Текст книги "Потанцуй со мной (ЛП)"
Автор книги: Сьюзен Филлипс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)
ГЛАВА 16
Иен выпрямился у камина и посмотрел на нее этим своим запатентованным взглядом полуприкрытых глаз.
– Не нравится мне твое отношение.
– Мое отношение?
– Как начинать семейную жизнь с нуля. Звучит как очередная работа в твоем списке дел.
Что ж, так и было. Как только все будет позади, она сможет снова расслабиться.
– Ты хочешь, чтобы тебя соблазняли? Я могу это сделать.
– И наверняка очень хорошо. – Он оперся локтем на грубо обтесанную каминную полку. – Как уже не раз говорила.
Все шло не так, как должно бы. Тесс чувствовала себя неуклюжей, словно один из подростков, которые то и дело появлялись у их дверей.
– Я не знаю, чего ты хочешь.
– Уверен, что это не так.
Иен скрестил лодыжки, улыбаясь чуть ли не самодовольно.
Он вывел ее из равновесия, и Тесс это не понравилось.
– Так ты хочешь сделать это или нет?
– Ну, вот снова. Этот твой ужасный хмурый взгляд.
– Все, хватит! – Она пошагала к лестнице. – Кончаем с этой игрой. Если ты хочешь меня, приходи за мной. В противном случае можешь отправляться к чертям!
***
Иен смотрел, как она – роскошная вдова Хартсонг – несется наверх. Она разозлилась на него, и он злился на себя. С того дня, как они встретились, он ее хотел. И вот она – вся такая готовая сдаться, и что он сделал? Притормозил. Не один раз, а дважды! Любой другой мужчина пошел бы напролом, но не он. Почему? Потому что родился сверхчувствительным засранцем, вот почему.
Просто не хотел, чтобы секс стал еще одной обязанностью, которую Тесс должна взвалить на свои плечи, как и все остальные, что она на себя взяла. Ответственность за Рен, за подростков, очевидно, за Келли Винчестер. А теперь за то, чтобы трахнуть его.
Он услышал, как наверху Рен начала вопить. Ну разве не идеальное завершение? Воющий младенец, подростки, стучащие в дверь, люди, истекающие кровью на его обеденном столе, и в довершение всего – теперь он стал тем, кем даже близко не мог себя представить. Женатым мужчиной. Темпест не стал для него убежищем. Это место обернулось чертовой катастрофой!
Иен последовал за Тесс наверх и вошел в ближайшую из двух спален. У этой комнаты был наклонный потолок, пара окон, облупившиеся цветочные обои и минимальный набор мебели: кровать, тумбочка и комод. Тесс ходила с Рен по комнате. Иен заговорил сквозь вопли ребенка.
– Скоро приедут Деннинги. Они хотят увидеть счастливых молодоженов.
Гнев Тесс сменился беспокойством.
– Ты с ними разговаривал?
– Сегодня рано утром. Дайана чувствует себя чуть виноватой за то, что подтолкнула нас к такому быстрому бракосочетанию, но, думаю, теперь они оба вздохнули с облегчением, что не несут полную ответственность за Рен.
– Они действительно позволят мне ее оставить?
– Похоже на то.
– А что насчет отца Птички? Вдруг он передумает?
Рен закричала громче.
– Кажется, они уверены, что этого не произойдет. На то, чтобы все оформить официально, потребуется время, но пока ты гарантируешь им разумные привилегии посещения, я не думаю, что они будут тебе мешать.
Пока Тесс пыталась это осмыслить, он сунул руку в карман и что-то вытащил.
– Тебе это понадобится. – Когда Иен разжал ладонь, она увидела кольцо. Шириной чуть больше четверти дюйма, оно было сделано вручную из чего-то похожего на медный электрический провод. – Сработал наспех, но тебе нужно что-то надеть перед ними.
Он скрутил и сплел проволоку, создав замысловатые спирали и неожиданные изгибы. Это было восхитительно. Работа художника.
– Оно прекрасно. – Тесс взяла кольцо и только мгновение поколебалась, прежде чем надела его на тот же палец, на котором когда-то носила тонкий платиновый ободок. Кольцо на ее руке сидело легко, все неровные края были сглажены. – Это стоит тебе целое состояние.
– Я нашел провод в сарае с инструментами.
– Не кольцо. – Она перевернула Рен на руках, все еще пытаясь ее успокоить. – Юристы. Вообще все.
– Забудь об этом. Эдак ты начнешь подсчитывать, сколько еще времени тебе придется проводить на спине, обслуживая меня.
Ее глаза сверкнули тринадцатью разными фейерверками.
– Что мне нужно сделать, Иен? Скажи. Я тебе всем обязана! Как я должна отплатить?
– В первую очередь… Перестань так раздражать! – Он шагнул к ней. – А теперь отдай мне этого ребенка. Ты снова ее выводишь из себя.
Он выхватил у нее рыдающую ведьмочку и направился к лестнице.
– Куда ты направляешься? – воскликнула Тесс, когда он достиг нижней ступеньки. – Подожди меня!
Иен посмотрел на Рен, которая внезапно перестала плакать.
– Твоя мать не всегда сумасшедшая. У тебя, наверное, все будет хорошо.
***
Встреча с Деннингами прошла лучше, чем могла надеяться Тесс. К тому времени, когда гости уходили, она и Дайана обливались слезами, и Тесс пообещала себе, что позаботится о том, чтобы у Рен с дедушкой и бабушкой были отношения, которых они все заслуживали. Малышка стала почти ее.
Она сунула палец в зажатый кулачок Рен. Отеки с век ребенка прошли, исчезла крошечная белая просянка вокруг носика. Поток любви, омывающий душу Тесс, был подобен реке, течение которой такое быстрое, что уносит весь мусор, скопившийся под поверхностью. Ранэвей Маунтин подарила ей новую жизнь. Несмотря на враждебность города и воспоминания об ужасной ночи, когда она потеряла Бьянку, ей хотелось здесь остаться. Наблюдать, как Рен растет при солнечном свете и в тени гор. Сладкая ноша на ее руках, ребенок, за которого Тесс теперь отвечала… Это была ее новая жизнь.
Иен вышел на улицу, чтобы поработать над своей студией, домиком на дереве, проектом, который, казалось, продвигался куда успешнее, чем его остальные работы. Каждый яростный удар молотка эхом разносился по дому. Тесс надеялась, что Иен избавится от агрессии, прежде чем ей придется снова с ним поговорить.
***
В тот день Тесс пошла на работу с обручальным кольцом из медной проволоки в кармане. Саванна проигнорировала ее, а Тесс воздержалась от комментариев по поводу отекших ног коллеги или того факта, что она выглядела так, будто плакала.
Заявилась толпа после уроков. Тесс узнала Психо, Джордана и Ноя. Ава была с Коннором, и Тесс не понравилось, как он покровительственно положил той руку на плечи, как если бы Ава приходилась ему личной вешалкой. Ной и Психо избегали смотреть на Тесс, но Коннор дерзко ухмыльнулся.
Как только у нее выдался перерыв, она бросилась в заднюю комнату, схватила старый постер и черный маркер и на чистой стороне постера написала объявление:
ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ
КАК ПОГОВОРИТЬ С ВАШИМ ПОДРОСТКОМ О СЕКСЕ
Добавила дату на следующей неделе, отметила внизу время – 20:00 – и место, «Разбитый дымоход».
Когда Тесс вышла, Фииш стоял за морозилкой для мороженого. Она прошла мимо него и приклеила постер к входной двери.
– Что за черт, Тесс?! – воскликнул он. – Сними это!
Она подошла к нему и наклонилась достаточно близко, чтобы мог слышать только он.
– Не трогай это объявление. Если уберешь, я расскажу всему городу, что ты продаешь травку из подсобки.
Его явно задело.
– Разделять заначку с друзьями —… подумаешь, большое дело.
– Ты слышал меня. Я закончила играть по правилам.
Она подошла к двери.
– Ты с самого начала не играла по правилам! – проорал Фииш вслед.
Тесс сделала ему неприличный жест и поехала забирать дочь.
***
На следующее утро купание Рен вымотало Тесс, и на время ее короткой двухчасовой рабочей смены Иен наполовину добровольно взялся присматривать за малышкой.
– Если ты принесешь мне пончики.
– Заметано.
Фииш пребывал в отвратительном настроении.
– Проклятые интернет-скваттеры. Они думают, что раз взяли одну чашку кофе, значит, могут пользоваться моим Wi-Fi весь день. А если им не дать, они вопят о политических махинациях или доставляют мне неприятности, потому что у меня нет проклятых пончиков без глютена. Вот что за фигня, Тесс?
– Жизнь – отстой.
Она быстро чмокнула его в щеку в знак компенсации за вчерашнее.
Кортни Гувер вошла прямо перед окончанием смены Тесс. Сделала селфи, облизывая край одной из их кофейных кружек, и нависла над стойкой.
– Что ты делаешь в городе, Тесс? Я думала, у тебя будет медовый месяц.
Фииш повернулся от кофемашины.
– Какой еще медовый месяц?
– Разве ты не слышал, Фииш? Тесс вышла замуж. За художника. Того, чья жена умерла в марте, родив ребенка.
Самодовольство Кортни заставило Тесс покраснеть.
– Неужели твоя жизнь настолько ничтожна, что ты не находишь ничего лучше, чем сплетничать о моей?
Кортни это не отпугнуло.
– Это потрясающе, Тесс, как ты вскидываешь вот так голову.
– И чтобы ни одной фотографии, на которой я это делаю!
Тесс вылетела наружу.
***
Когда она вернулась в школу, ее муж и ребенок пропали без вести. Нарциссы пробились сквозь сорняки в заброшенном палисаднике, а малиновка принесла несколько стеблей высушенной травы к изгибу водосточной трубы, где строила гнездо. Тесс стряхнула пыль со скамейки и села. Несмотря на злобу Кортни, подозрительность общества и стервозность ее коллег, Тесс чувствовала себя на Ранэвей Маунтин как дома. Она представила, как Птичка мчится сквозь деревья с забинтованным коленом и перемазанным личиком. Тесс увидела подоконник спальни Рен, заваленный камнями и пыльными птичьими перьями. Рен, выходящую из леса, верхом на плечах отца, который указывает на помет животных и…
Она резко себя одернула. Отец не предвиделся.
Как по ее волшебству со стороны тропы появился Иен. Он должен был выглядеть нелепо с Рен в слинге поперек его груди, но нес ее как патронташ с патронами. Малышка была бодрой и довольной, когда Иен подошел к Тесс.
– Я чертовски долго удерживал ее от того, чтобы она не жевала ядовитый плющ и не ласкала медведей, но в остальном она хорошая путешественница.
Если бы Тесс не знала, как сильно Иен это ненавидит, она бы обняла его и сказала, что он лучший из известных ей мужчин. Вместо этого она поправила сбившуюся на бок шапочку Рен.
– У меня плохие новости. Я забыла твои пончики.
– Вот те на! Нам нужно серьезно поговорить о гендерных ролях. Я приношу домой тушу мамонта. Ты должна принести домой пончики.
– Принято к сведению.
Его глаза подозрительно сузились.
– Это не похоже на Фииша, чтобы у него закончились пончики.
Она возобновила возню с шапочкой Рен.
– Я могла забыть о них, когда выскочила в сердцах.
– Дай угадаю. Один из твоих многочисленных врагов.
– Саванна и Мишель практически осеняют свои беременные животы крестным знамением, когда я рядом, но на этот раз Кортни Гувер вещала на весь город, что мы поженились. Она напомнила всем, что твоя жена умерла менее двух месяцев назад, подразумевая, что я могла ее убить.
Он поморщился.
– Как она узнала, что мы поженились?
– Не от Хизер. Скорей всего, Деннинги упомянули об этом Фионе Лестер в «Пурпурном барвинке». У Фионы репутация городской сплетницы. Могу добавить, что она одна из целой толпы таких же.
– Черт, лучше бы люди занимались своими делами.
– В маленьких городках, похоже, принято по-другому.
***
Она постаралась восполнить недостаток пончиков, решив испечь шоколадный листовой пирог, пока Рен дремала в слинге. Поставив пирог в духовку, Тесс вышла на улицу, чтобы покопаться в саду и попытаться набраться энтузиазма по части поисков работы. Эта идея оказалась настолько удручающей, что Тесс потеряла счет времени и когда вернулась в дом, ее встретили вонь сгоревшей выпечки и вид обтянутой джинсами задницы Иена, склонившегося над открытой дверцей духовки.
– Может быть, притаскивать домой тушу мамонта стоило бы тебе, – предложил он, вытаскивая обугленный пирог.
– Прости.
– Я видел объявление, которую ты повесила в «Разбитом дымоходе». Насчет собрания, которое ты запланировала. Кажется, ты никак не можешь удержать свое мнение при себе, да?
Тесс подумала об ухмылке Коннора и о том, как его пальцы сомкнулись на плечах Авы.
– Я делаю то, что должна.
Иен выбросил испорченный пирог в мусорное ведро.
– Люди тобой возмущаются. Отмени встречу, Тесс, и дай всем время найти кого-нибудь другого, о ком можно посплетничать. – Он поставил грязный противень на плиту и посмотрел на Тесс с беспокойством. – Темпест – городок замкнутый. Ты это знаешь. Они оказывают гостеприимство только нашим деньгам. Не наше дело – врываться сюда без спроса и рассказывать им, как надо жить.
– Это моя работа, и им нужно послушать.
Она говорила самоуверенным и осуждающим тоном, но ей было все равно.
Иен прислонился к стойке.
– Я разговаривал с Фредди Дэвисом. Он пытался навешать мне то же дерьмо, что и тебе.
– Хотелось бы на это посмотреть.
– Дело в том, что кто-то имеет на тебя зуб.
Она прошла мимо Иена, чтобы отнести пустую кастрюлю к раковине и включить воду.
– На ум приходит Брэд Винчестер.
– Мне он тоже приходит на ум. – Иен зацепился большим пальцем за пояс джинсов. – Ты говоришь, что думаешь остаться здесь.
– Я не думаю об этом. Я делаю это. – Рен засопела во сне. – Мне придется устроиться на работу медсестрой. Может, дерматология. Или гериатрия.
Он нахмурился.
– Ты акушерка, Тесс. О чем ты говоришь?
– Как ты вообще такое мог сказать? – Она чувствовала себя преданной. – Ты, как никто другой, знаешь, почему я не могу больше принять ни одни роды!
Их прервала серия требовательных стуков в дверь. Иен вышел из кухни.
– Мы сейчас выложим на крыльцо целую корзину презервативов. С большой табличкой: «Бери, сколько хочешь, и проваливай».
Но вместо настырных подростков, за дверью стоял Илай.
– Моя мама. Я очень боюсь, Тесс. Она не встает с постели.
***
Иен отказался отпускать ее одну, но остался снаружи с Рен и Илаем. Ребекка Элдридж лежала, свернувшись клубочком, подтянув колени, ее длинные волосы рассыпались на подушке. Пола нигде не было видно.
Спальня была скудно обставлена: матрас и двухслойные кровати, голое окно, старый комод и стул с прямой спинкой, выкрашенный зеленой краской. Одежда висела на металлической вешалке, а не в шкафу.
– Ребекка, это я, Тесс Хартсонг.
Тесс придвинула стул к краю кровати.
Веки Ребекки дрогнули.
– Тесс?
– Как вы себя чувствуете?
– Устала. – Ребекка перевернулась на спину. Несколько прядей волос прилипли к ее щеке, на которой отпечатались складки подушки, и от Ребекки исходил несвежий запах человека, который не мылся несколько дней. – Что вы здесь делаете?
– Илай переживает за вас.
– Он беспокоил вас? – вяло спросила она. – Я наказала ему не мешать вам. Я устала, вот и все.
Тесс коснулась ее лба. Холодный.
– Как долго вы в постели?
– Недолго. День или два.
По словам Илая, три дня.
– Вы что-нибудь ели?
– Не хочу.
Тесс убрала волосы Ребекки с лица.
– Вы не хотите мне об этом рассказать?
Ребекка нерешительно пожала плечами.
– Женщины теряют детей. В жизни случается.
Из уголка ее глаза скатилась слеза.
– Мне жаль.
Тесс слишком хорошо знала, насколько недостаточно этих слов.
– Это была девочка. Пол говорит, что я не могла этого знать, но я знаю. Я знаю, что это была девочка.
– И вы очень хотели ее.
– Больше всего на свете. Но Пол говорит, что от судьбы не уйдешь. Откуда ему знать?
– Ниоткуда.
– Это моя вина!
– Ребекка, это не ваша вина.
– Вы ничего не знаете. Полу требовалась помощь в расчистке поля от камней. Я должна была отказаться, но ему так не скажешь. Мне нельзя таскать тяжести. Я должна была быть более осторожной.
– Вы не сделали ничего плохого. Большинство выкидышей – результат хромосомных проблем. Я уверена, что ваш врач сказал вам это.
– Я видела его только один раз.
Ребекка уткнулась лицом в подушку.
Тесс не была психотерапевтом и не знала, как помочь, но Ребекке требовалась помощь.
– Давайте приготовлю вам что-нибудь поесть.
– Я не голодна.
– Я понимаю. Но я все равно вам что-нибудь соображу.
Она пресекла слабые протесты Ребекки, вытащила ту из постели и, поглаживая по спине, подвела к кухонному столу. Когда Тесс взбивала яичницу, то видела через окно Илая, демонстрирующего цыплят Иену и Рен.
Ребекка как раз подхватила на вилку и съела немного яичницы, когда появился Пол. Круги пота запачкали подмышки его рабочей рубашки с длинными рукавами, а грязь прилипла к манжетам джинсов. Не обращая внимания на жену, он обратился к Тесс.
– Вам не нужно было сюда подниматься. Мы собираемся поговорить с Илаем.
– Ничего страшного. Иногда женщине нужна другая женщина.
Пол стянул оранжевые рабочие перчатки.
– Уже прошло три месяца. Ей нужно это пережить.
– Мне то же самое постоянно говорили после того, как мой муж умер. – Она вспомнила, как Пол пришел помочь Иену со студией в домике на дереве, и пожалела, что говорила так резко. – К сожалению, у горя, кажется, свой график. Вашей жене нужно обратиться к врачу.
– Ей нужно чем-то заняться, – парировал Пол, прежде чем повернуться к жене. – Бекка, держись подальше от кровати. Ты беспокоишь Илая, и тебе это не на пользу.
Ей не на пользу больше, чем беспокойство Илая. Ребекке требовалась дополнительная помощь, а ее муж отказывался это признавать.
***
Когда они вернулись в здание школы, на крыльце стояли двое незнакомцев: у Эбби Уинзлер, которая оказалась подругой Сары Чайлдерс, сломан палец, а у ее мужа-выживальщика Чета сильно заболела голова, и Тесс сразу заподозрила сотрясение мозга. По приказу Тесс Иен силой запихнул воинственного Чета в свой «Ленд Крузер» и отвез в больницу. Тесс зафиксировала Эбби палец и получила взамен две кварты прошлогодних персиков вместе с тревожным списком других недугов Эбби: все не вылечены.
Вокруг было так много женщин, таких как Эбби и Ребекка. Слишком бедных, слишком одиноких или с подозрением относившихся к врачам, чтобы получить достойную медицинскую помощь. Им некуда было обратиться за советом по поводу менструальных проблем или состояния груди, не с кем поговорить о депрессии, сердечных заболеваниях, остеопорозе. Похоже, что практически отсутствовал дородовой и послеродовой уход.
Весь уход, который Тесс научили оказывать.
Она не могла на это пойти. Только не с криками Бьянки, которые эхом до сих пор разносятся в ее голове. Кто-то другой должен этим заняться. Это не ее обязанность.
Иен написал, что в больнице Чета оставили под наблюдением на ночь, и Иен намеревался остаться в Ноксвилле, чтобы завтра привезти Чета домой.
Настроение Тесс упало еще ниже. Что-то подсказывало ей, что великодушие Иена больше связано с тем, что он избегает ее, чем с транспортировкой Чета.
ГЛАВА 17
Когда следующим вечером Тесс вернулась в школу из хижины, она обнаружила, что Иен приканчивал пиво.
– В следующий раз, когда появится один из этих старых горных козлов, сама справляйся.
Тесс вытащила Рен из слинга.
– Я так понимаю, вы с Четом не поладили.
– Он не верит, что мы отправили человека на Луну, и думает, что следы от самолетов – это на самом деле ядовитые токсины, тайно распыляемые какими-то инопланетными силами. Не спрашивай, почему.
Снаружи подъехала машина.
Иен осуждающе посмотрел на Тесс.
– Клянусь Богом, я вывешу часы приема на входной двери.
Но это оказалась Хизер, и она явилась с подарками.
– Надеюсь, вы еще не ели, потому что я принесла еду из «Петуха». – Длинные серьги касались ее щек, когда она ставила на пол туго набитый пакет. – Кроме того, мой собственный домашний свадебный торт из стручков рожкового дерева с глазурью из авокадо. Шучу! Это от «Сары Ли». Запоздалый свадебный подарок. Я человек спонтанный. – Она перекинула слабо заплетенную косу через плечо. – И это еще не все. Собирайтесь, мисс Упрямица. У вас ночевка в доме тети Хизер.
– Хизер, вам не обязательно…
– Мой свадебный подарок. Не теряйте времени. У меня дома с минуты на минуту должен появиться любимый стриптизёр Рен.
Тесс улыбнулась, но меньше всего ей хотелось остаться наедине с Иеном. Однако Хизер была непреодолимой силой и вскоре уже загрузила Рен и пухлый мешок с подгузниками.
– Возьми одеяло, – попросил Иен, когда Хизер уехала. – Я принесу вино.
– Одеяло?
– Я не хочу оставаться в четырех стенах.
Он имел в виду дом на дереве. Прочная платформа с каркасом высилась примерно в десяти футах от земли. Сначала Иен поднялся по лестнице с едой и вином, затем потянулся, чтобы забрать у Тесс одеяло. Когда она добралась до платформы, то расстелила одеяло и уселась на него, скрестив ноги, пытаясь использовать открывшийся вид как предлог, чтобы не смотреть на Иена.
Наступил золотой час, тот, что прямо перед закатом. Сияние медового света окутало деревья и смягчило края скалистых выступов. Иен протянул Тесс вино в пластиковом стакане, налил немного себе и сел рядом, коснувшись рукой ее руки.
– Мне нравится твой домик на дереве, – сказала Тесс.
– Студия, – уточнил он.
– Гм.
Иен поставил бокал на бедро.
– Ты не веришь, что я буду здесь работать?
– Конечно будешь.
Тесс ответила слишком быстро, и он нахмурился.
– И буду. Однажды у меня будет тишина и покой.
– Это наступит скоро. – Тесс смотрела на землю – деревья и скалы, гребни и долины. – Мы с Рен, должно быть, переселимся в хижину в ближайшие день или два.
– Тогда чем я буду оправдываться?
Такая жестокая честность тронула ее.
– Ты ищешь свой путь. Эти прекрасные рисунки Рен…
– И твои, – презрительно напомнил он. – Таких эскизов пруд пруди.
– Ты в этом дока, так что полагаю, ты прав. Но я люблю их.
Солнце скрылось за холмами. Соломинки бледного света тянулись до облаков, которые словно обрызгали краской для пасхальных яиц. Иен провел тыльной стороной ладони по шее Тесс и приподнял длинную прядь ее волос. Намотал на палец, и мурашки пробежались по коже Тесс. Она разглядывала жесткие очертания его носа и словно высеченную из камня челюсть… ломаные линии скул… эти загадочные глаза. Лицо человека, который в болезненно раннем возрасте научился скрывать свои эмоции. Лицо человека, который вскрывает свои секреты только инструментами художника.
Что он видел, когда смотрел на нее? Видел ли под ее глазами тени от беспокойства и сна урывками? Видел ли, какая она обычная?
Иен поцеловал ее. Легчайшее прикосновение его губ к ее. Потом отстранился и посмотрел в глаза.
– Скажи «стоп», когда посчитаешь нужным.
– Продолжай, – услышала она свой шепот.
– Не позволяй мне торопить тебя.
Он не мог торопиться с тем, чего Тесс так долго ждала.
Иен снова поцеловал ее. Более глубоким поцелуем. Пальцы скользнули по ее волосам. Язык тронул ее приоткрытые губы. Иен их исследовал, не торопясь, повергая Тесс в медленное безумие. Его большие руки скользнули к ее плечам, вниз по спине, притянули ближе, пока груди Тесс не прижались к его груди. Это был всего лишь поцелуй. Только поцелуй. И все же она думала, что сейчас умрет на месте.
Ей бы все взять на себя. Делать свою работу так, как ей положено. Чтобы отплатить ему. И она этим займется. В любую секунду. Как только кончится этот поцелуй. Но сейчас будет наслаждаться.
Момент закончился, когда Иен перекатился с ней на полу платформы. Он притянул ее сверху на себя, как будто она ничего не весила. Тесс слишком хорошо знала это положение. Вечно сверху. Она оседлала его, готовая взять на себя инициативу. Она ему всем обязана и должна все сделать как надо. Что бы он хотел больше всего?
Иен любил целоваться. Она определенно могла этим заняться.
Их лица укрылись под завесой ее волос, когда Тесс наклонилась вперед и коснулась его губами. Ему нравились глубокие поцелуи, но она не особо практиковалась в использовании языка. Слава богу, она пила только вино и не ела никакого сыра. Сырный рот был бы противнее.
Насколько глубоко она должна зайти? Недалеко, иначе она его задушит. Ей ведь тоже не хотелось, чтобы поцелуй напоминал стоматологическое обследование.
Попытка сделать все идеально остудила горевший внутри ее огонь до пепла. Ей нужно перестать так много думать и положиться на свои инстинкты, чтобы разжечь этот огонь. Но инстинкты хотели, чтобы она слезла с него, спустилась по лестнице и поспешила к дому в тумане разочарования.
Иен произнес в ее едва приоткрытые губы:
– Где ты?
Тесс запрокинула голову.
– Что ты имеешь в виду? Я прямо здесь.
– Разве?
Она приподнялась на его бедрах.
– Ты собираешься меня критиковать?
Иен улыбнулся, а Тесс захотелось заплакать. Она слезла с него, решив добраться до лестницы, прежде чем окончательно унизит себя. Он протянул руку и схватил ее за запястье.
– Подожди.
– Отпусти.
Он не послушался.
– Я сказала тебе отпустить!
Иен встал на колени, все еще сжимая ее запястье.
– Отпущу. Обещаю. Но можешь дать мне отсрочку секунд в тридцать?
– Зачем?
– Не знаю. Устроить возню. Рассказать анекдот. Изобразить Томаса Эдисона. – Он отпустил ее запястье. – Мне нужно обдумать это.
Желание плакать исчезло, но Тесс не позволяла себе улыбаться.
– Никто не сможет скопировать Эдисона, а твои тридцать секунд уже истекли.
Иен выглядел обиженным.
– Насколько я понимаю, таймер не начинает тикать, пока я не перестану думать.
Тяжесть в груди исчезла, и Тесс сумела угрюмо проворчать:
– Наверное.
– Отлично. – Он откинулся на одеяло, вытянув ногу и согнув другую в колене, и притворился, что глубоко задумался, только чтобы покачать головой. – Это не работает. Мне нужно вдохновение. Не могла бы ты снять рубашку, пока я думаю? Это ведь не повредит?
Куда девался мрачный незнакомец, которого она так хорошо знала? Этот человек, казалось, перестал прятаться за ворчанием и рычанием. Собиралась ли она играть в его игру? Собиралась.
– Наверно не повредит. – Тесс опустилась на колени у края одеяла и скрестила руки на груди. – Возможно, ты захочешь подготовиться. Я не ношу сексуальный бюстгальтер. – Она стянула рубашку через голову, показав простой белый лифчик с кромкой мягкого кружева на верхней части.
Иен рассматривал бюстгальтер без всякой критики.
– Это точно проблема. Как я могу возбудиться, если на тебе нет сексуального бюстгальтера? – Взгляд не отрывался от ее груди. – Прежде чем ты ответишь на этот вопрос, мне нужно знать… те сексуальные трусики на тебе?
– Я не помню, какие трусы надела сегодня утром, – чопорно ответила Тесс, – но я почти уверена, что не те, мои сексуальные.
– Видишь ли, вот в чем дело. Сексуальность в глазах смотрящего.
– Вот как?
– Я удивлен, что ты этого не знаешь, – сказал Иен очень серьезно. – Что тебе нужно сделать сейчас, так это снять джинсы, чтобы я мог высказать свое беспристрастное мнение. Если только не считаешь, что я могу обидеть твои чувства.
Смех и возбуждение образовали внутри Тесс восхитительно тающую мешанину. Она встала.
– Я рискну.
Щелкнула застежка на джинсах, вжикнула молния.
– Подожди. Ты делаешь это неправильно.
– Я неправильно расстегиваю джинсы? Ты меня разыгрываешь.
– Может, то, что скажу, заденет чьи-то чувства, но я немного шокирован тем, что такая опытная медсестра, как ты, не знает о травмах, которые человек может получить от застежки-молнии.
– Правда, что ли? Не имела представления.
– Вижу. Медицинские работники, такие как ты, должны знать больше об основных правилах безопасности.
– Какие такие?
– Такие как… Лучше мужчинам взять на себя расстегивание молнии. Наши пальцы сильнее.
Могло ли такое случиться? Может ли секс с Иеном Нортом быть одновременно горячим и веселым? Тесс сделала вид, что задумалась.
– Полагаю, ты прав.
– Я очень не глупый парень.
Он встал перед ней на колени, сунул кончики пальцев ей за пояс и потянул за бегунок застежки-молнии. Но расстегнул молнию только наполовину, прежде чем остановиться, чтобы провести пальцами по пухлому изгибу ее живота. Тесс автоматически втянула живот, а затем подумала, какого черта, и отпустила.
Иен прижался губами к обнажившейся коже. Потом опустился ниже, прямо вместе с застежкой-молнией, пока не добрался до верхнего края трусиков, уткнулся в нее носом, кожи коснулось теплое дыхание.
– Вот что, – прошептал Иен, – по моему мнению, хорошо провести время.
И она ничего не сделала. Ничего, кроме того, что стояла здесь с начавшими трястись коленями.
Он спустил ее джинсы ниже, до этих самых колен, скользнув руками по ее бедрам.
Тесс солгала о своих трусиках. Это был бесстыдный бледно-лиловый экземпляр, который подарила ей подруга в надежде подбодрить. И под бесстыдством имелись в виду… выставленные напоказ ягодицы.
Которые Иен тут же обнаружил.
– Ты соврала. – Он обхватил ее обнаженный зад ладонями. – Это, наверно, самые великолепные трусики, которые мужчина когда-либо мог надеяться увидеть.
И снова зарылся носом.
Колени больше не собирались ее держать. Может быть, Иен почувствовал эту дрожь, потому что сжал Тесс за запястья и потянул к одеялу. Через несколько секунд сандалии Тесс испарились, как и джинсы. Она лежала перед ним в практичном лифчике и соблазнительных трусиках. Иен опустился над ней на колени, его голова и плечи выделялись на фоне неба цвета расплавленных мармеладных мишек.
Несмотря на заметную выпуклость на его джинсах, Иен, похоже, никуда не торопился.
– Не прими за критику, – сказал он, – но это убожество, а не бюстгальтер. Может, мне стоит его снять?
Тесс приподнялась на локте.
– Я сама могу. Или это еще одна угроза безопасности?
– Ты быстро схватываешь. Одно из качеств, которые я в тебе больше всего ценю.
Ее собирались сжечь дотла, а она даже еще не голая.
– Опасные застежки бюстгальтера?
– Постоянно отправляют женщин в «скорую помощь». – Он уткнулся губами ей в плечо, поглаживая спину. – Но только не эту женщину. – После чего расстегнул бюстгальтер и освободил ее груди.
И уставился на нее. Вбирая целиком. Рассматривая детали. Форму сосков, то, что одна из грудей была немного больше другой. Иен нежно надавил на плечи Тесс, откидывая ее обратно на одеяло.
– Это преступление против человечества, – пробормотал он, – держать такое в секрете.
Его слова… Его взгляд… Тесс никогда еще не чувствовала себя более роскошной в своей женственности. Иен обнял ее, обдав теплым дыханием кожу, оценивая наклон ее грудей, их вес, восхищаясь ее телом. Он слегка провел подбородком по одному соску, нежно его потирая. А потом другой. Тесс невольно выгнула спину. Ей пришлось заставить его остановиться, а не то она достигнет кульминации.
– Избавься от рубашки.
Он повиновался. Занимая все отведенное миру время. Вел себя так, будто расстегивание каждой кнопки потребовало всей его концентрации. Но когда Тесс встала на колени, чтобы быстро справиться с такой легкой задачей, удержал ее руки.
И вот тогда она поняла. Ее соблазняли.
Она, Тесс Хартсонг, королева соблазнения, стала теперь объектом изысканного, расчетливого и чрезмерного… совращения.
***
Сняв наконец рубашку, но лишь расстегнув джинсы, Иен опустился рядом с Тесс и принялся исследовать ее тело. Вернулся к ее груди. Сначала руками, потом губами. Трогал, заставлял извиваться под ним, несмотря на то, что ее глупые бледно-лиловые трусики упорно оставались на месте. Тесс не смогла сдержать мольбы.
– Пожалуйста… Пожалуйста.
Иен дотронулся до ее живота. Прикоснулся к ней через кружево трусиков. Будто легко-легко провел кончиком кисти. И этого оказалось достаточно.
