успела стать младшей, слишком мало времени прошло. Скорее всего, она застряла где-то между – и может снова вернуться к прежнему состоянию. Но это не значит, что ей ничего не грозит. Солнечный свет может ослепить навсегда, или даже убить, так что защищай Клэр от прямых лучей. Ей нельзя давать крови, даже если она будет сильно просить – иначе перестанет себя контролировать, и станет неуправляемой. Так что когда доберешься до безопасного места – свяжи хорошенько. Давай немного воды, кормить ненужно – желудок все равно ничего не примет в ближайшие несколько дней. И самое главное – не позволяй ей спать. Когда глаза вернуться к привычному цвету, а на щеках появится румянец – значит, она пришла в норму. Но если спустя три дня всё останется прежним – то придётся смириться, что человеком Клэр уже не быть. Если это случится, то оставь записку в Ле-Шантоне – я позабочусь о твоей сестре и её жажде. А теперь иди.

– Зачем ты всё это рассказал?

– Ты меня раздражаешь, мальчик, но если Клэр ненароком убьет тебя, то едва ли себя простит. Да и если ты соврал, и Михаил мертв… То лучше Клэр все же остаться человеком.

– Спасибо. Тогда я тоже помогу тебе, вампир. Месье Эмбер говорил, что у него есть какая-то способность. Он может находить выходы и видеть под землей. Или что-то вроде того. Я не понял, если честно. Но судя по всему, он может привести сюда людей. Тебе тоже лучше уйти.

– Хорошо бы, – устало кивнул Луи. – Эй, раз мы с тобой так хорошо поладили, сладкий, то вон ту девчонку, что валяется на полу, не подтащишь ко мне? Она все равно не жилец, а я хотя бы поем. Здоровьице поправлю.

– Сдохни, упырь!

Легран попытался поднять Еву, но довольно быстро понял тщетность своей задумки. Клэр, оставшись без присмотра, слепо развернулась, направившись обратно. Так что юноше пришлось ловить её. С двумя девушками – одна из которых была без сознания, а другая не понимала, где находится, мальчишка бы просто не справился.

Наконец, шумный мальчик ушёл, забрав Клэр и оставив дочь Лилля. Луи попытался подползти к ней, но продвинувшись лишь на метр, выдохся. Он опустил голову на ладони, закрыв глаза. Поспать бы немного…

– Луи! Луи!

С трудом разлепив глаза, высший повернул голову. Сверху на него с тревогой смотрел Михаил. Рассеченный лоб его был залит кровью.

– О, Мишель! Рад, что ты в порядке.

– Что тут произошло?!

– Долго объяснять.

Луи проверил свою рану. Зажила она не до конца, но чувствовал он себя гораздо лучше. Отказавшись от предложенной руки, высший осторожно встал.

– Ноги держат. Отлично! – жизнерадостно воскликнул Луи, оглядываясь. – Сваливаем. И дочь Лилля прихвати. Ещё пригодится.

– Подожди! Ты не видел Клэр?

Хозяин борделя подавил раздражение. Михаил легко мог загубить их жизни, погнавшись за девчонкой. Лучше пока им не встречаться.

– Нет, я был в отключке, – легко соврал Луи, не испытывая ни малейших угрызений совести. Да и с чего бы? Он в самом начале был против того, чтобы обращать Клэр насильно. Возможно, он завидовал своему другу. Совсем немного. – Эмбер меня вырубил. Найдёшь её позднее. Послушай, я серьезно – нам нельзя здесь оставаться.

– Мы должны позаботиться о моей матери и твоем дяде, – тихо сказал Ракоци. – На это у нас хотя бы время есть?

Высшие не хоронили своих близких в земле, как это делали смертные, а сжигали их тела. И хоть костер, достойный глав семей, Луи и Михаил сложить не могли, но о главном они позаботились. Как и о храме, запечатав вход так, что при попытке взломать его, туннель и сам храм должно было завалить камнями.

Глава 25. Жажда

Ищи меня за спиною,

Ищи меня в каплях алых,

За звездами, за землею

Ищи, что еще осталось.

Рассыпался мир в ладонях,

На небе погасло солнце…

Ищи же меня и помни:

Найдешь – все опять вернется.

Канцлер Ги

Клэр Легран.

– Давай, хорошая моя, двигай ногами шустрее. Мы тащимся с черепашьей скоростью. Лампа скоро потухнет, а остаться в полной темноте меня не прельщает. И так, кажется, заблудились. Чёрт. Пройти через всё и в итоге подохнуть в катакомбах…

Голос Клода. И рука, что держит мою, теплая и мягкая. Родная. Я заморгала. Почему лампа так ярко светит? Практически ослепляет. Мы куда-то брели, и брат то и дело спотыкался, отчаянно ругаясь.

– Клод. Я пить хочу.

Брат почему-то подскочил, едва не уронив лампу. А затем попятился. Выглядел он ужасно. В рваной одежде, побитый, весь в пыли и грязи. Да и еще и пахло от него… Хотя не сказать, что только неприятно. За запахом пота скрывался какой-то тонкий аромат, сладкий, и немного пряный, от которого рот наполнялся слюной.

– И что ты хочешь пить? – с подозрением спросил Клод.

Я растерянно пожала плечами. Странный вопрос к человеку, который умирает от жажды. И вообще, где мы? Последнее, что помню – Михаила в вампирском храме. И мы… Ох. Это в самом деле произошло.

Но больше беспокоило другое. Я сунула в рот палец, щупая клыки. Вроде бы нормальные, ничуть не более острые, чем раньше. Но что-то во мне все же поменялось. Будто все чувства обострились разом. Шорохи, дыхание Клода, запах сырости и гнили, слепящий свет. Всё было слишком. Нахлынула паника.

– Клод! Я человек?! Правда же, я человек?!

– Не знаю. До этого ты выглядела как оживший труп, да и сейчас немногим лучше, – слова брата вонзились в сердце будто отравленные иглы. – Но ты узнаешь меня. Не представляешь, насколько это радует!

Я потянулась к Клоду за объятиями, желая найти в них утешение и поддержку, но он остановил меня.

– Тебе пока лучше держаться немного в стороне. Я утоплю тебя в слезах и задушу в объятиях, когда всё закончится. Но пока нам надо выбраться и привести тебя в порядок. Устал, как собака. Ты можешь идти?

Я посмотрела на свои ноги. Туфли промокли, но холод не слишком беспокоил, как и впивающиеся в стопы камешки.

– Да. Пить хочу. Горло просто горит.

Клод отвел взгляд.

– У меня ничего с собой нет. Придётся потерпеть.

Брат протянул руку, и я несмело её взяла. Он шёл немного пошатываясь, шаркая ногами и сутулясь. Казалось, что в любой момент брат может потерять сознание.

– Почему мы здесь? Что произошло?

– Долго рассказывать, – вяло ответил Клод. – Меня поймали религиозные фанатики, затем освободила вампирша и привела в подземелья Ситэ. Там целые коридоры по Нотр-дамом! Мы случайно встретили месье Эмбера около вампирского храма. Произошла резня, из которой я еле-еле ускользнул, прихватив тебя. Эмбер тоже свалил, но нам с ним лучше пока не пересекаться.

– И ты так просто… А Ракоци?

– Вырубил его.

– А?!

– Ты мне не веришь? Не веришь собственному брату? – возмутился Клод. – Шевелись давай.

Я послушно ускорила шаг, но выдержки хватило минут на пять.

– А куда мы идём?

– Не знаю. Кажется, я заблудился поворотов пять назад.

Коридоры вокруг нас не выглядели обжитыми. Никаких следов человеческого пребывания – только пыль, грязь и паутина. И иногда скелетики грызунов. А если мы так и продолжим бесцельно бродить по катакомбах, то скоро и наши скелеты украсят местный интерьер. В конце концов произошло то, что должно было случиться. В лампе кончился керосин, и мы остались в полной темноте. Тяжелой, давящей.

– Мы должны идти дальше. Мы должны… – голос Клода дрогнул. – Мне страшно, Клэр. Я не хочу умирать так.

Я притянула его к себе, и, невзирая на сопротивление, обняла. Сердцу у Клода стучало как бешенное. Какие слова утешения я могла подобрать?

– Ты зашёл так далеко, а теперь отчаиваешься. Но это не страшно. Любой бы в отличие от тебя сдался уже давно. Но Леграны не такие. Помнишь, что говорил папа?

Дыхание Клода немного успокаивалось, хотя мое плечо, в которое он уткнулся, предательски намокло.

– «Господи, дай мне силы выстоять и не запятнать себя грехом сыноубийства»?

– Нет… Стоп? Когда он вообще тебе такое говорил?!

– Когда я пробрался в исповедальню, и убедил мадам Альгре прилюдно признаться в измене своему мужу с регентом церковного хора?

– Это ужасно! Но я совсем не об этом. Папа говорил, что Господь дает людям только те испытания, что они способны выдержать. И награждает верящих.

– На том свете? – шмыгнул носом Клод. – Всё нормально. Просто устал.

Я погладила брата по щеке. Она немного кололась. Повзрослел. Ещё год назад у него даже пушка под губой не было, а теперь уже небось бреется вовсю. Хотя сама кожа огрубеть не успела – мягкая, почти как у девушки. Захотелось уткнуться носом в его шею, вдохнуть родной запах. И ещё, почему-то, попробовать на вкус, лизнув бьющуюся на шее жилку…

Клод жестко меня встряхнул, так, что клацнули зубы. Даже язык немного прикусила.

– Что… Эй, мне больно!

– Контролируй себя, Клэр. Попробуешь крови – окончательно превратишься. Хочешь стать вампиром, а?!

– Н-нет. Я не собиралась тебя кусать.

– Да? Готов поспорить, что ты уже облизываешься.

– Просто губы пересохли!

– Так не годится. Чёрт, я даже не могу тебя в темноте видеть, а ты уже навострилась мной закусить.

– М-м-м?

Тёплый. Приятный. Я обвила талию Клода руками, стремясь прижаться как можно плотнее. Десны заныли.

– У меня голова кружиться. Дай мне попить…

Клод вырвался.

– Хорошо, – неожиданно миролюбивым голосом сказал он. – Стой спокойно и подожди немного. Я тебе помогу.

Клод ласково коснулся моих ладоней. Придерживая, на самом деле. Но подвох я заметила, лишь когда запястья неожиданно обожгло.

– Ты что, меня связываешь?!

– Веревкой было бы надежнее, но лоскутья тоже сгодятся. И вот еще.

Он ещё и кляп сделал из своей вонючей рубашки!

– Прости-прости. Обычная осторожность. Буду тебя придерживать, чтобы не навернулась.

Теперь наша скорость, в полной темноте и с моими связанными руками, стала еще медленней. Сознание то уплывало, то возвращалось, когда Клод встревожено меня звал. Но ногами я как-то всё же передвигала.

И первой смогла почувствовать холодное движение воздуха, коснувшееся щиколоток. Отчаянно замычала, пытаясь привлечь внимание Клода.

– Что, снова хочется пить? – саркастично спросил брат. – Не за мой счет, сестренка.

– М-м-м! – Я уперлась всеми ногами, отказываясь идти.

– Что тебе? – раздраженно спросил Клод, убирая кляп.

– Где-то рядом выход. Не чувствуешь сквозняк?

– Нет. Хотя… как-то попрохладнее стало.

– Я пойду вперёд.

– Навернёшься, глупая. Куда так поскакала?!

Темнота не оказалась для меня помехой. И даже провал в стене я нашла без всяких проблем, хотя пройти мимо него было довольно легко. Новый коридор был гораздо уже, а под ногами снова что-то неприятно захрустело, но мы были на верном пути. А затем я услышала самый прекрасный звук на свете.

– Слышишь?

– Только тебя.

– Церковные колокола. Мы где-то под храмом.

– Вернулись?!

– Нет-нет. Под другим. Кажется, это Сент-Трините. Только там звонарь так отчаянно бьет в колокола, будто Конец света на подходе.

Вскоре мы нашли лестницу, искрошившуюся от времени, со сбитыми ступеньками и довольно крутую. Клоду пришлось довериться и развязать меня, и все равно то, что мы не навернулись, было огромным чудом.

А затем мы уперлись в стену.

– Тут должен быть тайный рычаг для открытия дверей, как в вампирском храме. Давай поищем?

– Нет уж, сам. Ничего руками я здесь больше трогать не буду, – отрезала, вспомнив, какого размера мокриц я видела в катакомбах.

Ещё, как мне показалось, целая вечность, и мы оказались в винном погребе. Пахло уже не сыростью, а пылью, старым дубом, смолой, травами и самим вином – кисловатым и терпким. Вскоре на одной из полок я с трудом нащупала керосиновую лампу, а рядом – о счастье! – коробок спичек. Свет с непривычки резал и слепил глаза. Пока я пыталась к нему привыкнуть, Клод в это время разжился кружкой, и уже отковырял пробку на одной из бочек. Пить первым не стал, предложил мне.

Но достаточно было сделать глоток, чтобы понять, насколько это гадко. Воротило даже от запаха, а от вкуса начинало немного подташнивать. И хотя удалось смочить горло, жажда вернулась тут же. Через силу я сделала еще пару глотков, скорее делая вид, что пью, а затем вернула кружку брату.

– Не напивайся. Я поищу еду. Наверное, ты тоже давно не ел, Клод.

– Нет! Останься со мной.

– Боишься потерять из виду? Да не сбегу я.

На лице Клода отразилось недоверие.

– Будто я не знаю, как вампиры могут промывать мозги. Ты провела с ними кучу времени. И с тобой точно не всё в порядке. Так что я не собираюсь сводить с тебя глаз в ближайшее время, как и оставлять одну. Как только добудем деньги и нормальную одежду, уедем из Парижа. После того, как тебя подлечим, конечно.

Я уселась на ветхий, практически разваливающийся стул, и сложила руки на коленях, стараясь излучать миролюбие и доброжелательность. Конечно, я соскучилась по брату. И была ему благодарна. Но лучше бы ему держаться от моих проблем подальше. И от меня тоже.

Потому что не было ни малейшего шанса, что всё закончится сегодняшним днём. Что обо мне забудут. Нынче моя жизнь была лишь разменной монетой. Я не хотела такой же судьбы брату. Мне придётся покинуть его, семью, друзей. Чем раньше, тем лучше – пока меня не нашла ложа или Михаил. Клод не дал ясного ответа по поводу Ракоци, но тот обряд, видимо, всё-таки что-то изменил во мне. Изменил что-то между нами.

Стоило мне закрыть глаза, как мои мысли и чувства обращались к Михаилу. Не к воспоминаниям о вампире, к нему самому. Он был поглощен гневом и пылал яростью, и источником его злости была не я. Но ещё больше страдал о потере кого-то близкого. Его душевная боль была такой реальной, что я с трудом сдерживала слёзы и крик, рвущиеся наружу.

Не думала, что этот надменный и холодный высший настолько… человечен. Что ему знакома не только жажда и страсть, но и одиночество и беспомощность. Что бы с ним не произошло, он с трудом этим справлялся. И я потянулась к Михаилу всей своей сущностью, без слов, робко и осторожно соприкасаясь с чужой клубящейся тьмой. Боль, разделенная на двоих, не перестает быть болью. Но она больше не сможет причинить вред, не уничтожит и не растопчет. А лишь истает, как тают тени в жаркий полдень.

– Эй! Не спи! Клэр! – меня трясли за плечи, а затем и вовсе несильно хлопнули по щеке. – Давай, приходи в себя.

Очнулась, изумленно моргая. Что со мной? Сострадание, жалость… не это я должна испытывать. Какое мне дело до Михаила? Он для меня лишь огромной величины головная боль. Даже если Ракоци мог любить и страдать, он оставался по природе хищником. А я не была святой, способной укротить дикого зверя одной лишь своей верой и смирением. Не обязательно было заставлять себя его ненавидеть. Но и протягивать ему руку не стоило.

Поисками еды мы так и не занялись. Клод внезапно заторопился, не давая предаться унынию.

– Может, переночуем здесь? Мне так плохо, – заныла я.

Нездоровая бодрость порой менялась слабостью и сонливостью. Мысль о том, что придётся искать убежище, угнетала.

– Нас могут найти служители церкви, или нагнать преследователи. Если ещё идёт утренняя служба, у нас есть шанс уйти, не привлекая внимания. А кровососы не сунуться наружу… – Клод хлопнул ладонью по лбу. – Совсем забыл, о чём говорил тот блондин. Надо позаботиться о твоей защите тоже. Хотя бы завязать глаза. Да и внимания будешь меньше привлекать.

– У меня что-то с глазами?

– Покраснели немножко. Читала перед сном, да, пока меня не было?

– Именно так, – я вяло улыбнулась незамысловатой шутке.

Сначала Клод просто хотел надеть мне мешок на голову, но я заартачилась.

– Да я же задохнусь! И это будет слишком странно!

В итоге мы решились обойтись повязкой, которую я надела пока на шею. Выбраться из погребов оказалось той еще задачей. Один раз нас чуть не поймали – мы еле успели скрыться в ближайшей нише, присев и стараясь даже не дышать. Толстый монах прошёл мимо, даже не повернув голову, и к нашей удаче, не закрыл за собой дверь, ведущую наверх.

Винный погреб находился под домом, где жили монахи и останавливались паломники. Те, которые могли себе это позволить. Всяческий сброд, сюда, конечно не пускали. А мы выглядели именно так – грязные, немытые, в рваной и испачканной одежде. Поэтому когда нас увидели, то вполне разумно предположили, что мы бродяжки, забредшие сюда для того, чтобы выпросить милостыню, а то и что-либо украсть. От вызова жандармов нас спас лишь актерский талант Клода, который мастерски сыграл слабоумного, случайно заведшего слепую сестру туда, куда не следует.

В итоге нас не просто отпустили, но и еще дали немного денег и старого, но теплого тряпья, отчего мы стали еще больше похожи на городских нищих.

– Отлично, так меньше будем привлекать внимания… Клэр? Ты чего морщишься? Болит что-то? Свет проникает? Или, может, замерзла?

Даже сквозь закрытые веки и плотную повязку я ощущала дискомфорт в глазах, хотя Клод утверждал, что на улице пасмурно. Но сейчас мен больше беспокоило не это.

– Кожу жжёт. Больно.

– Настолько серьезно? Ты у меня тут самое главное в прах не превратись! – встревожено попросил брат. – Сейчас свой шарф отдам, чтобы лицо прикрыла. Он ужасно воняет, но это лучше, чем ничего. Надо найти где-нибудь укрытие.

– Здесь рядом живёт мой знакомый. Мы можем пойти к нему. Думаю, мне он не откажет.

– Он надёжный?

– Да, – без сомнения ответила я, умолчав о том, что Ракоци видел Базиля и знал, где он работал. Но вспомнит ли вампир о баристе из «Фреско»? Оставалось только рискнуть. Ко мне в пансион нельзя, да и тебя не пустят. То же со школой. Можно было пойти к замужней подруге, но у нее меня может искать не только Ракоци, но и общество Орлеанского. А как я успела понять по недомолвкам Клода, их тоже стоило избегать.

Я верно угадала. В это воскресенье Баз не работал, и был уже дома, вернувшись с воскресной службы.

– Зря вы тут ходите, детки, – пробасил он, открыв дверь. Видеть я его не могла, но от звука знакомого голоса накатило облегчение. – Хозяйка побирушек не любит, может и палкой угостить. Так что лучше уходите побыстрее. Хотя подождите… сейчас вам еды вынесу.

Неудивительно, что он меня не узнал. Клод замотал меня в тряпье так, что только кончик носа торчал. И ужасно чесался.

– Баз? Это я, Клэр. Можно у тебя день отсидеться? Мне больше некуда идти.

– Клэ-э-р?! Д-д-да, заходи. – Базиль всегда немного заикался, когда волновался. – Кто это с тобой?

– Мой младший брат, Клод.

– Вас ограбили, преследуют? Что у тебя с глазами и почему ты прячешь лицо, Клэр?!

– Ну… Это что-то вроде аллергии на солнце, – я размотала шарф, и услышала слаженный вздох. – Так плохо?

– Будто тебе в лицо кипятком плеснули, – ответил Клод. – Разве что волдырей нет. Пока. В квартире полумрак. Попробуй снять повязку. Месье… могу я вас попросить зашторить окна поплотнее? Глаза сестры очень чувствительны к свету.

– Это серьезно? Они восстановятся?

– Не знаю. Но это не заразная болезнь, Баз, – поспешно объяснила я. – Тебе ничего не грозит.

– Я не о себе волнуюсь, маленькая.

Шторы защищали лишь частично. Пришлось сесть спиной к окну. В квартире База я была лишь раз. Небольшая комната – спальня, столовая и зал одновременно, узкая, сильно заставленная кухня, туалетная комната без особых удобств. Базиль, хоть и зарабатывал неплохо для одиночки, предпочитал экономить на жилье, не желая перебраться даже поближе к «Фреско». На стене с потертыми обоями висел картина – пейзаж родной для меня Тулузы. Когда это я подарила её баристе в благодарность за то, что он не давал меня в обиду перед более опытными коллегами.

Я встретилась взглядом с Базом и слабо улыбнулась. Даже в домашней потрепанной рубашке и много раз латанных штанах этот верзила умудрялся выглядеть грозным. Мало кто знал, каким он на самом деле был добряком.

– Так что с вами случилось?

Я замялась, и Клод поспешно вмешался:

– Можно вопросы оставить на потом?

– Точно! Вы, наверное, голодны, – вскочил Базиль.

– Я – да. Сестра пока не может есть. Желудок ничего не принимает. Ей просто воды.

К чему эта ложь? У меня давно уже живот сводило от голода. Спать хотелось больше. Я откинулась в потертом кресле, кутаясь в рваную шаль. Нас до сих пор не нашли, и если мы будем осторожны, может, уже не найдут. Когда достанем деньги на поезд и документы, сможем уехать домой.

Вот только это означало подвергнуть риску родителей и сестренку.