Текст книги "Хэдли и Грейс"

Автор книги: Сюзанна Редферн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

– Ты отвезешь их в Лондон? Без меня?

Грейс кивнула. Наморщившись и качая головой, Грейс уставилась на матрас. Хэдли была права. Это была глупая идея.

Хэдли была знакома с Грейс меньше недели, она не могла доверить ей везти своих детей через полмира.

Но затем Хэдли выпалила:

– А я присоединюсь к вам позже! – Грейс так и не поняла, вопрос это был или утверждение.

– Точно, – кивнула Грейс. – У тебя же есть паспорт Блэр. И деньги. Будет намного легче, если ты будешь одна. И даже если тебя поймают, ты сможешь использовать ту историю…

– Нет! – перебила ее Хэдли. – Я не буду врать о том, что произошло.

Грейс сглотнула. Выражение лица Хэдли смягчилось.

– Грейс, если план не сработает, я расскажу правду. Ты не попадешь в жуткие казематы.

В тюрьму, – подумала Грейс, но не стала ее поправлять.

– Если они поймают меня, я расскажу им все, что произошло, за исключением, возможно, нескольких упущений и приукрашиваний, которые сделали бы из тебя кого-то вроде супергероини, хотя ты точно ею являешься.

Грейс тонко улыбнулась, и в течение долгой минуты они сидели молча, пока их идеи продолжали обретать форму, становясь все больше и больше, давая им теплоту и ужасающе напоминая надежду.

45

ХЭДЛИ

Мэтти сидела на кровати, ее голова была укутана полотенцем. Ее лицо осунулось, а глаза опухли и покраснели. У нее на коленях лежала книга, и, хотя она смотрела на нее, не было похоже, что она читала.

Скиппер сидел на другой кровати, глядя в никуда, его глаза были пусты. Все это было слишком для него.

– Детка, – позвала Хэдли.

Мэтти подняла взгляд, излучавший печаль, она не могла простить себя за свою роль в событиях прошлой ночи. Жертва. Беспомощная. Хэдли было слишком знакомо это чувство, и она молилась, чтобы ее дочери не суждено было пойти по ее стопам.

– Все будет хорошо, – успокаивала ее она, как бы жалко это ни звучало. Мэтти снова опустила глаза в книгу.

В висках у Хэдли пульсировало. Она неуверенно дотронулась пальцами до головы, с удивлением обнаружив, что та все еще на месте. Она поверить не могла, что столько выпила. Сожаление охватило ее, когда она думала о том, что могло бы случиться, если бы она и Грейс не вышли тогда из ресторана. Накатил еще один приступ боли, когда она подумала о том, что выстрелила из пистолета.

Мэтти будет лучше с Грейс. Скипперу тоже. Грейс будет хорошим примером для Мэтти. Она сильная и смелая, и никогда не допустит, чтобы с ними что-то случилось. Сердце заболело почти так же сильно, как и голова.

Она села на край кровати рядом со Скиппером и положила руку ему на колено.

– Чемпион, ты в порядке?

Он медленно повернулся, его взгляд был ясным и глубоким.

– Я не буду жить с мамой? – спросил он. Каким-то образом он, должно быть, понял это во время событий и хаоса прошлой ночи.

Хэдли покачала головой, обеспокоенная тем, как он воспримет это последнее разочарование от своей мамы. Всю свою жизнь Хэдли изо всех сил старалась защитить его от пренебрежительного отношения и ненадежности Ванессы, не обещая ему ничего, если она не была в этом уверена, и смягчая удары оправданиями и ложью. Необходимость вернуться к маме она объяснила ему в бейсбольных терминах.

– Ты был лучшим ловцом в моей жизни, – сказала она ему на следующий день после того, как Ванесса позвонила и сообщила, что хочет забрать Скиппера. – Драфт в первом круге.

– Это было, когда я был ребенком? – спросил он.

– Да, в твой первый год ты приехал к нам прямо из тренировочного лагеря. Команда твоей мамы потеряла своего тренера и была отстранена до тех пор, пока она не найдет нового, а я вмешалась и забрала тебя.

Он улыбнулся.

– Но, – продолжила она, – в твоем контракте была такая штука, которая называлась «оговорка о непредвиденных обстоятельствах». В нем говорилось, что, если у команды твоей мамы появится новый тренер и команда будет восстановлена, у нее будет возможность снова тебя забрать.

– Оговорка о непредвиденных обстоятельствах, – повторил он. Скиппер любил интересные слова. Он не всегда их понимал, но его незаурядный ум хватался за них.

– Так и случилось, – продолжила Хэдли. – Ее команда снова в деле, и ей нужен звездный игрок.

Она знала, что Скиппер не до конца ее понял, но принял это. Он знал, что игроков все время меняют, и что хотя иногда им такое не нравится, это не всегда зависит от них, и они не имеют права голоса в данном вопросе.

Но сейчас он сказал ей:

– Это хорошо. Она моя мама, но она не моя семья. – Он сказал это без злости, а как ни в чем не бывало, как и всегда, когда он что-то решал.

Он снова уставился в стену, и Хэдли похлопала его по ноге, с тяжелым вздохом направившись к двери.

Пока она ждала лифта, который доставил бы ее в гараж, она спрашивала себя, как она попала в этот этап своей жизни. Она подумала о револьвере в своей руке и о чувстве, охватившем ее, когда она выстрелила из него, о своей необузданной ярости. Она вспомнила выражение лица мужчины, когда она выстрелила: оно уже не было дерзким, а скорее шокированным, а потом испуганным. Он в панике открыл рот, когда он нырнул на землю и сжался, закинув руки за голову.

Лифт издал звуковой сигнал, и картинка в ее голове поменялась. Она вообразила перед собой иное: его глаза широко раскрыты, он смотрит вниз и видит дыру в своей груди. Когда он поднимает взгляд – это Фрэнк – она снова стреляет, а потом снова и снова – бах, бах, бах, пули вонзаются в его грудь.

Она моргнула, ее сердце заколотилось, она зашла в лифт и нажала кнопку «подвал».

46

ГРЕЙС

Майлз ел. Это был своеобразный процесс. Он сосал бутылочку, одновременно жуя соску – нерешительное усилие, которое делало процесс мучительно медленным. Грейс старалась не проявлять нетерпения, но это было невозможно. Да, он милый, но такого рода вещи не очаровывали ее так, как других мам, и все, что она могла, – это не кричать на него, чтобы он уже закончил, и они могли двигаться дальше.

Она закрыла глаза и сосредоточилась на своем дыхании, чтобы сдержать тошноту, все еще бушующую в животе. Шаг за шагом, – уговаривал ее бабушкин голос. Просто продолжай идти вперед и в конце концов дойдешь до цели.

Идея работала в теории, но никогда не работала в жизни Грейс. Шаг за шагом не раз Грейс шла к куче неприятностей. Она крепче зажмурила глаза, сосредоточив все свои усилия на том, чтобы ее не вырвало.

– Почему так долго? – окликнула ее Хэдли из дверного проема, заставив Грейс резко открыть глаза. Хэдли посмотрела на Майлза и нахмурилась.

– Он играет с тобой. Он уже наелся.

Грейс перевела взгляд на сына, потом снова на Хэдли, потом снова на сына и почувствовала, как ее рот сам собой расплывается в улыбке, когда он улыбнулся ей, и молочная слюна потекла из его рта. Маленький чертенок-манипулятор, чертовски обаятельный, как и его отец. Он точно знал, когда она была раздражена и как можно было ее обезоружить. Она отодвинула бутылочку, и он нерешительно запротестовал, но тут же сдался, когда Грейс перекинула его через плечо и издевательски похлопала по мягкому заду.

– Проснись и пой, – пропела Хэдли. – Солнце уже взошло. Пусть он отрыгнет, а потом приходи в ванную.

– Зачем?

– Это сюрприз.

Грейс покачала головой, недоверчиво глядя на Хэдли. Мало того что Грейс ненавидела сюрпризы, так еще и за последние четыре дня сюрпризов ей хватило на всю жизнь.

– Трусишка, – упрекнула ее Хэдли.

Грейс кивнула, ничуть не стыдясь признаться, что до смерти боится того, что задумала Хэдли. Словно соглашаясь, Майлз громко рыгнул, и Хэдли подошла, выхватив его из рук Грейс, и унесла прочь, словно беря в заложники.

Грейс подумала о том, чтобы не идти за ней, но понимала, что только оттягивает неизбежное. С тяжелым вздохом она оттолкнулась от кровати и поплелась за ними. Она прошла мимо Скиппера, который сидел на одной из двух кроватей и смотрел в стену перед собой. Она проследила за его взглядом, чтобы увидеть, на что же он смотрит, но ничего не разглядела и продолжила свой путь.

Мэтти уже была в ванной. Она сидела на краю ванны, закутавшись в халат, согнув плечи и глядя в пол. У нее была стрижка боб. Ее белокурые волосы были окрашены в рыжевато-коричневый цвет – глубокий, теплый каштановый цвет. На ней не было макияжа, и полдюжины серег, которые она обычно носила, исчезли вместе с ее фирменной змеей. Она выглядела маленькой, юной и сломленной, и сердце Грейс сжалось при виде ее.

– Мэтти, подержи Майлза, – попросила Хэдли, протягивая его ей.

Мэтти взяла его, и Майлз тут же начал хватать ее за нос – это было его любимой игрой. Она повернула его так, чтобы он больше не мог этого делать, и он извивался, пытаясь ее ухватить, поэтому она положила его на коврик для ванной у своих ног.

«Иссиня-черный» или «Полночное искушение», – озвучила варианты Хэдли, показывая на две коробки с краской для волос.

Грейс яростно затрясла головой. Она не питала иллюзий по поводу своей внешности. Она невесть какая красавица. Ее единственной отличительной чертой были огненные кудри в сочетании с бледной кожей и карими глазами – поразительное сочетание, которое отличало ее от других. Незнакомец однажды назвал цвет ее волос «донкихотским». Тогда, вернувшись домой, она катала на языке это слово – такое романтичное, мечтательное. Он ошибался, но ей так нравилась эта идея, что она часто произносила это слово вслух, когда смотрела на себя в зеркало.

– Ну ладно, тогда я сделаю все первой, – сказала Хэдли и, не останавливаясь ни перед чем, поставила коробки с краской для волос на полочку, взяла ножницы, лежащие рядом с ними, и отрезала себе прядь волос.

Грейс и Мэтти одновременно вздрогнули. Они словно наблюдали за преступлением. Волосы Хэдли были замечательные – гладкая черная волна, ее можно было снимать в рекламе парикмахерских «Sassoon». Она отрезала еще одну, волосы упали на пол. Раз за разом она продолжала отрезать большие пряди, пока не осталось только неровное черное каре. Потом протянула ножницы Мэтти.

– Закончи все остальное.

Мэтти глянула на ножницы, вздохнула и неохотно поднялась на ноги. Со знанием дела она обошла вокруг Хэдли, будто профессиональный парикмахер, и снова Грейс удивилась множеству талантов, которыми обладала Мэтти и которые, кажется, скрывала. Когда она закончила, волосы Хэдли были короткими, как у Эллен Дедженерес, и такими же шикарными.

Грейс изумленно наблюдала. Это казалось практически невозможным, но стрижка и правда сделала Хэдли еще красивее. Ее шея вытянулась, а скулы приподнялись. Она была похожа на греческую богиню – сильную, смелую и бесстрашную – как будто ее профиль был высечен из мрамора и стоял в храме.

– Ну что? – спросила Хэдли, вызывающе приподняв бровь.

Грейс снова покачала головой и отступила.

– Серьезно, Грейс, что скажешь?

– Ты похожа на Мелиссу.

Грейс спас неожиданный, но очень характерный звук, доносящийся с пола. Майз закряхтел, лицо его сморщилось, когда он сделал свое темное дело, запах заполнил тесное помещение ванной.

Грейс наклонилась, чтобы поднять его, но Хэдли опередила ее.

– Я разберусь с этим, но, когда я вернусь, я хочу, чтобы ты надела халат и была готова красить волосы.

Грейс тяжело опустилась на унитаз, подняла коробку с «Полночным искушением» и съежилась, изучая фотографии «до» и «после». Она покачала головой, поставила ее на место, протянула руку и заперла дверь в ванную.

Мэтти смотрела на нее, сидя на краю ванны, ее губы почти дернулись в улыбке. Грейс села рядом с ней, их плечи соприкоснулись. Медленно вздохнув, она спросила:

– Не хочешь поговорить?

Мэтти уставилась в пол.

– Это была не твоя вина, – сказала Грейс. Мэтти ничего не ответила.

– Но я полагаю, что это самая отстойная часть, – продолжила Грейс. – По крайней мере, если бы это была твоя вина, я бы тебе сказала.

Мэтти искоса посмотрела на нее, цвет ее глаз был так похож на цвет глаз Фрэнка, что Грейс пришлось приложить усилия, чтобы не отреагировать на это.

– По-моему, это происходит постоянно, – пробормотала Мэтти, разглядывая свои колени. – Похоже у всех паршивых людей в мире есть власть, потому что… ну, потому что они дерьмо.

Грейс кивнула. Это была суровая правда, и она хотела бы, чтобы Мэтти ее никогда не узнала. Дверь задребезжала. Грейс проигнорировала звук. Мэтти обхватила себя руками и наклонилась так, что ее грудь легла на колени.

Хэдли постучала.

– Нет серьезно? Ты шутишь, что ли? Тебе сколько лет, двенадцать?

– Хотела бы я быть лучше, – произнесла Мэтти так тихо, что Грейс почти не расслышала.

Грейс погладила ее по спине.

– Как ты, – закончила Мэтти.

Грейс покачала головой. Она не хотела, чтобы Мэтти была похожа на нее.

– Прошлой ночью ты даже не испугалась, – продолжила Мэтти. Грейс отстранилась от нее.

– Шутишь? Конечно, я испугалась.

– Правда? – удивилась Мэтти, ее взгляд скользнул в сторону.

– Конечно, – призналась Грейс. – Единственная разница между мной и тобой в том, что я старше, поэтому знаю, что иногда у меня нет выбора. Это не значит, что я не боюсь. Если бы я была в твоем возрасте, сделала бы то же самое, что и ты: попыталась выбраться из ситуации, заболтав их.

Мэтти отвела взгляд, и Грейс почувствовала, как ей стыдно. Она не сказала Грейс, что именно она говорила им, но Грейс все понимала. Она бы поступила так же, если бы какой-то парень держал ее за шею.

– Знаешь, в какой-то момент тебе придется выйти, – сообщила Хэдли через дверь. – У меня все-таки твой сын.

Они проигнорировали ее.

– Грейс? – произнесла Мэтти.

– Хм?

Она засомневалась, и Грейс дала ей время, наблюдая, как Мэтти закусывает нижнюю губу, а затем снова отпускает ее. Она выставила ноги перед собой и водила ими взад-вперед, как автомобильными дворниками. Ногти на ногах были выкрашены в темно-синий цвет, большая часть лака была содрана. Наконец, Мэтти снова подобрала под себя ноги, обхватила руками колени и спросила:

– Тебе когда-нибудь казалось, что есть другая ты?

Грейс подняла бровь.

– Знаешь, которая прячется внутри тебя?

– Ты имеешь в виду, за почкой или желчным пузырем?

Мэтти не улыбнулась. Ее глаза изучали колени, а голова раскачивалась взад-вперед.

– Нет. Как будто глубоко внутри тебя спрятался действительно великий человек, и он очень хочет выбраться, но не может, потому что ты уже другая, и… Я не знаю, как будто ты мешаешь этому человеку выбраться наружу…

Грейс не ответила. Слова Мэтти были так созвучны ее собственным мыслям, что это поразило ее, хотя она всегда ставила вопрос немного по-другому, часто думая о себе как о «девочке, которая могла бы сделать что-то значительное», задаваясь вопросом, кем бы она могла стать, если бы ее бабушка не умерла, если бы она не совершала ошибок, могло ли все сложиться иначе и могла ли она стать лучше, чем она есть.

– Ты могла бы стать не кем-то другим, – продолжила Мэтти, изо всех сил пытаясь выразить свои мысли словами, – а лучшей версии себя, той, кто сильнее, и той, кто все будет делать правильно?

– Моя бабушка всегда говорила: «У нас у всех есть позвоночник. И тебе решать, как научиться его выпрямлять».

Мэтти подарила ей легкую улыбку.

– Думаю, мне бы понравилась твоя бабушка.

– А ты определенно понравилась бы ей, – ответила Грейс, толкнув Мэтти в плечо. Затем она наклонилась вперед, упираясь локтями в колени, и сказала:

– Я скажу тебе то, чего я никому не говорила.

Мэтти взглянула на нее, и Грейс какое-то время задержала на ней взгляд, прежде чем снова взглянуть на руки. Глубоко вздохнув, она сказала:

– На самом деле меня зовут не Грейс.

Мэтти повернула голову, чтобы посмотреть на нее.

– Меня зовут Саванна, – продолжила Грейс. – Саванна Грейс Свифт. – Она почувствовала укол в сердце, имя было похоже на призрак, дух ее матери витал так близко, что у нее перехватило дыхание. В детстве это имя было ее любимым, одной из немногих вещей, которые оставила ей мать. Саванна Свифт. Чертовски красиво.

– Саванна? – переспросила Мэтти. – Очень милое имя.

Грейс кивнула. Прошло много времени с тех пор, как она упоминала это имя или использовала его.

– Наступил момент, когда мне нужно было отпустить его, – продолжила она. – И имя, и девушку, которая его носила.

Грейс могла поклясться, что Мэтти захотелось расспросить ее об этом, но она молчала, и Грейс оценила это. Она очень не любила об этом говорить.

Мэтти сказала:

– Значит, ты взяла себе новое имя?

– Это было похоже на новое начало. Я переехала в Калифорнию и стала Грейс.

– И это сработало?

– Полагаю, да. То есть я все еще была собой, и у меня все еще были все воспоминания из моей прошлой жизни, и сожаление о том, что я творила. Все это не исчезло. Но никто в Калифорнии не знал, кем я была раньше, поэтому я смогла начать все сначала, пойти дальше и решить, кем я хочу быть с этого момента.

Мэтти внимательно слушала, ее глаза сощурились, глядя на Грейс.

– Значит, ты лгала о своем прошлом?

– Не совсем. Я просто не говорила о нем, оставила при себе ту информацию, которой не хотела делиться. Ты удивишься, как мало людей спрашивают о твоем прошлом и как мало обращают внимания на ответ. Большинство людей настолько поглощены своей жизнью, что им наплевать на твою.

После долгой паузы Грейс посмотрела на свои руки и вспомнила, что когда-то это были руки Саванны – те же руки, другая девушка.

– Думаешь, и я так смогу? – спросила Мэтти. Грейс подняла на нее взгляд.

– Не знаю. Может быть. У тебя все немного по-другому, твоя мама и Скиппер все еще знают тебя. Это будет непросто, тебе и правда придется измениться. Никто не сможет сделать эту часть за тебя. Для меня все дело было в прощении, в том, как отпустить весь гнев, за который я цеплялась. Это было тяжело. Но все изменилось.

Мэтти отвела взгляд, и Грейс видела, как она обдумывает эту идею, снова чувствуя, что Мэтти будто отражение ее самой в молодости.

– Значит, мне нужно сменить имя? – спросила Мэтти.

– Не обязательно. Мне это помогло. Саванна – это я, и Грейс – тоже я. Я как одна из тех трансформаций «до» и «после» – разница между «тогда» и «сейчас», «прошлым» и «будущим». – Она замолкла, а потом добавила:

– Какое у тебя полное имя? Что значит Мэтти?

– Матильда, – смущенно пробормотала Мэтти. – Так звали бабушку моего отца.

Грейс на мгновение задумалась.

– Тебе нравится «Тилли»? Звучит круто.

Мэтти ничего не ответила, но Грейс чувствовала, как она мысленно пробует на вкус это имя… Тилли Торелли. Грейс подумала, что имя отличное.

Наконец Мэтти спросила:

– Ты правда думаешь, что я смогу стать Тилли?

– Определенно.

Мэтти почти улыбнулась, а потом оттолкнулась от ванны, чтобы встать.

– Помнишь того парня, который выложил фотографию прошлой ночью?

– Ага.

– На нем были трусы с Суперменом.

– Ты разглядела его нижнее белье?

– Он забыл застегнуть ширинку.

– Жаль, что ты не сможешь опубликовать это в Snapchat.

Мэтти фыркнула и засмеялась, Грейс тоже захихикала: #суперменскиетрусылузера.

– Что там происходит? А ну впустите меня, – надулась Хэдли, словно ребенок, которого выкинули из игры.

– Впустить ее? – спросила Мэтти.

Грейс коснулась своих волос, собираясь протестующе помотать головой, но Мэтти уже потянулась к двери.

47

ХЭДЛИ

Хэдли открыла глаза и тут же пожалела об этом. Ей стало еще хуже, и свет, проходивший через лобовое стекло, больно ударил по глазам. Она схватилась за голову двумя руками, опасаясь, что голова просто лопнет от того, что долбило ее изнутри. Ей снилась мама, и сладкое воспоминание растаяло прежде, чем она успела ухватиться за него – мюсли и ягоды, наверное, это был сон о завтраке. Она была голодна. На часах было чуть больше четырех, а они не ели с тех пор, как шесть часов назад позавтракали.

Грейс подъехала к заправочной станции с минимаркетом, это был крохотный городишко с небольшим предприятием и некоторым количеством домов и коров позади него. Удивительно, сколько таких маленьких городков они проехали, – общин из нескольких тысяч человек в глуши, зарабатывающих на жизнь скотоводством, сельским хозяйством, заправкой или черт знает еще чем. Здесь было так много пустоты, что это навело Хэдли на мысль о том, что мир может быть переполнен в других местах.

– Где мы? – спросила она.

– В Ларами.

– А штат?

– Вайоминг.

Хэдли приподнялась и хотела провести пальцами по волосам, но коснулась воздуха. Она все время забывала, что их больше нет. Она искоса глянула на Грейс, и, как и сегодня утром, ее вид с выпрямленными иссиня-черными волосами вызвал у нее улыбку, главным образом потому, что она знала, как сильно Грейс ненавидела этот цвет, а еще потому, что он делал ее похожей на Мелиссу. Хотя свирепый хмурый взгляд выдавал в ней стопроцентную Грейс.

– Ну чего? – огрызнулась Грейс, поймав на себе взгляд Хэдли.

– Да ничего такого.

Она нахмурилась еще больше и повернулась к задним сиденьям.

– Мэтти, отведи Скиппера в туалет, но держи его подальше от чужих глаз. Я заплачу за бензин и куплю поесть.

Сегодня утром дела у Скиппера не заладились. В то время как все остальные согласились, хотя и неохотно, изменить свою внешность, Скиппер не пожелал стричься, менять кепку и наотрез отказался снимать форму. И вот, в то время как остальные уже не были похожи на себя, Скиппер продолжал быть собой: особенным маленьким мальчиком в форме «Доджерс».

Все это было слишком для него. Он плохо справлялся со стрессом, а последние четыре дня были чрезвычайно напряженными. Он не понимал всего происходящего, но осознавал, что вчера Мэтти была в опасности, что Хэдли стреляла из пистолета и что Грейс сбила мотоциклы пикапом, а потом Хэдли тошнило, и все спорили и плакали.

Когда утром пришло время покидать отель, Скиппер отказался. Его глаза все еще были устремлены в стену, он скрестил руки на груди и просто сказал: «Нет».

Потом он повторял это снова и снова, а время от времени добавлял: «Я хочу домой».

В конце концов, после двадцати минут торгов и мольбы Хэдли сказала Грейс, что ей придется вынести его. Это был единственный путь и ужасное испытание для всех них. Скиппер кричал и брыкался, пока Грейс боролась с ним, Мэтти шла позади них, пытаясь утешить его, Хэдли скакала на костылях, стиснув зубы.

К тому времени, как они добрались до машины, несколько человек стояли на балконах своих гостиничных номеров и смотрели на них.

Они уехали со Скиппером, все еще бившимся в истерике. Он раскачивался, плакал и пинал сиденье перед собой, все это напрягало и без того расшатанные нервы.

Час спустя Скиппер, наконец, вымотался и рухнул на Мэтти, погрузившись в тревожный сон, а Грейс посмотрела на Хэдли и сказала:

– Ему нужно перестать носить эту форму. Он нас погубит.

Хэдли не возражала. Скиппер выделялся, как ходячий рекламный щит, указывающий всем, кто тут участвовал в перестрелке прошлой ночью возле ресторана Pat’s Barbeque. Она не знала, что ей с этим делать.

Когда они сделали остановку, чтобы сходить в туалет и купить продукты, Мэтти держала Скиппера подальше от окон минимаркета, защищая его своим телом, как могла. Они залезли внутрь, и Хэдли повернулась к ним.

– Эй, Чемпион, ты как?

Он поднял на нее лицо, его голубые глаза были широко раскрыты.

– Я хочу домой.

– Я знаю, приятель. Я знаю. – Ее сердце сжалось, она вернулась обратно на свое место.

Грейс вышла из магазина, ее лицо побледнело. В руках она держала пару сумок, наполненных напитками и едой. Что-то было не так, и Хэдли уже ждала, что она прыгнет за руль и сорвется с места, но вместо этого Грейс поставила сумки на заднее сиденье рядом с Мэтти и продолжила заправлять машину.

Когда она закончила, то села в машину и выехала на дорогу. Ее глаза были прикованы к ленте дороги, бесконечно тянувшейся перед ними.

– Что случилось?

– Мы были в четырехчасовых новостях по Fox.