Текст книги "Хэдли и Грейс"

Автор книги: Сюзанна Редферн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

48

ГРЕЙС

Ренегаты, мятежницы, современные Робин Гуды – вот слова, которые использовала репортерша. Она была молодой и красивой испанкой. Женщина стояла перед Pat’s Barbeque, позади нее мигала неоновая вывеска. Заголовок под ней гласил: Беглянки все еще на свободе. Телевизор висел над головой кассира, Грейс смотрела на экран. В выпуске были фотографии и даже короткое видео. Оно было темным, и трудно было разобрать хоть что-то, кроме силуэта Хэдли, вспышек выстрелов и расплывчатых теней вдали, но и этого было достаточно для того, чтобы сделать захватывающий пятисекундный клип для программы новостей.

Репортер дал удивительно точный отчет о том, что произошло за последние четыре дня, начиная с преследования ФБР в больнице, их злоключений в Барстоу и похищения агента ФБР в Бейкере, и заканчивая событиями прошлой ночи в Солт-Лейк-Сити. У них даже была карта, и они составили маршрут перемещений.

– Пожалуйста, – сказал кассир, заставив Грейс отвести взгляд, когда репортер представлял Берта, мужчину, с которым она танцевала прошлой ночью.

– Грейс чертовски хорошо танцевала… – говорил Берт, пока она выходила из магазина.

Ренегат, мятежница, современный Робин Гуд – Грейс не могла отнести к себе ни одно из этих слов. Она чувствовала себя маленьким ребенком, который случайно разбил окно, потому что играл не там, где должен был, и который теперь отчаянно пытался не попасться.

– Ты в порядке? – спросила Хэдли.

Грейс перевела взгляд на нее, а потом снова уставилась на дорогу.

– Ты не говоришь ни слова уже несколько часов.

– А что ты хочешь, чтобы я сказала?

– Не знаю. Что-нибудь.

– Агент сбежал.

– Марк? Он выбрался? – затараторила Хэдли, явно взволнованная. Затем, поняв, что волноваться ей было не положено, она с трудом сдержала улыбку.

– Он в порядке, – сообщила Грейс. – И я рада, что он в порядке.

Правда была в том, что Грейс чувствовала себя ужасно, оставляя его там. Это был кошмар. Она оставила оружие в багажнике его арендованной машины, чтобы он мог найти свой пистолет, и попыталась сделать его пребывание максимально комфортным, но это не мешало ей чувствовать себя плохо. Он просто был парнем, который пытался делать свою работу.

– Это плохая идея, – сказала она мгновение спустя, въезжая в ряд машин, тянущийся по съезду к «Курс-Филд»[13]13
  Курс-Филд – бейсбольный стадион в городе Денвер, штат Колорадо.


[Закрыть].

– Нам придется это сделать, – сказала Хэдли, с беспокойством оглядываясь на Скиппера, который сидел прямо и смотрел в окно на вереницу фанатов.

Сердце Грейс колотилось.

– Только подумай, – воскликнула Хэдли, – это ведь последнее место, где нас будут искать. А еще это единственное место, где мы сливаемся с толпой.

Она конечно же имела в виду Скиппера и его настойчивое желание носить только бейсбольную форму. Они остановились в магазине спортивных товаров недалеко от Денвера и сменили его футболку «Доджерс» на майку «Рокиз», и Грейс признала, что он стал очень похож всех остальных детей.

– Мне не нравится, что придется оставлять деньги, – проворчала она, следуя жестам парковщика, занимая место в дальнем конце участка размером с десять футбольных полей.

Скиппер подпрыгивал на своем месте, PlayStation с его фэнтези-командой болтались в его руке.

– Пошли, Первая База, – скомандовал он Мэтти, как только машина остановилась. – Выходи! Скорее!

Мэтти вылезла, и Скиппер выскочил вслед за ней.

– Ну, мы не можем пойти на стадион с двумя миллионами долларов, – заметила Хэдли. – Это может удивить парочку людей. – Она ободряюще улыбнулась. – Пойдем, Грейс. Все будет хорошо. Мы посмотрим игру, съедим пару хот-догов, несколько часов насладимся нормальной жизнью, а затем вернёмся к нашей нелегальной рутине.

Грейс, не в силах сдержаться, улыбнулась.

– Умница, – поддержала ее Хэдли. Она вылезла из машины, при этом вид у нее был почти такой же взволнованной, как и у Скиппера.

Грейс запихнула Майлза в новый слинг, который она купила, – тот, в котором он мог висеть лицом к миру, чтобы видеть все происходящее. Его ноги тряслись от волнения, и она должна была признать, что он выглядел очень мило в своем комбинезоне «Рокиз» с фирменной кепкой и носками.

Бросив последний взгляд на багажник «жука» Блэр Батц, в котором были спрятаны сумка для подгузников с деньгами и пистолетом Фрэнка, она сделала глубокий вдох и пошла к шаттлу, следуя за Скиппером, который тащил вперед Хэдли, изо всех сил старавшуюся идти без костылей.

Когда они прибыли на стадион, Грейс оставила Хэдли, Скиппера и Мэтти у главных ворот, чтобы пройти к кассе. В воздухе пахло попкорном и пивом, и Грейс глубоко вдохнула, раздумывая о том, что она будет есть, когда попадет внутрь, ее рот наполнился слюной при мысли о ледяном лимонаде и арахисе.

Как бы плохо ни обстояли дела, ощущение безнадежности было менее острым, нежели сегодня утром. Несмотря на катастрофические события прошлой ночи, свобода была не за горами. Мэтти согласилась поехать с ней в Лондон, а Скиппер спросил только, есть ли у них бейсбол. И теперь, когда у нее было время все обдумать, идея обрела удивительную теплоту и яркость, мысль о том, что Мэтти и Скиппер будут с ней, делала ее счастливой каждый раз, когда она думала об этом.

Она поцеловала Майлза в голову.

– Эй, малыш, через два дня мы с тобой сядем в самолет и полетим в Лондон. Что думаешь об этом?

Он пинался ногами и размахивал руками. Внезапно она увидела собственное отражение в стекле кассы. Это напугало ее и одновременно вызвало улыбку. Никто ее не узнает. Она сама себя едва узнавала – мысль одновременно успокаивающая и тревожащая. Без своих огненно-рыжих кудрей она была обычной, совершенно ничем не примечательной.

Майлз визжал и бормотал, пока они ждали, когда кассирша распечатает их билеты, явно взволнованный красочной суматохой вокруг них, толпами фанатов, взрывами смеха и шумом голосов.

Запах хот-догов долетел до ее носа, и в животе заурчало. Она любила бейсбольные хот-доги. Было в них что-то, делающее их намного лучше хот-догов в любом другом месте. Закрыв глаза, она представила себе первый вкусный кусочек, за которым последует глоток пива.

Она все еще наслаждалась этой мыслью, когда волосы на ее затылке встали дыбом, предчувствие или интуиция послали ей сигнал тревоги. Двигаясь медленно, чтобы не привлекать внимания, она распахнула глаза и повернулась.

Сначала она ничего не заметила и подумала, что, возможно, ошиблась, но потом мужчина двинулся за ней, и мир замер.

Он стоял в сотне футов, прячась в тени дерева, – коричневое пальто и белая рубашка на пуговицах – широкие плечи, мощная талия и волосы цвета корицы. На нем были солнцезащитные очки, но по тому, как он поворачивал голову, она могла сказать, что за очками его глаза сканировали людей.

– Вот, пожалуйста, – сказала продавщица билетов.

Грейс бросила взгляд на нее, потом опять на агента, а затем, настолько спокойно, насколько это возможно, взяла билеты и направилась обратно ко входу, и пульс гулко отдавался в ее ушах.

49

МАРК

Марк должен был лететь обратно в Вашингтон, ему должно было перейти новое дело о мошенничестве с кредитными картами. Он должен был провести день с Шелли и Беном. Он должен был оставить всю эту историю позади.

Он почти что не заметил ее. Если бы он не услышал: «Посмотри, дорогая, какой он милый! Самый маленький поклонник «Рокиз», – он бы не обернулся и не заметил бы отчетливой походки Грейс, когда она шла сквозь толпу с Майлзом, привязанным к ее груди. Ее прическа изменилась, волосы были черные и прямые, но она по-прежнему держала себя с каким-то странным вызовом, ее плечи были расправлены, а голова высоко поднята.

Он быстро двинулся, чтобы догнать ее, неуверенный, поняла ли она, что он там. Судя по тому, как быстро она двигалась, поняла.

Его инстинкты оправдали себя. Эта игра была важна для Скиппера, и стадион находился в Омахе. Он не согласовал план с О’Тулом и никому не рассказал о своей догадке, так что, если его план не сработает, он останется без работы, но он был поражен тем, как мало это его волновало.

Грейс оглянулась через плечо, и Марк пригнулся. Когда он выпрямился, она уже свернула за угол ко входу. Его рука потянулась к кобуре под курткой, он снял предохранитель.

Он повернул за угол и остановился как вкопанный. Грейс тоже остановилась, между ними оставалось еще десять футов.

Он смотрел мимо нее на Хэдли, чьи волосы теперь были коротко подстрижены почти под мальчика. Ее костыли исчезли, и она стояла, опираясь на здоровую ногу. Ее правая рука лежала на плече Скиппера, а Мэтти стояла немного позади нее.

Перед ними, в нескольких футах, был Фрэнк. Рядом с ним – его брат Тони.

Мысли Марка лихорадочно забегали, оценивая ситуацию, он увидел, как Фрэнк сказал что-то Скипперу, заставляя Хэдли напрячься. Затем он наклонился и прошептал что-то на ухо Хэдли, и та замотала головой, защищая Мэтти.

Она слишком медлительная. Быстро, как гремучая змея, Фрэнк схватил Мэтти за руку и дернул ее вперед. Хэдли протянула к ним руку, но угрожающий взгляд Фрэнка остановил ее. Потом он прошипел еще что-то, прежде чем потащить Мэтти за собой через толпу, а его брат последовал за ним.

Хэдли закричала:

– Нет, Фрэнк, пожалуйста! – Мэтти смотрела на нее через плечо, ее лицо побледнело.

Хэдли сделала шаг к ней, но Грейс бросилась вперед, чтобы остановить ее.

– Нет, Хэдли, не надо!

После этого события стали развиваться одновременно и быстро, и словно в замедленной съемке: Грейс удержала Хэдли и ребенка между ними, а Мэтти протащили сквозь толпу и толкнули на заднее сиденье черной машины с тонированными окнами, припаркованной в зоне такси. Марк помчался к ним, продираясь сквозь толпу людей, стекающихся ко входу, с пистолетом в руке.

– Фрэнк Торелли! – заорал он поверх толпы. – ФБР. Немедленно остановитесь!

Люди вокруг него ахнули, кто-то закричал: «Пистолет!» – и Марк секундой позже осознал, что пистолет, о котором они говорили, был не его, это был пистолет Фрэнка, который болтался в его руке, но время было упущено – Марк выстрелил на полсекунды позже.

Его первая мысль была о Шелли, машущей ему рукой и забывающей о песне. Следующая – о Бене и собаке, которую они должны были взять. В последнем его воспоминании Хэдли закричала, когда пуля попала ему в грудь.

50

ХЭДЛИ

Грейс закричала, что они должны идти.

– Сейчас, – скомандовала она, толкая Хэдли сзади. Толпа двигалась против них, силясь рассмотреть, что происходит. Сотовые телефоны засветились, поднимаясь высоко в попытке запечатлеть происходящее, стать частью его.

Хэдли запрокинула голову, а Грейс продолжила толкать ее вперед. Марк лежал на земле, вокруг него сгрудились люди, его голова была повернута набок, а глаза были открыты.

Мэтти исчезла в машине Тони.

Хэдли споткнулась, и Грейс поймала ее за руку. Майлз завыл в слинге от того, что его дернули. Скиппер держал ее за руку и тянул вперед, слезы текли из его глаз, а лицо побелело от паники.

Они так хорошо проводили время, обсуждая, что будут есть, когда попадут внутрь. Скиппер хотел огромный хот-дог. Он заказывал его каждый раз, когда ходил на игру. Только с горчицей. И газировку. Мэтти хотела попробовать бургер «Хелтон», который считался одним из лучших бургеров на стадионе, – с жареным луком, маринованными огурцами и особым соусом.

– Хэдли, пожалуйста, – взмолилась Грейс.

Фрэнк. Здесь. Так внезапно! Он появился, как маг, из ниоткуда. Тони стоял рядом с ним. Фрэнк говорил что-то о трансфере в фэнтези-команде.

Мэтти была позади нее, а потом вдруг исчезла. Ее потащили к машине Тони.

Но тут же появился и Марк, как будто она наколдовала его. И на секунду ей показалось, что все будет хорошо. Но все было не так, потому что у Фрэнка был пистолет. И он выстрелил. Но это не было похоже на грохот. Звук был почти бесшумный. Пффф. И Марк упал, его глаза открылись, как будто он смотрел на нее.

Все это мгновенно пронеслось в ее голове. Ее тело дернулось, колени подкосились, она чуть не упала, но ноги удержали чудом ее.

– Давай, Блю, беги! – кричал Скиппер, дергая ее изо всех сил.

Хэдли сконцентрировалась на круглой пуговице на его кепке, позволяя увести себя.

51

ГРЕЙС

Дыхание Грейс было хриплым, а по лицу тек пот, несмотря на вечернюю прохладу. Они стояли во дворе церкви, в дюжине кварталов от стадиона.

Хэдли рухнула на скамейку, слезы текли ручьями. Зрачки сузились до размеров булавочных уколов. Скиппер сидел рядом с ней, покачиваясь взад и вперед, его глаза смотрели в никуда.

Она достала из рюкзака одеяло, постелила его на земле, достала Майлза из детского слинга и положила его поверх. Он дергал ногами в воздухе, натягивая свои лиловые носки и улыбался.

Грейс встала на колени перед Скиппером.

– Все в порядке, – прошептала она, беря его за руки.

Он отбросил ее и засунул руки себе под мышки, раскачиваясь еще сильнее. Грейс повернулась к Хэдли.

– Хэдли, ты не можешь расклеиться. Понимаешь? Мне нужно, чтобы ты держала себя в руках.

Хэдли всхлипнула.

– Хэдли, – снова позвала Грейс, и дрожь в ее голосе выдала ее собственный страх.

Хэдли моргнула.

– Давай, Хэдли, держись. Пожалуйста, – попросила Грейс.

Секунда, и она увидела, как Хэдли с необычайной решимостью сжала челюсти и кивнула.

– Хорошо, – кивнула Грейс. – Ты молодец.

Хэдли повернулась к Скипперу и, завидев, как он раскачивается, подобралась ближе к нему и крепко прижала к себе. Она повернулась к Грейс.

– Грейс…

– Дай мне минутку, – попросила Грейс, собирая всю свою волю в кулак. Она сосредоточилась на своем дыхании, осматривая местность. Они находились в захудалом торговом районе, а дневная жара быстро проходила.

– Он умер, да? – спросила Хэдли.

Грейс повернулась, и ей хотелось солгать, сказать ей, что это не так, но она, честно говоря, не знала наверняка. Она видела, как он упал, но поняла, что его застрелили только после того, как все вокруг закричали.

– Он пытался спасти Мэтти, – всхлипнула Хэдли.

Грейс кивнула. Пытался. Он был хорошим человеком и старался поступать правильно. В горле встал ком, и она отвернулась, чтобы Хэдли не видела ее горя.

Соберись, – приказала она себе, но это было все равно, что пытаться удержать цунами. Все так ужасно. Агент. Мэтти. Она сделала три судорожных вдоха и прижала ладони к глазам.

Когда она открыла их, то снова огляделась. Магазины и предприятия закрываются на ночь, опускают стальные решетки, устанавливают засовы и сигнализации. Она вздрогнула от холода, присела, чтобы закутать Майлза в его свитер, и завернула его в одеяло.

Он потянулся к ее носу, и она переложила его на бедро. Он боролся с ней, недовольный тем, что его проигнорировали.

Она бросила взгляд на церковь, которая не только была наглухо заперта, но и имела цепь на двери, что напоминало скорее сейф, чем гавань милосердия, – и волна дежавю накрыла ее, такая сильная, что выбила воздух из ее легких. Восемь лет назад церковь была размером поменьше, но отчаяние, которое она испытывала, было таким же. Тот день закончился трагически, и Грейс не знала, повторится ли история, будет ли ее жизнь снова разрушена из-за неправильного выбора, а те, кого она любила больше всего, окажутся жертвами ее ошибок.

Майлз дернулся, пытаясь вывернуться. Хэдли потянулась к нему.

– Давай его сюда.

Грейс передала сына, и Хэдли уложила его к себе на колени, где он начал размахивать руками и бормотать, чрезвычайно довольный.

– Мне холодно, – пробормотал Скиппер, все еще прижимаясь к Хэдли, его нервный срыв прошел.

Грейс поняла, что сумка, в которой лежали толстовки Хэдли и Скиппера, была в руках у Мэтти. Она вытащила свою толстовку из рюкзака и отдала ему, быстро перебрав их запасы. Ни у кого из них не было подходящей одежды для ночевки у подножия Скалистых гор. Грейс была в футболке и джинсах, Майлз в своем комбинезоне и свитере, завернутый в одеяло. Хэдли – в юбке и майке без рукавов. Скиппер в бейсбольной форме.

– Хэдли, сколько у тебя денег? – спросила она.

– Не знаю. Мой кошелек в сумке.

Под «сумкой» она имела в виду холщовый мешок для продуктов, который она использовала в качестве сумки. Грейс порылась в ней. Помимо бесполезного содержимого, типа жевательной резинки, сигарет, расчески, косметики и игровой приставки Скиппера, она нашла бумажник Хэдли. В нем было шестьдесят два доллара.

Она достала наличные, которые сегодня утром засунула в карман, проклиная себя за то, что не додумалась взять с собой еще денег. Сто двенадцать долларов.

Вместе у них было сто семьдесят четыре доллара, чтобы пережить ночь и добраться до Омахи. Ее сердце замерло. Сто семьдесят четыре доллара не помогут им выбраться из Денвера.

Некоторое время она тупо пялилась на витраж церкви, откуда на нее смотрело рубиново-изумрудное изображение Христа в последний момент его мученической смерти.

– Может быть, нам вернуться за машиной, – предложила Хэдли. Ее голос сел от холода.

Грейс покачала головой, продолжая смотреть на Иисуса, задаваясь вопросом, о чем Он думает и находит ли Он их до смерти затруднительное положение забавным.

– Грейс? – позвала ее Хэдли.

– Нет, – сказала Грейс, отводя взгляд от окна. – Стадион будет кишеть копами, и я уверена, что Фрэнк прихватил деньги перед уходом. Он знает, что это улика против него, поэтому не оставил бы ее. Уверена, он заставил Мэтти рассказать ему, где она, и вернулся за ней.

При упоминании Мэтти Хэдли побледнела, Грейс заметила, как она напряглась.

– Оставайся здесь, – попросила Грейс. – Я вернусь через минуту.

– Куда ты идешь?

– Позвонить.

Не дожидаясь ответа, она повесила рюкзак на плечо и направилась к передней части церкви. Там, где она стояла, неплохо ловил сигнал, но ей нужно было, чтобы ее никто не услышал.

52

ХЭДЛИ

Их нет. Хэдли моргнула. Марк. Мэтти.

Каждый раз, когда она думала о том, что произошло, события не укладывались у нее в голове.

Скиппер увидел его первым.

– Тренер, – воскликнул он, улыбаясь и указывая вперед.

Хэдли проследила за его пальцем, ее мозг на секунду отключился. Фрэнк. Тони. Здесь. В Денвере. Все это она поняла не сразу.

Скиппер шагнул к нему, но Хэдли потянула его назад, обняв рукой, а Мэтти зашла за ее спину. Фрэнк улыбался.

– Привет, Чемпион. – Он протянул руку и взъерошил волосы Скиппера. – Я получил твое предложение о трансфере и подумал, что приму его лично. Уолтерс твой, но взамен я хочу получить Поузи.

Скиппер кивнул и протянул Фрэнку руку, чтобы тот пожал ее, что Фрэнк и сделал, а Скиппер оглянулся на Мэтти с широкой улыбкой на лице, будто все сложилось хорошо.

Фрэнк оторвал взгляд от Скиппера и посмотрел на Хэдли.

– Привет, детка, – сказал он. – Или мне следует называть тебя Тельмой? Или ты Луиза? Должен сказать, такого я не ожидал. Ты и Грейс? Похоже, я недооценил эту девчушку.

По спине Хэдли пробежал холодок, и она еще крепче прижала к себе Скиппера.

– Ты правда думала, что сможешь обокрасть меня? – спросил он, почти забавляясь. – Забрать мои деньги и мою дочь?

Она протянула руку назад, чтобы прикрыть Мэтти – напрасный жест, больше инстинктивный, чем действенный.

Он наклонился ближе, его губы коснулись ее уха.

– Плохой ход, детка. Ты прекрасно знаешь, что со мной лучше не связываться. Если ты еще хоть раз приблизишься к Мэтти, хотя бы посмотришь в ее сторону, я выслежу тебя и раздавлю, как таракана-предателя, которым ты и являешься.

Она снова потянулась к дочери, но было слишком поздно. Мэтти уже забрали, ее просто оттащили. Потом Грейс удержала Хэдли, а Марк побежал за ними.

И вот они здесь, во дворе церкви. Мэтти нет. Марка тоже. Она и Скиппер, Грейс и Майлз.

Решетка, которую опустили на витрину магазина, издала громкий лязг, и Хэдли вздрогнула. Скиппер подпрыгнул вместе с ней, его руки крепко сжали ее.

– Все в порядке, Чемпион, – соврала она.

Майлз засуетился. На улице сильно похолодало. Она плотнее закутала его в одеяло, прижимая к себе Скиппера и пытаясь унять дрожь. В сотне ярдов от них Грейс шагала по тротуару.

53

ГРЕЙС

Грейс крепко сжимала телефон в руке. Она закончила разговаривать с братом Джимми, Брэдом, несколько минут назад. Мужчина был очень спокоен. Она полагал, что для бывшего морского пехотинца с наградами и шрапнелью в бедре беглая маленькая невестка не имела особого значения. Он записал ее номер, повторил его и велел ей сидеть смирно.

С тех пор она ходила без остановки, ее руки покрылись мурашками от холода и мысли о том, как она будет объяснять Джимми все, что случилось. До этого момента стыдно ей не было. Какими бы страшными ни были происходящие события, она и правда не осознавала, как ужасно будет признаться в том, что она сделала, признать катастрофу, из-за которой разрушилась ее жизнь и будущее Майлза.

Телефон загудел, и она вздрогнула.

– Джимми?

– Грейс?

И после одного этого единственного слова она потеряла самообладание, все эмоции, которые она сдерживала последние четыре дня, выплеснулись наружу, и из ее глаз потекли слезы. Они текли быстрее, чем она успевала их вытирать.

– Грейс? Ну что ты, детка… Скажи мне, что с тобой все хорошо. – Его голос дрожал, и она почувствовала себя виноватой в той панике, которую она вызвала у него, но ничего не поделаешь. Она судорожно вздыхала, пытаясь успокоиться.

– Грейс, где ты? Скажи мне, где ты. – Его волнение передавалось даже через телефон. – Я уже в пути.

– Нет, – выдавила она из себя. Затем глотнула полной грудью и рукой вытерла слезы, загоняя эмоции подальше, хороня их в том темном месте, где были заперты все остальные ее демоны. Задыхаясь, она произнесла:

– Джимми, мне нужна твоя помощь.

– Детка, где ты? – повторил он.

– Джимми, пожалуйста, просто слушай и делай, как я прошу.

– Что угодно.

– С чьего телефона ты звонишь?

– Я взял его у дальнобойщика, который сидит в закусочной, где я сейчас нахожусь.

Она несколько раз моргнула.

– Ты не в Афганистане?

– Нет, детка. Я приехал домой. Как только позвонили из ФБР, я взял экстренный отпуск и вернулся домой.

Она закрыла глаза, чтобы осмыслить то, что он говорит. Конечно, с ним связалось ФБР, а это значит, что он знал большую часть истории, как и весь остальной мир. На нее накатила волна облегчения и унижения. По крайней мере, ей больше не нужно было объяснять.

Он продолжил:

– Прости, детка. Я так виноват. Я облажался…

Она перебила его.

– Джимми, остановись.

Он замолчал, и она представила себе его лицо – рот, из которого отчаянно пытаются вырваться слова, его глаза, безумно бегающие по сторонам в надежде найти идею, искру вдохновения, которая изменит ситуацию, исправит то, что случилось…

– ФБР следит за тобой? – спросила она.

– Я так не думаю. Хотя ты поступила умно, не позвонив на мой телефон.

– Где ты?

– В Чикаго.

Она кивнула. Чикаго – это место, куда прилетает много солдат после возвращения.

– Мне нужно, чтобы вы перевел мне немного денег, – попросила она.

– Я привезу их тебе.

– Нет, – получилось резче, чем она планировала. Она смягчила тон. – Джимми, ты должен держаться подальше от всего этого. Ради Майлза. Понимаешь?

– Но…

– Никаких «но». Пожалуйста, просто перешли мне, сколько сможешь. Отправь по Western Union в Денвер. Используй имя Блэр Батц. Б-А-Т-Ц. Понял?

– У меня есть Блэр Батц, и я не могу лгать. – Он принялся напевать на мотив «Baby Got Back», но юмор потерял весь смысл, их привычка напевать слова друг другу была сейчас как соль на открытую рану.

После долгой пустой паузы она произнесла:

– Сможешь достать немного денег? – Потом, стараясь не быть жестокой, она добавила суровым тоном: – Наш счет пуст.

– Я знаю, детка, я…

Она перебила его.

– Мне просто нужно знать, сможешь ли ты достать немного денег и отправить их мне.

– Да. Я могу. Сделаю. Они будут у тебя, когда офис откроется.

– Хорошо. – Повисла тишина. Столько всего не было сказано, а говорить было не о чем. – Спасибо, Джимми. Береги себя.

– Грейс…

Она отключилась и, как сомнамбула, вернулась туда, опустошенная и печальная.