Текст книги "Потанцуй со мной (ЛП)"
Автор книги: Сьюзен Филлипс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)
– И мы ни с кем не спим! – добавила Ава так быстро, что Тесс задумалась, не лжет ли гостья. – Мы все девственницы. Но дело в том…
– У нас с Авой есть парни, – сказала Имани. – И… – Она замолчала. В комнате стало тихо.
– И, – продолжила Тесс, – вы думаете о сексе?
– Нет! – Ава и Имани слишком энергично замотали головами. – У нас просто возникло несколько вопросов. То, что нам может пригодиться, например, когда мы станем старше.
– В смысле, мы пытались поискать информацию в интернете… но… «Родительский контроль», – нарисовала Ава в воздухе кавычки.
– А поговорить не пробовали? Ну, с родителями? – уточнила Тесс.
Девочки воззрились на нее так, словно она упала с другой планеты.
– Мой отец – пастор при Апостольской церкви Огненных Ангелов, – пояснила Имани. – Он очень строгий, а еще входит в школьный совет.
– А мой отец – Брэд Винчестер. Вы наверное уже про него слышали.
Тесс кивнула.
– У меня пока парня нет, – вставила Джордан, – но может появиться. А мама твердит, что если девушка займется сексом до брака, то обязательно поймает СПИД.
– Это неправда, – сказала Тесс. – Но без предохранения легко заразиться ЗППП или забеременеть, поэтому вам нужно позаботиться о себе.
На руках завозилась проголодавшаяся Рен. У Тесс и так хлопот был полон рот, а тут еще три девицы смотрели на нее, словно она хранительница всех тайн интимного мира. Надо отослать их обратно по домам.
А если родители попросту откажутся обсуждать тему? Такое случалось слишком часто.
– Погодите, дам ей бутылочку, и поговорим. Присаживайтесь.
Несколько минут спустя гостьи расселись на диване, а Рен сонно уцепилась за бутылочку. Тесс напомнила себе, сколько раз Трев наказывал ей не совать нос не в свое дело. Еще муж попрекал ее излишней страстью судить людей, но это в основном относилось к его музыкальным предпочтениям.
Тесс прижала Рен плотнее.
– Давайте я сразу скажу: не думаю, что начинать половую жизнь в вашем возрасте – хорошая мысль.
Гостьи заговорили хором.
– Мы не собираемся…
– Да я никогда…
– Я не…
Тесс вскинула руку.
– У вас сейчас и так проблем предостаточно – учеба, родители, давление сверстников – и каким бы замечательным ни был парень, ранний секс может серьезно осложнить жизнь. Чаще всего девушка в таких отношениях проигрывает.
– Например, если они переспали и об этом узнали другие ребята, – подхватила Ава. – И все теперь станут называть ее шлюхой.
– Ненавижу, когда это слово применяют к женщинам, – призналась Тесс. – Если уж она шлюха, то и партнер, получается, тоже.
– И я так считаю, – кивнула Джордан.
– Может, он готов не больше нее, – продолжила Тесс. – Или девушка сама давила поскорее начать. Или он оказался не таким хорошим, как ей думалось.
– Коннор просто отличный, – заявила Ава.
– Энтони тоже, – поддакнула Имани.
Шаль сползла с обнаженного плеча Тесс, и пришлось ее поправлять.
– Но судя по тому, что происходит на ваших уроках здоровья, ребята знают о половой жизни не больше вашего.
Имани принялась ковырять подлокотник.
– Ребята вечно твердят, мол, лишиться девственности – это ничего особенного.
– И если у тебя боли во время месячных, то после первого раза все пройдет, – добавила Ава.
Джордан потянула себя за прядь.
– Я слышала, что в первый раз невозможно забеременеть. Но что-то не верится. Это же неправда?
– Точно неправда, – заверила Тесс.
Ава закусила розовую нижнюю губу.
– А если парень говорит, мол, если не переспим, я тебя брошу?
Тесс глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.
– Считай, тебе повезло, ведь ты выяснила, что встречаешься с полным придурком и должна сама его поскорее бросить.
Джордан выразительно посмотрела на Аву, но та продолжала:
– Но вроде нельзя забеременеть, если занимаешься сексом в бассейне или горячей ванне? Или стоя?
– Стоп! – Тесс невольно повысила голос, и Рен беспокойно заворочалась. – Прости, малышка. – Тесс погладила ее по щеке и вновь посмотрела на девушек. – Забеременеть можно в любой позе – сидя, стоя, лежа, в машине, да хоть на трамплине, хотя там, конечно, придется поднапрячься. Суть одна: если в деле замешаны сперма и вагина, вероятно зачатие ребенка. И если секс – ничего особенного, чего ж мы так много о нем говорим?
Она уловила какое-то движение краем глаза и вдруг поняла, что Норт вернулся и стоит на пороге входной двери. Судя по выражению его лица, где к привычному раздражению примешалась добрая толика скептицизма, стоял он там уже долго.
Тесс широко улыбнулась девочкам и встала.
– Если есть еще вопросы, пожалуйста, побеседуйте с родителями.
– Но…
– Обещайте, что хотя бы обдумаете такой вариант.
В ответ на нее уставились три пары обиженных глаз. Ава перекинула через плечо свои роскошные волосы.
– Ага, я ж прям мечтаю просидеть под замком до конца жизни.
Тесс хотела было попросить девочку больше верить в родителей, но судя по поведению Келли Винчестер, Ава имела основания им не доверять. Тесс почувствовала знакомое раздражение. Ох уж эти оторванные от реальности родители и школы, что выстраивают программу, оставляя подростков уязвимыми пред лицом действительности! Если она не поможет, то чем будет лучше?
– Если захотите еще что-то спросить, возвращайтесь через пару дней. – Даже не договорив фразу, Тесс почуяла, что совершает ошибку. – И постарайтесь не забеременеть до тех пор!
Девочки захихикали, прощебетали слова благодарности – и смущенно запнулись, наконец заметив Норта.
– Не переживайте, – успокоила Тесс, – его волнует только собственная личность.
Норт отступил в сторону, пропуская девочек. А когда дверь закрылась, метнул в Тесс один из своих фирменных недоверчивых взглядов.
– Давайте-ка проясним, вдруг я неправильно понял… Мы тут уже не просто клинику открыли, но теперь еще и уроки полового воспитания даем?
– Если у вас тоже есть вопросы, составьте список. Мальчикам эта информация так же важна, как и девочкам. Я их не приглашала, они сами заявились. И пока вы не ударились обратно в образ принца тьмы, имейте в виду – две из этих девочек имеют все шансы на подростковую беременность.
– Это не ваша проблема.
Тесс коснулась щечки Рен.
– Не бойся этого мрачного дядьку, милая. Я положу тебе в пеленки пару долек чеснока для верности.
Фыркнув, он снял с крючка черно-красную фланелевую рубашку, в которой был утром в день их первой встречи, и положил на видном месте. Но вместо того, чтобы уйти, остался стоять, на что-то засмотревшись.
Только тогда Тесс поняла, что шаль снова соскользнула с плеча. Причем ощутимо. Так, что обнажила большую часть груди. Тесс резко прикрылась, словно оскорбленная девственница.
– Подумайте о том, что делаете, Тесс, – сказал Норт. – Представьте, как бы вы себя чувствовали, если бы незнакомец заговорил с вашим ребенком о сексе.
– Я поступаю правильно.
Заявление показалась излишне самонадеянным даже ей самой.
Норт слегка наклонил голову и пошел наверх.
Она услышала, как закрылась дверь студии, и несколько секунд смотрела на его фланелевую рубашку, прежде чем вспомнила, что сама о ней попросила. Тесс сбросила шаль и целиком закуталась в ткань вместе с Рен, только нос наружу оставила. Рубашка казалась неправильной. Не пахла толстовкой Трева. Вместо этого пахла улицей. А самое тревожное – не имела капюшона, внутри которого Тесс могла бы спрятаться.
Рен что-то проворковала. Рубашка Норта ее устраивала. У малышки не было воспоминаний о том, как Трев пролил на себя кофе, и ей никогда не приходилось подбирать одежду с пола и просить хоть разок донести чертову штуку в шкаф, а не бросать где попало.
Было ли предательством, что ныне Тесс больше переживала смерть Бьянки, а не мужа? Могла ли Тесс сделать для нее нечто большее? За Бьянкой, заботой о Рен и оказанием помощи Илаю гнев, который подпитывал Тесс в течение стольких месяцев, сместился на новую цель. На Иена Норта.
Она посмотрела на лестницу. Ей нужны были ответы, и Тесс не позволит ему и дальше увиливать.
ГЛАВА 7
Просторную студию щедро освещала пара больших окон на крыше. Полы были новыми, из светлого дерева твердых пород, в отличие от остальной, более темной, отделки. Никаких ярких картин на стене – никаких зажигательных плакатов с вылетающими из праздничных шляп ракетами, никаких тебе двенадцатифутовых трафаретов в ожидании, чтобы их приставили к кирпичу или холсту и оживили с помощью аэрозольной краски. Норт сидел за компьютером спиной к двери.
– Не слышал, чтобы вы постучали.
– Странно. – С Рен, легчайшим перышком, на руках Тесс прошла в комнату. – Вы настоящий человек-загадка. Мне любопытно. Есть ли у вас какие-нибудь человеческие черты, кроме этой темной загадочности?
– В моей натуре много чего имеется, – повернулся он к Тесс.
– Спесь? Склонность к мрачному пессимизму?
Норт встал из-за стола, ничуть не показывая, что ее оскорбление достигло цели. Его рост, челюсть грузчика и длинные мускулистые руки казались неуместными для человека, которому не требовалось поднимать что-нибудь тяжелее красильного валика.
– Если я отказываюсь демонстрировать всему свету каждую эмоцию, которая мельтешит в моем мозгу, это еще не делает меня заносчивым.
Тесс уловила намек.
– Я не мельтешу. А если Птичка не ваш ребенок, то чья она?
– Не люблю, когда меня прерывают во время работы.
– Да вы наверно пасьянс на компьютере раскладывали. Будь вы семейным, вас бы все время прерывали. Дети, мужья, подруги, доставка посылок. Так обстоит дело с нами, женщинами. А Птичка вообще на первом месте. Важнее даже вашей работы. Так чья она?
Он сунул руку в карман своих неряшливых джинсов.
– А если я скажу, что она моя? Вы тогда уберетесь отсюда?
Тесс глянула на него как на идиота: так на нее смотрели давешние девочки-подростки.
– Вы что, меня за дурочку принимаете?
– Я вас принимаю за занозу в заднице!
– Мы можем поговорить откровенно?
– Я не люблю разговоры, хоть откровенные, хоть нет. Не могу работать, когда вы то и дело выскакиваете, словно чертик из табакерки.
– Грубо как. Вы втянули меня в свой бардак, и мне нужно знать, во что я вляпалась.
– Делайте свою работу, – резко парировал Норт. – Я позабочусь об остальном.
Тесс не отступала.
– Обещаю не смотреть вам в глаза, пока вы будете говорить. Я знаю, вы от этого нервничаете.
– Я вовсе не боюсь смотреть вам в глаза.
И доказал это. Взгляд его глаз, темных как грех, сомкнулся с ее взглядом, пока Тесс не почувствовала: Норт увидел все, что ей хотелось скрыть – ее гнев, угрызения совести за смерть Бьянки и стыд за то, что не могла отрешиться от потери единственного мужчины, которого когда-либо любила. Тесс первая отвела взгляд, переключив внимание на Рен.
– Один из нас должен заботиться о ней.
– Считаете, что я не забочусь? – Он резко махнул рукой в сторону окна. – Сядьте там. На тот стул.
Тесс посмотрела на стул с прямой спинкой, на который показывал Норт.
– Зачем?
– Потому что вам сейчас все равно нечего делать.
Любопытство пересилило, и она села, куда указано. Он закатал рукава джинсовой рубашки, обнажив мускулистые предплечья, словно созданные рубить дрова. Но вместо топора взял альбом для рисования.
Тесс уставилась на Норта:
– Вы собираетесь меня рисовать?
– Не ждите ничего лестного.
Она смущенно заерзала.
– Я вообще удивлена, что вы умеете рисовать. Думала, вы орудуете только валиками, трафаретами и баллончиками с краской.
– А я и не утверждал, будто хорошо рисую. Ну-ка, сдвиньте ноги влево.
Тесс ощутила себя большой и неловкой, однако сделала, как он велел.
– Если вы нарисуете мне фиолетовые рожки или «пузырь» с какой-нибудь надписью, я подам в суд.
– Я запомню.
– А можно мне потом получить рисунок, чтобы продать на eBay? – Норт склонил к ней голову так, что лохматый завиток упал ему на лоб, но не ответил. – По-вашему, сколько я сумею выручить?
Он подвинул второй стул под потолочное окно и сел.
– Поверните свой торс так, чтобы быть лицом ко мне.
– Никогда не представляла, что вы используете блокнот для рисования. Вот паяльную лампу – да, но… – Он положил лодыжку на противоположное колено, поставил альбом себе на бедро и стал изучать Тесс. Она смущенно уставилась на стену за его головой. – Я серьезно насчет eBay. Мне бы пригодилась новая машина. Яхта тоже сойдет. – Его карандаш задвигался по бумаге. Она скрестила ноги и снова выпрямила. – Или домик в Тоскане. Может, с оливковым садом. Или виноградником. – Более длинные штрихи карандаша. Пауза. Норт вырвал листок из блокнота, скомкал его в шар и швырнул на пол. Она смотрела, как комок катится к фиолетовому дивану. – Бьянка сказала, что вы не можете работать. Что у вас застой.
– Вот как?
Норт перевернул новую страницу и начал рисовать снова.
– Могли бы, по крайней мере, позволить мне сначала причесаться. Великий Иен Норт хочет меня изобразить, а у меня на голове воронье гнездо. Вы ведь не собираетесь пририсовать мне усы?
– Не кладите ногу на ногу.
Она и не осознала, когда скрестила ноги.
Тесс больше не выдержала напряжение и стала смотреть на Рен. Прислушивалась к ее малейшей возне – подергиваниям и вдохам. И опять услышала треск рвущейся бумаги и увидела, как еще один комок упал на пол. Снова сосредоточилась на лягушачьем личике малышки. На ее дыхании…
Тесс вздрогнула, когда пальцы Норта коснулись ее скулы: не слышала, как он подошел. Осторожно коснулся ее подбородка. Прикосновение было легким, словно мазок кисточкой, но что-то внутри нее закололо, будто невылупившийся цыпленок принялся расклевывать мельчайшую дырочку в своей скорлупе. Давно уже никто не прикасался к ее лицу. С тех пор как…
Горло перехватило. Шаль соскользнула на грудь. Тесс вернула ее обратно.
Норт уронил руку и отвернулся.
– Отец Рен – человек по имени Саймон Деннинг. Он фотокорреспондент. Занимается освещением событий в горячих точках.
Спазм в горле отпустил.
– Я рада.
– Чему?
– Что ее отец не вы.
Он начал снова рисовать, сосредоточившись на альбоме.
– Мы с Бьянкой никогда не были любовниками.
Тесс поразмыслила.
– Трудно поверить. Она вас любила.
– Да. И ненавидела тоже.
– Потому что вы ее не любили в ответ.
– Не разговаривайте. Мешаете сосредоточиться.
– Вы так ее защищали. Сверх меры. Пытались держать подальше от меня. Чего вы боялись, что я с ней сделаю? – В тот момент, когда слова были произнесены, ее горло сжалось. – Простите, я…
– Тихо. Я пытаюсь сосредоточиться.
Норт отодвинулся, давая ей перевести дух.
Тесс повернула голову.
– Не понимаю, почему вам так трудно брать на руки Птичку.
Тесс не ждала ответа, но он произнес так тихо, что она едва расслышала:
– Мне не по себе рядом с хрупкими вещами.
Как он это сказал… Так стоически. Что она почти прониклась к нему жалостью. Почти.
– Если вы ее не любили, почему она была с вами?
Рука ткнулась в альбом.
– Потому что могла рассчитывать только на меня. Хватит вопросов.
Тесс взъерошила темные волосики Рен, превратив ее в младенца-могавка.
– Итак, вот мы, двое, заботимся о ничейном ребенке.
Норт перевернул страницу.
– Мой адвокат пытается найти Деннинга. Через пару дней я что-нибудь буду знать.
Рен пискнула. Тесс погладила ушко, немного торчавшее из-под чепчика.
– Меня судорогой свело.
– Великое искусство требует жертв, – проворчал Норт.
– Это не великое искусство. А набросок серой личности с усами, и вам нужно переменить Рен подгузник.
Вот тут он и в самом деле рассмеялся. Впервые. Тесс вздохнула и встала.
– Пойдем, Птичка. Девочки идут в дамскую комнату.
– Я не закончил.
– А я закончила.
– Вы хоть имеете представление, сколько женщин мечтает, чтобы я их нарисовал?
– Несметное число?
– Может, не так много. Но солидных полдюжины точно.
Она засмеялась, но потом поняла, что ей не нравится лицезреть его с этой легкой стороны. Так он казался человечней, чего ей не очень-то хотелось.
Закрывая за собой дверь, Тесс услышала треск рвущейся бумаги на два… три… четыре куска.
***
На следующий день по дороге домой из Ноксвилла, после первого осмотра Рен, Тесс витала в облаках, вспоминая тот момент, когда Норт прикоснулся к ее лицу. Ощущение, которое у нее возникло… Обостренное осознание собственного тела – поразительное напоминание о том, что она все еще являлась существом, в котором крылись сексуальные желания. Удивительно, учитывая, насколько уставшей она была от недосыпания. Тесс чувствовала себя – не совсем сильной, но… в силах что ли. Уже не как раненое животное. Как будто она попробовала пальцами ноги новую версию своего старого «я» – более жесткую и немного циничную.
Тесс нравилось соревноваться с Нортом на равных в остроумии. От этого ей захотелось снова выступить против него и изводить вопросами, чтобы получить ответы, от которых он, казалось, решительно увиливал. Какую власть имела над ним Бьянка? Или он сам имел власть над Бьянкой? И почему он пытался ее изолировать?
В течение следующих нескольких дней Тесс почти не видела своего соседа по дому. Его машина исчезала и появлялась снова. Тесс слышала его твердые шаги над головой в студии, где он, может, работал, может, нет. Слышала его за закрытыми дверями почти пустой спальни Бьянки, когда вставала ночью, чтобы покормить Рен. Видела доказательства того, что он питался – грязную тарелку, огрызок яблока в мусоре, но никогда не заставала за этим занятием. Норт исчезал в лесу на несколько часов, а однажды Тесс заподозрила, что он не появлялся всю ночь.
Элдриджи не привели Илая, что беспокоило Тесс. Что, если в рану занесли инфекцию? Она выглянула в заднее окно и узрела, как Норт уничтожает кусты позади школы. Он набрасывался топором на толстые ветви и складывал их на дрова.
Тесс спеленала Рен и решилась выйти через черный ход. День был пасмурным, в воздухе витал запах снега, но Норт сбросил куртку и закатал рукава джинсовой рубашки. Бледный шрам белел полумесяцем выше запястья.
– Где городской мальчишка вроде вас научился рубить дрова? – спросила Тесс.
Норт вытер рукавом вспотевший лоб.
– Наверно, слишком много времени провел в школах для трудных подростков. Это отличное место для приобретения нужных для жизни навыков.
– По выживанию в дикой природе?
– Наряду с тем, как, соединив провода, завести машину и изготовить нож из зубной щетки. Большинство людей этого не знают, но есть верный и неверный способ ограбить невинного гражданина.
– От масштаба ваших знаний захватывает дух.
– Приятно, когда тебя ценят.
– Разве что вы никогда никого не грабили.
– Но мог бы, если бы захотел. – Норт перевел взгляд на деревья, окаймлявшие овраг позади дома. – Я подумываю о том, чтобы построить дом на том дубе. Что-то вроде студии под открытым небом.
Тесс мало что знала о художниках, но кое-что понимала в людях. Строительство студии в виде дома на дереве может быть продуктивным, а может обернуться просто еще одним поводом отложить дела на потом – способом, которым Норт может обманывать себя, будто работает, но на самом деле бьет баклуши.
– Я беспокоюсь об Илае, – сменила она тему. – Элдриджи должны были привести его на осмотр. Вы его видели?
– Нет. Но могу к ним подняться и его проведать.
– Мне было бы спокойнее, если бы сама его увидела, но моя «хонда» может не вытянуть подъем. Могу я одолжить ваш «Лэнд Крузер»?
– Поеду я. Пол обычно встречает гостей с автоматом.
– С чего бы это?
– Элдриджи – это так называемые выживальщики. Они стремятся к самодостаточности, поэтому готовятся к любой катастрофе: пандемиям, ядерной атаке, экономическому коллапсу, Третьей мировой войне, падению метеорита и тому подобному. Честно говоря, кое-что из того, что они делают, отдает здравым смыслом – запасаться едой, батареями, водой. Прежде всего, заботиться о земле. Но слишком много среди них пропагандистов-параноиков. Скажите мне, что нужно узнать, и я загляну.
– Нет. Мне нужно самой его осмотреть. Вы не умрете, если приглядите часок за Рен.
– Откуда вам знать?
Тесс вздохнула.
– Прекрасно. Едем вместе.
Он отнюдь не обрадовался, но, кажется, до него дошло, что он проиграл в споре.
***
Внутри салона древнего «Лэнд Крузера» с его выцветшими кожаными сиденьями, отсутствующей ручкой радио и разболтанной приборной панелью было не так побито, как снаружи, и это лучшее, что Тесс могла сказать. Она устроилась на заднем сиденье рядом с Рен, схватившись рукой за подлокотник.
– Вы когда-нибудь думали о том, чтобы потратить часть своих миллионов на установку новых рессор в эту штуку?
– Это будет не то же самое.
– О том и речь.
Рен, в свою очередь, не имела ничего против подскоков и толчков. Она просто-напросто заснула.
Ферма Элдриджа выглядела такой убогой, как описал ее Норт. За исключением солнечных панелей на крыше и допотопного грузовика «Додж Рэм», она могла сойти за усадьбу начала двадцатого века. Когда Норт подъехал к забору, на них бросилась с сумасшедшим лаем пара собак бурой шерсти.
В парадной двери появилась Ребекка и без оружия. Но не Пол Элдридж. Он вышел из ветхого сарая с винтовкой, как и предупреждал Норт. За отцом бежал Илай: похоже, на нем и следа не осталось от несчастного случая.
– Оставайтесь здесь, – приказал Норт, выбираясь из машины и шагая к Полу и Илаю.
Ребекка приближалась к забору, двигаясь медленно, словно каждый шаг давался ей с трудом. Игнорируя приказ Норта, Тесс покинула машину. Она подошла к забору одновременно с Ребеккой.
– Мне жаль, что вам пришлось самим сюда приехать. – Тусклый цвет лица Ребекки, немытые волосы и обломанные ногти свидетельствовали о тяжелой жизни. – Нога Илая прекрасно заживает. Я должна была вам сообщить. Хотите зайти? Неплохо, если бы для разнообразия в доме погостила женщина.
Тесс вытащила Рен из детского кресла и последовала за Ребеккой в дом.
В отличие от некрашеного фасада, внутри были бледно-зеленые стены и несколько деталей, свидетельствующих о присутствии женщины: декоративная подушка ручной работы из яркого ситца и вереница светлых бумажных фонариков над прочным семейным обеденным столом. Столик поменьше, заваленный учебниками и ручками, отмечал место домашнего обучения Илая. Рядом висели его художественные работы в простых рамках, украшенных расписными веточками и галькой.
Ребекка с тоской взглянула на Рен:
– Сколько ей?
– Почти две недели. Родилась раньше срока, но развивается хорошо.
Неожиданно издав почти неслышный удушающий хрип, Ребекка отвернулась.
– Вы в порядке?
Глупый вопрос. Очевидно, что нет.
– Нужно перестать плакать. Это расстраивает Пола и Илая. – Ребека медленно повернулась, слезы текли у нее по щекам. От того, как опустились внешние уголки глаз, ее взгляд стал еще более уязвимым. – Два месяца назад у меня случился выкидыш.
Тесс взяла Ребекку за руку.
– Мне так жаль.
– Срок был почти четыре месяца. – Ребекка посмотрела на Рен. – Я как-нибудь справлюсь.
Те же самые слова столько раз говорила себе Тесс.
– Кажется, у горя свое расписание.
– Я столько лет хотела еще одного ребенка. – Ребекка пыталась взять себя в руки, но не могла отвести глаз от Рен. – Вам так повезло с ней.
– Она не моя. Я лишь временная опекунша.
– Что вы имеете в виду? – Ребекка указала на кухонный стол, и когда они уселись, Тесс выложила весьма сокращенную версию того, что произошло. Она изо всех сил старалась придерживаться правды и излагать подальше от подводных эмоциональных течений, но к тому времени, когда она закончила, Ребекка снова начала плакать. – Мне так неловко. Все никак не перестану раскисать.
– Я и сама не раз раскисала.
– Что же будет с этой сладкой малюткой?
– О ней позаботятся, – твердо заявила Тесс, в душе не чувствуя такой уверенности.
Ребекка оторвала взгляд от Рен и встала.
– Не хотите чаю? Я сама выращиваю травы.
Тесс была не большой фанаткой травяных чаев, но приняла предложение.
Пока заваривался чай, прибежал Илай. Тесс проверила его рану и убедилась, что та хорошо заживает. Он бросился обратно, чтобы присоединиться к мужчинам.
– Папа показывает Иену ветряную турбину.
– Последняя задумка Пола, – пояснила Ребекка, когда дверь за сынишкой захлопнулась.
Она поставила пару одинаковых кружек на стол и села напротив Тесс. Позади Ребекки на кухонном подоконнике светились бутылки разных размеров и цветов.
– Знаете, мы не сумасшедшие. Мы просто хотим быть готовыми ко всему.
Чай пах лавандой, шиповником и лемонграссом – всеми ароматами, которые Тесс любила, но не так чтобы хотела их иметь в напитках. Она все равно сделала глоток. Получилось на удивление вкусно. Может, не стоит предвзято относиться.
– К чему готовыми?
Ребекка посмотрела на Рен.
– Когда родился Илай, я могла думать лишь о том, как ненадежно наше существование на этой планете. Не только мусор, отходы, пластик, заполняющий наши океаны, но и сумасшедшие с ядерными бомбами, микробы, которые мы даже не можем идентифицировать, кибератаки, уничтожающие энергосистему страны. Мы решили, что должны сами позаботиться о себе.
Тесс подумала, что с ощутимым беспокойством Ребекки, возможно, лучше справиться с помощью лекарств, чем этим тяжким образом жизни, но решила, что не ей судить, и ничего не сказала вслух.
***
– Что вы о них думаете? – спросила Тесс Норта на обратном пути.
– Илай замечательный парнишка, видать, родители хорошие. Но как по мне, Пол слишком уж сдвинулся на правительственных заговорах. Я не представляю, как кто-то с мозгами может думать, что наше правительство достаточно хорошо организовано, чтобы скрывать инопланетян или фальшивые высадки на Луну, не говоря уже о всеобщей конфискации оружия. Хотя надо отдать должное парню. У него потрясающий набор навыков.
Они вернулись в школу раньше, чем ей хотелось. Затворничество сводило Тесс с ума. Несмотря на низкую зарплату и несносных коллег, она скучала по «Разбитому дымоходу». К тому же не хотела оставлять Фииша без персонала, даже несмотря на то, что он все время советовал ей не торопиться.
Норт вернулся к расчистке кустов на заднем дворе. Ей хотелось свернуться калачиком в постели и вздремнуть, но Рен не желала спать. Пока Тесс укачивала ее в слинге, успевала исследовать книжные шкафы. Сошел бы даже самый занудный роман, но она обнаружила яркий том, посвященный иностранным уличным художникам, еще один – о работе британского уличного художника Бэнкси, и третий – «ИГН4: История бунтаря», с подзаголовком «Как сын одной из самых богатых семей Америки отказался от своего наследия и поднял уличное искусство из сточной канавы до галерей».
Рен заплакала, когда Тесс попыталась сесть, поэтому она поставила книгу на кухонный прилавок и прочитала:
«Норт провел свои подростковые годы как обычный художник-граффити, варварски портя поезда и метро. Но по мере того, как он взрослел, изменялось и его видение мира. Его юношеская графика, вдохновленная видеоиграми, уступила место более детальной, социально осознанной работе, иногда даже причудливой, такой как превращение железной решетки на стене бакалейного магазина в клетку зоопарка, вокруг которой он приклеил стадо убегающих антилоп гну, или превращение кирпичей неправильной формы на городской стене в выпавшие зубы во рту ребенка.
В последнее время Норт проявляет признаки разочарования, поскольку спекулянты искусством приобретают целые стены, на которых были обнаружены его работы, – покупают их у владельцев собственности, платят за ремонт зданий, а затем продают работы с огромной прибылью, и все это без его разрешения».
Тесс прочитала о семье Иена – его враждебном, целеустремленном отце, погибшем в авиакатастрофе, и его матери, красивой светской львице, склонной к саморазрушению. О ее смерти ничего не говорилось, так что на момент публикации она, должно быть, была жива.
«Стрит-арт, – цитировались слова Норта, – украл искусство у элитарной музейной толпы и аккуратно установил его на пути обычных людей в их повседневной жизни».
Тесс все еще думала о том, что прочитала, быстро купая Рен в раковине в ванной наверху. Норт заглянул к ним. В отличие от нее, его цвет лица не был бледным, а под глазами не водилось темных кругов от сна урывками. Тесс хотелось отрубить ему голову.
– Что вам надо? – проворчала она.
– К вам явилась компания.
– Компания?
– О, да. – Слова сочились сарказмом.
Тесс завернула Рен, пропихнулась мимо Норта и отравилась вниз по лестнице.
Перед входной дверью маячили восемь девочек: Ава, Имани и Джордан с еще пятью любопытными подружками.
***
Полтора часа спустя, когда девочки наконец ушли, сверху примчался Норт с таким видом, словно у него над ухом взорвалась граната.
– Они спрашивали об анальном сексе!
Тесс неловко заерзала:
– Да уж, современные детишки.
– А вы им отвечали!
– А вы бы не подслушивали, дольше бы прожили.
– Вы хоть представляете, как далеко разносятся голоса девчонок?
Он прошел через всю комнату к паре старых деревянных шкафов.
– Послушайте, Тесс, я знаю, вы стараетесь делать доброе дело, но тут черным по белому написано «плохая идея».
В чем-то она была с ним согласна. Рен ткнулась носиком ей в грудь.
– Что вы предлагаете?
Норт распахнул дверцы шкафчиков и нашел в одном бутылку виски.
– Предлагаю сказать им, чтобы сидели дома и поговорили со своими родителями.
– Думаете, я не пробовала? Но у большинства этих девочек родители, кажется, живут в альтернативной реальности. А уж что касается их уроков по здоровью… В их программе стоит только воздержание. Для государственных школ и учителей считается незаконным предлагать что-то еще.
Норт открутил крышку и плеснул виски в стакан с толстым дном.
– Это не ваша проблема.
Она со вздохом откинулась на диванные подушки.
– Знаю. Вы правы.
– Конечно я прав. Но… Погодите. Вы сказали, что я прав? Дайте мне прийти в себя. – Норт глотнул виски и уставился на нее. – Вперед, давайте. Выкладывайте все, что удержали при себе.
Он слишком легко читал ее мысли. Тесс потеребила нижнюю пуговицу заимствованной фланелевой рубашки.
– Я видела, как сексуальное невежество разрушало жизнь детей. По мне, так просвещать их – это…
Она замолчала, чувствуя себя беззащитной.
– Это веление совести, – напрямик, однако явно беззлобно закончил он.
Как мог этот откровенный эгоцентрист так ее понять?
Норт поставил бокал и достал из шкафчика бутылку вина.
– Это все похоже на то, как вы отказываетесь продавать сигареты в «Разбитом дымоходе», верно?
Провернув штопор, он вытащил пробку.
– Откуда вы узнали?
– Даже такой отшельник, как я, не смог избежать столь пикантной городской сплетни.
Он наполнил бокал и принес Тесс. Было почти пять часов, так почему бы и нет?
– Я хочу, чтобы девушки уважали себя, – сказала она. – И не хочу, чтобы они занимались сексом, внушая себе, что это единственный способ найти парня. Я также не хочу, чтобы и девочки заставляли мальчиков заниматься сексом до того, как сами мальчики будут готовы. – Она сделала большой глоток. – Боже, какое хорошее вино.
– Наслаждайтесь. – Норт глотнул виски. – И вам нужно обязательно вмешиваться.
