Текст книги "Враги друг друга не предают (СИ)"

Автор книги: Светлана Титова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 18

Глава 18

Взгляд рассеянно скользил по небрежной каменой кладке пятиметровой стены, следя за линиями разломов, в которые набился вездесущий снег. Поймала себя на мысли, что ищу граффити, скабрезные надписи и объявления – обычное явление на родной Земле. Там относительно ровная вертикальная поверхность долго не пустовала бы, став площадкой для творчества и доской объявлений в одном.

В ожидании умотавшего за седлами Леона, мы встретили рассвет под защитой городской стены. Фикса скучая и позевывая, прислонилась к кладке, разглядывая лоточников, разложивших свой нехитрый товар недалеко от входа, собирая первых зевак и покупателей. Рядом вилась Дин, стреляя глазами по сторонам. От вынужденного безделья и пережитого стресса чувствуется упадок сил, неодолимо клонит в сон. Устав пялиться в пустую городскую стену, я повернула голову в сторону уходящей к горизонту хорошо накатанной дороги, берущей начало от Северных городских ворот. Взгляд задерживается на утреннем небе, размыто-голубом, почти белесом. Утомительно-однообразное царство монохрома.

На дороге пара широких саней, которые неспешно тянули понурые шурхи, удалялась в сторону деревни, узнаваемой по тонким и высоким столбам дыма, уходящим в небо.

Я с любопытством разглядывала свой ночной кошмар – небольших с высокого человека ростом ящеров, от холки до основания хвоста, покрытых серой густой шерстью. Аккуратная голова с большими глазницами, неустанно принюхивающимися ноздрями, вырезанными в графитовой коже, и широкой пастью, усеянной парой рядов зубов-игл. Мощные, привыкшие к долгим переходам задние лапы и крошечные передние почти скрыты в густой шерсти на груди. Хвост как третья нога лысый, нервно вздрагивает, касаясь снега. Я залюбовалась шагом широким, мягким и пружинистым, представляя, как такой зверь будет смотреться под седлом.

Неожиданно сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Я оглянулась, ища глазами ребенка. Несколько событий произошло одновременно. Малышка ужом скользнула мне за спину и сунула в руку, что-то прохладное. Вопль негодования разнесся по воздуху, заставляя встрепенуться до селе дремавших в ожидании. Ко мне метнулся взъерошенный мужик неопределенных лет и, ткнув в грудь пальцем заорал, привлекая внимание:

– Воровка! Она ножик украла! Там и клеймо мое стоит. Мастера Гурьяна.

Толпа из двадцати с лишком человек собралась моментально, словно из воздуха выткалась.

И где только стояли до этого?

Не понимая, о чем ведет речь мужик, я подняла руку посмотреть на холодившую ладонь штуку. Малышка сунула мне небольшой нож, который годился фрукты чистить. Украшенная перламутром ручка. На лезвии разобрала витиеватое имя мастера Гурьяна.

– Вот! Я же говорил, – обличая, потряс пальцем перед моим носом неопрятный мужик. – Схватила и не заплатила. Она воровка. На плаху ее!

Я обернулась к девочке, жмущейся к моим ногам. На бледном личике округлившиеся от страха, полные непролитых слез глаза. Вымученно улыбнувшись малышке, погладила успокаивающе по голове, принимая решение взять вину на себя. В голове мелькнула мысль выхватить эльфийский кинжал из ножен, ранить мужика, подхватить девочку и бежать. Но я не успела ее даже додумать, на плечи легли тяжелые руки, стиснув в железном захвате.

Толпа окружила кольцом, отрезая пути к бегству, загомонила, стыдя меня и поддерживая пострадавшего мужика-лотошника.

– Сама мамаша уже, а воруешь! Стыдоба!

– Ребятенка-то чему учишь, непутевая!

– Одета-то хорошо, а туда же – торговый люд обижать.

– На плаху, воровку! И дело с концом…

– Отрубить ей руку…

Передо мной встала картина годичной давности, повторявшаяся точь-в-точь. Понимая, что мне подписывают смертный приговор, сдерживала слезы, кусая губы. Нож выпал из ладони, но на это никто не обратил внимание. Ожидание кровавого шоу захватило разум скучающих горожан. Из толпы вышел дюжий мужик и схватил меня за больную руку. Его ладонь соскользнула, не задержавшись на привычной кисти. Он подхватил культю и потряс перед народом. Рев, пополнившихся зеваками рядов, потряс воздух. Руки Дин, обнимавшие меня, исчезли.

– Как есть воровка! Руби ей голову, чего уж!

– Нет ужо! Руку руби, как по закону. Пущай безрукой походит, милостыню попросит, ежели кто подаст. Подохнуть ей с голоду!

Участь моя была быстро решена. Моего слова не спрашивали, да и что я могла сказать в свое оправдание. Я обвела толпу обреченным взглядом. Ни одного сочувствующего лица, только глумливые рожи, ждущие веселого зрелища. Не хватало Максимилиана и палача. За вторым не станет. Любой согласится наказать нерадивую воровку, покусившуюся на чужое.

Мужик, оказавшийся кузнецом, лихо стянул до плеча рукав дубленки, заголив правую руку, схватил протянутый доброхотами клинок, радостно сверкнувший на солнце в ожидании свежей крови. Среди собравшихся послышались одобрительные возгласы и злорадный смех. Металл сверкнул еще раз на замахе. Я зажмурилась, стиснула зубы и пальцы, еще живой кисти, приготовившись к боли. Мой палач неожиданно крякнул, и железный зажим чужих пальцев на запястье исчез. Протерев залитое слезами лицо, я заметила осевшего к моим ногам кузнеца с глубокой раной на боку. Истошно заголосила баба. Толпа кинулась в рассыпную, бросая кузнеца-палача на произвол.

Похоже, произвол – любимое занятие горожан в этом городе.

Еще не веря, что в этот раз обошлось, я почувствовала, как кто-то торопливо поправлял на мне одежду.

– Лекса, давай же, – в ухо жарко выдохнул сероглазый брюнет голосом Леона. – Пора сматываться. Девчонки уже далеко от сюда.

Еще не отошедшую от мирского правосудия меня потащили вдоль городской стены в сторону от разбегающихся граждан. Я разглядывала своего спасителя и проводника: высокий, широкоплечий, лет тридцати. Темный хвост волос собран высоко на макушке, на висках выбриты знаки, переходящие в татуировки, спускающиеся на шею и прячущиеся за меховым воротом плаща. При повороте головы виден шрам пересекающий скулу. В ухе сверкает, покачиваясь в такт шагов, алмазная слезка. Из-под обледенелого края плаща мелькают кожаные сапоги. Носы сапог украшены серебром.

Неожиданно, вынырнув из-за сугроба, передо мной вырос оседланный ящер, рослый с серой с прозеленью шерстью и мелкими чешуйками на хвосте. Он скосил глаза в мою сторону, пожевал удила, втянул воздух и заурчал как заправский кот. Леон скоро отвязывал длинный повод от как нарочно вбитого в стену металлического крюка.

– Узнал ночную приманку, – хмыкнул охотник, подсаживая меня в седло и забираясь сам позади. – Давай, нам нагонять долго. Тяжелова-то ему будет с двумя седоками. Мороки с тобой много, Лекса…

В голосе послышалось недовольство и раздражение, словно он меня нанял в проводники. Я натянула поглубже шапку и расправила длинные, кирпичного цвета полы дубленки, прикрывая ноги.

Вот мужик! Сам навязался в попутчики и еще обвиняет, что со мной проблем много!

Глава 19

Глава 19

– Так зачем спасал? – не скрывая язвительности, задала вопрос. – Оставил бы толпе на забаву.

– Могу вернуться, еще поздно, – парировал Лео, тонким прутом погоняя шурха, как учила Дин, укладывая его вдоль морды, стараясь задеть кончик чувствительного носа.

Наемник прилип к спине, жарко дыша над самым ухом. Я пожалела, что села спереди, хотя удержаться в седле позади мужчины при бешеной скачке получится, но не с моей единственной рабочей рукой.

– Спасибо, что спас, – чуть повернувшись, постаралась не ткнуться нечаянно губами в небритую щеку.

– Ты мне понравилась. Особенно твоя фантазия про нас с Фиксой.

– Да мне параллельно на вас с Фиксой, только воплощайте свои больные фантазии без меня, – почему-то разозлившись на глупое упоминание о моем позоре на пляже, прошипела я. – У меня ребенок.

Охотник фыркнул, уколол небритой щекой и голосом змия-искусителя предложил:

– Ты еще не знаешь, от чего отказываешься…

– Не сомневаюсь, – не стала спорить, тем более в амурных делах опыта не имела от слова вообще. – Вы уж без меня как-нибудь…

– Знаешь, мамаша из тебя никудышная, – зло проговорил охотник, обидевшись на пренебрежение. – Если бы ты лучше смотрела за мелкотой, то не вляпалась в эту историю. Ничему тебя жизнь не учит. Я бы тебе своих детей не доверил.

Хотела ответить ему грубостью, но захлопнула рот, принимая справедливость его слов. Признаю, расслабилась и упустила из виду егозу Дин. Она ребенок, ей все интересно. Наверняка раньше не знала отказа в игрушках ни у родителей, ни у дяди, вот и польстилась на перламутровую цацку.

Ящер, подгоняемый ездоком, пружинисто ставил ноги, незаметно прибавляя темп. В лицо летела снежная крупка, покалывая щеки. От близости крупного мужчины, прикрывающего спину от ветра, стало жарко. Я рассматривала сильные, обветренные и красноватые от мороза кисти рук, придерживающие поводья уздечки. На безымянном правой руки тускло сиял гранями оправленный в платину сапфир. Кольцо выглядело солидным и старым из-за грубоватой оправы.

Дороговато для простого охотника. Или не такой он простой. Вон и выговор у него и Фиксы слишком правильный для простых горожан.

Раздумывая так, продолжала разглядывать наемника, оценивая стать и наряд. Из-под меховых отворотов короткой куртки торчали обшитые серебряной нитью края теплого свитера. Я чувствовала, как к моим ногам прижимались крепкие мужские бедра, скрытые добротным плащом, а каблуки цепляют серебряные украшения на его сапогах.

После осмотра охотника, я уверилась, что он – личность темная, и доверять такому не стоит. Совсем разомлев от плавного, укачивающего хода нашего скакуна, я задремала. Тело отяжелело, глаза сами собой закрылись.

* * *

– Лекса, ты живая, – визг на ультразвуке заставил разом распахнуть глаза. – Прости, прости… я больше так не буду… обещаю…

Взлетев на ящера, у меня на шее повисла малышка, заливая лицо слезами. Я обняла девочку, поглаживая по вздрагивающей от рыданий спине. Мы остановились в укромном месте, на пятачке среди скал, кое-где обнажившихся из-под снега.

– Поцелуи и объятия позже, когда станем привалом. Сейчас времени нет, – гаркнул на нас давно спешившийся Леон, закрепляя на шурха свои сумки. – Лекса, едешь с мелкой. Фикса идешь первой. Я замыкаю. Сейчас сходили по нужде. Останавливаться до заката не будем. Едим тоже в седле. Всем все ясно?

– Почему такая спешка? – я подала голос, слезая следом за девочкой с ящера.

– Вон, видишь, с запада надвигается темная туча. И когда она нас догонит, нас накроет метель. Я хочу успеть до ночи добраться в предгорья, – теряя терпение, ответил Леон, проверяя подпругу.

Мужчина для острастки шлепнул сунувшего нос любопытного ящера по морде. Обиженно фыркнув, шурх отвернулся, взмахнув хвостом, явно намереваясь отомстить обидчику. Одним гибким движением Леон ушел с траектории удара. Вглядевшись в горизонт ничего кроме размытой лазури не заметила.

Я хотела возразить, но Фикса и малышка подхватили меня под руки и потащили за дальний сугроб в туалет.

* * *

Ящеры размеренно неслись след в след несколько часов, но мне казалось вечность. На диво послушное животное хорошо слушалось поводьев, топая точно за чешуйчатым хвостом собрата, покачивающимся перед его носом. Удерживая поводья, прижимала прильнувшую ко мне девочку, заботливо прикрывая от летевшего в лицо ветра полами широкого плаща.

Метель, как предсказал охотник, не на шутку разгулялась. Непогода испытывала на прочность троих седоков, с остервенением швыряя колючую снежную крупку в лицо, срывая капюшоны и теплые плащи, забиваясь в рот, в выбившиеся из-под шапок пряди, шерсть ящеров. Вокруг темнело, и я уже не понимала от шедшего хлопьями снега, или долгий день, наконец-то, заканчивался.

Не смотря на четыре слоя одежды, я продрогла и мечтала о горячем отваре и теплой постели. Проснувшаяся малышка завозилась, стараясь выбраться из теплого кокона, выскальзывая из седла. Я прижала ее сильнее, но строптивица одернула полу плаща, защищавшую от метели, и тут же получила снежный заряд в лицо. Пискнув что-то возмущенное, зарылась в теплый мех.

– Дин, мы скоро прибудем – потерпи, – уговаривала малышку, не очень-то веря в это сама.

От долгого сиденья и с непривычки тело затекло, занемевшие ноги покалывали тысячи острых иголок. Мысленно проклинала дорогу, непогоду, вздумавшую разгуляться в самое неподходящее время и свою горемычную судьбу, когда идущий первым ящер затормозил и резко развернулся. Из седла легкой козочкой соскочила Фикса и стремительно прошла к поравнявшемуся со мной и спешившемуся Леону. Я проводила ее завистливым взглядом.

– Дальше дорога сворачивает, и по ней добираться до стоянки всю ночь. Но вдоль ущелья идет тропа. Пойдем ней – успеем до темноты, – прикрываясь от снега, прокричала наемница Леону и мне.

– Идем по тропе. След в след, – не колеблясь, решил охотник, беря моего зверя под уздцы. – Слезай, Лекса. Теперь придется ножками топать.

Неловко сваливши к ногам наемника окоченевшее тело, с трудом поднялась, проигнорировала издевательский комментарий и смешок, стянула со своих плеч плащ и закутала Дин, оставшуюся в седле. Пристроившись за хвостом ящера Фиксы, проваливаясь в рыхлый снег, через полчаса осознала, что утомительная езда была цветочками и не стоила моих упреков и стенаний.

М-да, все познается в сравнении.

Стараясь не смотреть вниз, в ущелье с засыпанными снегом склонами, начинавшееся в нескольких шагах от тропы, стиснув зубы, старалась попадать в след Фиксы, но ее глупый ящер баламутил снег хвостом, превращая путь в рыхлую кашу. Мой шурх фыркал, мотал головой и щелкал пастью, едва наглый хвост в очередной раз пролетал вблизи от него. Я не одергивала его, ожидая, когда же ловкость моего ящера будет вознаграждена, а мерзкая конечность покарана. В голове крутились строчки песни о легендарном «Варяге». Бормоча их под нос, упрямо преодолевала снежное болото, с каждым шагом все больше уважая труд городских дворников.

Глава 20

Глава 20

Стоянкой оказался спрятанный между скал пятачок, укрытый от ветра и снега. С наступлением ночи, метель стихла, и небо прояснилось, явив россыпи незнакомых созвездий. Отблески пламени причудливыми тенями играли на неровных скалистых стенах. Тихо фыркали ящеры, хрустящие свежим снежком, незлобно ругалась, поминая Рогатого Бьерна, наемница, и устало сопела, уткнувшись в мою шею девочка.

Фикса колдовала над ужином, согревая воду для отвара. Наемник педантично осматривал спины прижавшихся друг к другу ящеров, поглаживая их по мордам и тихо шепча что-то каждому. Вытряхнув набившийся снег из сапогов, я пристроилась в закутке и, притянув малышку на колени, дремала в ожидании еды.

* * *

Я долго летела вниз в темноту, пока яркий свет заставил зажмуриться. Ноги опустились на что-то мягкое и пружинящее. Раскрыв глаза, задохнулась от восторга, я очутилась на летней лесной, поляне. Зеленый от травы пятачок окружала стена вековых ясеней, шелестящих серебряной листвой. Вдохнула полной грудью особый дух нагретой древесной смолы, сырости и малины, погладила теплую кору ближнего дерева и счастливо рассмеялась, радуясь, что вернулась домой на Землю, не заботясь куда именно, зная, что язык до Киева доведет. Из глаз брызнули слезы счастья. Легко смахнула их здоровой левой рукой. Не веря глазам, уставилась на родную кисть со знакомым шрамиком и сливающимися линиями жизни и судьбы. Сорвала душистую перезревшую ягоду, растерла между пальцев, чувствуя прохладный сок, потекший на ладонь. Аромат ударил в нос и я, замычав от наслаждения, прикрыла глаза и слизнула сладкую дорожку. На ладонь, подтверждая ее реалистичность, бесстрашно села желтая бабочка, развернула скрученный хоботок и медленно поползла к большому пальцу.

– Дирек, я так боюсь… У меня плохое предчувствие, – из глубины леса послышался нежный, как звон серебряных колокольчиков голос. – О нас узнают и меня запрут в башне.

– Лауриэль, любимая, я один из самых сильных магов королевства, и мой подарок отлично отводит глаза глупым стражникам. Тем более никто не посмеет поступить так с единственной дочерью Владыки, – стройный сероглазый шатен в темном шелковом костюме с вышитым значком золотой маски на груди втащил на поляну нервно оглядывающуюся светловолосую эльфийку в зеленом богато расшитом жемчугом платье.

Сглотнув вмиг пересохшим от волнения горлом, ломала голову, как объяснить свое внезапное вторжение на место свидания сладкой парочки. Я стояла от влюбленных в двух шагах, но парочка не замечала меня в упор, равнодушно скользя глазами мимо.

Они меня не видят. Я стала невидимкой?! Черт!

– Не бойся, я поставлю полог, и никто нас не увидит, – успокоил спутницу, откинув длинную волнистую прядь, открывая красивый лоб и стремительный росчерк темных бровей.

Я вгляделась в лицо мага. Холодный стальной прищур под спокойствием и длинными ресницами таил плохо скрываемое торжество. Красивые губы не сдерживали ликующую улыбку победителя. Словно зачарованная, остроухая красавица любовалась спутником, не отводя глаз от красивого лица.

Молодой маг, повернул на пальце массивный перстень, блеснувший синим лучом, и привлек пугливую красавицу к себе. Девушка робко улыбнулась и первая потянулась за поцелуем.

– Я каждый день приходил сюда, на наше место и ждал тебя, – отстранившись, прерывая страстный поцелуй, пожирая глазами смущенно заалевшую щеками эльфийку, прошептал влюбленный. – Мечтал о тебе. Представлял в своих объятиях.

– Дирек, я буду твоей, если ты пообещаешь, что это наша последняя встреча, – прошептала девушка, ласково прикасаясь к губам мага поцелуями. – Не хочу, чтобы отец тебя казнил, когда все откроется. Он узнает… когда-нибудь. Вечно скрывать, что больше не девица, не получиться…

– Ты расскажешь ему о нас?! Но зачем?! – изумился маг, не верящими глазами уставившись на возлюбленную.

– Родовая татуировка изменилась, когда я… когда мы… – принцесса залилась краской и тихо добавила:– А мои горничные докладывают о каждом моем шаге… обо всем…

– Ты же знаешь, любимая, я готов был жениться сразу и увезти тебя от злого отца, но простому магу никто не отдаст единственную наследницу, – с жаром воскликнул молодой мужчина. – Я сделал бы все, что в моих силах для твоего счастья. Но Владыка Изнанку перетряхнет в поисках дочки. А я не хочу, чтобы ты прожила жизнь вечной беглянкой. Я для этого слишком сильно люблю тебя, Лауриэль.

– Ты самый лучший, Дирек, – прошептала эльфийка, не замечая катящихся из глаз слез. – Я так тебя люблю. Мое сердце умрет навек, когда расстанется с тобой.

– Мое остановиться в туже секунду, – выдохнул мужчина и, жадно целуя, увлек девушку на мягкую как шелк траву…

* * *

– Лекса, очнись. Да очнись же, – меня немилосердно тряхнули за плечо, вырывая из сна. – Насмерть что ли замерзла? Так давай я тебя по-быстрому пока теплая? Не пропадать же добру…

Услыхав подобную скабрезность в свой адрес, я распахнула глаза и двинула кулаком в сторону издевающегося голоса. Кулак повис в воздухе, не достигнув цели, а мне по лбу прилетел обидный щелчок.

– Леон, ты… – взвилась я, от возмущения не находя нужного слова. – Ребенка бы постыдился, охальник!

– Не кипи, Лекса, иди есть, – давясь смехом, позвала Фикса, расположившаяся на одном из плащей, протягивая руки к костру, над курящимся варевом в котелке.

Рядом пристроилась Дин, увлеченно жующая кусочек вяленого мяса, сдобренный мармеладом по ее собственному рецепту и с интересом косящая глазами в нашу сторону. Услышав хрюкающий смешок за плечами, вздернула подбородок и гордо потопала к костру.

Вот чего он ко мне прицепился? Гадости всякие предлагает, из себя выводит? Если я понравилась, так признался бы и ухаживал нормально. Хотя, он же видел меня на пляже без одежды, оценил уродство и теперь не церемониться. К Фиксе совсем другое отношение, уважительное… как к равной.

Кидая злые взгляды на Леона, севшего напротив и с самым невозмутимым видом выбирающего аппетитные кусочки, я все никак не могла выбросить из головы яркие кадры сна.

Интересно, кто эта влюбленная парочка? Почему они приснились, если я никогда не видела их прежде?

Глава 21

Глава 21

Странный сон казался настолько реалистичным, что я до сих пор чувствовала вкус малины на языке. Тяжко вздохнув, с кивком благодарности приняла протянутую Фиксой горячую кружку.

– Ты чего, Лекса? Не обращай внимания, Леон так шутит. Он нормальный мужик и напарник отменный, – откинувшись на каменную стену, наемница вытянула длинные ноги, жмурясь как довольная кошка. – Мы, охотники, каждый день рискуем. Развелось этих измененных – не счесть. Вставая утром, не знаешь – доживешь ли до вечера. Вот Лео и старается не упустить свое. Мужик же… И ты не теряйся, если по нраву.

– Вот спасибо, – зло огрызнулась я на не прошеную учительницу. – Всю жизнь мечтала о внимании такого, как он.

– А чем он других хуже? – удивилась наемница, вскинув бровь, забывая, что предмет разговора сидит рядом и все слышит.

Охотник поглощал мясо, запивая горячим отваром и, казалось, даже не слышал нашего диалога. А вот малышка навострила ушки и перестала облизывать измазанные в мармеладе пальцы, прислушиваясь к нашему разговору.

– Я про других не знаю, – буркнула в ответ, понимая, что разговор заходит куда-то не туда.

Щеки вспыхнули румянцем, и я предпочла разглядывать ровные зеленовато-оранжевые всполохи костерка. Малышка перебралась ко мне, цепляясь за руку липкой ладошкой и беззастенчиво утаскивая мою порцию сладостей.

– Оу, так ты еще ни разу… – начала Фикса, еще выше вздергивая брови, по-новому глядя на меня.

– Ни разу и закончим на этом, – прервала неприятную тему. – Лучше расскажи, как долго нам идти. Мы же достигли предгорья?

Я закинула сухую полоску провяленного рыбного филе и с наслаждением растянулась возле Фиксы. Малышка оттерла пальчики и прижалась рядом.

– Ну, достичь-то достигли, – сразу поскучнела охотница. – Вот только днем сошла лавина и накрыла основную тропу. Придется идти в обход, а это дольше, чем мы рассчитывали.

– И опаснее, – подал голос, доселе молчащий наемник. – Тропа узкая и не надежная. Мы рискуем. Сейчас в горах много снега и сходят лавины одна за одной…

– И здесь за камнепадом идет камнепад, – вспомнила строчки из песни Высоцкого, – и можно свернуть, обрыв обогнуть…

– Другого пути нет, – обрезал Леон, резко поднимаясь на ноги и выходя из круга света.

Похоже, кому-то Высоцкий не по нраву? Кто бы мог подумать?!

– …но мы выбираем трудный путь, опасный как военная тропа… – не зная, что на меня нашло, продолжала цитировать наизусть.

– Да ты бард! – хлопнув в ладоши, воскликнула Фикса, развеселившись. – Отлично получается! Ты гений!

– Это не я, – не посмев приписать себе нетленное и повысить рейтинг в глазах охотницы даже в чужом мире.

– Конечно не она, – подтвердил мои слова вернувшийся Леон. – У Лексы не хватило ума нож спрятать, чтобы сохранить вторую руку и не оставить малявку сиротой. Лабиринт ничему не научил. Встреча с лейлой тоже. Уж смолчу про охоту «на живца».

Брюнет издевался, перечисляя мои промахи, которые точно не могли быть мерилом моего таланта, но все равно стало обидно.

Да, я плохая мать. Пожертвовать жизнью за ребенка, как оказалось, могу, но кому будет нужна эта жертва, если малышка останется без помощи и заботы.

Мир, в который я попала, оказался слишком суров для меня, выросшей далеко не неженкой. Ни себя, ни девочку толком защитить не получалось, хоть я старалась. Поднявшись с места, подхватила устало молчащую Дин и отправилась за дальний сугроб, не глядя на своего обличителя. В спину мне прилетело тихо сказанное Фиксой:

– Да ладно тебе, Лео. Чего ты взъелся на нее? Она сама еще ребенок.

– Не такой уж ребенок, если имеет своего, – желчно процедил охотник, потирая шрам на лице. – Дорога – дрянь. Того гляди дахи очнуться. А тут придется еще за ней и мелкой приглядывать.

Когда мы вернулись, оба охотника переключили обсуждение на трудности пути и жизни в целом. Леон сидел на своем месте, поджав ноги, потягивая из фляжки алкогольный напиток. По лицу проводника пробегали мрачные тени. Фикса задумчиво шевелила горючий камень хлыстом для верховой езды. Я остановилась в тени, прислушавшись к разговору.

– Я переживаю, как бы шурхи не сдохли до того, как мы войдем в Трехснежье. Уж больно они слабые оказались, хотя поначалу были ничего.

– Ты не первая, кто это замечает. Каждое выловленное поколение шурхов слабее предыдущего. Скоро ловить их станет не выгодно. Да и рыбы все меньше и колонии гребешков и жемчужниц уходят от привычных мест промысла, – охотник в сердцах сплюнул в костер. – Море перестает быть нашим кормильцем.

– Я слышала от перевозчиков горючего камня, что каменные залежи уходят все глубже в самые недра. И добывать его все труднее. Теперь злотней не напасешься, чтобы согреться. Повезло, что на старую, запасливую лейлу наткнулась.

– И дуру-девку, что у нее на голодный год была припасена, – глумливо фыркнул наемник. – Чего встала за спиной, иди погрейся к огню.

Последние слова, произнесенные с явной издевкой, предназначались мне. Фикса, качнула осуждающе головой и отвернулась.

– Тут воздух чище, – огрызнулась в его адрес.

Терпеть и слушать издевки в свой адрес не стала. Демонстративно не замечая косых взглядов, обогнула по кривой сидящего мужчину и, застелив место рядом с Фиксой еще одним плащом, устроилась спать, чувствуя, как отказывают натруженные за день мышцы, обещаясь завтра вернуться в строй с адовой болью. Под бочком скрутилась малышка, утыкаясь холодным носом в любимое место у шеи, с головой нырнув под теплый мех. Подавив мысли о теплой ванне и массаже, решила поиграть в любимую детскую игру в ассоциации, представляя упомянутых охотником дахов, как огромный снежно-белых птиц, которые без проблем доставят меня и малышку в Трехснежье. А ловятся они исключительно на голых, привязанных к скалам брюнетов-наемников. Мысленно позволила гигантскому грифону от души истерзать беззащитного Леона, упиваясь криками боли и руганью.

Пригревшись под плащом, уже начала задремывать, мыслями перетекая к увиденному во сне, как почувствовала прижавшееся тело и обвившие талию руки. Не поворачиваясь к нахалу лицом, зло прошипела:

– А ну свалил отсюда… быстро… Рядом с Фиксой места полно.

– Тише-тише, ребенка не напугай, – фыркнул на мои возмущения наемник, пристраивая голову на мой мешок с одеждой. – Я тебя и мелкую охраняю, а Фиксе в случае нападения охрана не нужна.

В голову пришел вариант с дежурством, но заставлять бдеть до утра вымотавшихся не меньше моего наемников, было бы слишком. В горах, где жизнь спасает быстрая реакция, толку от не выспавшихся будет чуть.

– Руки убери, – смирившись с неизбежностью, прошипела я.

– Угу, – буркнул уже спящий брюнет и только сильнее сжал объятия.