Текст книги "Потанцуй со мной (ЛП)"

Автор книги: Сьюзен Филлипс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

– Знаю. – Тесс отставила бокал. Слинг натер ей плечо, и когда Норт отошел к окну, она вытащила слинг вместе с Рен из-под фланелевой рубашки и завернула голенькую, в одном памперсе малышку в пеленку, которая висела на подлокотнике дивана. – Чем вы занимаетесь в лесу?

– Брожу. А вы что подумали?

Норт уклонялся от ответа. Тесс положила спеленатую малышку рядом с собой на подушку. Когда потянулась размять затекшие плечи, то кончики грудей коснулись ткани рубашки. Хотя Норт стоял к ней спиной, она почувствовала себя безоружной без бюстгальтера и скрестила руки на груди.

– Вы думаете о Бьянке?

– Конечно.

– Я тоже о ней думаю все время. Как она доверяла мне. – Тесс вновь тысячу раз переживала те моменты, когда у Бьянки начиналось кровотечение, выискивала то, что пропустила, ничего не находя, но все еще не могла принять свою беспомощность. Она подавила желание допить вино одним махом. – Почему Бьянка заставила меня поверить в то, что вы женаты?

– Бьянка весьма вольно обращалась с правдой.

– Я думала, что вы ей житья не даете.

Он отвернулся от окна и хрипло, невесело рассмеялся.

– Если вы имеете в виду, что видели, как я пытался контролировать как можно большую часть ее жизни, тут вы правы. – Он сильнее сжал стакан, в голосе послышалась горечь. – И посмотрите, чем это в итоге обернулось.

Тесс обвела большим пальцем край бокала.

– Вы пытались ее оберегать.

– Только чтобы в конце концов она умерла.

– Нет, неправда! – Тесс вскочила с дивана. – Не вы отвечали за ее роды. Только у одного из нас этот груз на плечах.

Норт наставил на нее палец.

– Прекратите сейчас же. Я говорил с врачами. Они ясно растолковали, почему она умерла.

– Это лишь их предположения. Никто не может ничего сказать, пока не проведут вскрытие. И даже тогда…

– Не берите это на себя, – резко оборвал он. – Вся вина на мне. Не стоило позволять ей приезжать сюда.

– Это было ее решение, я думаю. Она могла уехать в любой момент.

– Она ждала ребенка. Беременные женщины не всегда мыслят здраво.

– Вы это вынесли из своего широкого опыта общения с беременными?

Норт пожал плечами.

Тесс уселась на подлокотник дивана и взглянула на Рен убедиться, что она не вознамерилась перестать дышать. – Я до сих пор не понимаю, почему вы пытались держать меня подальше от нее.

– Читали «Великий Гэтсби»?

– Конечно.

– Бьянка копия Дэйзи Бьюкенен. Такая же легкомысленная и импульсивная. – Норт сунул большой палец в карман джинсов. – Она вцеплялась в кого-нибудь – заводила тесные отношения – в точности, как у нее складывались с вами, я же видел. А потом разрывала их, вообразив, что ею пренебрегают. После этого она впадала в депрессию.

– Вы пытались не допустить, чтобы такое случилось. – Тесс подумала о Рен. – Бьянка говорила, что вы не в восторге от ее беременности.

– У нее имелась тенденция поступать под влиянием момента, а потом терять интерес.

Многое из того, что Тесс думала об Иене Норте, оказалось чистейшей ложью.

– Она и с вами порывала?

– Столько раз, что и не сосчитать, но, в общем-то, ненадолго.

– Это почему же?

Норт подошел к пианино.

– Это длинная скучная история. Поберегите себя.

– Вы шутите. Да мы с Птичкой живем ради таких историй. Поведайте.

ГЛАВА 8

– Не собираюсь ничего рассказывать, – предупредил Норт.

Тут завозилась малышка. Тесс соскользнула с подлокотника дивана и взяла ее на руки.

– Мы не пророним ни слова. Верно, цветочек? В рассказе упоминается какое-нибудь орудие убийства?

– Самоуничтожение считается?

– Да уж, такая обыденность не утешает, но выбирать не приходится.

Она прижала Рен к груди.

Норт улыбнулся. Лишь тень настоящей, но все же улыбка.

– Мне исполнилось двадцать пять, я только что вышел из тюрьмы, где отсидел за незаконное проникновение, и у меня не было ни цента в кармане. – К удивлению Тесс, он сел. – Я провел год в Европе и завоевал кой-какое имя среди других художников, но на этом все. Я больше не был ребенком, устал от нищеты – ирония судьбы, учитывая, как я презирал деньги своей семьи задолго до того, как меня лишили наследства.

– Лишили наследства – звучит так круто. Прямо из романа эпохи Регентства.

Норт весело вздернул бровь.

– Именно так поступают с нами, паршивыми овцами. – Он допил виски. Свет упал на шрам на тыльной стороне ладони. – Моя работа перестала что-либо значить. То же и с моей жизнью. Я тонул в жалости к себе и наказывал себя наркотиками. Стимуляторы, депрессанты, кокс, когда мог его достать, алкоголь. Перебивался на диванах друзей, пока у меня не кончились друзья. Меня продолжали увольнять с любой черной работы, которую мог найти, потому что просыпал после бессонной ночи, когда наносил трафареты на распределительные щитки или расклеивал плакаты. Отец всегда говорил, что я неудачник, и я раз за разом доказывал его правоту. Вам еще не наскучило?

– Ни в коем случае. – Если проявить сочувствие, он замолкнет. – Я люблю эту хрень про путь художников, выстланный муками и терниями. Продолжайте.

Уголок его рта дернулся.

– Не ожидал такого бессердечия от женщины, совесть которой не позволяет ей продавать сигареты.

– У меня раздвоение личности. А ваш отец – настоящий говнюк. Рассказывайте дальше.

– Хотел заниматься только одним, – единственным, что умел, – клеить подрывные плакаты и рисовать фрески, которые никто не заказывал. Но отсидки в тюрьме уже надоели. Между искусством и вандализмом тонкая грань, и я потерял задор расписывать здания, которые уже не были заброшены. Мне нужны были настоящие заказы, но я их не получал. – Он поставил стакан с виски, поднялся и прошел к старому пианино. – Бьянка нашла меня в разгар зимы, когда я лежал в отключке в дверном проеме рядом с клубом на Восточной Тринадцатой. Я скатился на самое дно. Но вместо того, чтобы пройти мимо, она погрузила меня в такси и заставила швейцара затащить в ее квартиру. Там запихнула меня в душ – прямо в одежде – включила холодную воду и оставила, пока я сам, пошатываясь, не вышел.

Тесс прижала Рен крепче.

– Вы могли оказаться опасным типом. Почему она пошла на такой риск?

– Такая уж она была – взбалмошная и импульсивная. Ей исполнилось всего девятнадцать, она пребывала на пике карьеры и считала себя непобедимой. – Норт оперся локтем на пианино, недалеко от веревки звонка, которая свисала через небольшое отверстие в потолке. – У нее водились деньги, имелась дорогая квартира, и весь город лежал у ее ног. Все, что отсутствовало у меня. Она была просто ребенком, а я – взрослым человеком старше ее на шесть лет. Но она подобрала меня и спасла мне жизнь. – Указательным пальцем Норт покрутил школьный глобус на пианино. – Она арендовала для меня складское помещение и предупредила, что у меня есть два месяца на подготовку к андеграундному арт-шоу. Я спорил с ней, но она не отступила. – Он остановил вращающийся глобус ладонью. – Бьянка купила мне краски, бумагу, холст, большие листы ацетата для трафаретов. У меня не осталось гордости. Я взял все, что она предлагала.

– Умное решение с вашей стороны.

Он пожал плечами.

– Бьянка наняла строительную бригаду, привлекла всех своих звездных друзей и создала ажиотаж вокруг шоу. Это стоило ей более ста тысяч долларов.

– Ого. С чего бы ей так хлопотать?

– У нее было столько людей, которые контролировали ее карьеру – агенты, фотографы, клиенты. Думаю, что ей нужно было что-то контролировать самой, и я стал этим объектом. – Норт посмотрел прямо на Тесс, не пытаясь избежать ее взгляда. – Я продал работы на сумму более миллиона долларов за три недели. Вот так быстро я стал новым популярным товаром в мире искусства. И я взлетел. Она устроила мою карьеру.

– Именно ваш талант сделал вашу карьеру.

– Это не совсем так. Я достиг самого дна. Если бы не Бьянка, я бы уже умер.

Тесс подумала о том, каково это – быть многим обязанным другому человеку. Норт зажег сложенные поленья в буржуйке.

– И Бьянка влюбилась в вас.

Он не стал отрицать.

– Она легко влюблялась.

– Но вы не любили ее в ответ.

Норт закрыл дверцу печи. Пламя осветило его острые скулы и подчеркнуло впадины.

– Вы видели, какой она была. Соблазнительной. Харизматичной. Я был ей всем обязан, и она меня очаровала. Да, я любил ее. Но как брат младшую сестру.

– А Бьянка хотела большего.

Он отошел от огня.

– Она выгнала меня, когда поняла, что ничего не выйдет. Это было примерно в то время, когда я получил свой первый большой заказ по росписи. Я в ней больше не нуждался.

– И все же вы остались в ее жизни.

– Пару месяцев видеть меня не хотела – не отвечала на мои звонки. Затем впуталась в плохие отношения…

– И вы оказались рядом с ней.

– Как всегда. Бьянка прежде опекала меня. Теперь я взялся опекать ее. Она влипала в неприятности. Я их устранял.

Тесс потерла мозоль на большом пальце.

– Когда вы начали на нее обижаться?

– Как я мог обижаться на нее? Она спасла мне жизнь. Я бы сделал для нее все.

– Вы и сделали. – Тесс посмотрела на Рен в своих руках. – А теперь вам нужно разобраться с еще одной ее неразберихой.

– Самой большой. – Норт снова упал на диван. – Вы все копаетесь в моей жизни, однако ничего не сказали мне о своей собственной.

Тесс и вообразить не могла, как будет рассказать Иену Норту о Тревисе Хартсонге.

– Бывшая медсестра-акушерка. В настоящее время работаю няней у загадочного уличного художника с полумрачным характером, к которому, готова признать, постепенно привыкаю. Во временном отпуске от подработки в явно не модном кафе в захолустье Теннесси. Нет твердого плана на будущее. Ну как?

– Кто теперь увиливает?

Она подхватила ребенка.

– Вперед, Птичка. Давай-ка сходим за сухим подгузником.

***

Тесс пробыла в школе десять дней. Как-то раз явился Пол Элдридж, чтобы помочь Норту установить опоры для его дома-студии на дереве. Если Норт не трудился над домом на дереве, то пропадал на одной из своих лесных экскурсий, по возвращении принося с собой запах свежести. Занимался всем, чем угодно, кроме рисования.

За исключением очередного визита к педиатру Рен и их краткого визита на ферму Элдриджа, Тесс не выходила из дома, и природа манила ее так же сильно, как запах синнабонов в торговом центре. Если бы только третья неделя марта не принесла такой сырой, унылой погоды, Тесс бы вывела Рен на прогулку, но для новорожденной было слишком холодно.

Когда заточение стало невыносимым, Тесс положила на диван спальное гнездо Рен и, стоило Норту вернулся с очередной прогулки, засунула туда спящую малышку и схватила пальто.

– До скорого.

Норт стоял у входа, от него исходил запах сосен, точно так же, как от других мужчин запах дорогого одеколона.

– Куда вы собрались?

– На воздух! Больше не смогу вытерпеть ни минуты сидеть в четырех стенах.

– Вы не осмелитесь…

– О, конечно осмелюсь! – Тесс повернулась к Норту, нацелив пальцем ему в лицо. – И ей лучше быть живой, когда я вернусь!

Он ничего не мог сделать, разве что оставалось схватить и удержать силой.

***

В тенистых местах по-прежнему лежал грязный снег, по щекам хлестал ветер, но Тесс было все равно – она выбралась на улицу. За берега Пухаус Крик цеплялась ледяная корка, а в быстром потоке, как волосы ведьмы, волочились нити растущих на камнях водорослей. Еще одна доска деревянного мостика оторвалась. Тесс вспомнила, как качался мост тем утром, когда ворвался в ее жизнь Норт.

Свободные от постоянного давления слинга плечи расслабились. Но когда Тесс сошла с моста, в глубине души зашевелилось тревожное беспокойство.

«Не очень хорошо умею обращаться с хрупкими вещами», – сказал он.

Но у Тесс вся жизнь вертелась вокруг хрупких вещей. Детей, которым она помогла появиться на свет. Испуганных молодых мамочек, о которых она заботилась. Что, если Рен проснется и заплачет? Возьмет ли ее на руки Норт? Будет ли он проверять ее, чтобы убедиться, что она все еще дышит? Рен приклеилась к телу Тесс с того дня, как родилась. И вот место, которому она принадлежала. У тела Тесс.

Она повернулась, чтобы броситься обратно в школу, но заставила себя остановиться. Тесс вела себя как до смерти встревоженная молодая мать. Кем, вообще-то, она не была.

Тесс сделала несколько глубоких вдохов. С Рен будет все хорошо. Иен не собирался дать ей умереть. И Рен нуждалась, чтобы за ней присматривал не один человек, пока не появился ее отец.

Что, если отец Рен окажется ненадежным придурком, как и отец Тесс? Или пьяницей? Если она продолжит думать в таком духе, то впадет в очередное царство безумия. Тесс заставила себя идти дальше.

Задняя дверь разбухла, и Тесс уперлась в нее плечом. Внутри в хижине царили холод и затхлость. Тесс не могла представить себе Рен в настолько печальном месте. Нужны новые коврики. Купить достойную мебель. Вот только Рен никогда сюда не переедет. К тому времени, как появится новая печь, ребенка уже не будет. Тесс могла оставить все как есть. Мрачно и неприветливо.

Школа ее портила. Ей уже хотелось для себя чего-нибудь получше. Чистые белые стены, диван без обивки со сценами английской охоты. Раньше ей было все равно, а теперь нет.

«Трев… Похоже, мне наконец-то становится лучше».

Это дало совершенно новый повод для расстройства.

Она выбросила пакет увядшей зелени и заплесневелый огурец. Съела яблоко, которое не помнила, чтобы покупала, и набила сумку одеждой. Потом взглянула на стопку профессиональных журналов, которые были переправлены на ее абонементный почтовый ящик в городе. «Журнал акушерства», «Международный журнал женского здоровья». Ни один из них не имел ничего общего с ее новой жизнью, но она положила журналы в хозяйственную сумку вместе с остальной поклажей.

Беспокойство взяло верх, и Тесс помчалась обратно в школу.

Она обнаружила, что Норт расхаживает, держа Рен на сгибе руки, как футбольный мяч. Но малышка была жива.

Норт подошел к Тесс.

– Она начала плакать, – словно обвиняя Тесс, возмущенно зашептал он.

– Да неужели? Как странно, – стиснула она зубы. – А ведь еще нет и трех часов ночи.

До него дошел ее сарказм, и Норт прижал ребенка к груди, но только до тех пор, пока Тесс не сняла пальто, тогда он передал малышку ей.

– Мой адвокат никак не может найти отца Рен, так что собираюсь завтра на Манхэттен и займусь расследованием сам. Я, наверное, уеду на несколько дней. Вы не возражаете?

По его тону было понятно, что ему все равно, возражает она или нет.

– Когда вы здесь, то пользы от вас особой нет.

– Когда вернусь, мне нужно будет работать. Я серьезно, Тесс… Я больше не могу отвлекаться на вас и на ребенка.

– Мы с Птичкой это обсудим.

Его взгляд стал критическим.

– Вы что, худеете?

Норт вывел ее из равновесия.

– Я не знаю. Почему?

– Ваше лицо стало тоньше.

Он говорил так, будто обвинял в преступлении.

– И что?

– Ничего. Только то, что вам не нужно худеть.

– Спасибо за ваше участие. Я приму во внимание.

У него хватило наглости выглядеть обиженным.

***

Той же ночью кошмар вернулся еще хуже, чем прежде. Перестанет ли она когда-нибудь видеть этот кровавый и страшный сон, или он будет мерещиться ей всю оставшуюся жизнь, не позволяя нормально спать?

Утром, когда они с Рен спустились, Норта уже не было. За утренним кофе Тесс думала о кошмаре, а затем о фотографиях, которые обнаружила в Интернете: Норта то с одной экзотической женщиной, то с другой. И пнула в сторону кроссовки, которые бросила на лестнице. Она не хотела, чтобы он встречался с одной из своих возлюбленных. Она хотела…

Она не знала, чего хотела. Может быть, любовника для себя? Даже несколько недель назад такое было немыслимо. Она винила Норта. Жизнь рядом с его чрезмерно проявляющей себя мужественностью приводила в замешательство.

Тесс думала, что ее сексуальность умерла вместе с Тревом, и тревожилась из-за того, что мужчина, который отличался от Трева, как небо от земли, похоже, ее воскресил. Но, может быть, дело именно в этом. Может быть, то, что Норт был противоположностью Трева, подсознательно позволило ей возбудиться, не чувствуя себя предательницей. На какую бы кривую дорожку не сворачивали мысли, она никогда не ляжет в постель с Нортом. Если… когда… она снова займется сексом, то с кем-то вроде Трева. Разве что у Трева не было ни капли сексуальной напористости.

«Всегда соблазнительница. Никогда не соблазняли ее».

Тесс радовалась, что никогда не говорила Треву, дескать, ей нужно, чтобы он вел себя более агрессивно. Теперь ее сексуальное рвение казалось мелочным. Учитывая, как сильно он ее любил, она не могла представить, как вести с ним такой разговор. Трева бы он сильно задел.

Тесс поправила Рен младенческий ирокез.

– Отвлеки меня от вредных мыслей, дорогая. Как насчет немного поболтать?

Рен моргнула сонными глазками и скривила ротик.

– Не плачь, ладно? Неужели тебе не хватило прошлой ночи?

Тесс накормила Рен и насыпала себе сухой завтрак в миску. За завтраком перед ней встала мрачная перспектива остаться наедине с мисс Капризулей, пока Норт обедал в прекрасных ресторанах и мял простыни с какой-нибудь красоткой. Может быть, и не с одной.

Тесс услышала звук машины и выглянула в окно как раз вовремя, чтобы увидеть, как из грязного внедорожника вышла и направилась к дому незнакомая женщина. Тесс открыла дверь.

Женщина выглядела как шестидесятилетняя модель для любителей бохо и йоги: блестящие седые волосы, заплетенные в косу, сияющий цвет лица и яркие карие глаза с тонкими морщинками в уголках, которые подчеркивали характер. Стройную фигуру облачали вышитая топ-туника, облегающие джинсы и ботильоны. А завершали наряд длинные бирюзовые серьги и ожерелье из бусинок мала.

– Вы, должно быть, Тесс, – обратилась женщина. – Я Хизер.

Тесс не узнала ее по «Разбитому дымоходу», но была рада любой компании.

– Входите.

Хизер вошла и распахнула руки, как проповедник, обнимающий свою паству.

– Какое великолепное место! Я хотела купить себе это здание школы для домашней студии. Собиралась заняться гончарным делом. – Она опустила руки. – К сожалению, я никогда не умела обращаться с деньгами. – И посмотрела на Рен. – Ты ведь маленькое чудо? Дайте мне вымыть руки, чтобы можно было взять ее на руки. – Хизер видела колебания Тесс. – Не волнуйтесь. Все мои прививки сделаны вовремя, и я много лет уже не болела.

– Не мешает знать, но… Кто вы и зачем здесь?

– Иен разве вам не говорил? Я Хизер Лайтфилд. Ваша резервная няня. Его беспокоит, что вы остаетесь одна, пока его нет, и он знает, что вы нужны Фиишу.

– Моя резервная…

– Фииш рассказал ему обо мне. И Фииш хочет, чтобы вы как можно скорее вернулись в «Разбитый дымоход».

– Я знаю. Но Иен ничего не сказал мне о резервной няне.

– Может, подумал, что вы станете возражать. Как вижу, вы крепко привязаны друг к другу.

На мгновение Тесс показалось, что она говорит о сближении с Нортом, но потом поняла, что Хизер имела в виду Рен.

Хизер направилась на кухню, говоря на ходу:

– Иен проверил все мои данные, обзвонил с полдюжины моих знакомых, устроил себе головную боль. Можете спросить у Фииша. – В раковину потекла вода. – Я работала раньше дошкольной учительницей, – донеслось из другой комнаты. – После ухода на пенсию хотела посвятить все время гончарному делу. Вместо этого начала заботиться о детях. Горшки леплю, но не так часто, как планировала. – Хизер вышла из кухни, вытирая руки бумажным полотенцем. – Попробуйте поглаживать ее, а не так похлопывать, Тесс. Недоношенные не любят, когда их похлопывают.

Тесс все это знала очень хорошо, но была так увлечена рассказом Хизер, что машинально похлопывала Рен по попке.

– Да, у вас есть опыт работы с недоношенными детьми, – признала Тесс.

– Ухаживала за близнецами вскоре после того, как переехала в Темпест. Я быстро научилась.

Она нырнула обратно на кухню.

Тесс подошла к двери.

– Почему я никогда не видела вас в «Разбитом дымоходе»?

Хизер выбросила бумажное полотенце в мусор.

– Я уже почти два месяца живу в Кентукки, разбирая вещи в доме моей матери. Она умерла незадолго до своего сотого дня рождения.

– Соболезную.

– Не стоит. Она была ужасным человеком. – Хизер протянула руки к малышке. – Иди сюда, ангелочек. Почему бы вам не принять ванну, Тесс? Или пойти прогуляться. Я уверена, вы могли бы потратить немного времени на себя.

Без лишних разговоров Тесс подчинилась. Передала Рен незнакомой женщине, которая могла обернуться сумасшедшей похитительницей. Впрочем, вряд ли такое случится. Все в Хизер источало энергию, компетентность и доброту хиппи. Тем не менее, как только поднялась наверх, Тесс позвонила Норту.

– Пришла женщина по имени Хизер Лайтфилд.

– Она классная, верно?

– Почему вы не поговорили со мной о дополнительной помощи с Рен?

– Я не хотел с вами спорить.

– С чего бы мне спорить?

– Вы серьезно? Вы бы сразу ощетинились.

Он был прав.

– Я подумал, как только вы познакомитесь с Хизер, – признался Норт, – она вас покорит.

– Она в порядке. – Норт рассмеялся. – Ладно, она более чем в порядке, но я не могу позволить себе оплачивать няню. Она, наверное, берет больше, чем я зарабатываю.

– Почему вы должны ей платить? Я позаботился об этом.

– Но…

– Я же обещал, что постараюсь как можно больше облегчить вам жизнь, вот и держу обещание.

Он не говорил ей ничего подобного.

– Кроме того, Фииш начал уже доставать. И не спрашивайте, сколько я ей плачу, потому что забыл. Я плохо разбираюсь в деньгах. Никогда особо не разбирался. Пока я могу покупать краску, я счастлив. Кроме того, речь шла о самосохранении. Моем.

– Что вы имеете в виду?

– Скажем так, вся эта занятость доводит вас до… Я сталкиваюсь с капризной мегерой.

– Выбор слов, прямо скажем…

Тесс услышала короткий хрипловатый смех. Повесив трубку, она поняла, что Норт нашел эффективный способ вытащить ее и Рен из дома, чтобы у него было место для себя, когда он вернется.

Она помокла в ванне, но еще до того, как закончила сушить волосы, ей уже не терпелось вернуться к малышке. Спустившись вниз, она обнаружила, что Хизер бродит по комнате с Рен в слинге и по памяти читает «Баю-баюшки, луна». (стихотворение Маргарет Уайз Браун в переводе М. Бородицкой)

Хизер кивнула Тесс, но в остальном не обращала на нее внимания, пока не закончила:

– «И весь мир, укутанный ти-ши-ной!». – Потом улыбнулась. – Никогда не рано для них начинать с великой литературы. – Она подставила под головку Рен ладонь. – Я живу недалеко от «Разбитого дымохода». Вы можете подбросить ее по дороге на работу.

Все происходило слишком быстро. Тесс хотела вернуться к работе, но как она могла оставить свою Птичку?

Хизер посмотрела на нее сочувственно.

– Напишите ее расписание – все, что мне нужно знать. Почему бы вам не пойти погулять и подумать?

И снова Тесс последовала приказам Хизер.

Холодный, бодрящий воздух наполнял энергией, но Тесс едва прошла милю, как потребность проверить, как там малышка, заставила ее вернуться.

Хизер сидела на полу, скрестив ноги, и медитировала, Рен удобно устроилась у нее на коленях. Хизер посмотрела вверх, затем коснулась кончиком пальца между бровями Рен.

– Удивительно, насколько открыты ее чакры. Вы прекрасно о ней заботитесь. Ее третий глаз уже проясняется. Это знак того, что она будет мудрой.

Рен ворковала в ответ на прикосновение Хизер, и Тесс почувствовала иррациональное чувство гордости, узнав, что третий глаз ее новорожденной уже так хорошо развит. Что официально сделало ее еще одной сумасшедшей, любящей мамочкой.

Приемной мамочкой, напомнила она себе. Вот кем она была. Временной опекуншей, пока Рен не нашла свою настоящую семью.

***

Оставить Рен в первый раз было мучительно, Хизер это хорошо понимала, потому что все утро телефон Тесс гудел, принимая фотографии: Рен спит, Рен ест, Рен какает. Норт прислал сообщение, что уедет на дольше, чем ожидал, но не объяснил причину. Наверное, ему хотелось провести больше времени в постели с какой-нибудь красоткой-моделью.

Осознание того, что Рен в надежных руках, должно было расслабить Тесс, но настроение в «Разбитом дымоходе», похоже, изменилось. Возможно, это было только в ее воображении, но клиенты, которые когда-то находили время поболтать, теперь куда-то спешили. Потребовался визит Кортни Гувер, чтобы прояснить ситуацию.

Претендующая на звание королевы инстаграмщица появилась у стойки: лицо только что отполировано патентованной пудрой с эффектом сияния, вокруг глаз нанесен калейдоскоп из ванили, розы и сливы и закреплен идеальной дымчатой подводкой.

– Я слышала, вы вернулись.

– У нас закончился мокко, – солгала Тесс. – В Бразилии неурожай какао-бобов.

– Облом. – Кортни сжала пальцы вокруг своего вездесущего сотового телефона, демонстрируя темно-бордовые твердые ногти с крошечными кристаллами на кончиках. – Тогда я просто возьму пончик. Давно не публиковала фото с едой.

Тесс взяла щипцы. За почти три недели ее отсутствия Фииш пополнил набор пончиков, и Кортни указала на замороженные шоколадные лонг-джоны.

– Дайте мне один из них.

Тесс подумала, знал ли Норт о лонг-джонах в «Разбитом дымоходе».

– Как продвигается ваш канал в Instagram? – спросила она, чтобы отвлечься от мыслей.

– Я запостила еще видео. Видео – лучший выбор. – Кортни постучала по крышке витрины. – Не этот. Тот, что слева, с более блестящей глазурью. – Когда Тесс положила более фотогеничный пончик на тарелку, Кортни понизила голос и наклонилась вперед. – Вы должны знать, Тесс, что о вас все говорят.

– Вот как?

– Я просто не хочу утаивать правду.

За те часы, которые оцепеневшая после смерти Трева Тесс провела в этом подобии реалити-шоу, она узнала одну вещь. Когда кто-то заявляет, что он «просто говорит правду», на самом деле прикрывает этим обычное жестокосердие.

Кортни вытащила бумажник.

– Многие думают, что то, что случилось с женой Иена Норта, вызывает подозрения.

У Тесс сперло дыхание. Ей следовало быть к этому готовой.

– Бьянка не была его женой, – осторожно заметила она. – Она была его подругой. А амниотическая эмболия – это что угодно, только не то, что вызывает подозрение.

Назаднемплане «Grateful Dead» запели «Brokedown Palace». Ногти Кортни стали похожи на кончики когтей, когда она положила руку на стойку.

– Я просто откровенна с вами, Тесс. Как только она умерла, вы с Иеном Нортом съехались вместе. Люди всегда такое замечают.

Тесс бросила пятидолларовую купюру Кортни в кассовый ящик и отсчитала сдачу.

– Я забочусь о ребенке. Это все.

– Правильно. Вот почему вы сейчас здесь.

Кортни положила деньги в бумажник, закинула сумочку на плечо и проскользнула с пончиком к переднему окну, где стала позировать, наклонив шею: пряди волос спускались по ее спине, Лонг Джон свисал над приоткрытыми губами. #МинетПончику.

Тесс поставила в раковину пару грязных кружек, ругая себя за то, что повелась на злобу Кортни. Фииш, должно быть, знал, что многие люди в городе настроились против нее, но боялся, что она уйдет, если узнает об этом раньше времени.

Звякнул телефон. Тесс посмотрела на экран. Рен очаровательно свернулась клубочком в своем гнездышке на коврике для йоги Хизер, между ее бровями красовалось крошечное красное бинди.

«Не волнуйтесь, – гласил текст. – Натуральный кетчуп».

Тесс влюблялась в Хизер. В то же время ее руки ощущали пустоту. Ей не терпелось сбросить фартук, уйти подальше от осуждающих взглядов и вернуть своего птенчика.

Небольшая ватага школьников после уроков ввалилась в дверь. В отличие от взрослых, они были рады ее видеть. Ава Винчестер пришла последней.

– Тесс! Вы вернулись! – Она схватила за руку девушку, с которой Тесс еще не встречалась, и потащила к стойке. – Тесс, это Габи. – У Габи было круглое лицо, вьющиеся рыжие волосы и внимательный взгляд зеленых глаз. Подойдя ближе к стойке, Ава понизила голос. – У Габи аутизм.

– Тебе не нужно было ей это говорить, – возразила Габи.

– А как еще она может тебе помочь, если не знает всех фактов? – спросила как всегда практичная Ава.

Однажды, решила Тесс, из Авы получится крутой социальный работник. Если она раньше не забеременеет.

– Габи нужно поговорить с вами сами-знаете – о-чем.

Тесс не спросила, о чем Ава хотела, чтобы она поговорила с Габи. Тесс уже знала.

– Я буду рада поговорить с тобой, Габи. Но только если захочешь.

– Она хочет.

– Не дави на нее, Ава.

– Ты хочешь поговорить с ней, Габи, – серьезно заявила Ава. – В самом деле. Тесс крутая.

Тесс не чувствовала себя крутой. Ей казалось, что она прыгнула выше головы.

Тесс отвлекла Аву от неудобной Габи, спросив ее, как она назовет своих будущих детей, если они у нее будут.

– Только не Рен. Честно говоря, Тесс, это отстой.

– Я находилась под давлением.

Ава отправилась к своим друзьям. Габи, взглянув через плечо на Тесс, присоединилась к подруге.

Мишель прибыла через полчаса. Ее беременный живот вырос за три с половиной недели с тех пор, как Тесс видела ее в последний раз.

– Я работаю с тобой, потому что должна, – сказала она, завязывая фартук над круглым животом, – но не собираюсь делать вид, что все в порядке. Бедная женщина. Ее тело даже не остыло, а ты переезжаешь к ее мужу.

До сегодняшнего дня Тесс не думала, как это будет выглядеть в городе.

***

Причудливый маленький домик Хизер был эклектично обставлен прозрачными шторами, китайскими фонариками и декоративными подушками. Тесс прижала Рен к себе и посмотрела в ее милое, эльфийское личико.

– Клянусь, с сегодняшнего утра она прибавила в весе.

– Она проглотила тот пакет картофельных чипсов, который, как истинный профессионал, я ей дала, – пошутила Хизер.

Губы Рен из розового бутончика образовали мягкий овал, и Тесс поцеловала ее в лобик.

– Леди думает, что она смешная, но нам виднее, правда?

Для такой маленькой леди Хизер смеялась очень громко.

Тесс не очень хотелось возвращаться в школу, поэтому она с радостью приняла приглашение Хизер на ужин. Острая смесь киноа, нута, брокколи и авокадо оказалась на вкус намного лучше, чем выглядела. Когда они закончили есть, Тесс решила опередить события.

– Наверняка вы уже слышали сплетни, и чтобы вы знали… Я не убивала мать Рен, чтобы переехать к Норту. – Речь выходила яростнее, чем хотелось. – Мы двое с трудом терпим друг друга.

Хизер стряхнула с сервировочной ложки избыток киноа.

– Вот что я уяснила о людях… Жизнь сама по себе скучна, а изобретение теорий заговора делает повседневное существование более захватывающим. – Она коснулась руки Тесс. – Это пройдет. Чем больше люди узнают вас, тем быстрее утихнут сплетни.

Тесс хотела верить, что Хизер права, но не питала иллюзий.

***

На обратном пути в школу Тесс остановилась в своей хижине, чтобы забрать сережки, которые до сих пор ей не хотелось носить. Уже уходя, она заметила у задней двери комки засохшей грязи, которые, должно быть, оставила в последний раз, когда сюда приходила.

Она схватила метлу и убрала их.

Норт вернулся домой, когда стемнело. Рен, наконец, успокоилась после долгого плача, заставившего Тесс считать часы, пока она сможет бросить маленькую проказницу обратно на Хизер. Когда Норт скидывал рюкзак у двери, его плечи проверяли на прочность швы изношенной коричневой кожаной куртки – плечи, которые должны были тащить связки кровельной черепицы, вместо того чтобы участвовать в вырезании трафаретов и использовании баллончиков с распылителем. Он заметил спутанные волосы Тесс, обвисшие джинсы и заляпанную молочной смесью рубашку. Как обычно, он казался недовольным тем, что увидел. Но не по той причине, о которой она думала.