Текст книги "Потанцуй со мной (ЛП)"

Автор книги: Сьюзен Филлипс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Тесс выгнула шею. Ее тело напряглось. И она взмыла вверх, полетела над облаками, зависла в космосе и, наконец, разбилась вдребезги.

Прошли секунды, часы, дни, прежде чем Тесс смогла вернуться на землю, а над ней продолжало кружиться небо. Уже второй раз Иен сотворил с ней такое, а она не сделала ничего, чтобы ответить взаимностью.

Он откинулся на пятки.

– Еще вина?

Тесс резко поднялась на локти, чуть не крича на него:

– Что ты вытворяешь? Как ты можешь быть таким… отстраненным?

– Отстраненным? – Его глаза метали молнии. – С тех пор, как я встретил тебя, я только и делаю, что живу с вечным стояком. Наблюдая, как ты расхаживаешь тут…

– Я не расхаживаю.

– Видя твою великолепную грудь. Эту красивую задницу. Даже затылок. И все это время ты не обращала на меня внимания. А теперь, детка, – прорычал он, – пришло время расплаты.

– Расплаты?

– Думай об этом как о заслуженном возмездии.

То, как он сказал это слово. Восхитительная угроза взволновала Тесс.

– Мне жаль.

Вовсе не жаль, но ей нравилось, как кротко она говорила. Больше никакая не соблазнительница…

– Сейчас еще больше пожалеешь. – Иен сунул руку в карман джинсов, вытащил один из тех презервативов, которые носил с собой, и шлепнул им по платформе, давая понять, насколько он серьезен. Одним махом джинсы соскользнули с него вместе с шелковистыми боксерами, которые Тесс видела в его ящике комода. Ей вряд ли была незнакома мужская анатомия, но вот это… Это было…

– Я не думаю… – предупредила она. – Что готова ко всему этому.

– Постарайся, – сказал Иен, – потому что ты должна это выдержать.

Она вздрогнула. Что ж, совершенно новая игра, и Тесс была более чем согласна играть в нее.

– Я… я не готова.

Самая большая ложь в мире.

Иен опустился рядом с ней.

– Посмотрим.

И он это сделал.

Исследовал ее. Тщательно. Пробуя. Ее трусики куда-то исчезли. Выражение его лица было жестким, а прикосновение – совершенным. Откуда он знал, что именно вот такого она жаждала в своих горячих снах?

Тесс снова взорвалась, еще до того, как он вошел в нее, но теперь была его очередь. Иен толкнулся глубоко. Она потянулась навстречу. Он выгнулся. Подался вперед. Вперед и вперед. Достиг кульминации.

Насытившись и улыбаясь, Тесс сжимала его сквозь последние содрогания, ощущая его шрамы, желая поцеловать каждый из них. Наконец Иен перевернулся и простонал:

– Полный провал.

– Какое разочарование.

– Осталось только одно.

– Попробовать еще раз?

– Боюсь, что так. Но сначала…

Он налил еще вина.

Они пили, сидя обнаженными на одеяле в темноте, почти не разговаривая. В конце концов снова легли на одеяло, и на этот раз все было даже еще лучше.

После они лежали на спине. Тесс потянулась и сказала единственное, что, по ее мнению, имело смысл:

– Давай поедим?

– Эта женщина мне по сердцу.

Что не соответствовало правде. Какое бы удовольствие ни доставляли эти слова, его сердце надежно погребено в прочной стене, которая так долго его защищала.

***

Ночью похолодало, и они вернулись в дом. Иену казалось естественным вернуться в свою старую спальню, чтобы лечь с Тесс. Снова заняться любовью. А потом еще раз.

В конце концов, Тесс услышала его глубокое ровное дыхание, но сама не могла уснуть. Ей стукнуло тридцать пять лет, и до сих пор она спала только с одним мужчиной.

Иен не шевельнулся, когда она соскользнула с кровати и свернулась в кресле у окна. Она уперлась ногами в оттоманку и попыталась привести в порядок спутанные мысли. Близость совместного сна заставила ее почувствовать себя уязвимой и беззащитной, но беззащитной перед чем?

Перед этим всплеском чувств… Этим комком в ее сердце… Этим стремлением к большему, чем секс. Ради…

Стоп! Она не могла зайти так далеко. Эмоциональные границы Иена высечены в камне, и ей нужно иметь не менее твердые свои собственные. Однажды любовь чуть не уничтожила ее. Такого больше никогда не повторится.

***

Тесс проснулась на рассвете с одеревеневшей шеей и парой-другой болезненных местечек, которые не имели ничего общего с ночевкой в кресле, и прокралась в ванную, чтобы принять душ. Когда она вышла, завернувшись в полотенце, Иен все еще был в постели, но не спал. Волосы сбоку на голове встали дыбом, а снежно-белые подушки только подчеркивали его загар.

– Ты что-то рано.

– Хочу увидеть Птичку перед тем, как пойти на работу.

– Скучаешь по ней?

– Ничего не могу с собой поделать.

Рен была в полной безопасности с Хизер. Отправить к ней малышку прошлой ночью было совсем не похоже на тот день, когда ее забрали Деннинги. Но руки Тесс казались пустыми.

Иен закинул руку за голову, обнажив белый шрам, и, полуприкрыв веки, окинул ее небрежным, сексуальным взглядом.

– Как насчет того, чтобы уронить это полотенце?

Тесс одолело искушение. Слишком соблазнительно.

– Я не то чтобы не против, но тогда ты подумаешь, что я слишком доступна.

Он засмеялся, встал с постели и пошел голым по комнате. Его тело было сильным и стройным, с длинными сухими мускулами. Иен был худым там, где у Тесс имелись округлые формы. Его шрамы приобретены вследствие драматичных событий, в то время как ее отметины возникли в результате падения со скейтборда в детстве.

Он знал, что она смотрит на него, но просто улыбнулся и исчез в ванной, оставив ее наедине с беспорядочной мешаниной мыслей.

***

Иен вошел под душ, прежде чем тот согрелся. Ему требовался шок от холодной воды. В противном случае придется сразу же вернуться в спальню и заставить Тесс передумать, и он сомневался, что это потребует много усилий.

Он никогда не был с такой женщиной, как она. Возлюбленной такой чрезмерно сексуальной, такой одаренной воображением, такой раскрепощенной и соблазнительной. Когда вода стала горячей, он указательным пальцем нарисовал обнаженный силуэт на запотевшей дверце душа. Изгиб бедра, линия груди.

Стер то, что нарисовал, и сунул лицо под струи. Он ни за что не причинит ей вреда. Он дал ей секс, которого они оба жаждали. Это весело и непристойно. Но он также охранял ее так, как она не защищала бы себя. Несмотря на всю свою стойкость, Тесс Хартсонг была женщиной, которая слишком свободно отдавала свое сердце. Худшее, что она могла сделать, – это отдать его мужчине, который не оценил бы его.

Иен намеревался сделать все, чтобы этого не произошло.

ГЛАВА 18

Когда кончилась ее дневная смена, то из дома Хизер, где сигнал был сильнее, Тесс включила на смартфоне видеосвязь с Деннингами. Она подняла Рен, чтобы бабушка и дедушка могли ее увидеть.

– Посмотрите. У Птички шейка уже окрепла.

– И правда! Посмотри, Джефф. Как она выросла!

Они изо всех сил восхищались Рен и захлопали в ладоши, когда малышка очень мило чихнула. Сеанс связи закончился, и Тесс подумала о том, как эти люди, которые казались такими пугающими незнакомцами всего несколько недель назад, теперь становились неотъемлемой частью ее жизни. И удивительно, насколько ощущалось в душе, что так и должно быть.

В хижину переместилось еще несколько вещей. Хотя Тесс освежила это место, но все равно здесь было тесно и пахло затхлостью. Не хватало современной кухонной техники, удобной мебели и больших окон без занавесок.

– Обещаю, дорогая, – она поцеловала Рен в макушку, – я в самое ближайшее время приготовлю для нас дом.

С наступлением сумерек Тесс накормила малышку и приготовила себе бутерброд из того, что захватила из школы. Без доставки на дом, за которую платил Иен, покупать продукты будет сложнее и затратней.

Через заднюю дверь вошел Иен. Он глянул на корзину для белья, в которой Тесс упаковала одноразовые подгузники Рен, смеси и другие принадлежности.

– Не могу поверить, что ты сюда переезжаешь. Посмотри на это безобразие вокруг.

– Ничего такого, что не исправит небольшая покраска. – Она указала на грязные стены. – Флаг тебе в руки. Может, желтовато-кремовый.

– Я известный художник. Ты не можешь позволить себе мою работу.

Тесс было собралась сострить насчет предложения сексуальной скидки, но остановилась. Она должна заплатить ему.

– Тебе нужно вернуть себе свободное пространство.

– Здесь не город. Вокруг ни души.

– Если ты испугаешься темноты, потяни за шнурок звонка. Мы с Птичкой примчимся.

– Не смешно.

Она посмотрела на Рен.

– Мы думаем, что мы довольно забавные, правда, солнышко?

Рен фыркнула и шлепнула ручкой.

– Я серьезно, Тесс. Это же жалкая лачуга. А Рен слишком мала, чтобы ты оставалась здесь одна.

– Я собираюсь это исправить.

– Не понимаю, зачем такая спешка.

– Я куплю тебе рупор.

– Отдай мне ребенка! Ты подбрасываешь ее, как теннисный мяч. – Не успела Тесс возразить, как он вытащил Рен у нее из слинга и взял на руки. – Если хочешь, чтобы она вернулась, приходи и забери ее!

И с решительным видом выскочил за дверь с ее малышкой.

Тесс включила свет и поднялась наверх, чтобы убрать кое-что из вещей Рен. Хижина незнакомо скрипнула. Всегда ли та издавала эти звуки? Все, что Тесс могла вспомнить с первых недель пребывания здесь, – это свои страдания. Она оглядела в спальне отслаивающиеся обои и тусклые углы. Здесь она была одинока не больше, чем в школе, но ей стало как-то не по себе. Не то чтобы страшно – окна были закрыты занавесками, – но занервничала, что ей не понравилось.

Следует насладиться этими мгновениями передышки, прежде чем забрать дочь, но на душе кошки скребли, не было никакого настроения ни читать, ни заниматься рутинными домашними делами. Несколько месяцев назад Тесс включила бы музыку и станцевала, но у нее пропало желание. Теперь хотелось поговорить с Иеном за бокалом вина. Или – кого она обманывала? – снова любить его. Тесс вздрогнула при воспоминании о том, что произошло в домике на дереве.

Она будет скучать не столько по школе, сколько по простому существованию с Иеном. Тесс вышла на крыльцо, таща с собой за компанию туман депрессии. Вечер был прохладным, и ей требовалась куртка, но Тесс не стала возвращаться за ней в дом. Мотылек безуспешно стучал по единственной лампочке, ввинченной в потрескавшееся фарфоровое основание на стене. Ей нужен настоящий светильник и качели на крыльце, где они с Рен могли бы посидеть и поболтать. Пара удобных диванов и уютное кресло для чтения. Ухоженная кухня… и комната, раскрашенная как сверкающие недра пещеры.

Она подпрыгнула, когда что-то большое двинулось в лесу. Хрустнула ветка, и из тени вышел мужчина. Тесс инстинктивно сделала шаг назад и уперлась спиной в бревенчатую стену.

– Вижу, для разнообразия вы одна? – спросил он.

Тесс забыла, каким большим и громоздким был Брэд Винчестер. Широкая грудь, мощный торс, тяжелые руки…

– Что вы хотите?

Он подошел к краю тусклого желтого пятна света с крыльца. На нем была легкая куртка, темные брюки. От него исходила угроза. Несколько мгновений назад Тесс было холодно, но теперь ее ладони стали такими липкими, чего не было бы, если бы Винчестер подъехал к ее входной двери на машине, вместо того чтобы подкрасться из леса.

Когда он без приглашения ступил на крыльцо, единственная лампочка залила его преждевременно поседевшие волосы жутким светом. Он осмотрел бревенчатые столбы и нависающую крышу крыльца.

– Здесь выросла бабушка Келли. Келли любит этот дом. Я должен был купить его, когда его выставили на продажу. Это избавило бы всех нас от множества неприятностей.

– Но вы этого не сделали.

Винчестер подошел ближе.

– Я не потерплю, чтобы кто-то обижал мою жену.

Тесс заставила себя отойти от стены хижины.

– Вам нужно уйти.

– Я нашел это в вещах моей жены.

Он вытащил что-то из кармана пиджака и протянул, чтобы Тесс могла видеть.

Это был номер телефона Тесс, написанный на фирменном бланке ее старой клиники.

Винчестер смял бумагу в кулаке.

– Келли должна была сразу сказать мне, что вы приставали к ней, но она не хотела меня беспокоить.

– Приставала к ней?

Он уронил мятую бумажку на крыльцо.

– То, как вы пытались заставить ее встретиться с вами, чтобы могли изводить ее своей пропагандой.

Тесс сложила два и два, и ей не понравилось то, что она поняла. Брэд нашел телефонный номер Тесс, а Келли солгала о том, зачем он ей понадобился.

Винчестер подошел ближе, нависая громадиной, чтобы запугать Тесс.

– Мы с женой думаем одинаково. Вы действительно верите, что сможете заставить ее поменять взгляды? Она никогда не вмешивается в политику.

– Политика? – Тесс засунула большой палец за пояс джинсов. – Я скорее думала, как лучше для детей.

На поляне мелькнул свет фар. Они оба повернулись и увидели серебристый «Лексус», остановившийся перед хижиной. Двигатель выключился, дверь открылась, и выскочила Келли.

Она стояла сбоку от машины, ее взгляд нервно метался между Тесс и мужем, выказывая явное беспокойство о том, что Тесс могла ему сказать. Потом двинулась к ним.

– Что-то не так, Брэд? Я увидела твою машину, припаркованную на дороге. Ты ведь не должен был вернуться из Нэшвилла до завтра.

– Мы закончили рано. Где ты была?

– Мать Марджи Векслер больна. Я посидела с ней немного.

– Это мило с твоей стороны. – Он сошел с крыльца и протянул руку к жене. Не подходя к Келли, но вынуждая ее подойти к нему. Она колебалась всего мгновение, прежде чем подчиниться.

Покровительственный жест, с которым он обнял мясистой рукой ее тонкие плечи, напомнил Тесс о том, как Коннор поймал в ловушку Аву.

– Мне нужно было немного потренироваться, – сказал Винчестер, – и мне также нужно поговорить здесь с Тесс. Знаю, ты не хотела, чтобы я вмешивался, но ты слишком снисходительна к людям. Тесс нужно понять, что она больше никогда не должна тебя беспокоить.

Келли потрясенно посмотрела на Тесс, а затем на мужа. Брэд ткнул жену под подбородок, словно ребенка.

– Она досаждала не только тебе. Сегодня мне позвонила мать Коннора. Оказывается, Тесс встречалась с некоторыми из наших мальчиков. Элен этому не обрадовалась.

Келли пристально посмотрела на мужа.

– Конечно она расстроена.

– Не придумала ничего лучше, чем у нас за спиной учить кучу похотливых мальчишек заниматься сексом. – Он отпустил жену и повернулся к Тесс. – Вы продолжаете совать нос туда, куда вас не просят.

Пришла очередь Тесс проявить агрессию.

– Кажется, вы проводите много времени, суя нос в мою жизнь, так что назовем это честным обменом.

Его грудь раздулась, как горячий зефир.

– Вы должны прекратить приставать к моей жене или еще к кому в нашем городе. Нам не интересно ваше мнение. Ведь так, Келли?

Келли наклонила голову и пробормотала что-то неразборчивое. Тесс ненавидела робость этой женщины. Куда подевалось ее достоинство?

Винчестера не устроил невнятный ответ жены.

– Келли?

Она подняла голову и пробормотала:

– Тебе следует послушать Брэда, Тесс.

Любые теплые чувства, которые Тесс испытывала к Келли, исчезли перед проявлением такой трусости.

– Я слушаю только тех людей, которых уважаю, а сейчас вы оба выпали из моего списка.

– Да неужели? – Брэд Винчестер отпустил жену. – Иди домой, детка. Я вернусь на своей машине.

Келли нерешительно посмотрела на них – видно, все еще боялась, что Тесс разоблачит ее ложь. Тесс могла бы подбодрить ее каким-нибудь обнадеживающим жестом, но была милой не до такой степени.

Келли медленно побрела к своей машине. Тесс не хотела оставаться с Винчестером наедине, но и не могла заставить себя убежать внутрь. Брэд позвал жену.

– Я хочу, когда приеду, чтобы меня ждала выпивка. На этот раз добавь три оливки. Те вкусные, что ты начиняешь голубым сыром.

Та уверенная в себе женщина, которая впервые схлестнулась с Тесс в «Разбитом дымоходе» из-за выставленных презервативов, вмиг испарилась. Келли коротко отрывисто кивнула и уехала.

Тесс с отвращением посмотрела на Брэда.

– Таких мужчин больше не делают.

– Я старой закалки, – резко возразил он, – и не буду за это извиняться. Я защищаю свою семью.

– Ага, а я невесть какая большая угроза.

Он ткнул в нее пальцем:

– Оставьте мою жену в покое. Мою дочь тоже.

– Есть предложение. Почему бы вам не сделать им обеим одолжение и не позволить говорить за себя?

– Вы серьезно думаете, что сможете бросить мне вызов? Вы никто.

Тесс собрала всю браваду, на которую способна.

– А вы большая шишка. Бесспорный король Темпеста, штат Теннесси. Я понимаю. Мне просто наплевать.

– А вот это зря.

Он повернулся и исчез в лесу.

Тесс вернулась внутрь и заперла дверь. Брэд Винчестер – узколобый, надменный, задиристый, худший из тиранов. Но был ли он также жестоким?

Келли отрицала, что он применял физическое насилие, но правда ли это? Враждебность Винчестера казалась несоразмерной поступкам Тесс. Может быть, его антипатия больше связана с его потребностью всем управлять, чем с городской программой полового воспитания. Он из тех типов, кто привык во всем поступать по-своему, и не собирался позволять никому, особенно женщине и чужачке, бросать ему вызов.

***

Тесс вернулась в школу. Рен спала в своем гнездышке в спальне наверху. Когда с радионяней в руке подошел Иен, она решила не рассказывать ему о визите Брэда Винчестера. Это только усилило бы беспокойство Иена, который еще больше встревожился бы по поводу переезда в хижину, а Тесс настоятельно требовалось снова вернуться к самостоятельной жизни. Без него. И как можно скорее.

Иен лениво окинул ее взглядом.

– На этот раз я собираюсь нарисовать тебя по-настоящему.

Она стряхнула с себя последствия неприятной встречи в хижине.

– Я уже слышала это раньше. Ты склонен отвлекаться.

– Все дело в умственной дисциплине. В прошлый раз я недостаточно сконцентрировался.

– А на этот раз будет по-другому?

– Абсолютно.

Он повел ее в студию, где посреди комнаты уже стояла металлическая тележка, нагруженная банками, горшками и выдавленными тюбиками с краской.

– Не стесняйся снимать одежду, – сказал Иен. – Я не буду смотреть.

И повернулся спиной, без надобности изучая уже припасенные принадлежности.

– Мы что, обязательно должны это делать? – уточнила Тесс. – Я чувствую себя неловко.

Иен подбоченился.

– Мы снова вернулись к этому твоему дерьму со стеснением своего тела?

– Могу себе позволить спорить насчет стеснения тела. Это мое тело.

– И Бог не мог создать более совершенного. Давай, Тесс. Вдохновляй меня.

– Черт! – Она стянула свитер через голову, все еще ворча. – Ты ведь можешь нанять самых красивых в мире моделей с потрясающими фигурами, но разве ты так поступаешь? Нет. – Она сбросила туфли. – Вот что я думаю. Я думаю, ты просто скупердяй. – Она стянула джинсы и расстегнула бюстгальтер. – Ты не хочешь платить профессионалам. Вместо этого пользуешься беззащитной вдовой…

Иен фыркнул.

Тесс отбросила бюстгальтер.

– И я оставляю свои трусы!

Он скрестил руки на груди с раздражающим самодовольством.

– Немного поздновато, учитывая, что я все под ними видел. И я имею в виду все.

Тесс нравилась эта новая, игривая его сторона. И ей нравилось не знать точно, что будет дальше.

– Мне холодно, – сказала она чуть обиженно.

– Вот где ты ошибаешься. Ты горячая, детка. Чертовски горячая.

Тесс подавила улыбку.

– Как скажешь. – На ней не было ничего, кроме скудных трусиков бикини, усыпанных фламинго, и она повернулась к Иену лицом. – Никаких фотографий. Я не хочу, чтобы мой целлюлит разлетелся по Интернету в следующий раз, когда ты на меня разозлишься. Что, как ты знаешь, не за горами.

– Твоему целлюлиту не грозит никакая моя мелкая месть.

Иен развернул длинный лист чего-то вроде белой мясницкой бумаги, разложил на полу и привлек Тесс, чтобы она на него встала.

Тесс поупражнялась в надувании губ.

– Как так получилось, что ты все еще в одежде?

– Дисциплина, помнишь? – Он погрузил руки в ее волосы и взлохматил их, пока она не стала похожа на дикарку. – Идеально. – Потом потянулся к одной из баночек с краской. – Не беспокойся. Это нетоксично.

– Почему я должна… Эй! – Она непроизвольно вскрикнула, когда он коснулся ее соска, оставив ярко-синий мазок. – Что ты творишь?

– Я же бунтарь, разве не помнишь? Работаю с любыми поверхностями.

И обвел краской вокруг соска.

Вот тогда Тесс поняла. Когда он сказал, что хочет ее нарисовать, то имел в виду буквально.

Она стояла неподвижно и позволила Иену превратить ее грудь в сложный медальон из синего, малинового, бордового и золотого цветов, с перистыми краями, скользящими по ее ребрам. Теплота краски и чувственное прикосновение его пальцев превратились в изысканную пытку. Ее кости начали таять, когда он обхватил ее грудь одной рукой и мизинцем другой размазал пигмент.

Иен выбрал квадрат тонкого холста из кипы ткани на тележке и осторожно и тщательно прилепил к ее груди, перенеся изображение с кожи Тесс на небольшой холст. Используя ее тело как гибкий штамп.

Тесс стояла перед ним, с ослабевшими коленями и дико возбужденная. Иен отложил холст и разрисовал другую ее грудь замысловатым разноцветным узором воздушного кружева. Ее ладони стали влажными, когда он терзал сосок охрой, лимоном и бордо. Пот начал стекать по его горлу.

Иен снова прижал холст к груди Тесс, сделал отпечаток, отложил холст в сторону и двинулся к ее пупку. Его волосы упали на лоб, брови хмурились от сосредоточенного напряжения.

Кожа Тесс жила, каждый ее дюйм будоражился от чувственных прикосновений. Иен окружил овал ее пупка мозаикой из набегающих волн. Прижал к животу Тесс новый холст. Отложил в сторону.

Краска капала ей на трусики. Иен стянул с плеч мокрую от пота рубашку и упал на колени. Тесс сжала кулаки, подавляя искушение вонзить пальцы в его волосы. Его дыхание обжигало кожу. Иен передвинулся ей за спину. Спустил с одной стороны край ее трусиков и заткнул ткань в расщелине ее ягодиц, обнажив одну из них.

Тесс не могла его видеть, только чувствовала его руки на своей коже и представляла, что они создают. В комнате стало чересчур жарко, ощущения были слишком острыми. Иен прилепил холст к ее ягодицам, проведя поверх пальцем.

Теперь он снова был перед ней. Краска размазалась по его бицепсу и забрызгала волосы. Трусики мешали. Иен снял их и раздвинул ей ноги. Он работал аккуратно, нарисовав крохотный узор высоко на бедре Тесс. Тыльная сторона его руки касалась ее, когда он работал в этом месте, пока Тесс не потеряла равновесие и не упала на колени перед ним.

Их глаза встретились и замерли. Брызги белой краски прилипли к щетине на его подбородке. В уголке рта появилась капля зелени. Не сводя сИена глаз, Тесс обхватила грудь и растерла оставшуюся краску ладонями.

– Теперь ты, – прошептала она.

Он застонал, когда она положила ладони ему на ключицы и провела по его груди до талии.

***

Когда Иен почувствовал, как пальцы Тесс отщелкнули кнопку на его джинсах, вытаскивая презерватив, он потерял последний контроль, за который так сильно цеплялся, и притянул ее к себе на пол. Запустил заляпанные краской руки ей в волосы, поцеловал и вдохнул ее запах. Они перевернулись, прижавшись губами, оба боролись с мешавшими джинсами, их дыхание отяжелело, движения стали неуклюжими.

Локоть здесь, колено там, своенравное царапание ногтем – никакой изящной хореографии. Тела скользкие от краски и пота.

Иен переворачивал ее. Под себя. Поверх себя. Скольжение пигмента между их телами. На коленях Тесс. Обнимая ее сзади, размазывая то, что осталось от созданных им узоров.

Снова поворачивая ее.

Горшки с краской опрокинулись, и пигмент разлился на полу. Они катались в нем. Оба вышли из-под контроля, сошли с ума.

А потом он оказался внутри нее. Стал ее частью. Частью этого пышного, щедрого тела. Этой женщины с полуприкрытыми от страсти фиолетово-голубыми глазами и полуночными волосами, обрамлявшими хаотической короной ее голову.

Пока Иен удерживал себя в узде, по его телу лился пот. Дожидался выгнутой спины. Крика. Ее выгнутой спины. Никогда… сроду ему не удавалось до такой степени сдерживаться.

Он проник глубже. Держа ее. Через ее встречный натиск. Через его собственный. В самый взрыв спектра.

Придя в себя, Иен увидел, что они превратили его тщательную работу в хаос, прекрасный кошмар размазанной краски по смуглой коже. Тесс взяла из тележки один из нетронутых квадратов холста и прижала его к пятну краски на его боку. Еще один она прижала к его груди. Ее волосы падали вперед, закрывая лицо, пряди были испещрены ультрамарином и киноварью. Она отпечатала его бедро. Его пах.

Поочередно.

Иен лежал неподвижно и наблюдал за ее работой, хотя внутри него начала расти паника, биться все сильнее и быстрее. Он спрятал ее за улыбкой и шуткой. Прятал, когда они вместе принимали душ, вымывая краску из всех потайных мест. Прятал, когда они снова брали друг друга.

Когда из радионяни раздался плач, Тесс схватила халат и исчезла, лишь следы от ее мокрых ног отпечатались на полу. Иен вернулся в студию и поставил каждый из квадратов холста сушиться, прежде чем убрать сотворенный беспорядок. И все же паника его не покидала.

Он должен бежать отсюда. От нее.

***

Даже воинственные сослуживицы Тесс не могли испортить ей настроение на следующий день. Она забрала Рен у Хизер и поехала в школу, все еще думая о сумасшедшем безумии прошлой ночи. Когда она добралась до школы, перед ней оказался криво припаркованный «Ниссан Ультима», а на крыльце стоял готовый постучать в дверь мужчина, которого она прежде не видела. Когда Тесс вышла из машины, он повернулся к ней лицом.

На вид ему было чуть меньше тридцати, небритый, с взъерошенными светло-каштановыми волосами и в одежде, которую он, похоже, не менял на несколько дней дольше, чем надо: мятые брюки чинос, коричневая рубашка с закатанными рукавами, и старый сафари-жилет цвета хаки с несколькими карманами.

Оставив Рен на заднем сиденье, Тесс пошла по тропинке.

– Могу я чем-то помочь?

– Вы Тесс Хартсонг?

– Да. А вы?

– Я Саймон Деннинг.