Текст книги "Хэдли и Грейс"

Автор книги: Сюзанна Редферн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

30

ХЭДЛИ

Мэтти и Скиппер делили между собой переднее сиденье, а агент сидел сзади, посередине между Хэдли и ребенком. Его босые ноги стояли на возвышении между сиденьями, а руки были связаны за спиной, что вынуждало его наклоняться вперед, положив грудь практически на колени. Это выглядело очень некомфортно, и Хэдли сочувствовала ему.

Из-за того, что он лежал в сложенном состоянии, не было никакой возможности пристегнуть его ремнем безопасности, поэтому и Хэдли отказалась от него. Хэдли всегда была сторонником ремней безопасности и теперь очень надеялась, что они не попадут в аварию.

Он не был похож на плохого парня. Агент был средних лет, может быть, на несколько лет старше нее, с широким открытым лицом, песочными, почти цвета корицы волосами и светло-голубыми глазами, напоминавшими ей глаза Скиппера.

Он продолжал оглядываться, как будто хотел что-то сказать, но потом передумывал и отводил взгляд.

Ей хотелось заверить его, что все будет хорошо, но так как она понятия не имела, будет ли все хорошо, то ничего не говорила. Все это было сплошным безумием, не укладывающимся в голове. Все произошло так быстро! Она курила сигарету, а в следующую минуту уже кралась по парковке с пистолетом в руке.

До вчерашнего дня она даже не прикасалась к оружию. Теперь, за несколько дней, она направила его на двух разных людей в двух разных ситуациях.

Она хотела извиниться, объяснить ему, почему она сделала то, что сделала, но каждый раз, глядя на Грейс, понимала, что это разозлит ее, поэтому ничего не говорила, чувствуя себя ужасно из-за того, как ему, должно быть, некомфортно.

Агент снова оглянулся с беспокойством на лице, и Хэдли поняла, что плачет. Слезы текли по ее лицу. Смущенная, она вытерла их и отвернулась, чтобы он ее не видел. Он наклонился вперед к сиденью, приблизившись к Грейс.

– Грейс? – позвал он.

Грейс проигнорировала его. Он пробрался вперед еще на дюйм и позвал еще раз:

– Грейс?

Машина остановилась так резко, что все полетели вперед. Ремни безопасности удержали тех, кто был пристегнут, а агент с грохотом врезался в консоль.

– Грейс! – огрызнулась Хэдли, помогая ему вернуться на свое место.

Грейс бросила на нее взгляд в зеркало и вернула ногу на педаль газа. Агент больше не заговаривал. Он сидел с опущенной головой и сгорбленными плечами, левое его плечо было наклонено ниже, чем правое.

Когда они проехали еще почти час, Хэдли спросила:

– Грейс, у тебя есть план?

Солнце уже взошло, детям скоро нужно будет поесть, и всем им нужно сходить в туалет.

– Я ищу знак, – рассеянно отозвалась Грейс.

Хэдли сглотнула, не понимая, что это может значить. Божий знак? Знак из загробного мира? Хэдли задалась вопросом, не потеряла ли Грейс рассудок, не довел ли стресс ее до такой крайности, что теперь она вверяет их судьбу в руки Всемогущего.

– Вот, – скомандовала Грейс через несколько минут, резко свернув с шоссе на узкую грунтовую дорогу, уходящую прямо в пустыню.

Табличка, которую они проехали, гласила:

ЗОНА ДРЕВНЕГО ЧЕЛОВЕКА «КАЛИКО».

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ ПАМЯТНИК.

ОТКРЫТ: ВТ – СБ.

9:00–16:30

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ

← 2 МИЛИ

Сегодня было воскресенье. Это место закрыто, и до открытия еще два дня. Хэдли посмотрела на агента, лицо которого побледнело.

– Грейс, это плохая идея, – возразила Хэдли.

– У тебя есть получше?

– Да, – перебил ее агент. – Сдавайтесь. – Говоря это, он повернулся плечом вперед на случай, если Грейс снова ударит по тормозам, его рука была готова принять удар на себя, защитив грудь и лицо.

Грейс не ударила по тормозам, вместо этого она хмыкнула:

– Да, это отличная идея. Я-то думала, как мне провести отпуск. В трех квадратных метрах в течение следующих десяти-двадцати лет. С бесплатным проживанием и питанием. Есть только две небольшие проблемы с этим планом. Во-первых, я очень внимательно отношусь к количеству нитей на моих простынях. А во-вторых, я не увижу, как вырастет мой ребенок.

– Послушайте, – взмолился агент, – на данный момент вам, дамы, даже не предъявлены обвинения. Вы нужны только для допроса.

– То есть, – начала Грейс, как будто серьезно обдумывая то, что он сказал, – то, что произошло сегодня утром – небольшой инцидент с оружием, угон автомобиля, похищение – если мы сдадимся, все это будет забыто?

Агент заколебался, Хэдли смотрела на него с бешено колотящимся сердцем, надеясь, что он заверит их, что это утро, и в самом деле, не имело большого значения, что все это недоразумение, которое можно будет легко исправить, если они сдадутся и объяснят, что произошло. В конце концов, Хэдли просто среагировала на обстоятельства. А еще она боялась и беспокоилась о Грейс.

Мэтти вытянула шею, чтобы посмотреть на нее, ее карие глаза были широко раскрыты, и Хэдли сглотнула, повернувшись к Грейс, а потом снова к агенту.

Осторожно, как бы взвешивая свои слова, он произнес:

– Это не от меня зависит, но я уверен, что прокурор примет во внимание обстоятельства…

Машина резко затормозила и остановилась так резко, что Хэдли готова была поклясться, что задние колеса оторвались от земли. Ремень безопасности Хэдли задушил ее, Мэтти со Скиппером полетели вперед, рука Мэтти взметнулась перед Скиппером, чтобы защитить его, когда агент с невероятной силой врезался в центральную консоль. Его грудь приняла на себя удар, от которого у него перехватило дыхание.

Он хрипел и задыхался, когда Хэдли помогала ему подняться. Она гладила его по спине, не зная, что еще для него сделать, новые слезы выступили на глазах и потекли по ее лицу. Майлз смеялся и пинал себя ногами, думая, что все это очень весело. Агент посмотрел на него, а потом опустил лицо, уставившись на свои колени.

Остаток пути они проехали в тишине, за исключением Мэтти, которая почти беззвучно шептала Скипперу, что все будет в порядке, раскачиваясь взад-вперед и зажав уши руками.

Хэдли смотрела в окно на узкую дорогу, вьющуюся через пустыню, ее разум снова и снова натыкался на слова «прокурор» и «учитывая обстоятельства», ее мозг был не в состоянии понять, что происходит и что это она виновата, что это из-за ее действий она и Грейс стали преступницами.

Агент передвинул ногу, чтобы коснуться ее ноги, – небольшое утешение, но единственное, которое он мог предложить. Это был добрый жест, но он не смог унять ее панику. Ей хотелось бы трижды стукнуть каблуками и повернуть время вспять, снова оказаться в своей теплой постели дома, а Скиппер и Мэтти были бы в безопасности своих комнатах. Если бы только она могла никуда не уходить! Как ей хотелось, чтобы у нее была возможность повторить или отменить действие, вернуться в то время, когда они с Грейс еще не были знакомы. Но она полагала, что это был жизненный урок, с которым она в очередной раз столкнулась. Назад пути не было. Одно решение вело к следующему, а следующее еще к одному. Она постоянно спотыкалась из-за каждой прошлой ошибки, пока не оказалась совершенно не там, куда собиралась идти.

Машина подъехала к остановке. Рядом с ней находился трейлер, который служил станцией рейнджеров на археологических раскопках. Напротив него была дыра размером с баскетбольную площадку и глубиной с двухэтажный дом.

Прежде чем Грейс успела открыть дверь, Хэдли выпалила:

– Мы не можем просто оставить его здесь. Они не откроются до вторника. Ни еды, ни воды.

– Мы и не собираемся просто бросить его, – отмахнулась Грейс, и Хэдли вздохнула с облегчением. – Ты останешься с ним.

31

МАРК

Трейлер был не очень большой, с дверью на короткой стороне и двумя высокими окнами на каждой из длинных сторон. Там было тепло, затхло и полно артефактов – карт и фотографий, камней и окаменелостей, наконечников копий и древних инструментов, а еще стоял желтый человеческий череп с отсутствующей нижней челюстью.

Марк сидел на полу на жестком сером ковре. Из холла напротив двери можно было попасть в туалет, техническое помещение и кладовую. Его штаны были привязаны петлями к столу рейнджера через отверстие для компьютерных кабелей эластичным бинтом, который сняли с лодыжки Торелли. Его руки все еще были связаны галстуком.

Херрик и Торелли спорили о том, где связать ему руки, Торелли утверждала, что ему будет ужасно неудобно сидеть, заложив руки за спину, а Херрик парировала в ответ, что ей все равно, что у них нет спа-салона, и причина, по которой руки должны быть связаны за спиной, заключается в том, что такой способ затрудняет побег.

Херрик была прав, но, к счастью, победила Торелли. Она пригрозила, что, если Херрик свяжет Марку руки за спиной, она отпустит его, как только Херрик уйдет.

Женщины смотрели друг на друга целую минуту, прежде чем Херрик наконец отступила.

– Хорошо, – согласилась она, – но я возьму оружие. – Затем она пробормотала: – Хотя не то что бы я была ужасно против, если он вырвется на свободу и застрелит тебя.

Они были странной парой, эти двое, и Марк снова задался вопросом, как же они объединились. Они были похожи на близнецов, разлученных при рождении, а затем вновь воссоединившихся, которые постоянно ссорились и у которых не было ничего общего, кроме яростной преданности друг другу.

Херрик, дерзкая, хитрая и жестокая, как бездомная кошка, что говорит о ее непростом прошлом. Торелли же была совершенно из другой среды. Этой женщине место в высшем обществе, а не в трейлере посреди пустыни, она словно сошла со страниц элитного журнала, и ей было не по статусу скрываться от закона.

– Хэдли, – позвал он.

Она подняла взгляд. Она сидела за столом, закинув на него ногу, ее лодыжка синела и опухала.

– Пожалуйста, тебе нужно выслушать меня.

Она опустила лицо, уставившись на свои руки, лежавшие на коленях, ее голова затряслась, а черные волосы качнулись. Не желая снова заставлять ее плакать, он смягчил тон.

– Все это недоразумение.

Ее голова качнулась в ответ на его слова.

– Ты не преступница.

Он снова принялась раскачиваться, и, хотя ей было почти сорок лет, она походила на маленькую девочку, которую поймали на хулиганстве, ему стало жаль ее. Ей явно было не место в этой ситуации. Она хороший человек, чье единственное настоящее преступление заключалось в том, что она принимала неправильные решения, самым худшим из которых была женитьба на Фрэнке Торелли, мелком мошеннике.

– Именно поэтому тебе нужно сдаться, – убеждал он ее. – Пока не стало еще хуже.

Слеза упала с ее подбородка и покатилась по коленке, его сердце сжалось, когда он осознал, что потерпел неудачу. Ему всегда было трудно, когда дело доходило до женских или детских слез. Он их не выносил. Он попытался утешить ее.

– На данный момент также есть основания полагать, что вы не знали, что я был федеральным агентом. Вы могли подумать, что я работаю на вашего мужа.

Ее лицо озарилось, щеки блестели от слез и вины – конечно, она прекрасно знала, кто он, у нее это было написано буквально на лбу.

Он смотрел на нее, не в силах отвести взгляд от ее грустных зеленых глаз. Через одну долгую минуту она пробормотала:

– Что он сделал? Скажи честно.

– Ты не в курсе?

– Я думала, что у него просто парковочный бизнес, – призналась она.

Она либо очень хорошо лгала, либо искренне не знала, чем занимался Фрэнк. Марк склонялся ко второму варианту. Он вздохнул, раздраженный и сердитый, разочарованный тем, что женщины так легко доверяют мужчинам, и тем, что такие мужчины, как Фрэнк Торелли, пользуются этим доверием. Когда Шелли станет старше, он объяснит ей, как должен быть устроен нормальный брак – это два человека, которые заботятся друг о друге и уважают друг друга. У него и Марсии не было особой страсти, но они чертовски уважали друг друга. Он удивился, почувствовав приступ признательности к своей бывшей жене. Прошло много времени с тех пор, как он чувствовал что-либо, кроме боли и ярости.

– Фрэнк отмывал деньги, – произнес он. – У него был незаконный игорный бизнес, и он занимался торговлей наркотиками.

– Наркотики? – удивилась она.

– Да. Мелкая торговля.

Она снова опустила глаза и прикрыла живот руками, как будто он разболелся.

– Деньги, которые вы забрали, были доказательством его вины, – объяснил он. – Поэтому мы и пытались их вернуть.

Возникла пауза, пока она обдумывала это, но потом она спросила:

– Значит, в больнице ты не пытался меня арестовать?

– Не-а. Просто пытался помешать вам уничтожить наше дело.

– Значит, если бы я просто поговорила с тобой и отдала деньги, на этом бы все и закончилось? Вы бы арестовали Фрэнка, а я могла бы сбежать?

– Если предположить, что ты ничего не знала о том, чем занимается твой муж.

Она снова покачала головой и заплакала еще сильнее.

– Конечно нет! Я ненавижу наркотики. И Фрэнк прекрасно это знает. Поверить не могу…

Она икнула, эмоции поглотили последние ее слова.

– Хорошо, – мягко успокоил он ее. – Я верю тебе. Тогда да, вы были бы свободны.

Она сильнее сжала руки на животе, раскачиваясь взад-вперед.

– Но теперь из-за того, что я сделала то, что сделала, мы с Грейс будем сидеть в жутких казематах?

В тюрьме, – подумал он, но не стал поправлять. Похищение федерального офицера, в ходе которой была открыта стрельба, угон его машины – даже при смягчающих обстоятельствах это серьезные обвинения, которые повлекут за собой тяжелые последствия. Он подумал о ребенке Херрик, улыбающемся ему в машине, о маленьком мальчике, который любит Хэнка Аарона и расстроился из-за потери бейсбольной формы, о девочке, которая в прошлом году брала уроки парусного спорта, где научилась вязать узлы, и чувство вины пронзило его, когда он осознал, что если бы он просто дождался подкрепления или первым отправился в местный офис ФБР, ничего бы этого не произошло.

– Хэдли, – позвал он ее.

Она покачала головой, словно не хотела больше ничего слышать.

– Насколько хорошо ты знаешь Грейс? – осторожно спросил он.

Она не ответила, но по тому, что она затихла, Марк определил, что женщина слушает его.

– Ты знала, что у нее есть приводы?

Ее голова была так сильно наклонена вперед, что он не мог видеть ее лица, но слышал прерывистое дыхание. Она понятия не имела о прошлом Херрик. Он чувствовал себя ужасно из-за того, что делал, но, возможно, это был его единственный шанс изменить ситуацию.

– Как вы двое объединились? – поинтересовался он.

Надолго наступила тишина. Затем, наконец, она ответила:

– Мы не объединялись. Грейс просто появилась, когда я пыталась отыскать деньги. Я не знала, где находится сейф, а она знала, поэтому я сказала ей, что поделюсь с ней деньгами, если она мне его покажет.

– Она случайно оказалась там? – удивился Марк, не веря этому ни на секунду. Он никогда не верил в совпадения, и вероятность того, что они вдвоем случайно оказались в офисе Фрэнка в одно и то же время, была слишком мала, чтобы эта история выглядела правдоподобно.

Почувствовав его сомнения, Хэдли добавила:

– Она думала, что униформу не доставили, и захотела это проверить.

– В пятницу вечером?

– Она и правда была хорошим сотрудником. И она еще сказала, что ребенок плакал, а езда в автомобиле – хороший способ его успокоить.

Лицо Торелли было совершенно серьезно, но он все еще не доверял ей.

– Значит, ты предложила ей половину?

– Я понятия не имела, что там будет так много.

– Сколько там было? – спросил он, как будто не знал. По оценке Фитца, Фрэнк зарабатывал где-то около ста штук в месяц со своих темных делишек, и, насколько они могли судить, занимался этим он уже пару лет. Фитц прикинул, что у него было около двух миллионов, плюс-минус.

На секунду она заколебалась, ее взгляд метнулся вверх и вправо, прежде чем снова остановиться на нем.

– Около девятисот тысяч, – отозвалась она.

Он не раскрыл ей, что знал больше, и произнес ровным голосом:

– Это большие деньги.

Она кивнула и снова бросила взгляд на свои руки.

– Ты не боялась, что Фрэнк последует за тобой?

– Конечно, – кивнула она. – Вот почему я сбежала из больницы. Я думала, что эти парни работали на Фрэнка.

Она выглядела такой маленькой и побежденной, что он почувствовал себя ужасно. По роду своей деятельности он повидал многое, и, к сожалению, ничто не сравнится с жестокостью самых близких по отношению к своим жертвам.

Она всхлипнула, вытерла слезы с лица и обняла себя руками, как будто ей было холодно, хотя в трейлере было невероятно тепло.

Правильно она боится. Марк наблюдал за Фрэнком Торелли в течение года. Этот человек был безжалостен, эксцентричен и подл, и такой мужчина, как он, ни за что не позволил бы своей жене скрыться с миллионом долларов вместе с дочерью.

– Это еще одна причина, – начал он, – по которой вы должны позволить мне помочь вам. Фрэнк опасен, а вы с Грейс в беде…

– Хватит, – прохрипела она, будучи явно на грани потери сознания.

Так он и поступил. Он закрыл рот, пытаясь сформулировать то, что собирался сказать, не в силах вынести причиняемое им беспокойство.

Долгое время они молчали, на сердце у него было тяжело, а голова шла кругом, когда он пытался найти выход из этой ситуации, для себя и для них. Наконец, он спросил:

– Как ты поранилась?

– Я споткнулась о крышку унитаза, под которой был сейф.

– Сейф был в туалете?

– Ну да.

Он кивнул. Он видел много необычных укрытий для сейфов, но никогда не видел туалета.

– А Грейс знала, где он находится, и у нее был код?

– Нет. Код был у меня.

Обнаружит ли он еще одну ложь? Невозможно сказать. Он обдумывал все это. Торелли идет в офис, чтобы украсть деньги для ее побега. Она ищет сейф, но понятия не имеет, где он. Затем по какому-то дикому стечению обстоятельств появляется Херрик и совершенно случайно знает, где сейф, но без Торелли она не может его открыть, потому что у нее нет кода.

Без шансов. Таких совпадений просто не бывает в реальной жизни.

Торелли продолжила:

– Я отступила назад, и моя пятка зацепилась за нее, а лодыжка подвернулась, когда я упала.

Сумка. В его голове вспыхнул образ Херрик, входящей в здание. Она вошла, неся сумку, ту самую сумку, которая была с ней в больнице, такую громоздкую, что ей было неудобно ходить. Зачем ей сумка, если она пришла проверить униформу? Херрик была там из-за денег, поэтому вопрос в том, верит ли сама Торелли в историю, которую рассказывает, или просто лжет?

– Я не смогла вести машину, – продолжила Торелли, – поэтому Грейс бросила машину и отвезла меня в отель, где меня ждали дети. Мы должны были расстаться на следующее утро, но вместо этого Грейс отвезла меня в больницу, и именно тогда появились ваши ребята, а остальное вы знаете.

Он кивнул, как будто ее рассказ имел смысл.

– Почему она не оставила тебя в больнице?

Торелли покачала головой и тяжело вздохнула.

– Понятия не имею. Ей стоило так и поступить. Вся эта ситуация не имела к ней никакого отношения.

Чушь собачья, – подумал он и задался вопросом, что происходит между Херрик и Торелли, что заставило Хэдли наплести ему эту историю, чтобы защитить Грейс.

– Ну, теперь имеет, – заметил Марк.

Голова Торелли затряслась еще сильнее.

– Нет, не имеет! – заплакала она. – Она всего лишь пыталась нам помочь.

– Хэдли, – сказал он твердым голосом, – ты должна меня выслушать. Если ты не сдашься, добром это не кончится. Тебе нужно подумать о дочери.

Торелли сглотнула и ничего не ответила. Затем, спустя долгое время, она спросила:

– Что такого сделала Грейс? Ты сказал, что у нее есть привод. За что?

– Она сделала неправильный выбор, когда была молода.

– Но она же не убила кого-то или что-то вроде того?

Марк молчал, его сердце колотилось от чувства вины, он ненавидел себя за то, что использовал прошлое Херрик против нее, но он понимал, что это может быть его единственный шанс убедить Торелли сдаться.

Торелли запрокинула голову вверх.

– Она кого-то убила?

На самом деле Херрик не убивала девушку. Та умерла от пневмонии, и ее обвинили лишь в убийстве по неосторожности, но, тем не менее, в убийстве. Он слегка кивнул.

Торелли сглотнула, снова перевела взгляд на свои руки и покачала головой, то ли не веря ему, то ли решив не позволять этому откровению изменить ситуацию.

– Хедли, хороший адвокат, и ты сможешь от этого отмыться.

Ее руки заерзали на коленях, и он заметил, как тень сомнения пробежала по ее лицу. Он попытался извлечь из этого выгоду.

– Грейс была той, кто нажал на курок. Той, кто приказал мне сесть в багажник. Той, кто привез меня сюда.

Она посмотрела вверх, ее брови нахмурились, она не понимала, о чем это он.

– Хедли, у нее приводы, – убеждал он ее, не сводя с нее глаз.

Он наблюдал, как постепенно до нее доходил смысл его слов, ее глаза расширились и потемнели, и он понял свою ошибку.

– Грейс ни в чем не виновата, – прошипела она, и ее рычание показало ему, что под кошачьей внешностью прячется разъяренная тигрица. – Единственная причина, по которой Грейс сейчас здесь, это я. Она рисковала всем, чтобы помочь мне.

Так и захлопнулось для него окно возможностей. Торелли вернулась к изучению своих рук, а Марк вернулсся к обдумыванию других вариантов, чувствуя себя бесконечно хуже от того, что он сделал, и сожалея о том, что он не дождался подкрепления, тогда бы ничего из этого вообще не произошло.