Текст книги "Хэдли и Грейс"

Автор книги: Сюзанна Редферн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

42

ХЭДЛИ

Хэдли была совершенно уверена, что Грейс только что снесла как катком несколько мотоциклов, и вспомнила, что она и сама выстрелила из пистолета. Все ее тело содрогнулось, адреналин и алкоголь опасное сочетание.

– Грейс, помедленнее, – попросила она. Деревья по обеим сторонам дороги слишком быстро проносились мимо, а пикап сильно покачивало.

– Зачем? – В словах Грейс сочился чистый яд. – Боишься, что нас остановят за превышение? Так не бойся – просто поговоришь еще раз. Поднимешь свою статистику до девяти из десяти. Хотя, конечно, у копов могут возникнуть вопросы по поводу стрельбы, которую ты только что устроила на стоянке. Пожалуй, от этого отговориться будет сложнее.

– Пожалуйста, Грейс, мне что-то нехорошо. Тебе и правда лучше сбавить скорость. – Мир вращался слишком быстро, и желудок Хэдли вращался вместе с ним.

– Сбавить скорость? Сбавить скорость?! Ты хоть понимаешь, что в этот момент половина копов Юты едет в этот ресторан?

На заднем сиденье плакала Мэтти, ее тихие всхлипы прервали напыщенную речь Грейс. Хэдли повернулась, чтобы утешить ее, но быстро отвернулась обратно.

– Пожалуйста, Грейс, меня сейчас вырвет.

Пикап завизжал и накренился вправо, они яростно перескочили через бордюр, тротуар и с глухим стуком оказались на парковке торгового центра рядом с кинотеатром. Они проехали мимо припаркованного фургона и резко остановились.

Хэдли рывком открыла дверь и вывалилась наружу. Ее колени подкосились, и она упала на землю, а потом ее вырвало. На тротуаре оказалось все, съеденное ранее: и три-тип, и кукуруза, и пиво, и виски. Под колесами машины она увидела еще две пары ног: черные высокие кеды «Конверс», принадлежащие Мэтти, и белые кеды Грейс.

– Все хорошо, – успокаивал голос Грейс. – Забудь. – И Хэдли поняла, что Мэтти тоже рвет.

Мэтти была в беде – ее лицо побледнело от страха, когда она стояла на парковке с этим мужчиной, зажимавшим ее. А потом пистолет оказался у меня в руках. И БАХ!

Она была удивлена, насколько громким был выстрел и как легко было его сделать. Всего лишь движение пальца. Потом она выстрелила второй раз, отдача отбросила руку назад.

Она потрясла головой, пытаясь привести мысли в порядок. Слезы стекали по ее лицу, смешиваясь с соплями, которые текли из ее носа. Она ненавидела оружие. Всегда ненавидела. И вот почему. Из-за него слишком легко облажаться, облажаться так, что ничего не изменить.

Мужчина засмеялся, издеваясь над ней, как будто она была пустым местом, а потом обвил рукой шею Мэтти, и что-то щелкнуло в ней. БАХ! Она только все испортила.

Хэдли прижала руки к глазам, а когда открыла их, то увидела перед собой туфли Грейс. Мэтти стояла рядом с ней, крепко обхватив себя руками.

– Прости, мама, – прошептала она, заливаясь слезами.

– Тебе не за что извиняться, – выдохнула Хэдли. – Это моя вина. Во всем виновата я.

– Что ты там с ними делала? – спросила Грейс Мэтти.

– Тот парень попросил их сфотографировать, – объяснила Мэтти. Она села на землю. – Потом он хотел сфотографироваться со мной, а я не знала, что ответить. – Она еще крепче сжала руки и покачала головой. – Он не отпускал меня, а потом он начал говорить такие вещи… – Ее голос стих, и Хэдли заплакала еще сильнее. Она даже не знала, что Мэтти попала в беду. Как она могла не знать?

Стук внутри пикапа заставил их всех повернуться, и Хэдли попыталась встать, чтобы подойти к Скипперу и успокоить его, но никак не могла обрести равновесие, и все, что ей удалось сделать, это пошатнуться вбок и снова упасть на колени.

Когда она подняла глаза, Мэтти уже не было рядом.

– Все в порядке, Чемпион, – послышался ее голос из машины. – Перестань стучать. Все в порядке. В порядке.

Стук продолжился.

– Сейчас в команде из Сент-Луиса, – начала Мэтти, стараясь говорить спокойнее, – у нас «Кто» на первом месте?

Тук. Тук. Тук.

– «Что» на втором, – продолжила она, цитируя их пародию на Эбботта и Костелло[11]11
  Эббот и Костелло – американский комедийный дуэт.


[Закрыть], которую они со Скиппером исполнили на шоу талантов в этом году. – И «я не знаю» на третьем…

– Моя сестра его не возьмет, – сказала Хэдли, глядя на Грейс.

– Я догадалась.

– Давай же, Чемпион, – настаивала Мэтти. – И «Я не знаю» на третьем…

Тук. Тук. Тук.

– Поэтому я и велела тебе уходить, – вздохнула Хэдли. – Все кончено. Нас обязательно поймают.

– Смотри, Майлз улыбается, – воскликнула Мэтти.

Стук прекратился.

– Видишь, все в порядке, – продолжила Мэтти. – Майлз еще не слышал нашего номера. Давай сыграем для него. «Я не знаю» на третьем…

Голос Скиппера, переполненный эмоциями, произнес:

– Вот что я хочу выяснить. Я хочу, чтобы ты назвала мне имена парней из команды Сент-Луиса.

Хэдли вздохнула с облегчением, и Грейс тоже выдохнула. Они обе слушали, как Мэтти и Скиппер продолжили свою пародию, а потом Грейс снова повернулась к Хэдли и сказала:

– Кажется, мы слишком незаметные и не привлекающие к себе внимание.

– Да, мы многое для это делаем. – Хэдли глянула на нее исподлобья.

– А ты правда проехалась по мотоциклам тех парней?

Легкая улыбка тронула ее губы, когда Грейс ответила:

– Кажется, так и было.

– Обожаю тебя, – сказала Хэдли, и на глаза у нее навернулись слезы.

– Джимини Крикет[12]12
  Джимини Крикет – имя сверчка из мультфильма «Пиноккио».


[Закрыть], – отозвалась Грейс, явно не разделяя ее чувств, развернулась и ушла.

– Куда ты идешь?

– Вытащить нас из этого бардака.

43

МАРК

Марк сидел один за крошечным столиком у окна в «Кофебине» – пародии на «Старбакс» на окраине Лас-Вегаса. Он уставился в газету. На полстраницы на первой полосе был напечатан размытый снимок, сделанный через окно кафе-барбекю в Солт-Лейк-Сити под названием «Pat’s». На нем Хэдли стреляла из пистолета. На фото действительно была запечатлена вспышка, исходящая от дула, белое пятно на темном изображении. На заднем плане стояла Грейс, четверо мужчин и Мэтти. Грейс и один из байкеров находились ближе всего, остальные были позади них. Трудно было разобрать детали, но один из мужчин держал Мэтти за руку, вероятно из-за этого Хэдли и стреляла.

Заголовок гласил: «Настоящие Тельма и Луиза Блейз в Солт-Лейк-Сити».

Он вздохнул, отложил газету и протер глаза. Открыв ее, он сделал глоток кофе и прочитал статью в четвертый раз, снова и снова поражаясь ее точности:

Как и вымышленные персонажи Тельма и Луиза, две женщины бросили свою жизнь в пригороде, отправились в дорогу и оказались втянуты в историю с непреднамеренным преступлением, из-за которого они ударились в бегство, скрываясь от закона. Но в отличие от героинь фильма, эти женщины не одни: с ними путешествуют трое их детей в возрасте четырнадцати лет, восьми лет и четырех месяцев.

Хэдли Торелли, 38 лет, и Грейс Херрик, 26 лет, покинули свои дома в округе Ориндж, штат Калифорния, в пятницу. Неизвестно, что заставило женщин бежать, но в субботу им удалось ускользнуть от представителей закона, которые пытались задержать их сначала в больнице в Миссии Вьехо, где Торелли получала медицинскую помощь вследствие растяжения лодыжки, а затем в Барстоу. Почему ФБР преследовало женщин, неясно, в пресс-службе от комментариев отказались.

Обе женщины оставили своих мужей. Торелли пятнадцать лет была замужем за известным бизнесменом округа Ориндж Фрэнком Торелли, а Херрик шесть лет состояла в браке с капралом армии США Джеймсом Херриком, который в настоящее время служит в Афганистане.

Рано утром в воскресенье старший специальный агент Марк Уилкс выследил женщин до мотеля в Бейкере, небольшом городке за пределами Лас-Вегаса, но прежде чем он смог их задержать, женщины похитили его под дулом пистолета, угнали его машину и отвезли в закрытое место на археологические раскопки, где оставили связанным, но с едой, водой и припасами. Агенту удалось сбежать поздно вечером в воскресенье, и он не пострадал.

Если вам кажется, что это невероятная история, то так оно и есть, но далее она принимает совсем уж странный оборот. Прошлой ночью женщины, которых никто не видел с момента похищения агента, появились в ресторане Pat’s Barbeque в Солт-Лейк-Сити, где вечер закончился перестрелкой с группой мотоциклистов, а впоследствии Херрик наехала своим пикапом на мотоциклы байкеров.

Свидетели заявляют, что женщины путешествовали с крупной суммой денег, и все опрошенные описывали их как дружелюбных, вежливых и щедрых. Нэнси Кэррон, 85-летняя женщина из Миссии Вьехо, которая одолжила женщинам свою машину, чтобы они могли поехать в Барстоу, сказала о Торелли следующее: «Она была так прекрасна! Бедняга. Я видела, что ей было больно. И этот ее мальчик был очень милым, его глаза были такими светлыми, что напоминали мне море».

За десять тысяч долларов Кэррон согласилась одолжить женщинам свою машину. «Они оставили Пухольса, так я теперь называю свою машину, точно там, где и обещали, – рассказала Кэррон. – Они даже оставили мне прекрасную записку. Конечно, тогда в дело вмешалось ФБР. Отобрали и записку, и деньги. Воры!».

Кэррон не единственный человек, по отношению к которому Торелли и Херрик проявили свою щедрость. Женщины дали десять тысяч долларов Хантеру Шварцу, 23-летнему служащему, который работал в мотеле Wills Fargo в Бейкере в ту ночь, когда женщины останавливались там. Записка, написанная на пачке стодолларовых купюр, которую они оставили под его подушкой, гласила: «Сделай себе новую улыбку и найди новую девушку». Хантер объяснил, что копил деньги на замену двух зубов, выбитых в драке. Он понятия не имел, что женщины оставили ему деньги, пока не появилось ФБР и не проверило его вещи.

К сожалению, ни Кэррон, ни Шварц не получат свои подарки. Деньги были изъяты как «улики», а ФБР снова отказалось от комментариев.

Кэррон пригрозила подать в суд, и, если у ФБР не будет веских объяснений, кроме «без комментариев», у нее могут быть все шансы выиграть. Когда ее спросили об этом, Кэррон сказала: «Мошенники. Не было никакого преступления. Я заключила честную сделку, а эти ублюдки забрали мои деньги». Шварц, кажется, согласен с ней. «Грейс просто пыталась мне помочь. Мы говорили о том, как трудно снова начать жить, если тебе вдруг не повезло. Она была крутой, правда крутой, и она очень расстроится, когда узнает, что они отобрали у меня деньги. Отстой. Правда, отстой».

Не очень понятно, что спровоцировало перестрелку возле ресторана. Свидетели говорят, что женщины и дети развлекались, когда произошло что-то, из-за чего они внезапно ушли. В ходе разборки никто не пострадал, и неясно, были ли выстрелы Торелли направлены на кого-либо конкретного, или это были просто предупредительные выстрелы в воздух.

Две женщины и их дети скрылись на пикапе Chevy с калифорнийскими номерами.

Может быть, они и не Сьюзен Сарандон и Джина Дэвис, может быть, у них нет кабриолета Thunderbird 66-го года или номинации на «Оскар», но нет никаких сомнений в сходстве истории этих женщин с вымышленными историями Тельмы и Луизы, и мы надеемся, ради них и ради их детей, что их финал будет счастливее, чем в фильме.

Марк отложил газету, поставил локти на стол и долго сидел молча, массируя виски двумя пальцами. СМИ сделают из этой истории сенсацию. Он уже представил себе, как Lifetime снимают о них фильм. Черт, служащий мотеля, этот тощий паренек за стойкой, который побелел, как стены вокруг него, когда Марк показал свой значок, теперь, наверное, отбивается от дюжины предложений спонсоров, готовых подарить ему новую улыбку! Каждый проклятый человек в этой статье станет знаменитостью и героем, в то время как ФБР сыграло роль Большого Злого Волка, охотящегося за Красной Шапочкой и забирающего деньги у маленьких старушек и молодых людей, которым так нужен стоматолог.

Он поднялся на ноги и направился к стойке, чтобы налить еще. Маленькая девочка примерно того же возраста, что и Шелли, стояла на цыпочках и очень осторожно наливала сливки в чашку матери, как будто это было самое важное дело на свете. Он вздохнул. Сегодня дети должны были прийти к нему ночевать. Марсия почувствовала облегчение, когда он позвонил ей и сказал, что не сможет: одной проблемой для нее меньше.

Страховой агент Стэн будет рядом. Он всегда рядом, с тех пор как стал частью жизни Марсии, менее чем через месяц после того, как она сказала Марку, что хочет развода. Он не думал, что у них был роман. Марсия была слишком праведна для этого. Но он подозревал между ними совсем не невинный флирт, который придал ей уверенности, чтобы попросить Марка уйти.

Вместе они отведут Бена на бейсбольный матч, пообедают пиццей у Арти, а потом пойдут домой и посмотрят «Симпсонов» на диване, пока не придет время укладывать детей спать. А потом, когда дети уснут, они пойдут наверх и займутся сексом в его комнате, в его постели, и его жизнь будет украдена у него и отдана страховщику Стэну.

Он ждал, когда же на него нахлынет знакомая ярость, от которой ему захочется пробить кулаком стену или разбить лицо страховщика Стэна с его широким подбородком. Вместо этого, как ни странно, все, что он почувствовал, – это странное смирение. Может быть, он устал. А может быть, это из-за того, что произошло между ним и Хэдли. Как бы то ни было, сегодня утром в нем просто не было сил злиться.

Он потер перевязанные порезы на правом запястье. Проклятая женщина! Что заставило ее стрелять в этих байкеров? Мэтти. Он точно знал это, и его ненависть к ублюдку на фото только выросла.

Дверь в кафе открылась, и он обернулся, увидев своего босса Гаррета О’Тула, заполнившего собой дверной проем. Когда он заметил Марка, то нахмурился, выражая неодобрение и нетерпение, как будто был раздражен, хотя это он опоздал на пятнадцать минут.

На нем были солнцезащитные очки-авиаторы, кремовая классическая рубашка на пуговицах, которая, вероятно, изначально была белой, и коричневые брюки, которые сидели высоко на его талии и были слишком туго перетянуты изношенным кожаным ремнем.

– Уилкс, – поздоровался он.

– О’Тул.

Они не протянули друг другу руки.

О’Тул сел и наклонился вперед, стул затрещал под его весом. Крупный мужчина, он умел пользоваться своими габаритами, пугая людей, влезая в их личное пространство и заставляя всех, с кем контактировал, чувствовать себя некомфортно.

Поставив локти на стол, он наклонился еще немного, его дыхание было на удивление свежим, как будто он только что съел перечную мяту.

– Ориентировки на всех постах, контрольно-пропускной пункт, задерживающий миллионы путешественников на пути к отпуску, половина полиции Лас-Вегаса и каждый агент ФБР Калифорнии и Невады приведены в полную боевую готовность и работают посменно круглосуточно – не так много агентов могут похвастаться тем, что причинили неудобства стольким людям и обошлись налогоплательщикам в такие большие деньги, потому что проявили достаточно глупости, позволив похитить себя двум бабам и увезти в багажнике их собственной машины.

Марк застыл, его лицо было в двух дюймах от лица босса.

– Не волнуйся, Гаррет, – успокоил он. – Я в порядке. Правда. Но спасибо за беспокойство.

О’Тул улыбнулся беззубой ухмылкой.

– Внутри я умираю от беспокойства. – Потом он слегка откинулся назад, и Марк повторил его движение.

Удивительно, но Марк впервые огорчился случившемуся. Прошлой ночью, когда он вошел в офис, его встретили сердечными рукопожатиями и похлопываниями по спине, все с облегчением узнали, что он оказался в целости и сохранности. На их лицах отразилось чувство вины – признание в том, что им не удалось найти хоть какую-то зацепку относительно его местопребывания, и радость от того, что он живой. Единственная шутка, на которую он нарвался, была сказана несколько часов спустя, когда пара парней пошутила о том, что они не возражают против того, чтобы их тоже взяли в заложники такие горячие преступницы, как Торелли и Херрик, и вслух размышляли, сопротивлялся ли Марк в полную силу.

Но О’Тул не поздравлял его с тем, что Марк жив, он ничуть не был очарован Хэдли и Грейс.

– Уилкс, знаешь, что я ненавижу больше, чем таскать свою задницу в Неваду?

Марк ничего не ответил.

– Мне пришлось объяснять толпе кровопийц в прессе, почему главный агент по делу стал Одиноким Рейнджером и попытался задержать двух опасных преступников, не дожидаясь подкрепления.

– В тот момент их не считали опасными, – возразил Марк, сразу же пожалев об этом, когда лицо О’Тула потемнело.

– Еще лучше, – распалялся он, – объяснять толпе придурков-репортеров, почему главный агент, закаленный ветеран, пошел за двумя женщинами, засевшими в мотеле с тремя детьми, и пробудил в них инстинкты медведиц, заставив их внезапно стать вооруженными и опасными.

Щеки Марка порозовели, на это ему нечего было ответить.

– По тонкому льду ходишь, Уилкс, – протянул О’Тул, его глаза заблестели, и Марк почувствовал его радость. С тех пор, как два года назад Марк начал работать с О’Тулом, между ними не было теплых отношений. Откинувшись назад, он произнес:

– Ты отстранен.

Марк попытался не вздрогнуть, но у него это плохо получилось, и губы О’Тула дернулись в улыбке.

– Это ошибка, – сказал Марк. – Я знаю этих женщин и это дело лучше, чем кто-либо другой. Хэдли и Грейс не…

– «Хэдли и Грейс»? – перебил его О’Тул, выгнув бровь, будто застал Марка за чем-то зловещим.

Марк медленно выдохнул.

– Хорошо. Торелли и Херрик. Эти женщины не типичные преступницы. Это две мамы, которые случайно попали в беду и теперь пытаются не загреметь в тюрьму.

– Правда? Моя мама вот тоже не очень хочет оказаться в тюрьме, – заметил О’Тул. – Но она и не крала миллионы долларов, не похищала федерального агента, не устраивала стрельбу на парковке, не говоря уже о том, чтобы ломать очень хорошую технику.

Кожу Марка покалывало, его беспокойство росло. О’Тул был из тех парней, которые в любой ситуации идут по пути наименьшего сопротивления, его единственная цель – закрыть все дела с минимальными усилиями. К этому прилагалось еще и полное отсутствие у О’Тула сочувствия, понимания и здравого смысла, и Марк знал, что он не задумываясь отдаст приказ стрелять на поражение по Хэдли и Грейс, независимо от смягчающих обстоятельств.

Понимая, как много зависело от этого момента, он подавил свои эмоции и таким ровным голосом, на какой вообще был способен, сказал:

– Гаррет, пожалуйста, эти женщины не склонны к насилию, и я могу с ними договориться. Я провел с ними какое-то время, и они мне доверяют. Я могу уговорить их сдаться, чтобы не былог жертв. Мое отстранение – ошибка.

О’Тул со злобой усмехнулся, и Марк осознал свою ошибку. Он уничтожил последний шанс из-за давней обиды О’Тула на него. О’Тул понял, что Марку не все равно, он давно ждал такой возможности.

– Не о чем говорить, – отмахнулся он. – Эти женщины думают, что они выше закона, ну так это не так. У тебя был шанс. Теперь моя очередь.

Смех Хэдли еще долго звучал в голове Марка, его сердце сжалось от страха. Со всем смирением, на которое он был способен, он произнес свою последнюю мольбу.

– Тогда отправьте Фитца за ними, – попросил он. – Он знает дело и сможет помочь.

О’Тул сощурил свои глаза-бусинки, и Марк опустил взгляд, молясь, чтобы его смирение помогло. Он бы даже снизошел до униженной просьбы, если бы это могло помочь.

В течение долгой минуты О’Тул изучал его, прежде чем, наконец, кивнуть, словно император, бросающий нищему кость. Марк молча выдохнул. Это немного, но, по крайней мере, у него будут свои глаза и уши. Ложка меда в бочке дегтя, но это уже хоть что-то.

О’Тул бросил взгляд на газету, лежащую на столе.

– «Настоящие Тельма и Луиза», – прочитал он со смехом. – Черт, мне понравился тот фильм. Джина Дэвис там была великолепна.

– Этот фильм плохо закончился, – напомнил ему Марк.

– Правда? – удивился О’Тул, откидываясь назад и сцепляя руки на широком животе. – А мне понравилась концовка.

Его взгляд остановился на Марке, давая ему понять, что для него будет хороший вариант, если Хэдли и Грейс съедут с обрыва – дело закрыто, никаких запутанных документов, никаких лишних вопросов.

44

ГРЕЙС

Она чувствовала себя горчицей, упавшей с хот-дога. Так говорил Джимми. У Джимми были поговорки на все случаи жизни, большинство из которых было связано с едой: Тортом горю не поможешь. «Воппер» одной рукой не удержать. Нужно выходить за границы булочки. Этот парень очень любил поесть.

Грейс прикрыла глаза рукой от утреннего солнца, пробивающегося сквозь занавески, которые она забыла задернуть. Хотя прошлой ночью она почти не пила, все равно чувствовала похмелье – в голове пульсировала боль, а в желудке бурлило.

Трудно было поверить, как быстро все развалилось. В одну минуту она танцевала с Бертом, смеялась и хорошо проводила время, а в следующую уже уворачивалась от пуль и давила колесами пикапа мотоциклы.

– Нам нужно ехать, – сказала она Хэдли, вернувшись из кинотеатра, где она украла сумочку женщины, зачарованной фильмом об инопланетянах, которые похищали домашних животных, чтобы использовать их в качестве сосудов.

Хэдли была на том же месте, где она ее оставила. Единственное изменение заключалось в том, что теперь она не стояла на коленях, а сидела на заднице, и повсюду была рвота.

– Оставь меня в покое, – ответила Хэдли, и Грейс задумалась. Ключи от пикапа были в замке зажигания, ключи от машины женщины, у которой она украла сумочку, были в ее руке. Решение было очень простое: схватить Майлза и уйти.

– Куда едем? – спросила Мэтти, выходя из пикапа с костылями Хэдли и тем самым не давая Грейс шансов сбежать.

Грейс наклонилась к пикапу.

– Эй, Скип, нам нужно ехать, – сказала она.

Он застыл на своем месте рядом с Майлзом, его глаза смотрели прямо перед собой, а лицо было бледным.

– Послушай, приятель, я знаю, что это тяжело…

Он закрыл руками уши и затряс головой, чтобы не слышать ее. Она положила руку ему на плечо.

– Ладно, приятель. Все в порядке. – Она посмотрела на Мэтти. – Нам нужно ехать.

Словно по сигналу где-то слева завыли сирены. Тоненький, как нить, звук по мере приближения становился все громче и громче.

Мэтти бросила костыли рядом с мамой и забралась обратно в машину к Скипперу.

– Надеюсь, Поузи поймает завтра, – сказала она.

Грейс увидела, как Скиппер убрал руки от ушей, повернулся к ней лицом, его глаза скользнули влево и вправо.

– Он мой фаворит, – продолжила Мэтти. – Как думаешь, мы его увидим?

Внимание Скиппера перескакивало с одного предмета на другой, и Грейс заметила, как тщательно Мэтти подбирала следующие слова.

– А еще он может ударить. Поузи – чертовски хороший нападающий.

Скиппер, чуть улыбнувшись, сказал:

– Поузи не ловит в «Рокиз». – Грейс чуть не обрадовалась. Это было замечательно.

– Ну, а кто ловит? – спросила Мэтти, отстегивая ремень безопасности Скиппера и беря его за руку, чтобы вывести из машины.

Грейс посмотрела на нее с благоговением, а Мэтти пожала плечами, как будто это не имело большого значения.

– Либо Яннетта, либо Уолтерс, – отозвался Скиппер.

– Ты уже спросил Тренера о трансфере Уолтерса? – поинтересовалась Мэтти.

– Я послал ему запрос. У тебя же моя PlayStation? Мне нужно проверить.

Внезапно он снова начал нервничать, но не из-за того, что произошло в ресторане, а из-за своей исключительной озабоченности бейсбольной фэнтези-командой и трансфером, который он планировал совершить.

– Да, – сказала Мэтти. Она схватила рюкзак с переднего сиденья. – Она здесь. Мы проверим, когда сядем в новую машину.

Она повела его к новой машине, а Грейс схватила Майлза и сумку с подгузниками, подтолкнула костыли Хэдли к себе и пошла за ними.

Два часа спустя их зарегистрировали в этом отеле под именем Блэр Батц – женщины, на машине которой они приехали, женщины, которая была достаточно похожа на Хэдли, чтобы подлог сошел им с рук.

Через десять минут Грейс провалилась в глубокий ужасный сон. И вот восемь часов спустя она проснулась, и на нее обрушилась реальность произошедшего. Она снова прикрыла глаза другой рукой, желая вернуться в бессознательное состояние.

Дверь в соседнюю комнату открылась, и Грейс, повернув голову, заметила Хэдли в дверном проеме. Та не взяла костыли, вместо этого она осторожно ковыляла на травмированной лодыжке. Под ее глазами были синяки, и Грейс практически видела в ее взгляде похмелье.

– Отличная берлога, – объявила она. Ее движения и слова были замедлены, когда она подходила к кровати, как будто любое резкое движение могло взорвать ей мозг.

– Да, я подумала, а почему бы и нет? – ответила Грейс.

В свете возрастающей вероятности того, что она проведет остаток своей жизни, валяясь на тюремном матрасе, Грейс повысила категорию их отеля до «Sheraton». Во время поиска отелей, принимающих наличные, она обнаружила, что среди них есть и «Sheraton», нужно всего лишь предъявить удостоверение личности.

Хэдли осторожно опустилась на матрас рядом с Майлзом. Она погладила его бочок и заявила:

– У меня есть план.

– У меня тоже, – кивнула Грейс. – Нам нужно сдаться. – Хэдли вздрогнула.

– Я серьезно, – продолжила Грейс. – Это наш единственный вариант.

Грейс все обдумала. Из-за неудачного поворота событий прошлой ночью шансы на то, что она выпутается из этой истории, были чрезвычайно малы. Тот подросток, который разместил пост в Snapchat, уже знал о них, а значит, их фотографии и их история уже курсировали по Интернету. К тому же прошлой ночью десятки людей стали свидетелями того, что произошло в ресторане, некоторые даже успели сделать фотографии. У нее ни за что не выйдет пересечь границу с Майлзом и начать новую жизнь. Ее даже не удивит, если теперь за информацию, которая приведет к их аресту, будет предложено вознаграждение.

– Но прежде чем мы это сделаем, – добавила она, – нам нужно разобраться в нашей истории.

– О чем это ты?

– Я говорю о сокращении наших потерь. Слушай, прошлой ночью произошла катастрофа. Мы превратились из просто беглянок в, вероятно, одних из самых известных преступниц, разыскиваемых ФБР. Все предупреждены о том, что мы вооружены и опасны… И безумны.

Хэдли уставилась в пол, и Грейс стало ее жалко. Но все это сейчас не имело никакого значения. Грейс перестала злиться. Что сделано, то сделано, и все, что имело значение сейчас, это то, каково положение дел и как они будут справляться со всем в будущем.

– Дело в том, – начала Грейс, ее голос стал напряженным, – что у меня есть приводы. – Она ждала, когда на лице Хэдли отразится удивление, а когда этого не произошло, она спросила: – Ты знала?

Хэдли кивнула, и Грейс сглотнула, глубоко стыдясь, как и всегда, своего прошлого.

– А ты, наоборот, чиста, – продолжила она. – Итак, план в том, что мы обвиним во всем меня.

Хэдли затрясла головой. Грейс проигнорировала это. Она все обдумала. Это был единственный способ. Она все равно сядет, но если они правильно разыграют свои карты, то Хэдли сможет избежать тюрьмы.

– Мы скажем им, что это я придумала план по краже денег и что я шантажировала тебя…

– Прекрати! – перебила ее Хэдли. – Мы не сдадимся, а если нас поймают, то я скажу правду…

– Ты этого не сделаешь. Хэдли, ты должна меня выслушать. Я знаю, как все работает. Система несправедлива. Дело не в том, что правильно, и не в том, что, если ты играешь по правилам, тебя вознаграждают. Если ты играешь по правилам, то проигрываешь. Единственный шанс для нас… Для тебя… это ложь. Ты хорошая лгунья, и мы сможем придумать рабочую историю. Мы можем договориться о сделке заранее, до того, как сдадимся. Мы пообещаем вернуть деньги и объясним, что это я все спланировала. Ты будешь утверждать, что действовала под принуждением, что у меня был пистолет и что дети были со мной, когда появился агент…

– Нет! – проревела она – Остановись. Мы не сдадимся. Говорю тебе, у меня есть план.

Грейс стиснула зубы в ожидании гениального плана Хэдли, который, зная Хэдли, мог заключаться в том, чтобы обманывать пограничников фальшивым французским акцентом с целью проникнуть в Канаду, или арендовать частный самолет, чтобы улететь в Испанию – какая-то нелепая идея, которая сработает не лучше сугроба в аду. Когда она закончит, Грейс продолжит объяснять ей, как лучше всего устроить это дело. В лучшем случае Хэдли избежит тюремного срока, а Грейс удастся смягчить приговор до разумного: десять лет или меньше. При хорошем поведении она выйдет через пять. Она взглянула на Майлза, сдерживая слезы, которые выступили на глазах при мысли об этом.

– Я знаю, как нас вытащить… Ну, тебя… Из всего этого, – выдохнула Хэдли. – Сегодня утром я позвонила Мелиссе, и все уже готово. Она отправила свой паспорт по почте в Омаху, и я заказала на ее имя билет на самолет до Лондона. Ты похожа на нее. Ну, только волосы не похожи, а все остальное почти такое же – рост, вес и цвет глаз. Она старше тебя, но не настолько старая, чтобы ты не могла притворяться ею. Из Лондона ты сможешь отправиться куда угодно. Твой рейс в четверг.

Грейс моргнула, а потом моргнула еще три раза, обдумывая ее слова, потрясенная тем, что эта идея не только не смехотворна, но, возможно, даже реальна.

Хэдли гордо улыбнулась.

– Видишь, я же говорила тебе, что у меня есть план.

– У Мелиссы могут быть большие неприятности, – возразила Грейс. Хэдли сказала ей, что она напомнила ей ее подругу Мелиссу, хотя, сначала Грейс подумала, что она говорит об их личностях.

– Если они отследят ее, – начала объяснять Хэдли, – она скажет, что я украла паспорт и данные ее кредитной карты перед отъездом. Вот почему тебе нужно вылететь именно из Омахи, так будет похоже, будто мы запланировали это с самого начала.

Грейс смотрела на Хэдли около минуты, удивляясь тому, как хорошо она все продумала. Вылет из Омахи – это блестяще. После того, что произошло прошлой ночью, ФБР вряд ли будет следить за этим местом.

– Я подумала, – сказала Хэдли, – после того, как я воспользовалась правами той женщины, чтобы зарегистрировать нас, подумала, что ты можешь сойти за Мелиссу. Поэтому я позвонила ей…

Грейс вскочила, напугав Хэдли и останавливая ее.

– Мелисса воспитывает детей, верно? – спросила она, помня об этом, потому что сама была приемным ребенком, хотя ей не посчастливилось оказаться с кем-то вроде Мелиссы. – И ты говорила, что один мальчик на год младше Скиппера, а двое других учатся в старшей школе.

– Да, – подтвердила Хэдли, покачивая головой, думая, что понимает, куда ведет Грейс. – Я не могу притворяться Мелиссой. Я не похожа на нее.

– Не ты. А я, – воскликнула Грейс, и ее сердце забилось очень быстро. – Я возьму их с собой. Возьму Мэтти и Скиппера. – Слова вылетели из нее еще до того, как Грейс полностью их обдумала, и только после того, как она их произнесла, она осознала серьезность своего предложения.

Сначала Хэдли выглядела сбитой с толку. Ее брови были нахмурены, как будто она решала сложное уравнение, а после они выгнулись вверх, когда все части головоломки встали на свои места.