Текст книги "Потанцуй со мной (ЛП)"
Автор книги: Сьюзен Филлипс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)
ГЛАВА 13
Тесс хотелось погнаться за машиной. Схватить ее за бампер, как Супергёрл, и остановить так, чтобы аж шины взвизгнули. Что, если Птичка решит не плакать всем своим маленьким сердечком с четырех часов дня до шести? Что, если она не станет просыпаться сегодня раза три за ночь? Или пренебрежет одной из своих взрывоопасных какашек? Что, если она не подвергнет Деннингов испытаниям?
Тесс рискнула всей своей жизнью.
– Вы слышали, что я сказал?
Глас погибели. Норт навис над ней, даже громадней и свирепее, чем во время их зловещей первой встречи. На этот раз на его виске по-настоящему вздулась жила.
– Что на вас нашло? – Он рассек рукой воздух. – Совсем из ума выжили? Что вы надеетесь выиграть от такой лжи? И ведь не просто лжи! О нет. Это же Гранд-Каньон вранья! – Он говорил и говорил, от его едких слов коже Тесс впору было покрыться волдырями. Норт схватил ее за локоть и поволок к входной двери, но резко остановился и снова начал на нее кричать: – Куда именно, по-вашему, это приведет? В каком темном уголке вашего мозга вы решили, что это сработает?
Тесс ответила честно:
– Это единственное, что смогла придумать.
– Придумать? Да вы совсем не думали!
Она схватила его за руку.
– Вы же все для них записали, да? Вы сказали им, что она должна спать на спине и нужно терпеливо относиться к кормлению. И… Что, если что-то пойдет не так? Что, если они попытаются позвонить нам, когда у нас нет сигнала? Вы дали им номер телефона врача? – Тесс застонала. – Что я наделала?
– С Рен все будет в порядке, – утешил Норт. – А вот с вами – нет!
Она не могла справиться с ним прямо сейчас, только не когда Рен, возможно, плакала навзрыд. Тесс требовалось уйти. Куда-нибудь. Куда угодно. Она схватила свой телефон – единственный путь к ее ребенку – и сбежала, оставив Норта пребывать в ярости.
– А ну вернитесь!
Тесс устремилась к своей хижине, единственному убежищу, которое пришло на ум.
«Пожалуйста, Птичка. Покажи сегодня все самое худшее. Ты ведь можешь! Ты просто должна!»
Что, если Рен не послушает?
За лицо цеплялась паутина, по тропе перебежал олень. Тесс с такой скоростью пробежала по мосту, что затрещали доски. Норт не следовал за ней – либо потому, что боялся убить ее, либо понял, что ей нужно время. Она вошла в хижину. Там царила благословенная пустота.
Когда унялось сердцебиение, Тесс позвонила Фионе Лестер в гостиницу и узнала, что Деннинги устраиваются. Понятно, что Фионе было любопытно, почему ребенок с ними. «Друзья семьи», – пробормотала Тесс и прервала связь, прежде чем Фиона успела задать еще какие вопросы.
Знание того, что Деннинги не улетели в Нью-Джерси с Рен, ничуть не успокаивало. Они в любой момент могли переменить свое решение. Тесс раздвинула шторы, схватила метлу и снова ее бросила. Следовало залезть в кровать и заснуть, но она места себе не находила от беспокойства. Нашла тряпку и смахнула пыль, накопившуюся за последний месяц, но могла думать только о Рен и о том, что делать с шатким карточным домиком, который построила для себя вместе с Иеном.
Тесс заметила свою Bluetooth-колонку и вынесла ее на улицу. Двор устилали опавшие ветки и разбросанные бурей листья. Тесс поставила динамик на разбитый стол для пикника, сбросила куртку и включила музыку.
Джастин Тимберлейк.
Она позволила песне пробрать ее до костей.
«Давай, чувак. Делай свою работу. Дай забыться в твоей заводной толпе. Работай, Джастин, потому что я едва держусь на ногах».
Прошло так много времени с тех пор, как Тесс пыталась танцем избавиться от своих чувств. Она задрала голову. Вьющиеся волосы упали на спину. Когда она крутанулась, деревья над ней закружились. Тесс вдохнула запахи скунса, сосны и креозота. Прохладный воздух пробирался сквозь копну ее волос, овевая кожу на голове.
«Я не стану бояться зла, Джей Ти. Потому что ты со мной».
Следующей вступила Бейонсе. Славная Бейонсе.
«Ты сама мать, Бей. Ты поймешь. Присмотри за моим дитя, ладно?»
Ее движения становились все более беспорядочными, рваными. Заболело колено. Но она не остановилась.
– Вы что, глухая?
Слова явились словно из прошлого. С того первого раза, когда она его увидела.
Тесс остановилась. Глубоко втянула воздух. Опустила руки и попыталась отдышаться. Она знала, что Норт не оставит ее надолго. Даже удивительно, что он дал ей столько времени, чтобы взять себя в руки.
Он стоял на том же месте, что и в то первое утро. Вместо красно-черной фланелевой рубашки на нем была белая футболка, которая плотно облегала тело. Волосы были такими же непослушными – густые и темные, вьющиеся на шее. Норт больше не выглядел так, словно собирался задушить Тесс, но и не казался дружелюбным. Он выключил динамик, как и в первый раз, заставив мать-Бей замолчать.
– Вы понимаете, что завтра утром, когда они появятся – если они появятся – вы должны сказать им правду.
– Они появятся! – воскликнула Тесс. – Им придется.
Норт был неумолим.
– Вы должны сказать им, что соврали про весь этот брак.
Она опустилась на уцелевшую скамейку и внимательно посмотрела на осыпающийся кирпич под ногами. Ткнула в него носками.
– Это было бы так ужасно? – тихо спросила Тесс. – Жениться?
– Вы серьезно? – Листья разлетелись под его ботинками, когда Норт двинулся к ней. – Вы ведь ни на секунду не верите, что я соглашусь с вашим безумием?
– Может быть. – Тесс посмотрела на него. – Вам только и нужно сказать им, что мы поженимся. После этого мы сможем их остановить.
– Они намерены стать частью жизни Рен! По-вашему, как долго это будет работать?
Тесс уперлась руками в бедра и начала говорить быстрее, слова вылетали одно за другим, пока она пыталась донести ими суть дела.
– Допустим, нам нужно пожениться. Подумаешь? Что вообще значит брак? Особенно для нас двоих. Кого это волнует, кроме Деннингов? Мы умеем держаться подальше друг от друга, и не похоже, чтобы мы не ужились вместе. Вы могли бы получить свое драгоценное одиночество, а я… Ну, я точно не знаю, что собираюсь делать, но точно не с вами. Я подпишу любой брачный договор, который вы захотите, чтобы защитить те деньги, которые вам не нужны. Никакой разницы!
– Я хочу рисовать вас, а не жениться!
Тесс моргнула.
– Если мы поженимся, вы сможете рисовать меня сколько угодно. Это… Это комплексная сделка.
– Я не торгуюсь.
Норт отвернулся.
Тесс встала. Каким бы безумием это ни казалось, она не могла сдаться.
– Вы когда-нибудь читали об этих невероятных людях, которые делают великие жесты? Жесты, навсегда меняющие жизнь? Подобно… донорству почки. Или построить школу. Или… спасти кого-нибудь из-под машины. Вот что это будет. Ваш великодушный жест.
Норт повернулся к ней.
– Вам нужна почка? Об этом подумаю. Но на вас не женюсь.
Она впилась ногтями в ладони.
– Вам нужно бы сделать такую малость, и это изменило бы ее жизнь.
– Вы называете женитьбу «такой малостью»?
– Разве вы не хотите оставить Рен? Хоть чуть-чуть?
– Это тут ни при чем.
– Все дело только в этом! И брак для меня не был бы таким ужасным, как вы думаете. – Даже она не верила тому, что плела, поэтому попыталась убедить их обоих. – Мы вроде как друзья, если вы считаете другом человека, с которым вы можете быть собой. Кого-то, кого не нужно удивлять или скрывать от него свои недостатки. Мы видели друг у друга самое худшее. По крайней мере, я надеюсь, что это ваше худшее, потому что вы видели мою худшую сторону. И со дня на день мы с Птичкой переберемся сюда, в хижину. Вы даже знать не будете, что мы рядом. Разве вы не видите? Ничего не изменится.
– Вот только я буду женат, чего никогда не значилось в моих планах на жизнь.
– Только пока чернила не высохнут на документах. Когда я точно буду знать, что Птичка моя навсегда – мы можем расстаться. – Тесс искала что-нибудь, что угодно, что могло бы его убедить. – До тех пор… вы можете заниматься сексом столько, сколько хотите.
Одна из этих темных бровей взлетела.
– Вы имеете в виду, что вы можете заниматься сексом столько, сколько хотите.
– Что в лоб, что по лбу. – Тесс бросилась дальше. – Будет справедливо признаться вам… Я… – Она сглотнула. – Я хорошо поднаторела в искусстве соблазнения.
Гораздо лучше, чем хотела.
– Выражаетесь, как куртизанка восемнадцатого века.
– Но с лучшей гигиеной. – Хотя не была уверена, что чистила зубы этим утром. – Конечно, мне нужно знать, что у вас нет ЗППП. Потому что я чиста в этом отношении.
– Я тоже, и вообще это безумие.
Норт запустил в волосы пятерню.
Неужели она наконец утомила его? Ее измученное сердце бешено забилось. Что еще можно сказать, чтобы заключить сделку? Тесс облизнула губы.
– Как насчет пробного запуска?
– А..?
Мечты о том, что ее будут когда-нибудь соблазнять, испарились, но вопрос стоял о благополучии Рен, а не о сексе.
– Пробный запуск. Ну, при условии, что вы серьезно обдумаете мое предложение?
Его молчание было хуже, чем отказ. Норт взял динамик и повертел в руках, как будто выискивая изъяны конструкции. Наконец взглянул на Тесс.
– Вот встречное предложение. Позируйте мне сегодня вечером. Обнаженной.
Она сглотнула.
– Если я соглашусь, вы скажете им, что мы собираемся пожениться? Просто хотя бы планируете?
– Нет.
– Тогда не буду.
Он переложил колонку из одной руки в другую.
– Как насчет того, чтобы я согласился не говорить им, что вы бесстыдно лжете. Но…
– Я согласна, – быстро перебила Тесс.
– Но… Только если они меня прямо не спросят. В отличие от вас, я не собираюсь лгать.
Не этого она хотела, но все же лучше, чем ничего.
– По рукам. А теперь, пожалуйста, уходите, чтобы я могла поплакать спокойно.
Норт исчез в мгновение ока.
***
Тесс была слишком взволнована, чтобы заснуть, а в хижине на нее давили стены, поэтому она вымыла лицо, провела щеткой по волосам, нашла запасной набор ключей от машины, добралась до школы взять свою машину и поехала в город.
Она бездумно побродила по проходам «Доллар Дженерал», затем села на скамейку снаружи и попыталась успокоиться. Когда это не помогло, встала и обнаружила, что села на что-то липкое. Как могла оттерла джинсы, прежде чем страх, который привел ее в город, охватил ее окончательно. Она должна была убедиться, что Деннинги по-прежнему проживают в гостинице Фионы «Пурпурный барвинок».
Тесс проехала мимо спортивного центра Брэда Винчестера и Апостольской церкви Ангелов Огня. За поворотом слева находился «Пурпурный барвинок». Она медленно подъехала.
«Лексус» Деннингсов стоял на месте, но это ее не успокоило. Рен была слишком хрупкой, чтобы находиться рядом со множеством людей. Что, если там есть другие постояльцы? Дети без прививок?
Чтобы вернуться в город, ей потребовалась вся сила воли. Тесс добралась до центра отдыха, прежде чем остановиться. Она прислонилась лбом к рулю, и одна ужасная картина за другой заполнили ее мозг. Рен плакала так сильно, что ее лицо покрылось пятнами. Рен рвало в автокресле. Рен с одним из ее приступов взрывного поноса. Тесс хотела, чтобы Рен вела себя как можно хуже, но знать, что малышка может делать в точности это, без утешающей ее Тесс, вынести не могла.
Она заставила себя вернуться в хижину. Коврик у входной двери перекосило, на кухонном столе лежала инструкция, но на этот раз Келли Винчестер была ни при чем. Здесь побывал установщик печи. Теперь, когда это уже не имело значения, в хижине воцарилось тепло.
С телефоном в руке Тесс потащилась наверх, залезла под одеяло и забылась беспокойным сном.
Звонок телефона разбудил прежде, чем кошмар охватил ее. Она порылась в одеялах, чтобы достать трубку.
Сообщение от Иена.
«Где вы?»
Она прищурилась и потыкала по кнопкам.
«Пляжный домик на Бора-Бора».
«Закажите обратный билет. Ужин через час. Я готовлю».
«Не голодна».
Живот протестующе заурчал.
«Неважно. У нас сделка».
Картина в стиле ню. Как будто Тесс могла забыть.
Она взглянула на время. Почти семь часов. У нее болела голова, а во рту был привкус грязных носков. Она через силу потащилась в теплую ванную, наполнила старую ванну на ножках, сняла грязную одежду и погрузилась в воду.
«У нас сделка».
Лежа в воде, Тесс представила себя обнаженной на фиолетовом бархатном диване. А с какой целью? Неужели она действительно думала, что ее сомнительное сексуальное очарование убедит Норта согласиться с глупой историей, сочененной ею на лету?
Нужно было подготовиться к тому, что предстояло сегодня вечером, но в голову пришло лишь побрить ноги.
Вода остыла. Тесс вытерла волосы полотенцем и расчесала их пальцами. Джинсы слишком загрязнились, чтобы их можно было снова надеть, и рубашка промокла от пота, но из почти всех вещей, что находились при Тесс в школе, нечего выбирать.
Она отказалась от черного платья-футляр, в котором была на похоронах Трева, и от ярко-розового комбинезона с леопардовым принтом, купленным как-то в шутку ее коллегами-акушерками. Оставалось алое коктейльное платье с пышной юбкой и открытыми плечами, которое служило ей основным нарядом для праздничных вечеринок.
Что-то в этом красном платье… Ей нужна была броня, и оно казалось бросающим вызов, как боевой флаг. Тесс надела его через голову и вздрогнула, когда холодная ткань скользнула по обнаженному телу. Пышная юбка позволяла ветру гулять по ногам. Как только доберется до школы, то наденет нижнее белье.
Собрав грязную одежду, Тесс взглянула на себя в зеркало. Без макияжа, с зачесанными пальцами волосами и в ярко-красном коктейльном платье она выглядела как тусовщица с похмелья, которая крадется домой на рассвете после того, как всю ночь напролет нюхала кокаин с инди-режиссером.
Тесс скользнула в потертые серебряные балетки, которые хранила у задней двери, и села в машину. До школы она добралась слишком быстро.
В доме ее застал запах готовки.
– Сюда, – позвал из кухни Норт.
Тесс пошла на звук его голоса. Норт стоял у кухонной стойки в джинсах и темно-синей футболке чемпионата мира по футболу, перед ним – остатки от приготовления салата, бутылка вина и два полных стакана. Он окинул Тесс восхищенным взглядом.
– Отлично смотрится.
– Я переоденусь.
– Позже. – Норт протянул один из бокалов с вином. – Это очень хорошее каберне.
Она выпила весь стакан и протянула его за новой порцией.
– Я это предвидел.
– Что?
– Вашу настоятельную потребность злоупотребить алкоголем. – Он снова наполнил ее стакан. – Мне нравится, как вы для меня оделись.
– Моя одежда грязная, а я переодеваюсь, как только предстоит обед.
Из-за вина и роскошных запахов, исходящих из духовки, она внезапно почувствовала голод. Достаточный, чтобы почти забыть, что на ней нет нижнего белья.
– На ужин лазанья.
– Замороженная?
Норт заметно обиделся.
– Вы недооцениваете мои кулинарные способности.
– Определенно замороженая.
Его рот дернулся.
– Захватите тарелки.
***
Она была похожа на необузданную четвертую жену распутного греческого судоходного магната. Красное платье и босиком. Этот экстравагантный хаос чернильных волос на смуглой коже. Женщина слишком уверенная в себе, чтобы возиться с макияжем. И эти груди… Норт видел много грудей, но эти просто исключительные. Он давно подозревал, что они не полностью симметричные, что делало их еще более совершенными.
Тесс переложила бесформенную кучу, которую он соорудил из салата, в миски, юбка шуршала, задевая голые ноги. Норт достал лазанью из духовки.
– Я зажег печь. Давайте поедим у огня.
Тесс пожала плечами и отнесла салаты в гостиную. Норт бросил шерстяной плед на пол перед печью-буржуйкой и принес оставшиеся блюда. Стол, может, был бы удобнее, но не создавал такого захватывающего вида. Сначала Тесс села, скрестив ноги, заправив юбку между бедер, обнажив икры и босые ступни. Позже сдвинула ноги в сторону, так что пышная юбка волнами сползла до середины бедра. Тесс словно дирижировала балетом декадентского алого и земного кремового цветов.
И тревожилась. Невооруженным глазом было видно, как она расстроена. К тому же Норт сегодня думал о Рен больше, чем хотел. Он снова наполнил бокал Тесс, но оставил свой в покое. Ни он, ни она не говорили много. В конце концов, он отказался от попыток поесть и сделал то, о чем думал весь день. Взял альбом для рисования.
Тесс застыла, вспомнив свое обещание позволить Норту нарисовать ее обнаженной. Он не спеша выбрал мягкий графитовый карандаш, поскольку снова забушевала внутренняя война между его принуждением рисовать ее и его презрением к тому, что он собирался произвести. Это не было искусством. Эти заезженные рисунки отвлекали его от того, чем следует заняться, исключая то, что он не знал, чем же. Да как он мог понять со всем этим бардаком?
Огонь светился через проем печки. Тесс, до этого пристально смотревшая на пламя, оглянулась на Норта.
– Я не понимаю. Не понимаю, зачем вы хотите меня нарисовать.
И он не собирался объяснять.
– Вдохновение приходит странным образом. – Норт оторвался от блокнота. – Сегодня это вы. Завтра найду в лесу какую-нибудь здоровенную поганку.
Тесс засмеялась – впервые за последнее время он услышал ее смех.
– Какое лестное сравнение. Хорошо, что мне наплевать, что вы обо мне думаете.
– Не самое лучшее отношение к типу, кого вы пытаетесь убедить на вас жениться.
Ему захотелось пнуть себя за то, что поднял эту тему, потому что весь смех в глазах Тесс рассеялся. Она взглянула на свою юбку.
– Теперь я должна раздеться?
Это разозлило его, на что не имел права, потому что именно он к ней первым приставал.
– Вам, черт возьми, не нужно делать ничего, чего вы не хотите.
– Я не хочу. – Тесс поставила бокал рядом с собой на журнальный столик. – Но буду.
Она потянулась за спину, чтобы расстегнуть молнию на платье.
– Остановитесь прямо так.
Как бы ему ни хотелось видеть большего, но только не таким образом. Не с этим выражением раненого существа, из-за которого Норту казалось, будто он превратил ее в десятидолларовую проститутку.
– Завтра вы мне нужны на моей стороне, – напомнила Тесс.
Он сильнее сжал карандаш.
– Я знаю. Оставайтесь так, как есть.
И поэтому, вместо того, чтобы рисовать ее обнаженной на фиолетовом диване в студии, она позировала ему такой, какой была. Сидя боком с вытянутыми ногами, с собранной в складки юбкой на бедрах, склоненной головой. Норт был зол на самого себя.
***
Тесс твердила себе, что она должна почувствовать облегчение от того, насколько он отстранен. Идея лежать перед ним обнаженной и пассивной, позволять ему изучать ее, как насекомое, закрепленное булавками, вызывала огромное беспокойство. Но вместо облегчения она чувствовала себя кем-то вроде сексуально жалкой. Она хотела большего, так почему бы и ему не хотеть?
Всегда соблазнительница. Никогда не соблазняемая.
Тесс села.
– Вы достаточно насмотрелись на сегодня?
– Вы устали?
– Да.
Ложь. Сон освежил ее.
Его карандаш внезапно перестал двигаться.
– Не могу поверить, что вы пытались подкупить меня сексом.
В тот момент он не злился, так почему расстроился сейчас? Она подтянула колени под себя.
– Мне больше нечем было торговать.
Норт вскочил на ноги одним резким движением.
– У вас свой… ваш характер. Ваш интеллект. Ваш… – Он с трудом подбирал слова. – Вы умеете готовить!
Его реакция озадачила ее.
– Почему я не подумала об этом? Следуйте моему гнусному брачному плану, и я приготовлю вам мясной рулет.
Норт подошел ближе, навис над ней.
– Когда мы ляжем в постель, это произойдет потому, что мы оба хотим там быть. Не потому, что вы приносите себя в жертву, как весталка-девственница.
– Вы сказали, «когда мы ляжем в постель»…
– Сказал.
– Но…
– Не делайте вид, что не понимаете. Такая женщина, как вы, источающая секс…
Тесс моргнула.
– Вы считаете, я источаю секс?
– Вы точно знаете, о чем я. Эти глаза. Эти волосы. Ваше тело.
Она сглотнула.
– Я могу согласиться насчет глаз и догадываюсь, что мои волосы – это личное предпочтение, но тело?
– Этого достаточно. Более, чем достаточно.
Он стянул футболку через голову.
ГЛАВА 14
Отблески пламени лизали обнаженную грудь Иена. Он навис над Тесс, протянул ей руку, и она вложила в нее свою. Этот непритязательный жест, когда его большая рука сжала ее маленькую ладонь, казался самым интимным из всего, что они когда-либо делали вместе.
Иен помог Тесс встать. Она посмотрела в эти темные, залитые серебром глаза. Как она вообще могла считать, что они холодны? Иен нежно очертил большим пальцем на ее ладони круг.
– Мне нужно убедиться, что мы оба понимаем… Это не имеет ничего общего с завтрашним.
Нет, как раз все дело в завтрашнем дне.
Иен снова нарисовал круг на ее ладони.
– Скажи вслух, чтобы я слышал.
Если это то, что ему нужно услышать…
– Это не имеет никакого отношения к завтрашнему дню.
– И все это имеет отношение только к сегодняшней ночи.
Если он сейчас возьмет свой блокнот для рисования, она никогда ему не простит.
– Я не принимаю таблетки.
– Без проблем. Те презервативы, которые ты так рекламируешь… – Он коснулся кармана джинсов. – Я никуда без них не хожу, только не когда ты поблизости.
– Льстишь, – улыбнулась Тесс.
Большие руки скользнули по ее спине. Кожа загудела. Может быть, этот вечер станет для них особенным моментом, оторванным от остальной их жизни. Иен задержал ладони на талии Тесс.
– Ты меня убиваешь, – простонал он. – Хочу только одно – раздеть тебя догола и взять прямо тут. Но…
Никаких «но»!
– …это может сильно все испортить между нами.
– Для такого немногословного человека ты наговорил достаточно.
Тесс взяла инициативу на себя. Обняла за шею, поднялась на цыпочки и приоткрыла губы. Пальцы играли с густыми жесткими волосами на затылке Иена. Она поймала его нижнюю губу своими губами. Не отпуская. Соблазняя.
Всегда соблазнительница. Никогда не соблазняемая.
Иен тесно к ней прижался. Тесс подалась вперед бедрами и потерлась, как кошка, но поцелуй так и не разорвала.
Трев не понимал толк в поцелуях с языком.
Иена обхватил ее ягодицы, отделенные от него только тонким слоем малиновой ткани. Тесс ждала, пока он уберет эту преграду.
Он ничего не предпринял.
Вместо этого он взял верх в поцелуе. Только что она была главной. В следующий момент оказалась прижатой к стене, ее лицо обхватили большие умелые руки. Иен слегка наклонил ее голову и приподнял подбородок. Большим пальцем коснулся пухлой нижней губы, легко разомкнув ей губы.
Скользнул руками по ее плечам, опустил голову, и Тесс почувствовала его язык. Сначала только дразнил, а потом проскользнул внутрь. Пробуя.
Это было похоже на поцелуй в первый раз. Совершенно по-новому. Она была чужестранкой, попавшей в неизведанную заморскую страну. Неужели ей действительно нравилось, когда ее так целовали?
Еще как нравилось.
Игра губ не прекращалась. Сколькими способами он мог целоваться? Иен прижался ладонями к стене по обеим сторонам ее головы, грудью к ее груди. Тесс приоткрыла глаза. Его были полузакрыты. Он собирался ее поглотить. Кожа покрылась мурашками.
Иен сжал Тесс запястья. Легкая клаустрофобия ей всегда была присуща, а тут он поймал ее в ловушку своим телом. Она ни стремилась отстраниться, ни чувствовала себя в полной безопасности.
Запах древесного дымка. Его запах. Все вкупе так соблазнительно.
Иен отпустил ее. Огладил тело Тесс, пока не остановился на ее бедрах.
«Под одежду. Заберись под одежду…»
Она мысленно уговаривала его, но он не выполнил просьбу. Наоборот, отступил. Изучая ее взглядом. Нахмурив лоб.
Иен хотел ее. Она чувствовала, насколько сильно он ее хотел.
– Боже, Тесс…
Она соскользнула и опустилась на колени на одеяло. Кровать была бы удобнее, но стояла слишком далеко. Иен встал рядом с Тесс на колени, яркое пламя дровяной печи раскрасило их голые руки золотом и умброй.
Они снова легли рядом.
Иен застонал.
– Ты – просто фантазия любого мужчины.
Тесс боролась с желанием с ним поспорить.
Он снова поцеловал ее. И опять. Глубокие, основательные поцелуи так возбуждали, что она просто ими упивалась. Грудь Иена была обнажена, но он все еще не снял джинсы. Тесс же все еще не сняла платье. Его рука нашла свое место под ее коленом. Ну наконец-то. Но даже сейчас Иен не спешил, продвигаясь медленно. Он нашел ее ключицу. Поцеловал горло. Замер, когда понял, что на Тесс нет нижнего белья.
Она была влажная. Как стыдно. Но он, похоже, ничего не имел против. Тесс выгнула шею. Ее бедра раздвинулись.
Иен прикоснулся к ней. В самом центре. Только легчайшие ласки. Потом глубже. Тверже. Быстрее. Тесс распалась на куски.
Иен едва дал ей время прийти в себя, как снова к ней прикоснулся. У нее сбилось дыхание, и она снова разбилась вдребезги.
Тесс нужен был он весь. Придется заполучить. Она уперлась руками ему в грудь и очутилась сверху. Дотянулась до молнии на джинсах. Почувствовала, что там под ними. Большое и возбужденное.
Иен схватил ее за руки, прежде чем она успела расстегнуть молнию. Тесс потрясенно посмотрела на него и увидела, как тревожно напряглись углы его рта. Обладая обостренным чутьем, она смогла угадать его мысли и прошептала:
– Это не имеет никакого отношения к завтрашнему дню.
– Господи, как бы хотелось, чтобы этого не случилось.
Он поднялся с пола и направился к входной двери.
– Куда ты?
– Наружу.
– Почему?
– Угадай.
– Ой…
Тесс хотела сказать ему, что нет нужды. Что она позаботится об этом. Позаботится о нем. Но дверь уже закрылась. По-прежнему обнаженный по пояс, Иен вышел в холодную апрельскую ночь.
***
Тесс не смогла бы вынести неловкости, увидев его по возвращении, поэтому трусливо ретировалась в свою комнату. Что она могла сказать, зная, что он прав? Как могла сегодняшняя ночь не быть связана с тем, что случится завтра? Несмотря на внешнюю грубость, Иен был человеком чести. Прямо сейчас она ненавидела эту его черту.
Тесс слышала, как он вернулся, когда снимала безнадежно помятое платье, которое больше никогда не наденет. Слабый звук текущей воды доносился из ванной на первом этаже. Иен заставил ее на время забыть о Рен, но это волшебное бегство от реальности закончилось. Деннинги не обращались за советом. Они не умоляли ее забрать от них кричащего ребенка. Джефф и Дайана Деннинг влюбились в Рен, как только ее увидели. Именно это Тесс понимала слишком хорошо.
***
На следующее утро, приняв душ и одевшись, она даже накрасилась, чтобы встретить день во всеоружии. Едва ли было семь часов, когда она закончила, а Деннинги не ожидались раньше десяти. Она спустилась вниз. Дверь в спальню-пещеру была слегка приоткрыта. Не заглядывая внутрь, Тесс уже знала, что там пусто. Пропала энергия, которая в присутствии Иена заряжала дом.
Тесс взглянула на школьные часы. Что ей делать наедине с собой следующие три часа? Она была слишком взволнована, чтобы читать, и сошла бы с ума, если бы осталась дома, поэтому надела кроссовки, накинула ветровку и вышла.
Ей требовалось танцевать, чтобы избавиться от грохочущего внутри смятения, она было направилась к хижине, но развернулась и пошла в противоположном направлении. В тот последний раз, когда она поднималась к разрушенной церкви, на руках у нее была Рен. На этот раз она шла одна.
Иен был там, на туманном лугу. Тесс проскользнула за деревья. Мощь в его позе завораживала. Его руки двигались в размеренных толчках, затем в игру вступили ноги. На нем были только футболка и серые шорты. Даже из своего укрытия Тесс могла видеть мускулатуру его икр, мощь его бедер.
Она шпионила за ним, словно пятнадцатилетняя девочка, которая таилась в кустах в надежде увидеть предмет своей юной влюбленности. Хватит. Тесс сунула руки в карманы ветровки и вышла на солнечный свет.
Иен так увлекся своей тренировкой, что потребовалось несколько мгновений, прежде чем он заметил Тесс. В качестве пункта наблюдения она выбрала самый плоский пень. Иен потерял ритм. Снова поймал. Но продолжал недолго. Вытерев лоб рукавом футболки, он подошел к ней.
Тесс была взрослой женщиной, и играть краснеющую девственницу ей не пристало.
– Очень хорошо, мистер Норт. Вам следует взимать плату за вход.
– Что тебе нужно?
Он не сказал это грубо. Скорее осторожно.
– Просто избежать ужасной неловкости наутро после. Не то чтобы у нас действительно наступило такое следующее утро. С тех пор, как кто-то струсил.
Она не собиралась так дерзить, но само напрашивалось.
– Я не струсил!
– Не одурачишь меня.
Темная бровь изогнулась.
– Не стоит так собой гордиться.
– В отличие от тебя, я получила то, что хотела.
Наглость подарила ощущение, словно она раскопала в себе другую женщину, которая всегда жила у нее в голове.
К сожалению, Иен не разделял эту высокую самооценку.
– Я, должно быть, сошел с ума.
– Играть в человека чести – настоящий отстой, правда?
– Господи, Тесс…
– Кстати об Иисусе. А поскольку мы практически в церкви… Я знаю, что должна простить тебя за то, что ты не поделился своими благами. – Она сделала вид, что задумалась. – Но нет. Не выйдет.
Он ухмыльнулся.
– Ты единственная в своем роде, Тесс Хартсонг.
Эта ухмылка растопила ее. Вот как он выглядел бы, если бы вырос в другой семье, без всего того детского багажа, который, как ему казалось, он оставил в прошлом, но который все еще носил с собой, как спящего слона. Отец, который оскорблял его, но куда хуже… Мать, которая недостаточно любила его, чтобы уберечь от зла.
– Как долго ты этим занимаешься, чем бы это ни было?
– В основном тхэквондо. Около десяти лет. Еще я практикуюсь в захолустном додзё в Вэлли-Сити.
– Так вот где ты пропадаешь. – Вэлли-Сити находился примерно в пятнадцати милях отсюда, городок лишь ненамного больше Темпеста. Она кивнула на его рюкзак. – У тебя есть с собой альбом для рисования?
– Конечно.
– Нарисуй что-нибудь для меня. Что-нибудь, только не меня. – Она показала. – Это окно, к примеру. То, увитое виноградными лозами.
Иен посмотрел на место, которое она указала, на узкое боковое окно с остроконечной аркой. Стекла не было, а оставшиеся деревянные части решетки свисали под странными углами.
Потом пожал плечами и пошел за альбомом.
– Не забудь подписать, когда закончишь, – крикнула она ему вслед.
– Все еще разрабатываешь стратегию продаж на eBay?
– Женщина должна каким-то образом планировать выход на пенсию.
Иен фыркнул и направился к ней.
– Уступи-ка мне свой пень.
Тесс встала и отошла, давая ему возможность поработать. Пока он рисовал, она обошла церковь сквозь бурьян и направилась к ручью, который бежал за зданием. Большая часть некогда белой краски церкви отслоилась, обнажив изъеденное непогодой дерево. Она представила себе голоса пятидесятников, говорящих за этими стенами на неведомых им языках. Верующих, входящих в бурлящие воды Пурхауз Крик, чтобы креститься Святым Духом.
Она размышляла над их абсолютной уверенностью в том, что каждое слово в Библии истина. Над их способностью отвергать многовековые устные традиции, существовавшие до того, как слово из Священного Писания было записано. Как утешительно иметь такую сильную веру, но она предпочла более всеобъемлющую разновидность христианства. Тем не менее, Тесс чувствовала родство с этими пятидесятниками. Разве они не верили в спонтанный танец?
