Текст книги "Потанцуй со мной (ЛП)"

Автор книги: Сьюзен Филлипс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА 4

Неподвижное окровавленное тело Бьянки.

Норт, застывший, словно надгробное изваяние.

Ребенок.

Тесс заставила себя подняться с кровати. Забрала дитя у отца. Проглотила крик. Это слишком. Это все слишком. Такого никогда не должно было случиться.

С другой стороны, многое в ее жизни не должно было случиться, и однако же.

Норт шевельнулся. Секунды спустя хлопнула парадная дверь. Тесс осталась одна. Одна с мертвой женщиной и беспомощным ребенком.

Словно в трансе, она обернула животик малышки в пленку и кусок одеяла, что успел отрезать Норт. Затем расстегнула толстовку и прижала тельце к своему телу. Сидя на диване в потемневшей гостиной, Тесс старалась не оборачиваться к закрытой спальне, где неподвижная и холодная лежала Бьянка. Ее болтливая эгоистичная подруга. Подруга, которую Тесс оказалась не в силах спасти. Впервые за годы практики она потеряла в родах мать, и ничто не могло это исправить.

Тянулись часы. Тесс не могла кричать. Не могла плакать. А всему виной ее гнев. Он опалил плацентарную мембрану и нагрел кровь Бьянки, пока та не начала свертываться. Тесс подышала на хрупкую малышку, словно на маленькую птаху. Мать не вернуть. Нельзя потерять еще и дитя.

Тесс считала секунды между вдохами малютки, прислушивалась к издаваемым ей слабым мяукающим звукам и следила за едва заметными трепыханиями, означавшими, что девочка по-прежнему жива. Розовый свет начал просачиваться в окна. Самая длинная ночь в ее жизни. Тесс прикрыла глазки ребенка, чтобы уберечь от света.

Утро было в разгаре, когда раздался шум лопастей вертолета. Похоже, отсутствующий отец девочки сумел-таки дозвониться медикам. Тесс встала, ощущая, как закололо онемевшие ноги. Примостившаяся на груди малышка по-прежнему дышала сама. Еще жила.

Тесс в окно наблюдала, как вертолет приземляется на травянистом участке между школой и зиявшим далее обрывом. Там, где раньше была тишина, воцарилась суматоха. Двое медиков ворвались в незапертые двери.

– Национальная гвардия, мэм.

– Мать в спальне, – сообщила Тесс хриплым от долгого молчания голосом.

Один из медиков исчез. Второй, сам еще юнец, подошел к ней. Тесс понимала, что в заляпанной кровью одежде выглядит дико, и постаралась прибегнуть к весу профессии, которой больше никогда не будет заниматься.

– Я медсестра. Малышка родилась примерно на месяц раньше срока. Дышит сама, но ее нужно доставить в больницу. Мать… – Она едва могла произнести это вслух. – Эмболия околоплодными водами.

Самый простой ответ, пусть его и нельзя подтвердить без вскрытия. Научный ответ. Но Тесс знала правду. Во всем виноват ее гнев.

Безжизненное тело Бьянки выкатили на носилках. Медик помоложе снова подошел к Тесс.

– Я заберу ребенка.

– Нет. Придется вам везти нас обеих.

Она не приходилась матерью девочке и ожидала неминуемого спора, но медик просто кивнул.

Весь путь на вертолете Тесс не видела ничего вокруг, кроме малышки в портативном инкубаторе и прикрытого тела напротив. В больнице Иена Норта также не обнаружилось.

Несмотря на ужасный внешний вид Тесс, старшая медсестра отделения интенсивной терапии новорожденных позволила ей остаться, пока они подключали ребенка к монитору и ставили капельницу.

– Тяжеловато ей пришлось, – заметила медсестра, – но вы все сделали правильно, и она держится.

«Не все, – подумала Тесс. – Я не спасла ее мать».

Ребенок получился кило девятьсот, приличный вес для недоношенного, но все равно идентификационная лента на крошечной лодыжке выглядела огромной как покрышка. Когда девочку благополучно поместили в инкубатор отделения интенсивной терапии, медсестра отослала Тесс прочь.

– Приведите себя в порядок, – мягко сказала она. – Мы за ней присмотрим.

Тесс была грязной, измученной, раздавленной. Она наконец увидела Норта. Он бессильно сгорбился на одном из виниловых стульев в холле, опершись локтями о колени и свесив голову. На соседнем месте валялась позабытая парка. Судя по засохшей грязи на ботинках и джинсах, он пешком шел из Темпеста – наверное, так и сумел вызвать подмогу. Тесс заставила себя подойти.

– Мне жаль, – произнесла она пустым, бесцветным голосом, выдав самое неадекватное ситуации извинение.

Иен поднял на нее мертвые глаза. Тесс не стала объяснять, что не могла бы спасти Бьянку. Да и так ли это на самом деле? Слова не вернут ему жену, а сама Тесс не заслуживала отпущения грехов.

– Вы уже говорили с доктором насчет малышки? – спросила она. Норт едва заметно кивнул. – Вы… ее видели?

– Нет.

– Вам надо сходить.

Он схватил парку и поднялся на ноги.

– Вы принимаете медицинские решения. Я подписал документы. – Норт вытащил из кармана пачку банкнот, сунул ей и зашагал к лифту. – Не облажайтесь и здесь тоже.

***

Двери лифта закрылись. Иен привалился к стене. И когда только он превратился в такого ублюдка? Стал совсем как отец.

Бьянка ушла. Его прекрасная хрупкая Бьянка… Его вдохновение, его обуза, его пробный камень, его кара…

Иен потер глаза. Попытался ослабить стягивающие грудь путы. Он прошел несколько миль по темноте, пробираясь сквозь деревья и замерзший кустарник, едва удерживаясь над потоками, пока искал неуловимый сигнал сотовой связи. Ему нужно было привести помощь. Чтобы все закончилось иначе.

Батарея в фонаре села, но Иен продолжал идти, иногда успешно переступая через упавшие ветки и выступающие корни, иногда нет. Наконец добравшись до затопленного шоссе, он попытался поймать машину, но в этот час мало кто рискнул отправиться в путь, а если и выбрался, то не горел желанием подбирать грязного попутчика.

Лишь на рассвете ему удалось дозвониться. Вскоре местная полиция отвезла Иена в больницу, где персонал отвел его в небольшую комнату ожидания. Наконец пришла социальная работница и сообщила, что привезли дочь Иена, и он может на нее взглянуть. Иен отослал женщину прочь.

Зашла доктор и объяснила ему ситуацию.

– Мы пока не можем сказать наверняка, но по всем признакам случилась амниотическая эмболия. Фатальный случай без хирургического вмешательства.

Точный диагноз не менял итог. Бьянки не стало.

Кабина лифта не двигалась. Он забыл нажать кнопку.

Доктор еще что-то говорила о ребенке. Иен не особо запомнил. Ему было все равно. А вот Тесс Хартсонг – нет, и как поистине бессердечный ублюдок, он свалил все на нее, несчастного танцующего дервиша.

Двери лифта открылись. Женщина по ту сторону лишь глянула на лицо Иена и резко отпрянула. У него кололо глаза. Горло будто наждачкой обработали.

Бьянка умерла, и виноват был он.

***

Пачка наличных, которую Норт бросил в Тесс на прощание, жгла ладонь. Ей не нужны были его деньги. Безумие – вот так уйти от собственной дочери, предоставить принимать жизненно важные решения практически чужому человеку. Но Тесс слишком хорошо знала горе и почти поняла Иена.

Одна из медсестер нашла ей гигиенический набор и щетки. Тесс понимала, что больше никогда не сможет взглянуть на свою окровавленную одежду, и выбросила ту в мусорное ведро. Поколебалась только из-за толстовки Трева, но теперь от нее пахло кровью и смертью. Тесс запихала толстовку в мусорное ведро вместе с джинсами, затем заперлась в кабинке, и ее стошнило.

***

Она заснула в одном из кресел отделения интенсивной терапии.

Искаженное мукой лицо Бьянки.

– Помоги мне! Почему ты мне не помогаешь?

Кровь разлилась по полу и достигла щиколоток Тесс. Океан крови, что затягивал ее в свои глубины. Руки словно налились свинцом. Она не чуяла ног…

Тесс резко проснулась, вынырнув из кошмара. Кожа на груди покрылась потом. Тесс поморгала. Попыталась собраться с мыслями.

Уже наступил вечер. Малютка лежала в инкубаторе, в подковообразном гнезде из одеял, с капельницей в ручке, детской канюлей в крошечных ноздрях и электродами, прикрепленными к груди. Как все недоношенные, она была похожа на лягушонка.

– Давайте выждем двадцать четыре часа, – предложила медсестра, – а потом вы сможете ее подержать.

Тесс не хотела держать девочку. Не хотела связываться с ней больше, чем уже есть. Но знала протокол больницы. Всем младенцам требовался телесный контакт со своими матерями – особенно недоношенным. Вот только Тесс не была ее матерью. У этой малышки не осталось ни матери, ни отца. И контакт с Тесс – все, на что она могла рассчитывать.

Тесс сбежала из отделения интенсивной терапии. В коридоре было пусто. Она прислонилась к стене и заставила себя дышать. Заставила себя действовать как положено.

Волонтеры на стойке информации направили ее в мини-гостиницу всего в нескольких кварталах от больницы. Оттуда Тесс пошла в ближайший магазин, чтобы купить на деньги Норта пару смен одежды и туалетные принадлежности.

Она установила прикроватный будильник ровно на один час, но не смогла заснуть из-за страха, что кошмар вернется. В конце концов Тесс встала, приняла душ и вернулась в больницу, где снова устроилась рядом с ребенком.

Ближе к утру медсестра вынула малышку из инкубатора и попросила Тесс расстегнуть рубашку, чтобы ребенок мог чувствовать ее тепло. Тесс сама обращалась с подобной просьбой к десяткам молодых мам, но не была матерью этого ребенка, и ее пальцы дрожали, пока она возилась с пуговицами.

Тесс поместила младенца в правильное положение, прижала к груди и повернула головку так, чтобы девочка могла дышать. Медсестра укрыла их одеялом, согревая.

Ребенка на руках должна держать Бьянка. Или Норт. Но была только Тесс.

Младенец прижался к ее груди. Больше для тебя ничего нет, малышка. Больше ничего.

***

Следующие несколько дней прошли как в тумане. Тесс узнала от медсестер, что Норт справлялся о состоянии дочери по телефону, а вот Тесс даже не звонил. Она позвонила Фиишу. Благодаря местному сарафанному радио все уже знали о ребенке и смерти Бьянки. Тесс не спрашивала, что думают люди, но Фииш не страдал излишком такта.

– Привет, Тесс. Здесь все только об этом и судачат. Никто не знал, что ты медсестра, а теперь чего только не болтают. Люди говорят…

– Да уж, могу представить. Дорога открыта?

– Ага. Приехать забрать тебя?

– Нет. Я… Мне нужно остаться здесь ненадолго.

***

Тесс начала кормить малышку. Каждый день держала ее дольше, и маленькая птичка в одном только подгузнике прижималась к обнаженной коже Тесс, пока они сидели под теплым одеялом. У младенца из-под чепчика выглядывала прядь темных волос. Тесс считала дыхание девочки и прислушивалась к ее тихим звукам.

Придется нанять адвоката. У Тесс не было сертификата для практики акушерства в Теннесси, а Норт почти наверняка подал на нее в суд. Может быть, законы штата ее защитят. А может, нет. В любом случае судебные издержки погубят Тесс, но она не могла заставить себя отвернуться от ребенка.

Один день сменялся другим. Звонил Фииш. Он вынуждал Саванну и Мишель выходить вместо Тесс, отчего обе наверняка ненавидели ее еще больше. Она разговаривала с медсестрами, когда было нужно, и обменялась вежливыми фразами с парой, что управляла гостиницей, куда Тесс приходила только принять душ и переодеться. Все остальное время она держала ребенка и думала о Бьянке.

Через неделю после прибытия врач сообщил ей, что девочку выпишут на следующее утро. Тесс почувствовала только страх. Она все еще не видела Норта. Он вообще появится? А если нет – что станет с этим беспомощным птенцом?

***

Все эти салфетки, павлиньи перья и фарфоровые купидоны в отделанной в викторианском стиле гостинице его душили. Иен любил большие, чистые пространства: высокие цементные стены, огромные холсты, пустые горизонты.

Он полез в карман за салфеткой. Простуда, которую Иен только что перенес, его особо не беспокоила. У насморка имелись пределы. Рано или поздно он проходил, в отличие от других бедствий.

Последние несколько дней Иен провел на Манхэттене. У Бьянки не осталось родных, но были деловые знакомые. Он ответил на их вопросы о ребенке и устроил поминальную службу.

Открылась входная дверь.

Тесс остановилась внутри арки, ведущей в гостиную. На ней были джинсы и мешковатый белый свитер, а темные волосы свободно вились вокруг лица. Никакого макияжа. Она выглядела усталой и вымотанной. Но живой. Действующей. Даже с залегшими под глазами тенями Тесс производила впечатление надежного и практичного человека. Полная противоположность Бьянке. Тесс Хартсонг была созданием земли, а не неба. Готовая раздеться до нижнего белья и станцевать свою яростную панихиду. Иену хотелось заставить ее танцевать для него, станцевать все эмоции, которые он не мог выразить. Ее темные глаза – цвета фиолетовой марганцевой краски – привлекли его внимание. Они видели Иена насквозь. Осуждали. И разве она не имела на это права?

Одно-единственное неловкое движение в переполненной комнате могло спровоцировать цепочку обрушений всех этих викторианских финтифлюшек. Надо торопиться. И убраться отсюда.

Иен уставился на лоб Тесс, а не в эти глаза. Он должен был снять с нее ответственность. Ради справедливости.

– Насчет того, что я сказал в больнице…

«Не облажайтесь и здесь тоже».

Но если он оправдает ее, то потеряет свое преимущество.

Неужели Иен действительно собирался использовать против Тесс ее угрызения совести? Врач подтвердила то, что Тесс сказала о причине смерти Бьянки, но требовалось вскрытие. Это означало разрезать идеальное тело Бьянки. И ответственность лежала на Иене. Не на Тесс. На нем. Но ему требовалась от нее услуга. А вина служила мощным рычагом для манипуляции.

Он посмотрел на камин со стеклянными колпаками и эмалированными урнами, золоченое зеркало и мраморные часы. Взгляд остановился на плохо выполненном морском пейзаже с бурлящей водой и уродливыми выступами.

Иен не мог этого сделать.

Он прочистил горло.

– То, что я сказал в больнице… Это было несправедливо. Я знаю, вы сделали все возможное.

– Правда?

Он не мог разбираться с ее чувством вины. У самого было предостаточно. Ему не следовало поддаваться на мольбы Бьянки и позволять ей ехать с ним в Темпест. Следовало остаться с ней в городе, но она так настаивала.

– Насчет ребенка… – неуклюже продолжил Иен.

– Вашей дочери.

– Есть некоторые трудности.

***

Трудности?! Тесс попыталась усмирить гнев, но Норт стоял прямо перед ней. Холодный и отстраненный. Вовсе не такой измученный, как она сама. Норт выглядел почти респектабельно – темные брюки и синяя рубашка. Чисто выбритый подбородок. Волосы по-прежнему длинные, но ровно подстриженные.

Тесс подавила вспыхнувшую в груди панику.

– Да, трудности есть. Недоношенные дети очень уязвимы, им нужен особый уход.

– Об этом я и хотел поговорить. – Норт подошел ближе. – Я хочу нанять вас заботиться о ней.

– Нанять меня?

Он что, с ума сошел?

– Пока я со всем не разберусь. Буквально пара дней. Максимум неделя.

– Невозможно. – Тесс почти не ела и не спала, жила на чистом адреналине и мечтала как можно скорее избавиться и от ребенка, и от его отца. – Здесь есть специально подготовленные медсестры.

– Не хочу связываться с незнакомым человеком. Заплачу, сколько скажете.

– Вопрос не в деньгах. – Тесс осталась с малышкой в больнице. Но не могла еще сильнее терзать себе душу. Этот мужчина. Этот ребенок. Живые напоминания ее провала. – Я справлюсь у персонала, кого они могут предложить, и сама обзвоню кандидаток.

– Никто другой мне не нужен. Вы умная. Компетентная. И не терпите всякой чуши.

– Ценю ваше доверие, особенно в свете того, что случилось, но предложение не приму.

Иен твердо посмотрел на упрямицу и ударил по больному.

– Так понимаю, вы забыли.

– О чем?

– Об обещании, которое дали Бьянке. Прямо перед ее смертью.

***

В больнице удостоверились, что прививки Иен делал по календарю, и провели ему курс по сердечно-легочной реанимации младенцев, от которого бросало в холодный пот. Затем рассказали об автокреслах и о чем-то под названием «кенгуряние». Иен от души надеялся, что Тесс все это знает, потому что сам, черт возьми, не собирался разбираться ни в чем таком. Он попытался сосредоточиться на выданном ему листе свидетельства о рождении. Иен едва узнавал собственный почерк.

Тесс сидела в другом конце гостиной. Не смотрела на него. Не говорила. Он перестал писать.

– Им нужно имя ребенка.

Тесс встала со стула и подошла к нему. Взяла планшет. Ручку. Написала что-то, потом все вернула.

«Рен Бьянка Норт». (Рен – дословно маленькая птичка – Прим. пер.)

Не идеально, но достаточно хорошо.

За ними пришла медсестра, но за ней последовала одна Тесс. Шли минуты. Он поерзал на стуле. Иен был жестким человеком. Не склонным к сантиментам. Он вложил свою душу в работу. Только в ней он существовал. Так жил. Так хотел жить. А теперь стряслось все это.

Появилась Тесс с младенцем. Он старался не смотреть ни на кого из них.

В лифте ехали молча.

В конце концов двери открылись. Люди в вестибюле улыбались, видя в Тесс и Иене любящих родителей, несущих домой своего драгоценного новорожденного. Иену хотелось убежать. Прочь ото всех. Чтобы все стало как раньше, когда он мог спрятаться от мира за своими кистями и аэрозольными баллончиками, своими плакатами, трафаретами и фресками. Когда новый заказ, новая выставка в галерее, новая армия критиков, хвалящих его работы, что-то значили.

Когда Иен еще знал, кто он такой и что означает его труд.

Он оставил Тесс и подогнал ее автомобиль ко входу в больницу. Вчера Иен забрал ключи от ее домика и нанял девушку, что работала на заправке, позаботиться обо всем остальном – установить автокресло и доставить машину Тесс из Темпеста в больницу. Собственный автомобиль ему нужен здесь. Тесс придется взять ребенка с собой.

Все остальные варианты немыслимы.

ГЛАВА 5

Всю дорогу до Темпеста Тесс цеплялась за руль так, что побелели костяшки пальцев. Прежде она никогда не нервничала, ведя машину, но ведь раньше и не приходилось возить на заднем сидении новорожденного младенца. К счастью, младенца, который спал, чему в любой момент мог прийти конец.

Что-то большее, чем обещание Бьянке на смертном одре, заставило Тесс согласиться на все это. Что-то еще. Что-то эгоистичное, что она только начинала понимать. Поскольку Рен нуждалась в ее безраздельном внимании, Тесс могла час-другой не думать о Треве. Этот хрупкий ребенок принес ей передышку.

Тесс посмотрела в зеркало заднего вида, чтобы бросить очередной тщетный взгляд на малышку. Ничего не видно. Она понимала, почему лучше, когда детские автокресла повернуты назад, но дважды уже съезжала на обочину убедиться, что Рен все еще дышит. И боролась с желанием остановиться в третий раз.

Мимо промелькнул обшарпанный знак женского союза. Тесс осторожно покатила по ухабистой горной дороге к хижине. Норт уехал первым и должен был встретиться с ней здесь, но не виднелось никаких признаков его грязного белого «Ленд Крузера».

Малышка сползла в самый угол автомобильного кресла, лавандовая шапочка криво сидела на маленькой, словно кукольной, головке. Девочка проснулась, когда Тесс ее вытащила. Она не выглядела счастливой, и к тому времени, когда Тесс зашла с ней внутрь, начала плакать – неестественно пронзительно для столь крошечного тельца.

– Ш-ш-ш… Дай мне перевести дух, ладно?

В хижине было холодно. Холодно и сыро. Норт должен был включить маленькую печь и разгрузить вещи, которые Тесс просила его заказать, но он ничего не сделал. У нее имелся лишь базовый набор принадлежностей, с которыми ее отослала больница, а также темно-зеленый слинг ручной работы, подаренный любимой медсестрой из отделения интенсивной терапии. Тесс разозлилась на Норта за то, что он ничего не выполнил. Рен тем временем вовсю расплакалась.

Тесс положила ее, только чтобы успеть снять куртку, расстегнуть блузку и надеть слинг. Она приложила ребенка к своему обнаженному телу, щечкой к груди, и накинула на них обеих шаль, которую сняла со спинки дивана. Еще не пришло время очередного искусственного кормления, поэтому Тесс принялась шагать по хижине, пока убаюканная малышка снова не уснула. И все время Тесс злилась на отсутствовавшего Норта. Только после того, как Рен успокоилась, она пошла в закуток позади кухни проверить печь.

С этим ничего не вышло – не могла же Тесс просто ползать по полу с ребенком на руках и выяснять, что с печью. Отсутствие обогрева в хижине сильно беспокоило. Как она сможет держать Рен в тепле? Где пропадал Норт? Уход за Рен должен был стать улицей с двусторонним движением, но пока весь трафик шел только в одном направлении. Вдруг Норт изначально намеревался бросить на нее ребенка и слинять?

Рен проснулась и завозилась. Тесс вытащила бутылочку с соской. Пока она отмеряла нужное количество, то думала о собственной груди.

– Прости, – прошептала Тесс. – Придется тебе довольствоваться тем, что есть.

Питание было тяжкой работой для Рен, которая после нескольких сосаний снова засыпала. Тесс давала ей время передохнуть, нежно держа вертикально и помогая срыгивать. Когда кормление закончилось, обе совсем выбились из сил. Тесс приподнялась и уселась на диван, плотно закутав себя с Рен в шаль.

Тесс чувствовала, как у ее груди бьется маленькое сердечко. Видела, как трепещут крошечные, похожие на раковинки, веки. Вслушивалась в тихое, нежное дыхание. Может быть, у Норта спустила шина. Скорее всего, он сбежал обратно на Манхэттен. Тесс потихоньку задремала.

Кровь засасывала икры, поднималась к поясу. Бьянка кричала.

Надо до нее добраться. Спасти ее. Но кровь не давала Тесс двигаться. Она боролась изо всей силы. Вот ее ноги исчезли в алой жиже. Вот руки. Бьянка скользнула в красный омут.

Задыхаясь, Тесс пробудилась. Потерла глаза, стараясь избавиться от остатков кошмара, и услышала, как снаружи подъехала машина. Тесс посмотрела на телефон. Миновало два часа.

Но вместо Норта в дверь ввалился Фииш. На нем красовался старый богемный пуловер из арсенала хиппи, в руках – белый пакет с выпечкой. Неряшливый седой хвост болтался за спиной.

– Привет, Тесс. – Фииш вытер кроссовки о коврик за дверью и махнул в сторону младенца. – Вот это точно сломает весь график работы. Мишель из кожи вон лезет, чтобы я нанял ее сестру.

– Я предупредила Иена Норта, что присмотрю за ребенком с неделю. Думаю, тебе лучше ее нанять.

– Ни за все муки ада. Ты никогда с ней не сталкивалась. – Он поставил пакет и направился взглянуть на малышку. – Обалдеть, ну и кроха.

Расслышав нотку осуждения, Тесс ощетинилась.

– Она сильнее, чем кажется.

– Поверю на слово.

– Точно говорю.

Фииш поднял руки, сдаваясь.

– Мир, идет?

– Мне нужен кофе. – Тесс тихо спустила ноги с дивана, чтобы не разбудить Рен. – Это пончики?

– Твои любимые.

– Ты святой. Видел в городке Иена Норта?

– Не-а, – ответил он, направляясь в кухню готовить кофе.

– Вот ублюдок. – Тесс размяла сведенные судорогой ноги. – Можешь проверить печь? Она не греет.

Фииш пожал плечами и пошел посмотреть. Несколько минут спустя появился и заявил:

– Она не работает.

– Правда? И как я не заметила.

Сарказм его не прошибал.

– Может, у тебя кончился пропан.

– Я только что сменила баллон.

Снаружи под шинами захрустел гравий. Баюкая спеленатого младенца, Тесс подошла к окну и увидела, как подъезжает потрепанный «Ленд Крузер». Она попятилась, чтобы на ребенка не попал сквозняк, когда Норт нырнул в дверной проем. Крик напугал бы Рен, поэтому Тесс пришлось довольствоваться яростным шепотом:

– Где вы пропадали?

– Были кое-какие дела.

Он заполнил все пространство: казалось, потолок стал ниже, а стены сдвинулись теснее.

– Да ну. У меня тоже. Вы должны были приехать еще несколько часов назад. – Она полезла под шаль, чтобы отстегнуть слинг. – Подержите-ка ее, пока я осмотрю печь.

Норт отступил.

– Я уже ее осмотрел. Поэтому и опоздал. Вам нужна новая.

– Хотите кофе? – спросил Фииш из кухни.

Норт окинул взглядом пакет с выпечкой.

– Нет, спасибо.

Тесс высвободилась из слинга и понизила голос до шипения.

– Что значит, мне нужна новая печь?

– Ваша старше вас. Очевидно, вы не получили мое сообщение.

– Какое сообщение?

– То, что я наговорил вам на голосовую почту, мол, съезжу и найду кого-нибудь заменить печь.

Она и забыла, что убрала звук у телефона, боясь разбудить Рен, но учитывая отношение Норта, откуда Тесс было знать, вдруг он от них сбежал?

– Я заказал новую, – сообщил Иен. – Плохие новости – нужную печь трудно достать, потребуется время.

– Сколько?

– Несколько недель.

– Недель? Я не могу держать здесь младенца без тепла!

– Верно. Вам придется переехать в школу.

Она ухватилась за две мысли сразу. Расходы, которые потребуются на новую печь, и идея пожить в школе. С первым Тесс как-нибудь разберется, а что касается школы – только не с воспоминаниями, которые там еще витали.

– Последнее место, куда я перееду.

– Достойной замены не имеется. Я перевезу туда все, что вам нужно, а потом уеду в город. У вас одной будет места сколько угодно.

– В город? Вы в своем уме? Вы в самом деле думаете, что я позволю вам сбежать на этот ваш Манхэттен и оставить меня наедине с вашим ребенком?

Фииш, все еще возившийся с кофейником, с интересом наблюдал за перепалкой. Хозяин кафе – тип непредсказуемый. Он мог удержать их ссору при себе, а мог разболтать о ней каждому встречному-поперечному, кто заглянет в «Разбитый дымоход».

– Так не пойдет, – заявила Тесс.

– Придется смириться. – Норт, кажется, решил, что владелец кофейни уже достаточно услышал, поэтому закрыл тему и подхватил пакет с пончиками. – Не возражаете, если я возьму один?

– Спрашиваете не у меня, – ответил Фииш.

– Они мои, – возразила Тесс.

– У меня в машине есть еще, – повернулся Фииш к Норту. – По доллару за штуку. Тесс у меня работает, потому ей они причитаются даром.

Норт посмотрел на Тесс:

– Он ведь не очень меня жалует?

Она скрипнула зубами.

– Никто вас не жалует. Все считают, что вы слишком задираете нос.

Он кивнул.

– Вполне справедливо.

Фииш вдруг заметно смутился.

– Я забыл о вашей потере. Никогда не встречался с вашей супругой, но наверняка она была хорошим человеком. – И поспешил к входной двери. – У меня есть еще пончики в машине. Они в грузовике.

Вскоре после того, как приволок пакет со вчерашними пончиками, Фииш отчалил. Небольшая отсрочка дала Тесс шанс привести мысли в порядок, и как только владелец кофейни вышел за дверь, она повернулась к Норту.

– Вы не бросите вашу дочь. Вы несете за нее ответственность. Как вы вообще подумали, чтобы оставить ее, и…

– Я ее не бросаю. У вас будет все, что вам нужно.

– Важно не то, что нужно мне. А то, что нужно ей.

Его каменное выражение сказало все.

Тесс вытащила малышку из слинга.

– Неважно. Я увольняюсь.

Его наконец проняло.

– Вы не можете так поступить.

Тесс свободной рукой потянулась за одеяльцем.

– Забирайте ее. Я не хочу в этом участвовать.

Норт отступил назад.

– Хорошо. Вы победили. Чего вы хотите?

Она хотела, чтобы он стал отцом этому крошечному человеческому созданию, но на подобное требовалось время.

– Не покидайте ее.

– Вы хотите, чтобы я остался в школе?

Последнее, чего ей хотелось. Тесс укутала ребенка.

– Где она – там должны быть и вы. – И где придется быть Тесс. Она настолько зациклилась на попытках наладить связь отца и дочери, что не подумала, как тяжело будет делить с ним пространство, но не видела альтернативы. – Даже думать не смейте о том, чтобы бросить ее и жить сам по себе. Я достаточно ясно выражаюсь?

Его губы едва дернулись.

– Более чем.

Рен снова завозилась.

– Мне нужно переодеться, а вы не можете отказываться от нее вечно. Рано или поздно вам придется взять ее на руки.

– Скорее поздно. Имейте в виду, что я простужен.

– А на вид уже выздоровели. – Тесс остановилась, прежде чем еще кое-что сказать. Если уж придется сосуществовать с Нортом, нужно добиться какого-никакого мира. Тесс знала, под сколькими личинами может прятаться горе, и ей придется сделать то, что она поклялась не делать, когда приедет в Темпест. Голос ее оставался ровным. Глаза сухими. – Я понимаю горе лучше, чем вы думаете. Я сама потеряла мужа. Он тоже был молод, и ему не следовало умирать.

Тесс говорила твердым голосом, создавая впечатление, будто это произошло давным-давно и она оправилась. Как же далеко от истины.

– Соболезную.

Ни грамма жалости. Просто утверждение.

– Говорю только потому, чтобы вы не считали, будто я черствая. Но у вас есть дочь, и ей нужен отец. Сейчас, когда вы потеряли жену, дитя может показаться вам слабым утешением, но возможно скоро этим утешением станет.

Слова звучали пустыми, но в то же время могли обернуться правдой. Если бы у них с Тревом рос ребенок… Но Трев был не готов.

Норт положил недоеденный пончик на бумажный пакет.

– Вы все еще не поняли, как вижу?

– Поняла что?

Он потер шрам на тыльной стороне руки.

– Бьянка не была мне женой.

Рен издала тоненькие протестующие звуки. Тесс уставилась на Норта.

– Но…

Бьянка настойчиво называла его мужем, а поскольку вряд ли слыла рабыней условностей, Тесс не могла представить, что той было бы стыдно за беременность вне брака.

– Тогда почему она говорила, что вы ее муж?

Норт схватил ключи от машины.

– Мне кое-что нужно сделать в доме. Я за вами вернусь.

– Погодите! Вы же не можете уйти, как…

Оказывается, мог.

***

Иен скинул куртку и бросил ее на диван. От пота рубашка прилипла к телу. Он солгал о том, что здесь есть, чем заняться. Солгал, потому что Тесс хотела объяснений, а когда дело доходило до Бьянки и его самого, объяснять было сложно.

Он оглядел просторную комнату. Этот дом на вершине Ранэвей Маунтин задумывался как идеальное убежище. Никакие льстивые галеристы или фанатичные приверженцы не стучались в его дверь. На Манхэттене все в мире искусства чего-то хотели от Иена: его одобрения, его наставничества, его денег. Он думал, что сможет сбежать сюда. Выяснить, что он собой представляет как тридцатишестилетний художник, а не мятежный ребенок. Найти новое направление, которое имело бы смысл. Но затем он уступил уговорам Бьянки поехать с ним. Теперь она была мертва, и ему приходится иметь дело с последствиями, в том числе с возмущением, которое вцепилось в Тесс Хартсонг так же крепко, как и этот ребенок.

Иен посмотрел в другой конец комнаты на дверь, за которой крылось место, где умерла Бьянка. Бог ей судья, что она сказала Тесс, дескать, они женаты.

И пусть Бьянки не стало, он все ждал, что вот-вот зазвонит телефон, как уже бывало много раз.

«Иен! Я устроилась на новую работу. В нашумевший магазин этого нового дизайнера мужской одежды. Он великолепен! Мне не терпится вас познакомить».

«Улетаю на выходные на Арубу с Джейком… Он изумительный. Вот увидишь. Никогда раньше ни в кого так не влюблялась».

«Итан хочет, чтобы я к нему переехала. О, боже… Он такой потрясающий. Неважно, что он актер. Он другой».

«Иен, у меня дерьмовый день. Можно, я приеду?»

«Жизнь – отстой, Иен. Я принесу вино».

«Иен, ну почему люди такие говнюки? Приедь, забери меня, ладно?»