Текст книги "Хэдли и Грейс"

Автор книги: Сюзанна Редферн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

32

ГРЕЙС

Они остановились у Walmart, чтобы купить продукты. Грейс запаслась смесью и подгузниками, купила продукты, которые позволят агенту продержаться до вторника: воду, еду, одеяла, подушку, фонарик, несколько журналов и прочные кабельные стяжки. Решение взять с собой агента было рискованным, оно добавило похищение к списку ее преступлений. Но оно еще и дало им прекрасный шанс на побег. И, честно говоря, со всеми другими обвинениями, которые ей будут предъявлены, еще одно уголовное преступление вряд ли что-то изменит. Если ее поймают, она сядет очень надолго, достаточно надолго, чтобы Майлз вырос к тому времени, как ее отпустят, так что время выхода уже не будет иметь значения.

Она не могла поверить, что участвовала во всем этом. Сама мысль об этом вызывала у нее отвращение. Как будто ее худший кошмар сбылся, будто ей суждено было стать преступницей, несмотря ни на что.

Как только она выстрелила из пистолета, все изменилось. До этого момента у нее и Майлза был шанс начать новую жизнь. Но теперь ее единственный шанс вырастить его – бежать, оглядываясь через плечо и надеясь, что ее никогда не поймают. Так что, хотя ей и жаль агента, выбора не было. Его похищение дало им не столь большое преимущество. Появится подкрепление, они будут сбиты с толку, а потом начнется паника. Агент и его машина исчезли, а фургон припаркован возле ее комнаты и комнаты Хэдли.

Хантер повесил на двери вестибюля табличку с надписью «ВЕРНУСЬ ЧЕРЕЗ ЧАС», благоразумно исчезнув, чтобы не вмешиваться, после того как позвонил, чтобы предупредить ее. А значит, свидетелей произошедшего не было. Никто не видел, как она выстрелила из пистолета, и никто не видел, как они уехали на машине агента. Если повезет, те ребята предположат, что их план все еще в силе, что агент взял перерыв, чтобы справить нужду или перекусить, и что она и Хэдли все еще спят в своих комнатах.

Только по прошествии драгоценного времени они поймут, что что-то не так – агент не отвечает на звонки, а в мотеле слишком тихо.

– Ты в порядке? – спросила Мэтти рядом с ней.

– Хм? Ага. – Она натянула на лицо ободряющую улыбку и бросила пачку носков в тележку для покупок. Она чувствовала, в каком стрессе находится Мэтти, а Скиппер и вовсе все утро был на грани.

Она повела их в компьютерный отдел, где подключилась к Интернету и поискала отели, принимающие наличные, а также возможные маршруты в Канаду. У нее не было паспорта, но она знала, что есть и другие способы пересечь границу.

Когда она закончила, Скиппер спросил:

– А теперь можно мне форму?

– Я могу найти ее, – предложила Мэтти. – Наверное, у них тут есть бейсбольные штаны, футболки и кепки.

– Пойдем вместе, – решила Грейс. Она взяла с полки одноразовый телефон, поскольку ее собственный остался у Хэдли, и последовала за ними в отдел товаров для мальчиков.

– Вам еще что-нибудь нужно? – спросила она Мэтти.

– Ничего, если я куплю книгу? – застенчиво отозвалась та. Ее слова удивили Грейс.

– Конечно.

В магазине не было формы «Рокиз» из Колорадо, но они нашли серые бейсбольные штаны, синие носки, футболку «Доджерс» и подходящую кепку «Доджерс». Все это Скиппер с гордостью назвал своей дорожной униформой.

Грейс ожидала, что Мэтти выберет книгу из отдела для молодежи или из витрины, посвященной сериалу «Игра престолов». Вместо этого она направилась в крошечный раздел «Классика», и Грейс улыбнулась, заметив у нее в руках книгу с изображением кудрявого мужчины в костюме с аскотским галстуком. Она бросила ее в тележку.

Грейс потребовалась секунда, чтобы вспомнить, почему книга показалась ей знакомой, и ответ пришел к ней вместе с замешательством.

Она не могла понять, что четырнадцатилетняя девушка из двадцать первого века могла найти интересного в истории Кандида[5]5
  «Кандид, или Оптимизм» – роман Вольтера.


[Закрыть], книге, которую Грейс Клиффс прочитала в старшей школе, чтобы сдать литературу за девятый класс.

Мэтти снова улыбнулась, кладя книгу на ленту конвейера, явно взволнованная.

– Серьезно? – удивилась Грейс. – Она так хороша? – Насколько она помнила, это история о череде удручающих злоключений, в которых все умирают.

– Так хороша, – повторила за ней Мэтти, ее лицо просияло. – Главный герой, этот парень Кандид, он просто уморительный. Он как будто ничего не понимает. Его жизнь полный отстой, просто кромешный отстой. Куда бы он ни пошел и что бы он ни сделал, все заканчивается плохо, а он все бредет вперед с этим дурацким, нелепым оптимизмом, убежденный, что все это происходит не просто так, тогда как на самом деле это происходит просто потому, что жизнь – отстой. Все это полный идиотизм, но за это его и нужно любить. Он просто совершенно ничего не понимает.

Мэтти вернулась к своему занятию с улыбкой на лице, и хотя Грейс никогда в жизни не читала книги для удовольствия, она подумала, что когда-нибудь прочтет и эту.

Они покинули Walmart и направились в закусочную «Пегги Сью», чтобы, как сказал Скиппер, «загрузить базы».

После того, как ее желудок раздулся от высокой стопки блинов, двух яиц и половины куска бекона, Грейс так устала, что боялась упасть в обморок. Температура сейчас зашкаливала, и от жары и раннего утреннего подъема у нее сильно кружилась голова.

Она решила немного отдохнуть, прежде чем они продолжат свой путь. Она припарковалась в тени и переставила кресло с Майлзом вперед, чтобы дать Мэтти и Скипперу больше места. Кондиционер работал на полную мощность, что делало обстановку почти комфортной. Мэтти открыла свою книгу. Скиппер начал играть в компьютерную игру.

– Первая База? – сказал Скиппер, когда веки Грейс потяжелели.

– Хм?

– Можешь помочь мне совершить трансфер в моей фэнтези-команде? Я хочу Уолтерса, а он у Тренера.

– Конечно. Как думаешь, он поймает во вторник?

– Думаю, да.

Снова и снова они говорили о фэнтези-команде Скиппера и трансферах, которые он хочет совершить перед игрой, и Грейс боролась с сильным желанием, чтобы они каким-то образом попали на игру и чтобы все это каким-то образом сработало.

Она и Майлз с ними не поедут. Ее план состоял в том, чтобы сменить эту машину на другую, а затем отвезти их всех в Бейкерсфилд. А дальше семейство Торелли будет предоставлено себе. Она и Майлз отправятся в Канаду, а затем, даст бог, найдут дорогу в страну, где экстрадиция не предусмотрена. Однажды она и Вирджиния говорили об этом, гипотетически обсуждая, как стать похитителями драгоценностей и куда им сбежать со своими богатствами. Они колебались между Индонезией и Мальдивами, хотя Вирджиния голосовала за Дубай или одну из стран, расположенных рядом с Южной Африкой, поскольку почти все в этих местах говорят по-английски.

Сорок минут спустя она проснулась и заметила, что Мэтти наклонилась вперед и смотрит на нее.

– Что? – буркнула она, стесняясь того, как она, должно быть, выглядела спящей. Она подняла сиденье и вытерла рот, боясь, что пустила слюни.

– Научи меня водить, – выпалила Мэтти.

– Что?

– Подумай об этом. Это имеет смысл. Моя мама не может вести машину, а ты наш единственный водитель – и это уже слишком. Через девять месяцев я все равно получу разрешение…

Грейс подняла руку, останавливая ее, и Мэтти проглотила остатки слов, которые собиралась сказать.

Грейс начала нервничать. Она слишком хорошо помнила, каково это, когда тебе четырнадцать, а у тебя вырывают землю из-под ног, и ты в ужасе от того, что ждет тебя впереди. Четырнадцать – странный возраст, ты почти полностью сформировался как личность, но не совсем, а еще ты слишком молод и находишься во власти других людей, даже если они и не думают переживать о твоих интересах.

Мэтти выпучила глаза, ожидая ответа Грейс.

– Что сказала бы твоя мама? – спросила Грейс.

– Ее здесь нет, – парировала Мэтти, почти заставив Грейс улыбнуться, ее замечание было так похоже на то, что сказала бы сама Грейс в ее возрасте.

Она проглотила ухмылку, размышляя об этом, мысль была не так уж плоха. Если бы Мэтти умела водить, это определенно дало бы Торелли больше шансов.

– Ладно, – согласилась она, и Мэтти чуть было не взвизгнула, схватившись за дверь.

– Не так быстро, – предупредила Грейс. – Учись, слушая и наблюдая, и, если все получится, я подумаю о том, чтобы позволить тебе сесть за руль.

Мэтти открыла было рот в знак протеста, но тут же мудро закрыла его. Грейс снова улыбнулась про себя. Ей нравился этот ребенок. Правда, нравился.

Мэтти пересадила Майлза назад и забралась на пассажирское сиденье.

– Нажимай на педаль тормоза, когда паркуешься, – начала объяснять Грейс. Она указала на свою ногу. – Средняя педаль. Ведешь одной ногой. Понятно?

Мэтти кивнула.

– Две руки на руле. На два часа и на десять часов. Зеркала. Их три. Используй все, дважды.

Мэтти снова кивнула, яростно нахмурив брови, и Грейс выпрямилась, чувствуя большую ответственность за то, что делает – учит кого-то чему-то. Грейс никогда раньше не приходилось этого делать.

33

ХЭДЛИ

Весь первый час в трейлере Хэдли была расстроена. Весь второй она нервничала, ее энергия кипела, а сердце колотилось с каждым движением агента. Он отказался от попыток убедить ее сдаться, и она была уверена, что он попытается сбежать.

После третьего часа ее адреналин иссяк, а боль в поврежденной лодыжке унялась, хотя ощущение покалывания было почти таким же неприятным. Затем, на четвертом часу, она проголодалась, в животе заурчало, а в висках пульсировала головная боль.

Через час агент заснул, и теперь он слегка похрапывал, открыв рот и неудобно прислонив голову к стене.

Она ненавидела то, что он был таким милым. Это заставляло ее чувствовать себя намного хуже из-за того, что они делали. Казалось, он искренне беспокоится о них, как будто действительно хочет помочь, но она не могла попасть в тюрьму. И Грейс тоже. Это было просто невозможно.

Она посмотрела на череп за стеклом. Она назвала его Фредом и сочинила истории о его жизни, жене и семье. Она решила, что он был хорошим человеком и очень забавным. В конце концов, было похоже, что он улыбался, несмотря на то что у него осталось всего несколько зубов.

Агент пошевелился и поменял положение. Она смотрела, как его голова склоняется к другому плечу. Он не выглядел ужасным. Немного грубым, но в то же время крепким – такой широкоплечий, с огромными, как у Попая[6]6
  Попай – моряк, герой видеоигры «Popeye».


[Закрыть], предплечьями. Цвет его бороды был на два тона темнее его волос цвета корицы, а его длинный нос был слегка изогнут – вероятно сломан из-за того, что он спортсмен, боец или и то, и другое. Волосы его были коротко подстрижены и торчали прямо – стиль прически, вероятно, еще со времен армии.

В целом он выглядел как хороший американский мужчина – из тех, кто вырос, называя маму «мэм», а папу «сэр», и который всегда придерживал дверь для женщины, и говорил: «Да благословит вас Бог», когда кто-то чихал, – и он очень нравился ей за это. Он был из тех мужчин, которых одобрил бы ее отец и полюбила бы мать. Мужчин, совершенно не похожих на того, кого она выбрала.

Она бросила взгляд на часы над дверью. Уже почти полдень, и она волновалась. Грейс и дети уже давно уехали. Агент снова заерзал, пробормотал что-то, похожее на «собака», и снова тяжело задышал. Хэдли продолжила беспокойно посматривать на часы.

Около часа дня ее беспокойство о времени уступило место иному волнению. Ей очень нужно было пописать. Она снова посмотрела на агента. Его глаза все еще были закрыты, но что-то в нем изменилось – изменился ритм дыхания.

– Мне нужно пописать, – призналась она.

Его глаза распахнулись, и на лице появилась улыбка облегчения.

– Мне тоже.

34

МАРК

Они рассмеялись. Ситуация была комичной. Торелли была так обеспокоена тем, что Марк попытается сбежать, что настояла на том, чтобы связать их вместе, когда они пойдут в ванную.

Ей удалось освободить его от стола и привязать к себе эластичным бинтом, но, когда они попытались идти, ее костыли только мешали, и в итоге он перенес ее, как невесту, через порог в ванную. При этом его руки продолжали были связанными.

Затаив дыхание, он осторожно опустил ее, беспокоясь о ее лодыжке, и она тяжело оперлась на него, пока он выпутывался из сплетения их тел.

Она пахла мылом, потом и чем-то цветочным. Понимая, что вдыхает ее аромат, он зажал нос, чтобы перестать это делать.

Она держалась за его плечи, на своей здоровой ноге перепрыгивая через повязку, и подняла травмированную лодыжку, чтобы он нырнул под нее. Он присел, но слишком резко, и прежде, чем успел пролезть, она потеряла равновесие и в конце концов свалилась на него, его плечо находилось между ее ног, а руки цеплялись за его голову.

– Перестань смешить меня! – завизжала она, – или, клянусь, я обмочусь в трусы.

– Не смей, – приказал он. – На сегодня мне достаточно унижений, не хватало еще, чтобы моя подозреваемая помочилась на меня.

Ему удалось поставить ее на здоровую ногу и пролезть с другой стороны.

– Формально я твоя похитительница, а не подозреваемая, – поправила его она, опираясь на него, чтобы восстановить равновесие.

– А я о чем! Совершенно унизительно.

Ее предплечья находились у груди Марка, ее дыхание чувствовалось на его шее. Это была самая близкая связь с женщиной за последние месяцы, и, не успев остановить себя, он снова вдохнул ее аромат.

Марк постарался переключить внимание на то, что тоже очень хочет в туалет. До этого момента он был совершенно уверен, что самым унизительным опытом в его карьере было то, что его похитила женщина на костылях, увезя в багажнике его собственной арендованной машины, но вот он здесь, со стояком, в то время как она помогает ему пописать, и это определенно еще хуже.

Она запрыгала вокруг него по кругу, чтобы распутать последний клубок, а затем сказала:

– Ну вот. А теперь отвернись, чтобы я могла пописать… И заткни уши руками.

Он сделал, как она попросила, улыбка озарила его лицо, и ему захотелось стереть ее, потому что понимал, что не должен улыбаться, а вместо этого ему нужно оценить ситуацию и обдумать свой побег.

Проблема, с которой он столкнулся, была не в том, может ли он сбежать, а в том, должен ли он это сделать. Даже со связанными руками, теперь, когда он оторвался от стола, он мог бы легко одолеть ее. Но каждый раз, когда он об этом думал, отказывался от этой мысли. Лучший способ решить эту проблему, не пострадав, – убедить Торелли сдаться. А это означало оставаться ее «пленником» столько, сколько потребуется.

И конечно же есть немаловажный аргумент, что Херрик может вернуться в любой момент. Между ним и шоссе было две мили открытой пустыни, и если она поймает его, то либо вернет обратно и привяжет понадежнее, либо застрелит, и ни один из вариантов его не привлекал.

– Твоя очередь! – окликнула его Торелли, вставая рядом с ним и опираясь на раковину.

– Включи воду, – попросил он. – И заткни уши руками.

– Вау, ты, должно быть, громко писаешь.

– Я мужчина.

Она хихикнула, как будто это и правда ее развеселило, а затем включила кран. Он увидел, как она зажмурила глаза и прижала руки к ушам. Она была похожа на маленькую девочку, играющую в прятки, немного смахивала на Шелли, и он сглотнул, когда внутри него неожиданно возникли чувство вины и беспокойство.

35

ГРЕЙС

Майлзу нужно было сменить подгузник.

– Поворачивай шире, – командовала Грейс. – Выворачивай, а потом резко входи в поворот. Она нарисовала указательным пальцем в воздухе то, что имела в виду.

Мэтти кивнула и неуверенно остановила пикап в дальнем конце стоянки для отдыха дальнобойщиков.

Управлять пикапом нелегко. Это был королевский Chevy Silverado с большими шинами, который они купили у человека по имени Уэйд, припарковавшегося рядом с ними у Starbucks, где Грейс остановилась выпить кофе.

К счастью, Мэтти была прирожденным слушателем. Она внимательно отнеслась ко всему, что сказала Грейс, и та была явно впечатлена тем, как быстро Мэтти уловила суть.

– Слишком плотно, – отметила Грейс. Передняя шина находилась на линии. – Откатись и попробуй еше раз.

Мэтти проверила боковые зеркала, проверила зеркало заднего вида, потом еще раз, и, оглянувшись через плечо, повела машину задним ходом, выпрямив ее и снова войдя в поворот.

Она сделала все идеально, но Грейс не сообщила ей об этом. Единственное, что она сказала, это то, что пора выбираться из пикапа. Как говорила ее бабушка: «Комплименты нужно заслужить трудом, иначе они вообще ничего не значат».

Скиппер и Мэтти направились к торговым автоматам, а Грейс понесла Майлза в туалет.

Майлз брыкался и улыбался, когда она переодевала его, а потом рассмеялся, когда она начала гладить его живот. Он потянулся, чтобы схватить салфетку, и минуту она играла с ним, размахивая салфеткой и забирая ее обратно, чувствуя себя виноватой за то, как мало времени она провела с ним за последние пару дней.

С тех пор, как они начали эту дикую поездку, Хэдли взяла на себя львиную долю материнской заботы – баловала, кормила, нянчилась – все эти вещи, казалось, были полностью в ее духе. Женщина имела дар общения с детьми, по крайней мере, когда дело касалось Майлза. Она просто брала его на руки, и он замолкал. Это и злило Грейс, и вызывало в ней чувство сильной благодарности. В течение двух дней Майлз не плакал больше минуты, и Хэдли мистическим образом успокаивала его каждый раз, когда он начинал капризничать.

Она смотрела на него, лежащего там, улыбающегося и брыкающегося, и удивлялась, как быстро он менялся. Он постоянно смеялся и из-за этого еще больше становился похож на Джимми. Она улыбнулась маленькой ямочке на его правой щеке, которая дрожала, когда он был настроен решительно, и эта черта делала его немного похожим и на нее. Ее удивляло, что еще пять месяцев назад этого маленького человечка не существовало. Как это возможно, когда сейчас весь ее мир вращается вокруг него, этого бушующего комка жизни?

– Ты и я, малыш, – проговорила она, поглаживая гладкую кожу его лба тыльной стороной ладони. – Мы как-нибудь это переживем.

Он оттолкнул ее и снова попытался поймать салфетку, заставив ее улыбнуться. Она развлекалась, размахивая салфеткой вне зоны его досягаемости, и его лицо стало свирепым, а маленькие ручки затряслись.

Она хихикнула и опустила салфетку достаточно низко, чтобы он мог ее схватить, и его лицо озарилось торжеством победы, когда он выхватил салфетку из ее рук.

Она знала, что должна идти дальше, но так не хотелось переходить от этого момента к следующему, не хотелось сталкиваться с неопределенностью того, что ждет впереди. Наконец, с глубоким вздохом она подняла его и вышла наружу.

Солнце уже высоко висело в небе, жара была изнуряющая. Скиппер и Мэтти стояли возле торговых автоматов. Перед ними был подросток примерно того же возраста, что и Мэтти, а рядом с ним еще один, на год или два младше.

Первый был высоким и толстым, а второй – низким и худым.

– Отдай, – приказала Мэтти.

Именно тогда Грейс заметила, что у высокого парня в руках была кепка Скиппера, и он размахивал ею в воздухе так, что мальчик не мог дотянуться.

Скиппер прыгал на него, пытаясь схватить кепку. Мальчик легко отбрасывал его, издеваясь:

– Слабоумный.

У Грейс перед глазами все заволокло красной пеленой.

– Я сказала тебе, отдай! – крикнула Мэтти, подходя к ребенку.

Он посмотрел на нее сверху вниз, не двигаясь с места, продолжая размахивать кепкой в воздухе.

Грейс сделала шаг по направлению к ним, но затем передумала. Она огляделась вокруг, и ее взгляд остановился участке солончака позади нее, потом она посмотрела на мусорное ведро рядом с собой, пока в ее голове не сформировался план.

Взяв из мусорки пустую бутылку из-под «Джек Дэниелс» вместе с полупустым стаканом из-под кока-колы, она понесла их обратно тем же путем, которым пришла.

Через мгновение ока она вернулась. Без колебаний она прошла позади подростка и выхватила кепку из его руки, прежде чем он успел среагировать. Проходя мимо подростка помладше, она шепнула ему: «Не ходи за братом», и ее глаза скользнули по солончаку за туалетом и бутылке «Джек Дэниелс», наполовину наполненной разбавленной кока-колой, которая стояла в нескольких ярдах от опасного участка.

Мэтти и Скиппер последовали за ней, гнев Мэтти накатывал волнами.

– Я поведу, – сказала Грейс, когда они подошли к пикапу.

– Ненавижу таких придурков, – пробормотала Мэтти сквозь зубы, забираясь на пассажирское сиденье.

Грейс неторопливо пристегнула Майлза сзади и, забравшись на водительское сиденье, выехала с места парковки задним ходом. Когда она повернулась, чтобы оглянуться через лобовое стекло, на ее лице появилась улыбка, и она указала на что-то видневшееся в окне.

Мэтти последовала взглядом за ее пальцем, и вместе они увидели, как подросток попробовал ногой засохшую грязь солончака, чтобы убедиться, что получится сделать шаг. Решившись, он ступил на зыбкую почву солончака, и его правая нога провалилась по самую лодыжку. Он попытался вытащить ее, но потерял равновесие и упал вперед, а его левая нога увязла в грязи по колено.

Мэтти засмеялась, а Скиппер закричал:

– Смотри! Только взгляни на него. Смотри, смотри, смотри! – показывал он пальцем, подпрыгивая на сиденье.

Подросток размахивал руками, чтобы удерживать равновесие, и кричал что-то младшему мальчику, который все еще стоял у кромки солончака. Мальчик покачал головой, а хулиган ругался на него, потеряв при этом равновесие. Он почти упал назад, качнулся и завалился вперед, его руки по локоть исчезли в грязи.

Мэтти засмеялась еще громче, а Скиппер так сильно подпрыгивал, что весь пикап подпрыгивал вместе с ним. Грейс переключила передачу и поехала к выходу. Она жила в Джорджии до девятнадцати лет и знала, что грязное, выжженное солнцем болото покрыто коркой лишь на поверхности, а под ней скрывается жуткая грязь.

Когда они проезжали мимо, Мэтти опустила окно и закричала:

– Смотри, Скиппер, а свинья-то вся в грязи!

Подросток оглянулся через плечо, лицо его было охвачено паникой. Пустынные барханы позади него представляли собой поистине величественное зрелище.

– Хоум-ран, – скомандовал Скиппер. – Пора ехать, Траут. Хоум-ран!

– Он назвал меня форелью[7]7
  Trout – форель (англ.).


[Закрыть]? – удивленно спросила Грейс Мэтти, все еще улыбавшуюся от уха до уха.

– Траут, в честь Майка Траута, – объяснила она. – Твое прозвище теперь Траут. Это честь. Скиппер никому просто так не дает прозвища, таких прозвищ уж точно.