Текст книги "Потанцуй со мной (ЛП)"

Автор книги: Сьюзен Филлипс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА 10

Не стоило Тесс так долго откладывать стирку: джинсы и футболка с пятнами от кофе уж точно не внушали доверия, а ей необходимо было предстать самой что ни на есть компетентной профессиональной няней. Пытаясь подавить панику, она вытащила последнюю чистую одежку Рен и поспешила вниз.

Норт выходил из кухни с бутербродом в руке.

– Переоденьте ее! – Тесс сунула ему малышку и, не заморачиваясь с курткой, побежала к хижине.

Через передние окна струился солнечный свет, когда Тесс вошла внутрь. Она помнила, что оставила шторы закрытыми, чтобы случайные посторонние ненароком не заглянули в пустой дом. Была уверена, что оставила окна зашторенными. Кажется, уверена. Или нет.

Тесс бросилась наверх и схватила свои лучшие темные брюки, простой белый пуловер и серый кардиган до бедер. Просто. Профессионально. Собрала в хвост волосы и постаралась скрепить свободную копну в нечто похожее на пучок. Точно Мэри, гребаная Поппинс. Книжная версия, а не киношная.

Потом, запыхавшись, вернулась в школу. На улице не было припарковано какой-либо незнакомой машины, поэтому еще имелось время прибрать весь раскиданный вокруг детский беспорядок, но как только Тесс вошла внутрь, из кухни появился Норт с объявлением, что Рен вырвало.

Она бросилась к малышке.

– Ну, давай, Птичка! Иди сюда.

– Она, кажется, не любит людей.

Тесс схватила Рен и снова начала подниматься по лестнице, только чтобы услышать, как к дому подъезжает машина:

– Дерьмо.

– Ш-ш-ш. Ш-ш-ш. Не при ребенке.

Не обращая на него внимания, она развернулась и побежала вниз, чтобы добраться до бумажных полотенец на кухне.

– В этом наряде вы похожи на тюремную охранницу, – крикнул ей вслед Норт.

– От вас никакого толку! – рявкнула Тесс.

– Да вы расслабьтесь, ладно?

– Не смейте говорить мне расслабиться! – крикнула она.

Раздался стук. Волки были у дверей.

– Черт, дерьмо, дерьмо.

Тесс кинулась в спешке к раковине.

Норт просунул голову в кухню.

– Оставайтесь здесь, пока достаточно не успокоитесь, чтобы перестать вести себя как идиотка. Это приказ.

Она схватилась за край стойки и заставила себя дышать. От Рен пахло кислым молоком. Тесс схватила бумажное полотенце, намочила его и давай стараться ее вымыть.

Рен смотрела на нее большими темно-синими глазами. Ее ротик задрожал. Наморщился лобик.

– Нет! – прошептала Тесс. – Нет, милая, нет. Пожалуйста. Только не плачь.

Тесс прислонила малышку к плечу и стала покачивать, как иногда успокаивала ее по ночам.

– Я когда-нибудь чего-нибудь тебя просила? Просила? – шептала она в пушистую макушку. – Разве что кроме ночи? – Она услышала голоса в гостиной. Норт их впустил. Тельце Рен напряглось, а ее хныканье стало громче. – Не сейчас. Пожалуйста, не сейчас…

Малышка испустила вопль, от которого задребезжали стекла.

В кухню ворвалась женщина. Ей наверно стукнуло все шестьдесят, но выглядела она моложе. Теплые светлые блики сияли на ее длинном бобе. Идеальный макияж – ни слишком мало, ни слишком много. На ней ладно сидели скроенные белые брюки с четким рисунком из черных ракушек, массивное ожерелье из серебра и черного янтаря и молодежная джинсовая куртка. Хотя она не была высокой, трехдюймовые каблуки на плетеных босоножках-ботинках существенно прибавляли ей роста.

– Это она? – Вопрос был риторическим, потому что женщина уже протянула вперед руки, готовая вырвать вопящего ребенка из рук Тесс. – О, милая…

Это Тесс было разрешено называть Рен «милой», а не этому стройному жалкому оправданию звания бабушки, одетому как подросток. Где седые кудряшки, мягкая грудь, запах печенья? Эта изящная "новая операционная система" служила оскорблением всех милых бабушек.

– Можно мне ее подержать? – спросила женщина.

«Нет, нельзя!»

– Она сейчас немного расстроена. – Тесс прижала ребенка крепче.

– Конечно.

Рен заметил новое лицо и сразу же перестал плакать. Ах ты маленькая предательница!

Глаза женщины наполнились слезами.

– Она точь-в-точь как Саймон на детских фотографиях. – Через нижние накрашенные ресницы полился мини-водопад слез. – Те же глаза. Тот же ротик.

Следом появился мужчина. С гладко выбритой челюстью, вьющимися волосами цвета соли с перцем и в опрятной одежде он выглядел так, будто пришел прямо с поля для гольфа.

– Джефф Деннинг, – нарочито дружелюбно кивнув, представился он Тесс. – Вы уже познакомились с моей женой, Дайаной. А кто это у нас здесь?

– Ее зовут Рен, – сказала Тесс, хотя никто из них, похоже, ее не слушал.

Еще одна слеза скатилась по щеке степфордской бабушки.

– Посмотри на нее, Джефф. Она похожа на Саймона. И ее нос. Это же твой нос.

– Не пожелаю ей обзавестись моим носом, – отозвался тот с улыбкой.

– У тебя отличный нос.

Его жена не сводила глаз с малышки.

Только самый презренный человек откажется отдать Рен этим двум молодым, атлетичным, влюбленным бабушке и дедушке. Тесс крепче сжала Птичку.

Знакомые руки подхватили ребенка.

– Я уверен, что вы хотите ее обнять.

Норт передал Рен в объятия Дайаны.

Тесс ненавидела их. Ненавидел его. Все, что он хотел сделать с самого начала, – это избавиться от Рен. Эти двое могли быть торговцами людьми, и он бы выдал ее. Ладно, может быть, не торговцы людьми, но дело в том, что ему было все равно. В отличие от Тесс. Даже не близко.

Рен уютно устроилась в объятиях бабушки, перестав возиться, и казалась полностью довольной. Дайана всхлипнула, кончик ее носа начал краснеть.

– Мы этого не ожидали. Саймон – наш единственный ребенок, и он был непреклонен в отношении того, что никогда не женится и не заведет детей.

– Одно из двух он точно сделал, – пробормотала Тесс.

Норт схватил ее за руку и повел к двери.

– Почему бы нам не пойти в гостиную, где всем будет удобнее?

– Я не отдам ее им, – прошипела Тесс так, что только он мог слышать.

Норт предупреждающе сжал ей руку.

Позади них Джефф не отставал от жены.

– Ты собираешься целый день не выпускать из рук этого ребенка?

– Да, собираюсь. Ты же знаешь, как давно я мечтала о внуке. Твой черед не настанет, пока я не скажу.

Обмен нежностями, который лучше всего удается парам, состоящим в долгом браке.

Дайана подошла к окну. Рен заворожило ее сверкающее серебром массивное ожерелье.

– Посмотри на ее ручки, – сказала Дайана. – Готова поспорить, она станет пловцом, как Саймон.

Тесс услышала как загукала Рен, словно ей не терпелось прыгнуть в бассейн. Просто отстой.

Джефф подошел к своей жене, но повернулся, чтобы объяснить:

– Саймон был в очень сильной команде по плаванию в старшей школе.

Браво ему.

Норт, должно быть, читал мысли Тесс, потому что ущипнул ее. Вот же поганец! Он ее ущипнул!

– Мы еще не смогли связаться с Саймоном, – сообщила Дайана, – но теперь, когда мы ее увидели, нет никаких сомнений в том, что она наша.

Тесс ощетинилась.

– Будут большие сложности. Крайне запутанная ситуация. Юридически, мистер Норт – отец Рен. В ее свидетельстве о рождении указано его имя.

«Мистер» Норт нахмурился.

– Мы с этим разберемся.

Они не сказали ни слова о Бьянке, и Тесс была в ярости от обиды за нее. Похоже, они забыли, что у Рен умерла родная мать. Мать, которая любила бы ее. Заботилась бы о ней. Но образ матери, сидящей часами со спящим младенцем на руках, как-то не увязывался с Бьянкой. Было легче представить ее, сбегающую поесть суши и потерявшую по дороге дочь.

– Наверняка вы слышали, что Рен родилась на месяц раньше срока, – напомнила Тесс. – Для нее жизненно важно, чтобы о ней хорошо заботились. – Она стала подробно описывать все осложнения, с которыми сталкивались недоношенные дети, ни одно из которых на данный момент не грозило Рен. Когда достаточно напугала их, принялась приукрашивать свои профессиональные навыки, подчеркивая, что ухаживает за младенцами после родов, в отличие от того, чем в основном занималась, – помогала появиться им на свет. – Я думаю, все мы согласны с тем, что в обозримом будущем лучше оставить все как есть.

Норт косо на нее посмотрел.

– Что касается этого… – сказал Джефф. – Нам нужно поговорить с Саймоном, но он переезжает с места на место, и мы знаем, что он не в состоянии заботиться о ребенке.

Тесс затаила дыхание.

– Как бы мы ни любили нашего сына, – призналась Дайана, – сомневаюсь, что он когда-нибудь остепенится, поэтому, естественно, возьмем ее мы.

Ну конечно. Тесс с ходу обрела язык.

– Разве вы малость не староваты для этого? – Даже она знала, что зашла слишком далеко. – Не то чтобы кто-то из вас выглядит старым, – поспешно поправилась она. – Вы в прекрасной форме. Но с новорожденной… Вам будет сколько? Вам будет под девяносто, когда она станет подростком.

– Примерно семьдесят пять, – поправила Дайана.

– Да, но наверняка маленький ребенок помешает вашему образу жизни. Я вижу, что вы очень активные люди. Полагаю, любите путешествовать. Совершаете велосипедные прогулки. Играете в теннис. Участвуете в турнирах по шаффлборду. Уверена, вы любите делать многое, от чего вам придется отказаться.

– Мы знаем, что придется чем-то жертвовать, – сказала Дайана, – но она заслуживает постоянной заботы, и мы единственные, кто может ей это обеспечить.

– У вас есть другие варианты. Вы могли бы…

– Тесс, – поднялся на ноги Норт и увел ее за собой. – Давайте-ка прогуляемся и дадим им немного времени побыть наедине с Рен.

И практически вытащил ее на улицу.

– Прекратите меня тащить!

Он не послушался. Вместо этого силой увел ее от дома через поляну, где менее месяца назад приземлялся спасательный вертолет. Когда они оказались среди деревьев, вне поля зрения из дома, Норт к ней повернулся.

– Что, черт возьми, вы делаете?

– Я… переживаю и все.

Его рука сжала ей плечо.

– Вы не можете получить Рен, Тесс. Она не ваша.

– Я знаю. Вы думаете, я не знаю? Но… Я пообещала. Обещала у смертного одра присматривать за ней.

– Эти люди от нее без ума. Они бабушка и дедушка, о которых можно только мечтать. Чего же еще хотеть?

Сердце Тесс восстало против его холодной логики.

– Они всего лишь бабушка и дедушка. Она заслуживает… Она заслуживает большего.

Тесс знала, насколько глупо звучит то, что она говорит. Большего Рен не получить. Ее мать умерла, ее отец ничтожество. Рен посчастливилось иметь бабушку и дедушку, которые уже полюбили ее и были готовы пойти на жертвы, чтобы ее вырастить.

– Я знаю, что вы хотите для нее самого лучшего, – сказал Норт, когда Тесс начала приходить в себя. – Но ей нужно быть со своей семьей.

«Я ее семья. Я первая, кто прикоснулся к ней. Та, кто ее кормила, пеленала, прижимала к своему телу…»

Ей придется перестать так думать и начать думать как приемная мать – одна из легионов хороших женщин, которые с любовью заботятся о новорожденных, пока те не смогут воссоединиться со своими семьями.

Норт подстроил свой шаг к Тесс, его тон почти незаметно смягчился.

– Все с вами будет в порядке.

– Конечно будет. – Тесс задрожала. Она вышла без куртки, только в сером кардигане. – И я знаю, что веду себя ужасно.

– Не так уж и ужасно, – угрюмо сказал он. – У вас большое сердце. В этом вся вы.

Она выдавила дрожащую улыбку.

– Ну, с этого никакого толку.

– Могу только представить.

Некоторое время они шли молча, Тесс кроссовками сгребала листья на тропе, а Норт молчал. Они подошли к старой пожарной вышке. Тесс остановилась. Вогнала пятку в грязь. Пристально посмотрела на него.

– Любите ли вы ее? Птичку? Хоть немного?

Норт посмотрел мимо нее на лес, заговорил медленно, подбирая слова.

– Меня волнует, что с ней происходит.

– Но вы ее не любите, – решительно сказала она.

– Такая любовь, о которой вы говорите, для меня невозможна.

– Конечно возможна.

Он покачал головой, наконец встретившись с ней взглядом.

– Нет, Тесс. Я не такой, как большинство людей. Я эгоист. Эмоции мешают мне работать, а моя работа всегда на первом месте. Вот почему мне нужно личное пространство.

– Бьянка, должно быть, стала для вас настоящим испытанием. – То, что она уже знала. Он снова пошел, и Тесс поплелась за ним. – Так вы никогда не влюблялись?

Я бы так не сказал. Когда учился в интернате, влюблялся, как все подростки.

– В девушку?

Норт приподнял бровь, глядя на нее.

– Да. В девушку.

***

Из книги о Норте Тесс знала, что родители засунули его в частную школу-интернат на другом конце континента, но все равно звучало странно, когда она сравнивала это с тем, как он, должно быть, выглядел, когда Бьянка обнаружила его без сознания в каком-то дверном проеме.

– Серьезных отношений не было, пока мне не исполнилось двадцать пять, – сказал он, – и тогда дела пошли хуже некуда.

– Они разбили вам сердце. – Тесс чуть-чуть подтрунила над ним, чтобы разрядить обстановку.

– Нет, – тихо сказал он. – Я разбил им сердца. И ни одна из них этого не заслужила.

– Ох. – Тесс попыталась осознать то, что он ей сказал. – Вы не производите на меня впечатление безжалостного сердцееда. Вы довольно порядочный. Когда не ведете себя как придурок.

– Признателен за витиеватый комплимент, но у меня хватает грехов, чтобы не добавлять лишних в список. Больше никаких разбитых сердец.

– Боже. Вы не так уж и неотразимы. – Если не учитывать мужественность, которая пропитывала его, как древесный дым. Или эту суровую красоту… У шеи болталась выскочившая из волос шпилька. Тесс сунула ее в карман кардигана. – Так вы с тех пор водитесь только с проститутками?

– Хорошая попытка.

– Это значит, что у вас был секс с настоящими женщинами?

– Да, Тесс. С настоящими женщинами. Теперь мы можем поговорить о чем-нибудь другом?

– Нет, пока я не закончу переваривать. Секс с настоящими женщинами обычно вызывает самые разные бо-о-ольшие эмоции. Вас это не пугает?

– Необязательно испытывать бо-о-ольшие эмоции, если вы найдете правильных партнеров. Это может быть просто развлечение.

– Снова возвращаемся к проституткам, верно?

– Теперь вы действительно загоняете меня в угол.

Она быстро нашлась, как пойти в обход.

– Я думала, любовь должна вдохновлять творческих людей.

– Возможно, некоторых из них. Но только не этого конкретного.

– Так что ужасного случилось с вами, когда вы влюбились?

– Я же сказал вам, что я одиночка. Я перестал работать. Приготовьтесь к новым издевательствам.

– Потому что…?

Он засунул руки в карманы джинсов.

– Потому что моя работа – это то, кем я являюсь. Мелодраматично, знаю, но это так. Я живу жизнью самоотверженного эгоиста.

– Не очень забавный образ жизни.

– Может быть, для вас, но великий стрит-арт не похож на другие виды искусства. Он коренится в гневе, и он больше, чем человек, который его создает.

– Я не знаю, что отличает великое уличное искусство от случайных тегов банд.

– Вы понимаете, когда видите это. Великий стрит-арт – это не о том, что головорезы распыляют свои инициалы на любой подвернувшейся им поверхности. За этим не стоит никаких мыслей. Помните парней в калифорнийском гараже – Джобса и Возняка?

– Начало «Эппл».

Норт кивнул.

– Власть людям. Это был их девиз, и он наш тоже. Мы дарим искусство людям, которые никогда не заходили в музей. Искусство развлекать. Искусство с социальным посланием. Искусство, которое существует только для того, чтобы нести красоту.

– Так вот что вы делаете.

– Конечно, все началось не так. В детстве каждый раз, когда я нажимал на сопло баллончика, я посылал моего отца на хрен. Это была терапия. Настоящее искусство пришло позже. Хорошее уличное искусство должно вызывать у вас что-то – гнев, любопытство, смех, признание.

Тесс вытащила еще одну болтающуюся шпильку.

– И гигантская крыса на стене здания?

– Вы говорите о Бэнкси. Чем питается эта крыса? Почему она там оказалась? Это последний выживший? Представляет ли она нас или то, что мы потеряли? И как вы относитесь к нависшей над вами гигантской крысе?

Любое желание посмеяться над ним угасло, когда она подумала о своем всепоглощающем горе.

– Но как вы живете без этих сильных эмоций?

– Вы просто живете.

– Пребывая в уверенности, что вы никогда чрезмерно не станете заботиться ни о ком еще?

– Вы вдова, Тесс. Как бы вы ни пытались это скрыть, я знаю, что вы страдали. Ну, вот скажите… Насколько хорошую вам сослужила службу любовь?

Норт не сказал это с горечью или недоброжелательностью. Вместо этого заговорил с такой задумчивостью, которая заставила ее почувствовать себя так, словно он действительно хотел понять.

– Вы не знали его, – сказала Тесс.

– Ну, так расскажите мне.

Она сроду не могла представить, что будет говорить о Треве с Нортом. И все же…

– Мы познакомились в детском саду. Трев нарочно раскрошил мои мелки – без причины. И все же к директору повели меня.

– Как это?

– Я сильно его толкнула.

– Любовь с первого взгляда.

– Когда я вернулась в класс из кабинета директора, он показал мне язык из-за спины мисс Роулинг.

Норт улыбнулся.

– Это все еще задевает.

Она улыбнулась в ответ.

– Мы превратили класс в поле битвы. Я что-нибудь рисовала, а Трев рвал. Он строил машину из лего, а я ее ломала.

– Битва не на жизнь, а на смерть.

– Его мать заставила школу развести нас по классам.

– Мудрая женщина.

– Но мы нашли друг друга на перемене. Он гнался за мной, а я преследовала его с палкой. Он обзывал меня, и я обзывала его похуже. Однажды он заблокировал горку, так что я не могла подняться, поэтому я подождала, пока он повиснет на лесенках, и стащила его вниз.

– Никогда не недооценивайте силу рассерженной женщины.

– Я сломала ему зуб. К счастью, это был молочный зуб.

– Малые милости.

– Не смейтесь. Это было серьезно.

Норт ухмыльнулся.

– Я не смеюсь. Возношу молитвы за то, что вас не знал. Так когда же закончилась война?

– Не раньше, чем нам исполнилось двенадцать.

– Чудо, что вы оба выжили до этого времени. Как совершился волшебный поворот?

– Я сломала ему ногу.

– Сначала зуб. Потом нога. Неудивительно, что вы занялись медициной.

– Это был несчастный случай, но моя мать заставила меня пойти к нему домой и извиниться. – Ее пучок а-ля Мэри Поппинс рассыпался. Тесс вытащила последние булавки и резинку для волос. – Трев лежал в постели и выглядел таким грустным. В эти выходные был поход у шестиклассников. Мы только об этом и говорили, и как он будет скучать по этому поводу. Он кричал на меня, но все время пытался не плакать, и мне стало так плохо, что я сказала ему, что тоже не пойду.

– Ваше жестокое сердечко растаяло.

– Не совсем. Школа уже запретила мне поездку из-за инцидента с ногой.

– Но вы ему этого не сказали.

– В итоге… – Она натянула резинку на запястье. – В итоге мы провели выходные, смотря комедии с Джимом Керри в спальне Трева. После этого мы стали лучшими друзьями. Он даже дрался в восьмом классе с парнем, который порвал лямку моего бюстгальтера.

– Я догадываюсь, вы могли бы разобраться с парнем в одиночку, но все же – с его стороны храбрый поступок.

– Я вынудила его расстаться с Лорри Уилкинс. Между нами, она использовала его только затем, чтобы заставить Чарли Доббса ревновать.

– Мой рот закрыт на замок. Выходит, это была дружба, а не романтика. До того как…?

– Последний год. У каждого из нас не было пары на выпускной, поэтому мы решили пойти как друзья. К концу ночи мы стали больше, чем друзьями.

– Вы со своими лекциями о подростковом сексе…

– Мы подождали, но не очень долго. И в отличие от здешних детей, у нас было достойное половое воспитание. – Тесс перешагнула через корень дерева. – Мы поженились через две недели после того, как я окончила колледж. Он пару раз менял специальность, так что учеба заняла у него больше времени.

– Вы двое были вместе с последнего года обучения в старшей школе?

– Пару раз мы встречались с другими людьми. Но ни один из нас не увлекся. – Она остановилась и посмотрела на Норта. – Вы правы, Иен. Если вы никого не любите, то любовь никогда не причинит вам вреда. Но я не могу представить, чтобы я никогда не полюбила Трева.

– Вы пострадали за это.

Да, пострадала. Но каким-то образом страдания, которые она так долго выносила, утихли.

***

– Мы надеемся, что это не займет больше двух недель, – сказала им Дайана, когда они вернулись.

Семья Деннингов планировала вылететь домой в Нью-Джерси той же ночью, но, как только у них закончится предварительная подготовка документов с юристами, они намеревались вернуться и забрать Рен. – К тому времени мы поговорим с Саймоном, – сказала Дайана, глядя на Рен.

Джефф обнял жену за плечи.

– Мы отменяем запланированный речной круиз. От Праги до Будапешта. Мы с нетерпением этого ждали. Празднование сороковой годовщины свадьбы.

– Нет ничего важнее семьи, – твердо заявила Дайана.

Наконец, сделав десятки фотографий на мобильный телефон, Дайана вытерла слезы, и они с мужем уехали.

Норт заперся в своей студии. Тесс слонялась по школе, затем собрала Рен и пошла в хижину, чтобы забрать одежду, которую отложила. Рен заметила ее дурное настроение и начала возиться. Тесс заставила себя сделать длинную серию успокаивающих вдохов и начала наводить порядок. Закончив, она подошла к окнам и, нахмурившись, задернула шторы.

***

В «Разбитом дымоходе» Арти похвастался Тесс, что не курил уже два дня, и снова попытался к ней подкатить.

– Тебе всегда нравились большие сиськи, – прокомментировал мистер Фелдер со своего поста за угловым столиком.

Арти подавился кофе, а Тесс указала металлическим кувшином для вспенивания молока на задний столик.

– Меня не волнует, сколько вам лет, мистер Фелдер. Подобные комментарии неуместны и оскорбительны.

– Мне девяносто лет, мисс Горячие Штанишки, а это значит, что я могу говорить любую чертову глупость, какую захочу.

– Нет, пока я здесь работаю, – возразила Тесс. – Еще одна такая шуточка, и вы удалитесь отсюда.

– Ты не можешь выставить меня вон. – Он ухмыльнулся ей. – Я на тебя напущу законников.

Тесс хлопнула кувшином с пеной.

– Кому-нибудь лучше убрать его трость, потому что я серьезно собираюсь ударить его по голове.

– Я сделаю это. – Арти взялся за трость. – Что с тобой, Орланд? Нельзя говорить такое дерьмо перед дамой.

Миссис Уоткинс, глава Женского союза Темпеста, оторвалась от своего экземпляра «Дилеммы всеядного» Майкла Поллана.

– Неудивительно, что северяне думают, будто мы здесь – стадо деревенщин.

Мужская половина пары пенсионеров, уехавшей на покой в Темпест, отставила кружку американо:

– Мы просто говорим нашим старым соседям по Бостону, что вы колоритные личности.

Тесс нравилась эта парочка пенсионеров. В отличие от местных жителей, они не знали о смерти Бьянки и не распространяли сплетни о том, что она позволила Бьянке умереть, чтобы получить Иена.

За исключением мистера Фелдера, ее нынешние клиенты были очень близкой по духу компанией, но в последние два дня такое не наблюдалось. Явился отец Имани, преподобный Пиплз, и хотя вел себя более вежливо, чем Винчестеры, его посыл был столь же ясным. «Прекратите развращать наших дочерей».

Беременная женщина, которую Тесс не узнала, но которая, очевидно, узнала ее, ушла, ничего не заказав, как будто боялась, что в ее зеленый чай со льдом подсыпят какой-нибудь смертоносный яд. А отношения Тесс с коллегами ухудшились еще больше. Мишель имела привычку прикрывать живот руками, когда ей приходилось приближаться к Тесс. Саванна смотрела на нее, как на дьяволицу. Пожалуй, муж Мишель, Дэйв, был единственным в семье, кому, казалось, нравилось общество Тесс.

Толпа школьников после уроков начала прибывать, но Авы не было видно. Тесс подозревала, что ее родители объявляли «Разбитый дымоход» запретной территорий, когда Тесс находилась за прилавком.

В конце смены она пошла к своей машине. Вдоль крыла на пыльной поверхности написали одно слово. «Шлюха».