Текст книги "Хэдли и Грейс"

Автор книги: Сюзанна Редферн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

63

ГРЕЙС

Грейс смотрела на уменьшающееся облако пыли, пока оно совсем не истаяло. Слезы навернулись на ее глаза, и она положила руку на живот, кожа на нем натянулась, как будто она хорошо пообедала, хотя накануне она ничего не ела после спагетти.

– Твой папа – нечто, – тихо сообщила она их ребенку. – И он любит тебя. Когда-нибудь я скажу тебе, как сильно он тебя любит.

– Нам нужно идти, – сказала Хэдли таким решительным тоном, каким обычно говорила Грейс.

Грейс бросила последний взгляд вдаль и отвернулась, не в силах поверить, что это сработало, чувствуя облегчение и грусть одновременно. Она знала, что их единственным преимуществом был элемент неожиданности. Нужно было сделать что-то смелое и неожиданное, чтобы застать федералов врасплох.

Грейс долго все обдумывала. В тот момент, когда Фрэнк выстрелил в Марка, на машину Тони должен был быть выдан ордер. Местная полиция заметила бы эту машину у элеваторов и позвонила бы в ФБР.

Причина, по которой они не задержали Мэтти, заключалась в том, что она несовершеннолетняя. Если бы она была взрослой, они могли бы задержать ее и принудить к сотрудничеству. Но поскольку она всего лишь ребенок, в тот момент, когда они забрали бы ее, им пришлось бы позвонить в социальные службы. А по опыту Грейс, социальные службы очень трепетно относятся к тому, как обращаются с детьми, и они ни за что не позволили бы федералам использовать четырнадцатилетнего подростка в качестве приманки. Поэтому федералы позволили Мэтти стоять там, используя ее как наживку и не прибегая к помощи социальных служб.

– Вау, – протянула Мэтти, подходя к ней. – Они правда следили за мной. А что, если бы со мной что-нибудь случилось?

Грейс обняла Мэтти за плечи и уткнулась ей в голову подбородком, испытывая облегчение от того, что она рядом и в безопасности.

– Ну, они определенно вмешались бы, если бы ты подавилась своим языком. – Она снова прижалась к ней. – Хорошо сработала.

– Я тоже неплохо справился, – влез Скиппер. – Вылетел как пуля. Пригнулся и прикрылся. – Он положил руки за голову, чтобы продемонстрировать.

– Так и есть, – согласилась Мэтти. – Ты очень хорошо справился. – Она протянула ему руку, чтобы дать пять. Скиппер ударил по ее руке, заявляя:

– Я теперь Рядовой.

Мэтти кивнула в знак одобрения, а ее взгляд скользнул по нему вверх и вниз, оценивая его новые вещи.

– Мне нравится. Очень героически. Теперь мое имя Тилли, но ты все еще можешь называть меня Первой Базой.

Хэдли подошла к ним.

– Где ты научилась водить?

Грейс подмигнула Мэтти, и Мэтти подмигнула в ответ, а Хэдли нахмурилась, притворяясь расстроенной, но потерпела неудачу. Ее облегчение от того, что Мэтти вернулась, было слишком заметно.

Всей группой они двинулись к краю участка, к «Ниссану», который был припаркован там, где его оставил Джимми, – рядом с навесом для техобслуживания и вне поля видимости с дороги.

Первоначально предполагалось, что Хэдли уедет на машине Тони, оставив Грейс и детей в Омахе, а потом они улетят в Лондон. Но прошлой ночью Джимми изменил план, сказав, что вместо нее это сделает он. Он был непреклонен и не хотел ничего слышать.

– Это мой способ все исправить, – объяснил он. – Пожалуйста, Грейс, позволь мне сделать это.

Грейс согласилась. И вот она была здесь, с Хэдли и детьми, пока он вел машину Тони по двухполосному шоссе, которое тянется через Небраску, Южную и Северную Дакоту до Канады.

Он не заедет так далеко. Бензин у машины кончится где-то в Южной Дакоте, но остается только надеяться, что это даст Грейс и детям достаточно времени, чтобы сесть в самолет до Лондона, а Хэдли сбежать подальше от Маккука.

Незаконная тонировка окон Тони (которые были настолько темными, что сквозь них ничего не было видно) вкупе с дождем, который обещали на сегодняшнее утро, должны были помешать понять, что за рулем вместо нее находится мужчина и что он один. Она рассчитывала на это, а также на то, что внимание средств массовой информации будет сдерживать агентов ФБР. Если они думают, что есть хоть малейшая вероятность того, что в машине находятся дети, они будут осторожны, а Джимми будет вести машину очень аккуратно. Его цель – затянуть поездку как можно дольше. «Приятная долгая экскурсия по стране», – так он выразился.

* * *

Через пятнадцать минут после того, как беглецы покинули элеваторы, они вернулись в город и припарковались перед железнодорожной станцией «Amtrak». Время было расписано до минуты. Поезд в Омаху уже стоял на путях и должен был отправиться через десять минут.

Хэдли крепко обняла Мэтти.

– Я люблю тебя, – прохрипела она сдавленно.

Мэтти отстранилась.

– У нас все будет хорошо, – заверила ее она.

Хэдли удалось кивнуть. Мэтти прижалась к маме, и Грейс видела, как она борется, чтобы сдержать слезы в глазах, она сказала:

– Спасибо тебе… Ну знаешь… За то, что ты сделала… За все. Ты была великолепна.

Грейс заметила, какое влияние эти слова оказали на Хэдли, ее глаза остекленели, пока она изучала свою дочь, возможно, в последний раз за долгое время. Она положила руку на щеку Мэтти.

– Будь хорошей девочкой.

– Но не слишком, – криво улыбнулась Мэтти и храбро повернулась к поезду, а Скиппер, не подозревая о важности момента, бросился за ней.

– Хочешь, я его верну? – предложила Грейс.

Хэдли покачала головой.

– Пусть бежит. Пока Мэтти с ним, все будет в порядке.

– Ты уверена в этом? – спросила Грейс, провожая их взглядом.

Вместо ответа Хэдли сказала:

– Слушай Мэтти, когда дело доходит до Скиппера. Она знает, что ему нужно: его проблемы со здоровьем, аллергии, состояние сердца. Она сможет помочь, но все равно лучше отвести его к врачу, когда вы освоитесь. Она хорошая девочка, хорошая старшая сестра, но не позволяй ей скатиться в материнство. Она так делает иногда, думает, что это она мама Скиппера, и использует ребенка как предлог, чтобы не заводить друзей.

Майлз оттолкнул Грейс от груди, словно пытаясь вырваться.

– Заставить ее не получится, – продолжила Хэдли, – но если ее подбодрить, то она сможет тебя удивить.

– Я буду иметь это в виду, – ответила Грейс, чувствуя ком в горле.

Майлз пинался сильнее, протестуя против того, что Скиппер и Мэтти оставили его позади. Хэдли сжала один из его маленьких кулачков и наклонилась, чтобы запечатлеть долгий поцелуй на его голове. Отступив назад, она посмотрела на Грейс и сказала:

– Ты справишься. Все будет хорошо.

Грейс посмотрела на Майлза, потом снова на Хэдли и тяжело вздохнула.

– Конечно справлюсь. Проще простого.

Губы Хэдли почти скривились.

– Ладно, не задирайся.

– Трое детей и я – международные беглецы, живущие под вымышленными именами в Лондоне… Конечно, я справлюсь. Без проблем. Я все поняла.

– И не забудь: еще один на подходе. – Хэдли кивнула на живот Грейс.

– Верно, – согласилась она. – И еще один на подходе. Проще простого.

64

ХЭДЛИ

Хэдли следила за тем, как поезд исчез в серой дымке, и какое-то время стояла безмолвно, вокруг нее кружился легкий туман. Только когда раздался свисток, возвещающий о прибытии нового поезда, она забралась обратно в машину, глаза ее были сухие, ее охватило странное умиротворение. Ее семья была вместе и в безопасности, поэтому она чувствовала себя спокойно, как никогда раньше.

По дороге из города она остановилась на почте. Опуская посылку в почтовый ящик, она надеялась, что жена Марка с уважением отнесется к ее желанию и сохранит это в тайне. Но если нет, то и ладно. Будь то, что будет. На нее напала странная апатия – беззаботная или беспечная, как будто все это уже не имело значения. Арест или свобода, у нее просто больше не было сил, чтобы думать об этом и переживать.

Пока она ехала, дождь плевал каплями на лобовое стекло, и она безмолвно молилась, чтобы он защитил Джимми. Дворники двигались туда-сюда, и она находила их ритм гипнотизирующим. Потерявшись в трансе, она еще раз мысленно поблагодарила Грейс за то, что та все за нее распланировала, и теперь можно было действовать на автопилоте.

Ее лодыжка отдавалась болью каждый раз, когда она нажимала педаль газа, но она не обращала на это внимания. Ее глаза бегали от дороги к спидометру и указателю уровня топлива, пока в ее мыслях проносилось: Джимми едет на север. Она едет на восток. Она будет на полпути к месту назначения, а дети и Грейс – в целости и сохранности в самолете, когда у Джимми кончится бензин.

Радио было включено, и она периодически слушала новости о ходе погони. Репортеры называли их имена – Хэдли, Грейс, Скиппер, Матильда и Майлз – так, как будто они их знали, говорили о них так, как будто действительно волновались за них, их голоса были полны тревоги, когда они обсуждали, насколько это должно быть травмирующим событием для детей, голодны ли они и как они будут ходить в туалет.

Хэдли поймала себя на том, что была поглощена их беседой, и даже забеспокоилась, пока не напомнила себе, что все, что они говорят о них – о ней, Грейс, Майлзе, Скиппере и Мэтти, – было нереальным. В машине был только Джимми.

Они продолжали и продолжали беседовать с соседями, друзьями и экспертами, со всеми, кто мог что-то добавить к этой истории, – с учителем Скиппера, соседкой Грейс, одним из управляющих парковкой, юристом, детским психологом. В основном все говорили приятные вещи. Даже случайные незнакомцы, у которых брали интервью, чтобы узнать их мнение, были милы. Почти все они обвиняли ФБР и говорили, что те запороли дело. В их разговорах часто упоминался «инстинкт матери», наряду с «загнанными в угол» и «бей или беги».

Все молились за них и надеялись на мирное разрешение ситуации, при котором никто не пострадает, особенно дети.

История снова и снова перефразировалась, препарировалась со всех возможных сторон: говорили не только о том, что происходило, но и обо всем, что к этому привело, последние шесть дней бесконечно анализировались. Они озвучивали детали на удивление точно. Единственная часть, в которой они ошибались, заключалась в том, что они не понимали, что Грейс и Хэдли никогда не планировали объединяться и что Джимми теперь был частью их плана.

Детский психолог говорил о долгосрочных последствиях, которые эта история может иметь для детей, что очень огорчило Хэдли, особенно когда женщина рассказывала о проблемах с доверием и о неспособности сказать «нет».

Множество юристов обсуждали проблемы с законом, в которых она и Грейс оказались, и все были согласны с тем, что у Грейс с ее историей были серьезные проблемы. Ее послужной список в сочетании со значительной ролью в этом деле подвергал ее гораздо большему риску долгосрочного заключения, нежели Хэдли. Что касается Хэдли, то с ее же наказанием никто из них так и не смог определиться.

В какой-то момент появился и автомобильный эксперт, чтобы обсудить марку и модель автомобиля Тони и предсказать, через сколько времени в нем закончится бензин. Его оценка примерно соответствовала расчетам Грейс. Если Джимми продолжит двигаться с той же скоростью и если учесть, что выехал он с полным баком бензина, он сможет ехать примерно семь с половиной часов.

Бывший агент ФБР появлялся в эфире несколько раз и каждый раз заверял репортера и аудиторию, что преследование будет продолжаться в том же духе, а полиция будет следовать на безопасном расстоянии и действовать с особой осторожностью. Основная цель – задержать женщин так, чтобы никто не пострадал.

Репортеры снова и снова рассуждали о причине того, почему Хэдли и Грейс не сдаются, и все сошлись во мнении, что они оттягивают неизбежное, чтобы провести как можно больше времени со своими детьми. Они подчеркивали благородство этого поступка, придавая ей и Грейс героический ореол.

Каждый из репортеров продолжал бесконечно говорить о том, что бы он сделал с этим драгоценным временем, если бы оказался в таком же положении, что он сказал бы и какой мудростью поделился бы. Они просили слушателей звонить на радио и делиться своими мыслями на этот счет.

Все это было очень драматично, и Хэдли поймала себя на том, что подыгрывает им, думая обо всем, что она хотела бы сказать Мэтти, и о том, чем ей хотелось поделиться со Скиппером.

Семейный адвокат завел речь о том, что будет с детьми после ареста женщин. Мэтти и Скиппер, скорее всего, в конечном итоге окажутся у Ванессы, единственной живой родственницы Хэдли, хотя, возможно, родители Фрэнка возьмут на себя воспитание Мэтти. Эта мысль ее очень огорчила. Родители Фрэнка были плохими людьми, и Мэтти их ненавидела.

А Майлз конечно же останется со своим отцом, капралом Джеймсом Херриком, который в настоящее время служит в Афганистане.

О Джимми говорили очень много, выражая сочувствие героическому солдату, чья жизнь перевернулась с ног на голову из-за безрассудства его жены. Странно, как много поддержки получила Хэдли и дети и как мало Грейс.

Уже две женщины позвонили на радио и предложили выйти замуж за Джимми, если Грейс не выживет или если он решит развестись с ней из-за того, что она сделала, и по их тону было очевидно, что они рекомендуют ему так и поступить.

Хэдли не нравилось то, как изображают Грейс, на нее возлагали вину из-за поступков из ее прошлого и потому, что им не нравилась ее внешность. Несколько раз упоминался ее хмурый взгляд, а одна репортерша даже прокомментировала ее походку: «Как будто она дерзкая или хочет что-то доказать». Хэдли сразу же возненавидела эту женщину. Никто из этих людей понятия не имел, о чем говорит.

То, как они говорили о Хэдли, тоже было смехотворно. Мелисса совершила ошибку, заявив, что Хэдли доверчива, а пресса раскрутила это, представив Хэдли легковерной жертвой, которая попалась в ловушку безрассудного плана Грейс, потому что была наивной и отчаянно пыталась сбежать от мужа-тирана.

Фрэнк, конечно, – настоящий злодей, зловещий монстр, выследивший свою жену, похитивший дочь и хладнокровно застреливший агента среди толпы людей. Насильник, абьюзер и дьявол без души – он классический злодей и заслуживает того, чтобы его вздернули и выпороли. Она надеялась, что Мэтти всего этого не услышит. В какой-то степени мы все считаем себя частью своих родителей, и никто не хотел бы быть частью человека, которого описывали в репортажах.

Она с нетерпением ждала новостей о Фрэнке и Тони, зная, что они все еще были на свободе. Репортеры предполагали, что они бежали в Мексику, когда Мэтти уехала от них, и они могли быть правы. Но она знала, что Фрэнк все же туда не поедет. Как ни жесток был Фрэнк по отношению к Мэтти, она все же и его дочь, так что он не уедет без нее.

Она снова бросила взгляд на датчик топлива. Стрелка колебалась на полпути между пустым и полным баком. Грейс и дети должны быть сейчас в Омахе и направляться на почту за паспортами, а еще через три часа они будут в воздухе на пути в Лондон, подальше от ФБР и Фрэнка.

Ее сердце билось в унисон с ритмом дворников на лобовом стекле, руки крепко сжимали руль, а глаза пристально следили за дорогой. Вдалеке сверкнула молния. Она ехала, почти не обращая внимания на радио, продолжающее болтать о ее семье. Все это было так далеко, как недостижимая мечта, за которой она гналась, но которая продолжала удаляться все дальше и дальше, за пределы ее досягаемости.

65

ГРЕЙС

Грейс находилась в аэропорту «Эппли» с Майлзом, Мэтти и Скиппером, ее глаза были прикованы к экрану, висевшему над баром в ресторане рядом с выходом на посадку. По телевизору без перерыва транслировали репортаж об автомобильной погоне. В течение двух часов Грейс присоединилась к остальному миру, наблюдавшему за Джимми за рулем, сначала в Небраске, а теперь в Южной Дакоте, с целым батальоном полицейских машин на хвосте.

Все это было так странно. Очарование. Как будто их история – самая важная вещь в мире. Ей казалось, что должны быть и другие, более насущные вещи, о которых нужно было беспокоиться. Где-то в мире голодают люди, издеваются над детьми, народы страдают от бедствий. Но в течение всего дня все новостные каналы не показывали ничего, кроме черной машины, уверенно мчащейся под дождем по двухполосной дороге.

По обе стороны от машины простирались поля. Похоже было на кукурузу, но может быть, это была пшеница или ячмень. Трудно было сказать в тусклом свете и тумане дождя. Фары горели, хотя сейчас было только три часа, но гроза заслонила собой солнце, погрузив мир в темноту.

Позади Джимми ехала дюжина полицейских машин, десятки других выстроились как на параде. Среди них были и фургоны прессы с выдвижными антеннами и спутниковыми тарелками на крышах, и обычные автомобили с людьми. Грейс не знала, как их назвать. Фанаты – слишком странное слово, но, в сущности, они ими и были: зрителям, вовлеченным в погоню, хотелось увидеть ее вблизи и стать ее частью.

Когда Джимми проезжал через Норт-Платт, люди столпились вдоль дороги и ждали, держа зонтики под ливнем, чтобы посмотреть, как он проезжает мимо. Некоторые размахивали транспарантами с надписями «СВОБОДУ» или «ВПЕРЕД, МАМЫ!». На это было странно смотреть, и Грейс стало интересно, что Джимми думал об этом. Она представила, как он улыбается и машет рукой, хотя вряд ли кто-нибудь из них смог бы увидеть его сквозь мрак, дождь и темную тонировку окон.

Были предположения, что машиной управляет мужчина, но ФБР опровергло это, несколько раз заявив, что два агента были свидетелями того, как Грейс и Хэдли вместе с тремя детьми садились в машину в Маккуке, и что ФБР следило за ними по пятам.

В ФБР, казалось, были раздражены таким вниманием, и Грейс не могла их за это винить. Их представляли не в лучшем свете, и весь цирк с этой погоней обернулся для них катастрофой. Агенты неоднократно просили людей держаться подальше, чтобы спецслужбы могли выполнять свою работу, но их просьбы в основном игнорировались, нация была очарована драмой.

Грейс отвернулась от телевизора, чтобы посмотреть на взлетно-посадочную полосу через окна, на самолеты, взмывающие в небо и совершающие посадку. Скиппер встал на колени, прижавшись носом к стеклу и расставив руки по обе стороны от лица. Мэтти – теперь Тилли – сидела на стуле слева от нее, а Майлз спал на руках у Грейс. Она наклонилась, чтобы поцеловать мягкую кожу его щеки, теплую и влажную, как роса.

Грейс не могла поверить, что они здесь. Как и обещала Мелисса, три паспорта ждали их на почте, и никто и глазом не моргнул, когда они проходили регистрацию и контроль безопасности.

Женщина, сидящая в нескольких креслах от них, взволнованно показала пальцем на телевизор, и Грейс снова переключила на него свое внимание. Диктор азиатского происхождения заполнила собой экран, заголовок под ней гласил: ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ! Затем камера показала вид с вертолета на погоню.

Машина остановилась, ее фары светили в дождь. Полицейские машины за ней тоже остановились, и Грейс смотрела, как люди вываливаются из своих машин, а полиция мчится, чтобы выстроиться в линию и сдержать их. Словно рой, они рвались вперед, пытаясь увидеть хоть что-то, и Грейс почувствовала, что тоже наклоняется вперед, практически отрываясь от своего сиденья.

По громкой связи объявили их рейс, и Скиппер, который внимательно отслеживал их самолет, вскочил на ноги.

– Это наш, – заявил он. – Один-один-пять-девять. Пойдем.

Грейс не двигалась, ее глаза были прикованы к сцене, происходящей над ней. По телевизору крупный мужчина в белой рубашке и коричневых брюках с высоким поясом шел без зонта к машине Тони. Несколько офицеров с оружием наготове последовали за ними.

Скиппер взял руку Грейс и дернул за нее.

– Траут, нам нужно идти.

Мэтти оттянула его прочь.

– Подожди, рядовой, – попросила она.

– Но они объявили наш рейс. Один-один-пять-девять. Это мы.

Водительская дверь машины Тони открылась, и через секунду вышел Джимми, подняв руки перед собой. Грейс почувствовала, как кровь застыла в жилах, когда она увидела лучи прожекторов, переключившиеся на него, его тело было освещено на фоне бушующей непогоды.

Майлз заерзал, и Грейс поняла, что слишком крепко сжимает его. Она ослабила хватку и сморщила нос.

– Траут, пошли, – позвал ее Скиппер, когда по громкой связи объявили, что пассажиры ее рейса могут пройти на посадку.

Крупный мужчина в слишком высоких брюках прошел мимо Джимми и наклонился, чтобы заглянуть внутрь машины, а потом выпрямился и ударил кулаком по крыше.

Скиппер оторвался от Мэтти, снова схватив Грейс за руку и потянул ее.

– Траут, пошли.

Ее глаза все еще были прикованы к экрану, но она позволила ему утянуть ее по направлению к выходу на посадку. Последнее, что она увидела, – это был Джимми, которого вели к ожидавшим его машинам, репортерам и толпе. Он повернулся лицом к камере, и тонкая улыбка мелькнула на его лице, когда глаза посмотрели прямо на нее.