Текст книги "Потанцуй со мной (ЛП)"

Автор книги: Сьюзен Филлипс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Иен улыбнулся.

– Впереди еще больше потрясающего.

– Что ты имеешь в виду?

Он посмотрел на ребенка у нее на руках.

– Рен, хочешь увидеть мой домик на дереве? – Он наклонился к малышке, словно прислушиваясь. – Ага. Она хочет.

И они вместе забрались в домик на дереве, втроем, с Рен на руках у Иена. Тесс села на край, свесив ноги. Иен устроился рядом. Рен таращилась во все глазенки, очарованная игрой солнечного света сквозь начинавшие распускаться над ней хрупкие весенние листья.

Тесс собралась с силами, чтобы задать вопрос, мучивший ее с тех пор, как уезжал Иен.

– Расскажи мне, что ты узнал.

– Никто из настоящих и бывших друзей Бьянки не знал больше, чем мы, поэтому я поехал в Квинс. Я отправил ее вещи на склад, не знал, что с ними делать, и решил еще раз на них взглянуть.

– Ты что-то нашел.

Он утвердительно кивнул.

– Внутри старой косметички, еще с ее модельных годов. Я чуть не пропустил.

– Что это было?

– Святой Грааль.

Рен чихнула.

– Я нашел документы, – сказал он. – Из банка спермы.

Тесс потребовалось мгновение, чтобы понять.

– Ты хочешь сказать?..

– Рен – ребенок от донора спермы. – Рука Тесс подлетела ко рту. – Я отнес документы прямо своему адвокату. Все законно. Впервые в жизни Бьянка все сделала правильно.

– О, Иен… – Ее сердце так сильно сжалось в груди, что вытеснило все остальное. У Бьянки не было семьи, а в свидетельстве о рождении Рен стояло имя Иена. Глаза ребенка Тесс распахнулись, когда слеза упала ей на щечку. Тесс всхлипнула и тыльной стороной ладони смахнула слезы. – Это действительно конец? Она вправду моя?

Иен кивнул.

– У тебя есть все, что ты хочешь. Не только Рен. После вчерашней ночи, я думаю, и твоя карьера вернулась.

И то правда. Тесс благополучно приняла роды в сложных обстоятельствах, не потеряв при этом мать, но было ли этого достаточно, чтобы вырваться из паралича, или она собиралась продолжать убегать?

Больше ни за что. Смерть Бьянки навсегда останется с ней. Тесс не могла представить, что принимает роды, не испытывая страха. Но она это будет делать. Она преодолела себя вчера вечером и будет проходить через этот ад всякий раз. Она акушерка. Это ее суть.

Над их головами в ветвях порхала птица. У нее будет все. Карьера. Ребенок. Гора, которая стала ей домом, и город, который одновременно принимал ее в свои объятья и бросал вызов. Все, кроме Иена Норта.

Тесс посмотрела на верхушки деревьев.

– Теперь нам не нужно оставаться в браке.

Иен подошел к ней.

– Нет никакой спешки, но… – Он потер рукой подбородок. – Я получил предложение насчет школы.

Тесс сглотнула. Посмотрела прямо перед собой.

– Ты собираешься продавать дом?

– Я не знаю.

Она заставила себя высказать очевидное.

– Речь не о том, что твоя жизнь здесь сложилась.

– Нет, не так.

Она поднялась с края платформы.

– Мне нужно забрать Саванну из больницы.

– Лестница крутая. Отдай мне Рен.

– Я могу справиться с ней.

– Я знаю, что можешь, но…

Тесс уже спускалась по ступенькам. Внизу она помедлила. Иен стоял над ней наверху лестницы. Ей нужно было что-то сказать, и требовалось сказать это сейчас, когда она еще в одежде и ясно мыслила.

– Я думаю, тебе стоит принять это предложение.

– Почему?

Он спустился по лестнице наполовину, прежде чем спрыгнуть на землю.

– Тебе лучше знать. С тех пор, как живешь здесь, ты не смог сотворить ничего, что тебе нравится, связал себя браком, который тебе не нужен, и взял на себя ответственность за ребенка, который тебе не принадлежит.

– Никто меня не заставлял, – упрямо возразил Иен.

– Иен, ты должен разрубить этот Гордиев узел. Ради себя и ради Рен. – Тесс знала, что должна прояснить ситуацию, даже если это разбивало ей сердце. – Если ты останешься здесь, то Рен будет казаться, что это навсегда, и она станет рассчитывать на большее, чем ты сможешь дать. Я не хочу, чтобы она связывала с тобой фантазии об отце. Это несправедливо по отношению к вам обоим.

– Господи, Тесс, ей всего семь недель. Времени впереди много.

– Она уже идет к тебе так же легко, как ко мне.

– Она только родилась! Куда спешить.

– Просто сделай это, Иен. Нет смысла ждать.

И Тесс зашагала к школе, оставив его позади.

***

Иену не понравился их разговор, особенно намек на то, что он представлял какую-то опасность для Рен. Тесс просто сумасшедшая. И все же…

Та нервозность, с которой он имел дело с той ночи, когда рисовал ее тело, беспокойство, мешавшее ему уснуть, не были такими уж острыми. Тесс не только дала ему разрешение вернуться к его прежней жизни, она практически приказала это сделать.

***

Когда позвонила Келли, Тесс находилась в больнице, ожидая выписки Саванны.

– Брэд вернулся домой сегодня утром, но я не готова с ним разговаривать. Я знаю, что вы с Рен сейчас живете в хижине, но не будет ужасным, если я займу другую спальню? Просто ненадолго. Не стоило спрашивать, но…

– Конечно можешь.

Келли не спросила, почему Тесс теперь там живет, но ей должно быть любопытно.

На обратном пути в Темпест шел дождь. Саванна вместе с Зоро и Рен устроилась на заднем сиденье. Первые несколько миль она провела, злорадствуя по поводу того, что ее выписали менее чем через двадцать четыре часа после прибытия в больницу, а ее мать не могла уехать до сегодняшнего дня. На этот раз Тесс устраивала болтовня Саванны, так как почти не давала думать об Иене.

– Ты меня вообще слушаешь? – поинтересовалась Саванна.

– Я слушаю.

– Обещай, что скажешь мне, если я делаю что-то не так. Я не собираюсь облажаться с Зоро, как мама со мной.

– Саванна, с каких пор ты прислушиваешься к моим советам?

Саванна щелкнула жевательной резинкой.

– Я изменилась. Теперь я мать.

– Когда это ты успела измениться? Не далее как двадцать минут назад ты заявила, что мои джинсы слишком мешковатые и мне следует покрасить волосы, потому что они скучные.

– Это не имеет никакого отношения к ребенку! Это для твоего же блага.

Тесс воздела очи.

– Дорогой Господь, не дай мне выкинуть ее на обочину, как бы сильно ни хотелось.

Саванна ухмыльнулась.

– Вчера я отлично справилась, правда?

– Ты отлично справилась, – подтвердила Тесс.

– Намного лучше, чем мама.

– Сошлюсь на Пятую поправку.

– Я не знаю, что это значит, но хочу только сказать, что не слетала с катушек, как она. – Еще один щелчок жевательной резинки. – Из-за тебя.

– Я рада, что все хорошо закончилось.

Более рада, чем Саванна могла себе представить.

– Ты была такой спокойной. Ты точно знала, что делать.

– Если ты сделаешь мне еще какие-нибудь комплименты, я отправлю тебя проверить в порядке ли у тебя с головой.

– Я заставлю Фииша очистить заднюю комнату, чтобы мы с мамой устроили там детскую комнату для Зоро и Джона. Что за дурацкое имечко Джон? Все дети над ним будут смеяться.

Тесс многое могла высказать по этому поводу, но решила выбрать примирительный тон.

– Хорошо, что они вырастут вместе.

– Рен тоже вырастет с ними.

– Надеюсь, что так.

В зеркало заднего вида Тесс видела, как Саванна обняла рукой автокресло сына.

– Тебе нужно открыть врачебную практику, Тесс. В самом деле.

– Я не врач.

– Ты знаешь, о чем я. Работать акушеркой. Многие женщины здесь врачей не любят, но они пойдут к тебе. Помнишь то пустое здание, которое принадлежит Фиишу, недалеко от «Разбитого дымохода»? Ты можешь арендовать его. Завести там какой-нибудь офис.

– Тпру, не гони так быстро.

– Кто-то должен тебя подтолкнуть. Похоже, тебе нужна целая вечность, чтобы решиться на что-то.

– Не забывай, сколько людей все еще думают, что я убила мать Птички.

– На самом деле никто так не думает, Тесс. Просто много народу – типа многие женщины – вроде как тебя боятся.

– Боятся? – Дворники скрипели по стеклу. – С чего вдруг я могла так кого-то напугать?

– Да ладно тебе. Будто ты не знаешь.

– Да не знаю я! – воскликнула Тесс.

– Смотри на дорогу. У тебя дети на заднем сиденье.

– Говорит худший водитель в мире.

– Да уж, ты наверно и понятия не имеешь. Это из-за того, как на тебя смотрят их парни, – сказала Саванна с преувеличенным терпением. – Не так уж все. Но типа многие. Даже порядочные парни, как мой папа, которые не спят с кем попало. Это сводит маму с ума. Женам и подругам это не нравится.

– Ты делаешь из мухи слона.

– Медик должен быть более наблюдательным.

Тесс вспомнила то глупое определение, которое ей дал Иен. Сочная вдова. Она нажала на педаль газа.

– Не смеши меня.

***

Устроив Саванну с сыночком, Тесс остановилась у хижины, чтобы проверить Келли, где ее встретил запах свежей выпечки.

– Понимаю, что навязываюсь, – сказала Келли с дивана, где они с Авой ели сахарное печенье, наблюдая, как дождь стучит по окнам. – Извини. Я не знаю, куда мне еще идти.

– Мама, ты обещала, что перестанешь все время извиняться.

– Да, но… Мы захватили дом Тесс.

Тесс повесила куртку и перенесла Рен в слинг.

– Добро пожаловать, пока можно лакомиться таким печеньем. Это правда из моей духовки?

– Надеюсь, ты не против.

– Я рада, что эта штуковина работает.

Тесс села в кресло напротив дивана со свернувшейся у груди Рен и взяла предложенное Келли печенье.

– Это временно, – сказала Келли и уточнила: – пожить здесь.

Нет ничего лучше теплого печенья, чтобы избавиться от печали, и Тесс откусила еще разок. – Если ты и дальше будешь так вкусно печь, мне все равно, как надолго ты останешься.

Келли села рядом с дочерью и посмотрела в окно.

– Я подумываю поступить в колледж.

– Правда, мама?

– Я хотела сделать это долгие годы. – Келли посмотрела на Тесс. – Всякий раз, когда я заговаривала об этом с Брэдом, он уверял, что у меня уже есть все, что я хочу, и мне не нужна степень.

– Папа странный, – сказала Ава. – Мне он всегда говорит, как важно поступить в колледж. Он хочет, чтобы я стала юристом.

– А чего хочешь ты? – спросила Тесс.

– Ну… – Ава выглядела смущенной. – Я как бы тоже хочу быть юристом. – Келли засмеялась, отчего Ава заняла оборонительную позицию. – Так я лучше подготовлюсь к тому, чтобы заниматься политикой. Я думаю, что в правительстве должно быть больше женщин, как считаете?

– Определенно, – согласилась Тесс.

Ава распрямила ноги.

– Мама, я помню, что папа говорил тебе, когда ты говорила о возвращении в школу.

– Это не имеет значения.

– Он сказал, что это глупая идея. Что ты недостаточно хорошо училась в старшей школе, чтобы поступить в колледж.

– Я отлынивала от учебы. Вот почему я так строго слежу, чтобы ты делала уроки.

– Ты намного лучше меня понимаешь в математике. – Ава посмотрела на Тесс. – Папа сказал маме, что ей не нужна еще одна степень, потому что у нее уже есть степень «доктор семейных наук». Разве это не похоже на то, что старики говорили в шестидесятые или что-то в этом роде?

– Не смотри на меня, – предупредила Тесс. – Я тогда еще не родилась.

Ава отложила остатки от ее третьего по счету печенья и изучила свои носки.

– Папа вытащил меня сегодня с урока алгебры.

Келли нахмурилась.

– Он не должен был этого делать.

– Да все нормально. Мы сели в его машину и поговорили. Или, наверно, говорил он. Сказал, что ему очень жаль и что он хочет, чтобы между нами все было по-другому. – Она потерлась носком о коврик. – Он сказал, что я могу рассказывать ему все, что угодно, и он не будет злиться на меня. Типа я бы вправду стала. – Она закрутила прядь волос. – Я думаю, он считает, что мне не понравилось заниматься сексом, и я не сказала ему, что не так. Но… Он не очень хорошо выглядел, мама. Я так зла на него, но мне его тоже как-то жалко.

– Твой отец – взрослый мужчина. Ты не несешь за него ответственности.

– Я знаю, но… Я сказала ему, что сожалею, что разочаровала его. Я старалась не плакать, но немного поплакала, и знаете, что он сказал? Он сказал, что я никогда не смогу разочаровать его и за миллион лет. Он сказал мне, что я совершенство.

Келли улыбнулась:

– Вовсе нет. Но мне нравится, что он так думает.

– Он попросил меня вернуться домой сегодня вечером.

– Что ты сказала?

– Я сказала ему, что уделю этому должное внимание.

Келли засмеялась.

– Ты действительно это сказала? Должное внимание?

Ава кивнула.

– Он также пытался передать что-то тебе через меня, но я сказала, что не буду. Он сам должен поговорить с тобой.

– Умница.

– Так вот о чем я думаю… Пока ты решаешь, что делать, я могу иногда побыть здесь с тобой, а иногда побыть с ним. Ладно?

– Конечно. Твой отец любит тебя, и ты любишь его. Ничто никогда этого не изменит.

Вскоре Ава ушла, поцеловав мать и отказавшись отнести печенье домой отцу.

Тесс требовалось уведомить Келли, что будет жить в хижине, а не в школе. Тесс могла бы солгать, сказать, что не хотела отвлекать Иена от его работы, но Келли была честна с ней и заслужила в ответ честность. Тесс прижала к себе Рен и рассказала правду. По крайней мере, большую ее часть. Тесс не сказала, как сильно влюбилась вИена, и определенно не упомянула их умопомрачительную сексуальную жизнь. Когда Тесс закончила, Келли сочувственно на нее посмотрела.

– Ну, разве мы не стоим друг друга?

– Да уж.

Поскольку и Мишель, и Саванна вышли из строя, Тесс пообещала Фиишу, что поработает этим вечером. Когда она поднялась наверх, чтобы собраться, Келли спросила ее о Рен.

– Я отвезу ее к Хизер, – ответила Тесс.

– Почему бы тебе не оставить ее со мной? Я бы с удовольствием присмотрела за ней.

– Ты не против?

– Нисколько. – Келли нежно улыбнулась спящей дочерке Тесс. – Вспомню старые времена.

***

В «Разбитом дымоходе» Тесс встретили как героиню. Как будто она сроду не считалась городским изгоем. Все хотели услышать, что случилось прошлой ночью, а она отвечала на вопросы и одновременно выполняла заказы. Прошло два часа, прежде чем Тесс сообразила, что оставила телефон в машине. Если бы у Келли возникла чрезвычайная ситуация, она не смогла бы с ней связаться.

Она бросила наполовину приготовленный горячий шоколад с соленой карамелью и выбежала через черный ход.

Дождь прекратился, но охранное освещение заливало аллею тошнотворным желтым светом. За ее машиной двигалась тень. Тень, которой не должно было там быть.

Тесс быстро шагнула в сторону и увидела Кортни Гувер. Ее рука застыла в воздухе – рука с тюбиком губной помады. На заднем стекле внедорожника Тесс были намалеваны пять букв и начало шестой:

УБИЙЦ

Тесс бросилась вперед.

– Так это ты! – воскликнула она.

Враждебность сочилась из Кортни, как токсичные отходы.

– Там все целуют твою жирную задницу!

Тесс отобрала у нее помаду.

– Я бы не назвала ее жирной. Я бы назвала ее роскошной.

Кортни вопила, как вздорный ребенок.

– Я тренируюсь каждый день. Это нечестно!

– Из-за моей задницы?

– Из-за Арти! Это из-за тебя мы расстались!

– С Арти?

– У нас все было хорошо, пока не появилась ты.

Постепенно мозаика складывалась. Тесс вспомнила, сколько раз Арти приходил к «Разбитому дымоходу», только когда там появлялась и Кортни.

– Мы собирались снова сойтись. Мы всегда снова сходились. Потом ты начала к нему липнуть.

– Что верно, то верно, – съязвила Тесс. – Я замужем за самым сексуальным мужчиной в Темпесте, штат Теннесси, но тайно жажду Арти Томпсона.

– Ты всегда с ним разговариваешь!

– Да я болтаю со всеми. Если вы с Арти расстались, я тут ни при чем, и ты это знаешь.

– Мы всегда снова сходились. Прямо до тех пор, пока ты со своей толстой задницей…

Тесс подтолкнула Кортни вместе с ее белоснежным пиджаком к заляпанному губной помадой заднему стеклу.

– Слишком много тут «толстых задниц».

Всем тренировкам Кортни не сравняться с гневом Тесс, и она приперла ту достаточно крепко, чтобы нырнуть в ее карман, вытащить телефон, поднести его к чрезмерно накрашенному лицу и разблокировать.

– Улыбочку.

Кортни бросилась на нее, но не успела, Тесс уже сфотографировала.

– Отдай!

– Еще рано! – Резко ударив локтем, Тесс отбросила Кортни к машине. Тесс изучила фотографию. Лучше и быть не могло. Тени от фонаря превратили глазницы королевы Инстаграма в серные дыры и образовали морщины там, где их не было. – Не самый твой лучший снимок.

А потом отослала самой себе.

Кортни с криком снова схватилась за телефон. На этот раз Тесс его отдала.

– Просто чтобы ты была в курсе, фото ушло прямо в облако, где и останется. Пока.

Кортни захныкала.

– Пока ты снова не разозлишь меня. – Тесс достала из машины свой телефон и, закрыв дверь, указала на заднее окно: – Убери эту мерзость. И даже не думай являться в «Разбитый дымоход», пока не научишься вести себя прилично.

***

Квадраты холста, оставленные четыре ночи назад, высохли. Иен изучал разноцветные изображения, которые перенес с тела Тесс. Возможно, он надеялся, что они каким-то образом откроют секрет, что ему нужно делать дальше. Что-то впечатляющее. Что-то важное. Но к нему ничего не приходило. Идеи, которые раньше крутились в голове так быстро, что он едва мог их уловить, нигде не отыскивались. Он потерял свою индивидуальность и ничего не мог поделать.

Иен поднес альбом к окну и пролистал. Страницу за страницей легких набросков, так же тщательно прорисованных, как на гравюрах Дюрера: глаза Рен, рот Тесс; согнутые ручки Рен, босая ступня Тесс; жесткая щетка для волос Тесс, шелковистый хохолок Рен; кроссовка, ботильон. Иен отбросил альбом в сторону. Он должен ударить трафаретом по самому большому зданию, которое сможет найти, и создать что-то, что имело для него смысл. Кошку-монстра, из разинутой пасти которой, как мыши, падают все люди мира. Дерево, кишащее искривленными животными, ищущими последние продовольственные ресурсы мира.

А эти образы были не чем иным, как отрыгнутым дерьмом.

Внизу с грохотом распахнулась входная дверь, и раздался женский крик:

– Иен! Иен, ты здесь?

Он поспешил из студии.

Внизу лестницы стояла обезумевшая Келли Винчестер.

– Рен! Она пропала!

ГЛАВА 22

Иен ворвался в хижину, его сердце выскакивало из груди. Гнездо Рен стояло пустым, если не считать розового одеяльца. Иен покрылся холодным потом.

Вслед за ним в дверь ворвалась Келли.

– Я поднялась наверх всего на несколько минут! Она спала!

Иен схватил радионяню.

– Вы взяли это с собой, когда поднялись наверх? Вы что-нибудь слышали?

– Нет! – воскликнула Келли. – Нет, я даже не подумала об этом. Почему я не подумала?

– А как насчет машины? Вы слышали снаружи шум мотора?

– Нет. Ничего такого.

Он проверил входную дверь.

– Заперто. А как насчет задней двери? Она заперта?

– Не знаю. Не могу вспомнить. Я… – Келли прижала ладони к вискам. – Я… Нет. Когда я побежала за вами, дверь не была заперта. Я не запирала ее после ухода Тесс. Я должна была запереть!

– Как долго вы были наверху?

– Я не… Может, пять минут? Десять? Нельзя было ее оставлять одну!

– Вы слышали что-нибудь необычное? Видели что-нибудь?

– Нет, ничего. Здесь сегодня были только Ава и Тесс, а больше никого. Перед уходом Тесс приготовила бутылочку. Я дала ее Рен, и она заснула. Некоторое время я держала ее. – Келли заплакала. – Она такая милая. Лежала тихо на руках. Эти маленькие пальчики… Я положила ее, чтобы распаковать вещи.

Иен вспомнил обо всех неприятностях, которые случались с ним в детстве. Уворачиваться от кулаков отца. Убегать от полиции. Даже смерть Бьянки. Но никогда еще его так не парализовывал страх.

– Позвоните Фредди Дэвису и шерифу графства. Оставайтесь здесь. – Он стиснул зубы. – Я поеду за вашим мужем.

– Нет! – схватила его за руку Келли. – Нет, Иен. Брэд никогда бы не сделал ничего подобного. Никогда!

– Черта с два! У него с самого начала Тэсс была под прицелом.

– Это просто его эго. – Келли вытерла рукавом нос. – Вы должны мне верить. Брэд может вести себя, как идиот, но не станет похищать ребенка. Если вы будете тратить время на него, тот, кто это сделал, уйдет еще дальше. – Она сунула ему ключи. – Возьмите мою машину. Я позвоню Фредди и шерифу. Идите!

Укравший Рен человек мог очутиться уже далеко отсюда, но ничего не предпринимать казалось немыслимым. Иен выбежал на улицу, но остановился, не дойдя до машины Келли. Нужно подумать. Отбросить кошмарные образы Рен, такой крошечной, брошенной на пол в чужой машине, без одеяла. Он не поверил Келли, убежденной в невиновности Брэда, но что, если она права?

Дождь оставил грязные лужи на жалком подобии подъездной дорожки. Келли сказала, что не слышала машину, но могла пропустить ее. Если он выедет на ее машине, то проедет поверх любых следов от шин, которые могли остаться. Иен включил фонарик мобильного телефона и провел лучом по земле. Он мог не иметь понятия о следах машин, но знал чертовски много об отпечатках, трафаретах и образцах.

Было легко совместить протектор шин Келли с одним набором следов. Иен обвел фонариком вокруг, пока не нашел другой след шин. От машины Тесс или похитителей? Он присмотрелся и увидел множество отпечатков подошв, но никаких других следов от протектора. Сюда приехали только две машины – Келли и Тесс. Кто-то мог оставить машину на дороге.

Чем дольше он стоял здесь, играя в детектива, тем дальше мог уйти похититель. Ужасающие образы орущей Рен… покинутой… замерзшей… заполонили мозг Иена. Он снова сосредоточился на следах в грязи: Тесс, его собственных, Келли. Она сказала, что Ава была здесь, так что ее отпечатки, вероятно, тоже были где-то в этом мессиве.

Пот пропитал футболку, начали дрожать руки. Жизнь словно перешла в замедленное движение. Сосредоточься! След – не более чем трафарет, а трафареты были кровью его жизни. Присмотрись.

Следы вели к задней двери хижины. Следы уходили в сторону. Разобрать их все невозможно. Он должен. Это только формы и очертания. Привычная часть его мира.

Иен рассортировал их в уме. Каталогизировал. Легче всего было найти его большой отпечаток обуви. Рядом с машиной Келли он заметил ромбовидный протектор и отпечаток плоской подошвы, каждый из которых был достаточно маленьким, чтобы напоминать женскую обувь. Келли и Ава. Он присел, чтобы рассмотреть четвертую пару следов. Эти были немного длиннее двух других и уже, с вафельным рисунком на пятке, но без видимого подъема. Он достаточно рисовал ступни Тесс, чтобы понять, что у нее высокий подъем, но означало ли это, что у нее такие же кроссовки?

Иен запустил в волосы пятерню. Моргнул, чтобы прояснить зрение. А потом он увидел это.

Пятый след.

Иен осмотрел отпечаток. Заметил парный к нему.

Вон там.

И здесь.

Обвел фонариком по широкой дуге по периметру грязной местности. Вон там. И еще.

Следуя интуиции, направился в лес.

Кусты цеплялись за джинсы, по голым рукам хлестали мокрые ветки. Он не подумал взять куртку, и было холодно. Слишком холодно для уязвимого младенца. Иен отыскал еще следы. Взошла луна, но она не давала достаточно света, чтобы проникнуть под полог леса. Сколько заряда осталось в телефоне? Если он разрядится, то света вообще не будет.

Дыхание отдавалось в ушах. Иен перестал искать следы и побежал. Если он ошибся…

На вершине гребня его приближение услышали собаки и подняли свирепый лай. Входная дверь распахнулась, и на фоне света, направив винтовку, появился Пол Элдридж.

– Кто там?

– Это Иен Норт.

Ворота были заперты. Иен перепрыгнул через них, порезав руку.

– Бак! Дик! – отозвал собак Пол. Они зарычали наИена, но не стали нападать.

Иен быстро и широким шагом прошел по неровной поверхности, образы этих маленьких отпечатков кроссовок горели в его памяти.

– Где Илай?

– Илай? Он в своей комнате. В чем дело?

Если Иен неправ, он зря потратил время, которое уже не вернуть, но если он прав…

– Мне нужно его увидеть.

Пол, явно смущенный, отступил от двери, чтобы впустить его.

Ребекка, свернувшись калачиком, сидела на кушетке в грязной ночной рубашке, жирные волосы падали ей на лицо. Она посмотрела наИена пустыми глазами, когда ее муж исчез через занавешенный дверной проем, зовя сына.

– Илай!

Через несколько секунд Пол прорвался через занавеску.

– Его здесь нет! В чем дело? Где мой сын?

Иен уперся окровавленной рукой в дверной косяк.

– У Илая моя дочь.

– Малышка? О чем ты, черт возьми, говоришь? Зачем ему ребенок?

– Потом. А пока мы должны его найти.

Иен схватил один из фонарей, которые они держали у двери, и выбежал наружу.

Собаки зарычали, но не стали нападать. Иен побежал к хозяйственным постройкам, остановился у грузовика Пола и дернул дверь водительской двери. Внутри никого не было.

– Я проверю сарай, – крикнул позади него Пол.

Они вместе обыскали дом, зовя Илая. Каждая бесплодная, проходящая секунда длилась вечно. Пол не задавал вопросов либо потому, что не хотел замедлять поиск, либо потому, что понял это сам. – Я пойду к холму, – сказал он.

– Я в другую сторону. И, Пол… ей всего семь недель.

Пол резко кивнул и ушел. Иен двинулся на поиски, изо всех сил стараясь не позволить страху парализовать его. У Илая имелась только одна причина, чтобы забрать Рен. В мозгу восьмилетки, должно быть, родилась идея отдать малышку его матери, чтобы она поправилась. Но почему он не пришел сюда? Где же он?

Каждое предположение была хуже предыдущего. Все несчастные случаи, которые могли приключиться с ребенком, несущим ночью младенца через лес, проносились в голове Иена. Куда бы пошел он сам, если бы в детстве оказался в самой большой беде в своей жизни?

В подвальный склад кондоминиума. Вот где он скрывался от отца, но у Илая не было такого варианта.

Иен свернул с главной дороги на труднодоступную тропинку. Он почти не замечал царапин на ладонях или жжение в раненой руке, когда представлял, как Илай несет Рен вдоль ручья. Он видел, что дождь может сделать с этой водой. Иен побежал быстрее.

Вдали осколки лунного света обрызгали по-прежнему заброшенные ржавые руины. Он услышал шум вздувшегося ручья… и мяукающие звуки безутешного младенческого плача.

Сердце взорвалось в груди. Малышка жива.

Иен помчался по поляне, уронил фонарик и на бегу сдернул футболку. Илай присел у ржавой бочки из-под масла, а Рен кричала и опасно корчилась на его тощих коленях. Одеяла не было, малышка осталась только в тонком хлопчатобумажном комбинезоне.

Иен поднял ее, неуклюже закутав, прижал к себе дрожащее тельце.

Пронзительный животный вопль Рен заполнил поляну. Иен грел ее теплом своего тела, бормотал милые глупости, утешительные слова, прижимался губами к ее лобику.

– Все хорошо. Я здесь. Я с тобой. Все хорошо. Ш-ш-ш…

Илай поднялся на ноги, рыдая.

– Я хотел отнести ее назад! Я собирался! Она стала такой тяжелой! Простите меня!

Иен подхватил фонарик, не решаясь смотреть на мальчика.

– Иди домой!

Сжимая свой драгоценный груз, он зашагал к тропе, игнорируя пульсацию в окровавленной руке, сосредоточившись только на том, чтобы согреть малышку. Илай все еще плакал позади. Пусть с ним разбирается Пол.

Как будто это случилось вчера, Иен вдруг почувствовал кулак отца… «Ты никчемный кусок дерьма!»

Пол Элдридж был жестким человеком. Что, если… Иен замедлил шаг и сделал то, что меньше всего хотел. Заставил себя повернуться.

Илай присел на землю, вскинув руки над головой в точности так, как обычно в детстве приседал Иен, чтобы избежать ударов отца.

Челюсти Иена сжались.

– Ты идешь со мной.

Илай поднял голову.

– Но…

– Ты слышал, что я сказал. Пошли.

– Простите меня!

– Замолчи и идем.

Илай со страхом посмотрел на него, но сделал, как ему сказали.

Рен наконец успокоилась, то ли согревшись, то ли от ритма ходьбы. Они спускались по гребню, сопровождаемые только звуками своих шагов и сопением Илая.

***

Над хижиной вспыхивали красные огни полицейской машины. Автомобиль Тесс стоял рядом с машиной Келли. Иен точно знал, что сейчас чувствует Тесс, и ускорил шаг, хотя Илай все больше отставал.

Фредди Дэвис стоял у камина и что-то записывал в блокнот, Келли сидела на диване, закрыв голову руками, а Тесс стояла посреди комнаты, как потерянная, словно не зная, что еще делать. Она первая увидела, как Иен входит через заднюю дверь. Тесс издала какой-то гортанный вой, ошеломивший его. Только когда посмотрел вниз, он увидел, почему.

Рен, завернутая в залитую кровью футболку.

Губы Тесс приоткрылись, она была в ужасе.

– Это моя кровь! – поспешил крикнуть Иен. – Я порезал руку. Это моя кровь.

Тесс осела на пол. Его женщина-воин упала на колени.

Он бросился к ней и опустился рядом.

– Посмотри на нее. Она не ранена, просто спит.

Иен не был осведомлен, пострадала ли Рен. Он знал, что у нее нет крови, но ее держали на холоде, трясли, может быть, роняли. Она могла подхватить пневмонию, получить травму головы или…

С рыданием Тесс забрала у него свою Птичку.

Келли поднялась с дивана, а Фредди Дэвис что-то сказал в микрофон на плече. Иен наконец вспомнил об Илае и, бросив последний взгляд на Рен, вернулся на улицу.

Он подумал, что мальчик мог сбежать, но тот прижался к стене хижины.

– Заходи, Илай.

Илай поднял грязное, залитое слезами лицо.

– Моя мама… Она все время плачет, больше не ест и, наверно, может умереть. Я подумал, кто знает, если у нее будет ребенок… Или, может, если бы она могла хоть какое-то время подержать ребенка… – Он заикался от рыдания. – Я хотел попросить Тесс, но ее здесь не было, и я увидел Рен, и я был очень, очень осторожен. Но потом она сильно заплакала, я споткнулся и чуть не упал. И я знал, что поступил очень плохо, и даже если моя мама умрет, я знал, что должен вернуть Рен.

Иен говорил так спокойно, как только мог.

– Скажи правду. Обещаю, я не разозлюсь. Ты ронял Рен? Она падала?

– Нет-нет! Поэтому-то я и остановился. У меня заболели руки, она кричала и ерзала, а я боялся, что ее уроню. Я собирался отнести ее обратно. Клянусь!

– Оставайся здесь.

Иен вернулся внутрь. Тесс завернула Рен в одеяло. Он все еще был полураздет и отморозил задницу. Черно-красная фланелевая рубашка, которую он подарил Тесс несколько недель назад, висела на крючке у двери. Натягивая ее, он кратко рассказал Фредди о том, что произошло.

– У Элдриджей нет телефона, и мне нужно отвезти Илая домой. Если нужно, можете поговорить с ним завтра.

– Тебе лучше сначала что-нибудь сделать с этой рукой, – сказал Фредди.

– Потом.

Иен схватил ключи от машины Тесс.

Фредди последовал за ним на улицу и навис над испуганным мальчиком.

– Если бы ты был моим сыном, ты бы месяц не смог сидеть.

Именно то, чего боялся Иен.

***

Пол выбежал со стороны поля, заметив свет фар Иена.

– Илай! – Он распахнул дверцу машины и схватил сына. – Илай! Где ты был? Что, черт возьми, ты сделал? – Он глянул на Иена. – С малышкой все в порядке?

Иен кивнул.

– Да. Нам нужно поговорить.

– Черт возьми, мы еще как поговорим.

Пол потащил сына из машины к входной двери. Иен последовал за ними.

Ребекка стояла, опершись рукой на спинку дивана.

– Илай!

Илай подбежал к ней, плача и прося прощения, он уткнулся лицом в мать, и его слова звучали невнятно.

Пол стоял и смотрел на них. Его одежда была порвана, руки грязные. Глубокие, вытравленные солнцем морщинки на лице делали его старше, чем на самом деле. Иен коснулся его плеча.