Текст книги "Враги друг друга не предают (СИ)"

Автор книги: Светлана Титова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 53

Глава 53

– О, кого я вижу… Моя самая любимая троица! – в голосе жрицы не было ни капли радости, сарказм так и сочился змеиным ядом с кончика языка. – Честно, не ожидала вас так скоро. Девчонка все же смогла. Неожиданно, особенно для людей с Земли. Они всегда были слабее всех. Знала бы, что найдется такая героиня, поменяла ее на человечку с Тирона… Если они, конечно, не захлебнулись в собственных нечистотах.

Слушая непонятные речи жрицы, которую узнала по голосу, терла глаза, пытаясь разогнать пелену. Троица с Земли молчала, внимая беловолосой и не пытаясь расспросить про Астрею, которую разыскивали, катаясь на лифте.

– Малышка, что с тобой? – в голосе жрицы мелькнуло удивление, и лба коснулись ледяные пальцы. – Временная слепота на нервной почве. Сейчас исправим.

На веки легли пальцы, и мне показалось, глазные яблоки тут же замерзли, холод проник внутрь, замораживая мозги. Я и не думала паниковать, решив, что мозг мне и раньше не особо служил, втянув в этот кошмар с попаданством, так что я ничего не потеряю, если серое вещество отморозят.

Через пару мгновений холод исчез вместе с пальцами. Я похлопала глазами, торопливо разглядывая ожидаемо белую комнату, уставленную мягкой мебелью с серебристой обивкой в тон общей гамме. Пушистые белоснежные ковры, много хрусталя и невесомых полупрозрачных драпировок. Напольные статуи парящих хищных птиц из белого металла. На низком стеклянном столике в широком блюде горкой лежали «рафаэлки» и другие сладости известные мне по земной рекламе, и исходил душистым парком зеленый чай в полупрозрачных фарфоровых чашках. Троица даже не смотрела на угощение, нервно следя за движениями жрицы.

Они ее бояться. Очень бояться.

– Так лучше? – с ноткой равнодушия поинтересовалась жрица, переключив свой интерес на лакомство.

Я обвела прозревшими глазами расположившуюся напротив меня притихшую троицу, скривилась от робких, приветливых улыбок Ройдина и Триаллины и решительно ответила:

– Нет. Когда не видишь этих, – я качнула головой в сторону моих злокозненных знакомых, – то они почти милые.

Беловолосая громко рассмеялась, уронив конфету на пол. Я схватила ближайшую чашку и жадно выпила, не чувствуя боли от горячего кипятка.

– Знаю, малышка. Их всех да на Тирон, – сощурив глаза, согласно кивнула жрица. Перестав смеяться, махнула рукой в сторону, превратившихся в бледные статуи самих себя гостей.

– Теперь о деле, гости недорогие и незваные и ты, малыш – жертва обстоятельств и собственного сердечка… Три тысячи лет тому, по земному исчислению, мною Астреей, богиней справедливости было наложено заклятие на расу Светлых эльфов. Суть его – наказание расы эльфов, населяющих мир Галатус, уродством и кандалами рабства на неопределенный срок за высокомерие, жестокость, преходящую все пределы, попытку осквернения моего храма и убийства божества – хранительницы здешнего мира. Люди мира Галатус были переселены в мир Маран, а эльфы, именуемые домовиками, обязаны прислуживать человеческим магам Земли, не гнушаясь никакой работы. Мир Галатус был заморожен на весь срок действия заклинания, дабы оставшаяся троица эльфов, последних из рода Ирилингов, могла провести испытания для спасительницы…

В зале воцарилась гробовая тишина, прерываемая тяжелым дыханием обоих мужчин, замерших напротив меня. Чашка замерла у рта, я во все глаза смотрела на женщину, не замечая, как вода льется на прорехи в брюках, обжигая кожу.

Так это сама богиня! А я с ней вот так запросто! Ох, ты ж… Лекса, и где твои глаза? Черт! Так Макс, Ройдин и Триаллин – это те эльфы, из-за которых этот мир проклят. Макс – это Шанел, тот жестокий выродок из сна… Ох…

– Заклятие имело обратный ход, если сыщется среди людей мира Земли невинная девица, пройдет все мытарства, коим подвергал человечий род – защитников богини Астреи, мира Галатус Владыка Шанел-Максимилиан из рода Ирилингов и согласится отдать жизнь за спасение этого мира.

– Лекса справилась, – подал голос в наступившей тишине Макс, прожигая тяжелым взглядом беспечно жующую нежное лакомство богиню. – Освободи мой народ и верни его и наших людей на Галатус.

– Ешь, Лекса, – отвернувшись от закипающего блондина, подмигнула мне светловолосая. – Ты же всегда хотела попробовать.

Я несмело взяла усыпанный хлопьями шарик и целиком закинула в рот, уверовав, что больше ничего плохого со мной не случиться. Умом понимала значимость происходящего сейчас момента, но измученная психика требовала праздника и расслабления. Больше всего хотелось залезть в теплую ванну с горкой душистой пены, прихватив вкусный чай и таящие на языке конфеты, а не слушать решение о судьбе домовика, с которого начались мои мучения. Сказанное Астреей с трудом и опозданием доходило до сознания.

Стоп! На Галатусе нет людей?! Но как же Дин, Фишка, Мартина и Тайша, ярл Боран, Леон, лейла Суриль, пираты «Единорога», тащивший меня мародер и его подельник, наемница Фикса, и полукровка Лирель, дед Монтий и палач, отрубивший руку?! А кучи слуг и горожан? И насилие Бриза мне приснилось? Они-то кто?! Или у меня галлюцинации?

– Почти, – тихо ответил Максимилиан. Оказывается, я высказалась вслух – так велико было потрясение. – Часть из встреченных тобой – личины, которые принимали все мы трое, а народ и слуги – телесные мороки.

Конфета застряла в пищеводе, так и не достигнув желудка. Отрицательно качая головой, я переводила взгляд на зачем-то ломающих комедию эльфов, понуро глядящих на меня с дивана напротив.

– Не-е-ет, малышка Дин настоящая. Я несла ее на руках и Фишку. Они настоящие дети.

Леди Триаллина и Макс как по команде скосили глаза в сторону Ройдина. Богиня многозначительно хмыкнула, хрустнув ореховым лакомством. Мужчина замялся, тяжело вздохнул и вынул из-за пазухи красный глаз голема, в котором бился крохотный огонек.

– Я метаморф, – абрис мужской фигуры замерцал, смазался, и на меня голубыми глазами уставилась малышка, смущенно теребившая подаренный талисман. Не по-детски вздохнув, девочка произнесла:– Прости, Лекса.

Контуры тела малышки поплыли, и на ее месте появился худенький Фишка с тем же виноватым выражением на лице. Из ослабевших пальцев выскользнула чашка, и хрупкий фарфор разлетелся на сотню осколков, жалобно звякнув.

– Я же верила, что спасаю ребенка, а вы сыграли на моих чувствах?! Вы хуже чудовищ! – крикнула, срываясь с места. Эльфы вскочили следом, порываясь за мной.

Дорогу мне перегородил Ройдин, поймавший в крепкие объятия. Я билась, пытаясь вырваться, а он гладил по спине и шептал что-то утешающее.

– Лекса, прости! Таким было условие, я бы никогда…

Услышав голос блондина, я резко обернулась и обожгла взглядом, говорящего.

– Я видела сны. Я знаю, что ты творил, Максимилиан, – переведя взгляд на его руку, сжатую в кулаке заметила тусклый блеск расколотого сапфира в грубой оправе. – Твой перстень, как я могла не сообразить? Леон, Боран… это все твои личины…

Я вспоминала людей, с которыми сталкивалась за все время, проведенное на Галатосе. Память отматывала назад и выдала жестокие серые глаза предателя в глумящейся толпе Канопуса, требующей моего наказания, смрадное дыхание и боль насилия пирата Бриза. Я глянула на перемотанную бинтами культю и подняла глаза на троицу эльфов. Леди Триаллина кусала губы, не замечая, как по щекам катятся слезы. Светловолосый и бледный, словно призрак самого себя Макс не опуская глаз, прожигал меня потемневшим взглядом. Медленно с трудом, словно суставы заржавели и отказывались служить, я повернулась к бледному Ройдину.

– Кто? Кто из вас был палачом? Кто насиловал меня?

Тишина была оглушающей, одновременно давящей на мозг и выматывающей нервы ожиданием и страхом узнать изувера.

– Я…

* * *

Непривычно жаркое светило дарило тепло по-весеннему щедро и ярко. Одетая в одну лишь тонкую рубашку, я вытирала капельки пота со лба, стоя на пороге храма и с изумлением оглядываясь по сторонам, удивленно разглядывая наступивший на Галатусе апрель.

Вот тебе попала в сказку! Чем не «Двенадцать месяцев»?

Лифт послушно спустил меня к входу в храм, и открывшийся проход выпустил наружу, в настоящее царство весны. Я втянула воздух, звенящий от теплых токов, идущих от освобожденной от плена снегов земли. Буйно и дружно пробивалась зелень первоцветов и травы. На все лады жужжали первые насекомые, жадно припадая к едва раскрывшимся цветочным бутонам.

– Лекса, умница, что подождала, – на плечо опустилась рука богини. – Прошу у тебя отсрочки на перенос. Смотри, природа пробуждается, ей нужна помощь. Мне придется вернуть и леса, и всех букашек, белок, медведей и шурхов. Без магии, естественным путем восстановление на тысячи лет затянется, а люди и эльфы уже здесь. Им грозит голод. Чтобы восстановит всю экосистему Галатоса, я потрачу всю магию, и на твой перенос не хватит. Но обещаю, как только восстановлюсь – сразу верну тебя в Москву. За кисть не переживай, при переходе она отрастет.

Опустившись на траву, едва прикрывшую черные проталины, воодушевленная счастливой новостью, погладила упругий бутон крокуса и щелчком сбила с рукава надоедливую букашку.

– Как долго ты будешь восстанавливаться и где все это время мне жить? – озадачила насущными проблемами.

– Ты спасла этот мир. Выбирай город, дом и несколько… – богиня опустилась рядом, ставя блюдо со сладостями между нами. – Все здесь строилось из камня. На века. Ему сносу нет.

– Угу, – буркнула, набивая рот нежным лакомством.

– Можешь выбрать Светлый лес, – безразлично произнесла Астрея, щелчком сбивая толстого шмеля, нагло лезшего в закрытый цветочный венчик и измазавшегося в пыльце. – Теперь ты по положению выше Владыки. Тебя могут выбрать Владычицей. В любом случае в сокровищнице эльфов можешь выбрать все, что сможешь унести в руках. Если хочешь остаться на Галатусе – поспособствую.

– Я же человечка и увечная, или эльфам все равно?

– Скажем так: за три тысячи лет они пересмотрели свои взгляды на этот вопрос в сторону толерантности, – хохотнула богиня. – Тем более ты Спасительница, а не победитель конкурса Красоты.

– Не понимаю, почему я спасительница? Я не святая великомученица, принимающая все испытания со смирением. Когда я шла сюда, то жалела, постоянно жалела, что попала в передрягу и вынуждена страдать. Я проклинала всех и тебя в том числе, что подсунули мне эту «свинью» с жуткими квестом. Никогда не хотела жертвовать собой и жалела только детей и тех, кто был мне ко мне добр.

К спутанным волосам прикоснулись осторожные пальцы.

– Что слова – ветер. Никто и не ждал христианского смирения. Главное, что вопреки всему ты прошла испытания и спасла мир, выдержала те же зверства, что устраивали людям остроухие, лелея свою гордыню. Наказание и прощение – по степени вины. Так легко, как ты хотела, пожелать – и сбудется, не по правилам. Это закон всех миров. Везде схожая Голгофа – невинный, пройдя путь мытарств жертвы, умирает ради спасения своих же мучителей. Главное – твоя сила духа. А силы нет без слабости. Такова природа человека.

Мы помолчали, разморенные жаркими лучами Сигура, местного солнца. Богиня удобно улеглась на свернутый плащ, приподняв подол шелкового платья, подставляя стройные ноги под жалящие лучи. Я скинула сапоги, закатала брюки по колено и развалилась рядом, сладко жмурясь.

– Я никогда не прощу, – зло выдохнула, разглядывая ползущую по пальцам букашку и безжалостно раздавила, вспомнив боль пережитого на корабле насилия.

– Время покажет… – уклончиво хмыкнула Астрея, гоняя в уголке идеальных губ зеленую травинку.

Глава 54

Глава 54

– Госпожа Алесандра, к вам Владыка Светлого Леса Шанел-Максимилиан из рода Ирилингов, – остроухий мальчик-глашатай осмотрел просто обставленную комнату, где я уже третий месяц дожидалась вестей от богини Астреи, с помощью магии возвращающей миру первоначальный цветущий вид. А пока суд да дело в своем доме организовала школу и учила книжным премудростям детей из расположенной рядом рабочей слободы, населенной портными, плотниками и столярами.

– Если я скажу «нет», он уберется? – спросила у заинтересованно разглядывающего глобус эльфенка.

Мальчик лет десяти в богато вышитой курточке, захлопал длинными ресницами, потускнел золотыми кудрями, поник щегольским пером на бархатном берете и так и остался стоять, не зная, что ответить. В голове маленького пажа не укладывалось непочтение простой с виду женщины к самому Владыке Светлого Леса.

– Ладно, малыш, зови своего Владыку, – махнула рукой пажу, настраиваясь на неприятную встречу.

Мальчик задумчиво почесал затылок, не обращая внимание на берет, съехавший на нос, и тенью скрылся за скрипучей дверью.

Все эти месяцы я радовалась, что троица эльфов исчезла с моего горизонта. До меня долетали слухи не только о возрождении былого величия эльфийского народа, но и смуте, в которой участвовала оппозиция, по-быстрому решившая сместить неугодного Владыку. Но к чести Шанела, он в корне задавил, разгоревшийся было переворот, и продолжил править жестко, но справедливо, в корне пересмотрев законы, касающиеся людей. И вот пожаловал с визитом к местному ярлу, не забыв про меня. Я догадывалась о причине.

Опустившись на простую лавку, застеленную домоткаными половиками, и попыталась состроить приветливую гримасу на лице. Эльфийский Владыка вихрем ворвался в комнату, сразу заполнив половину пространства. Он остался таким, как я его запомнила в последнюю встречу. Высокий и широкоплечий, он все больше становился похожим на деда, магия выжгла цвет волос, подарив благородное серебро, резко контрастирующее с бровями и ресницами. Прищур серых глаз стал еще пронзительнее, а губы прихотливо изгибало не извечное презрение, а недовольство. Равнодушный взгляд выхватывал замысловатое плетение кос, тонкий шелк белой рубашки, тугую шнуровку кожаного колета и таких же брюк. Любимые серебряные украшения на носах у высоких сапог. О высоком статусе хозяина намекали роскошные ножны для клинка и кинжала и неизменное грубое кольцо с покалеченным синим камнем. Этот артефакт, давно потерявший силу, Владыка упорно хранил.

Обменявшись взглядами, я присела в реверансе, приветствуя особу королевских кровей.

– Лекса, прекрати цирк, – нетерпеливо отмахнулся от реверансов Шанел, нетерпеливо топнув ногой. – Лучше сядь обратно.

– Чем обязаны визиту столь высокого гостя? – Проигнорировав его заботу, растянула губы в резиновой улыбке.

Потерев лицо ладонями, прогоняя усталость, Шанел присел на край лавки напротив и уставился на меня, оценивая увиденное.

– Сватать тебя приехал…

Во мне тут же сухой берестой вспыхнула злость. Раньше за собой такого не замечала.

– Я оценила шутку. Выметайся немедленно, – прошипела, стискивая кулаки и не думая сдерживаться, перед решившим поразвлечься за мой счет эльфом. – И чтоб ноги твоей на моем пороге не было, пока я не покину Галатус.

Нервы после всех испытаний были на приделе. Хотелось задушить форменного нахала, расплакаться и съесть чего-нибудь сладкого.

– Не нервничай, Лекса, но Галатус ты не покинешь, – уверенно отчеканил эльф, дернув острым ушком, увешанным кучей драгоценных побрякушек. – По крайней мере в ближайшее время.

– Это не тебе решать, остроухий, – прошипела змеей и присела, от резко накатившей дурноты.

Шанел тут же подскочил ко мне со стаканом воды и, не слушая возражений, напоил и усадил удобнее, подсунув под спину подушку.

– Ошибаешься, милая невеста, как раз мне. Я отец ребенка, я решаю, где и как ему расти.

Прикрыв глаза, трижды прокляла глазастых соглядатаев и эльфийских шпионов, докладывающих Владыке о каждом моем шаге.

– С чего ты решил, что твой? – с деланным равнодушием пожала плечами и не удержалась от шпильки. – Ты был первым, но не последним. Или ты решил, что я насильнику буду верность хранить?

Блондин поморщился, бросив упрек во взгляде.

– Лекса, родовая татуировка меняется, когда в мире появляется очередной наследник. Его ты не увезешь. Он слишком мал, и твой мир без магии его убьет. Ему нужно расти в Светлом Лесу, среди правильных токов силы, чтобы сформировались свои.

– Сын, значит, – смиряясь с мыслью о будущем поле ребенка, уточнила я. – Хорошо, я не враг своему ребенку. В любом случае большую часть времени он будет жить здесь, со мной.

Владыка обвел скромное убранство комнаты презрительным взглядом, брезгливо скривился, когда взгляд упал на простенькие, сшитые из разноцветных кусочков ткани коврики и покрывала. Стопки букварей и азбук вызвали едва заметное удивление.

– Ты, я слышал, школу открыла для местной бедноты. Хочешь, чтобы наследник рода учился с грязными трубочистами и поварятами. Вшей у них нахватался, – Шанел не повышал голоса, но каждое слово звучало, словно пощечина и било точно в цель.

Вспышка ярости, которую не было сил сдерживать, не заставила себя ждать.

– Я хочу, чтобы он меньше всего походил на тебя – высокомерного сноба, до сих пор ставящего себя выше других, только потому, что к нему с детства приставлен штат нянек, учителей и гувернеров. Даже чесальщик пяток имеется, – я откровенно издевалась, глядя как меняется лицо остроухого, едва сдерживающегося от гневной тирады. – Ваша толерантность к людям – пустой звук. Вы по-прежнему не уважаете человеческий род, и только страх перед наказанием богини удерживает вас от насилия. Я же хочу, чтобы сын увидел в людях людей, подружился с ними. Не только с сыновьями ярлов, но детьми простых ремесленников и воинов, которые когда-нибудь станут с ним плечо к плечу, защищая мир, или подставят плечо для помощи обессиленному. Дружбе учатся в детстве, когда вместе постигают науку жить. Это: и учиться за одной партой, и драться, а потом мириться, и воровать всей компанией яблоки в соседском саду…

– Мой сын не будет вором! – взревел, не выдержав моих аргументов, Владыка и грохнул кулаком по столу. Хрупкая доска хрустнула, и глубокая трещина прошла вдоль столешницы.

Я застонала, поражаясь упрямству и твердолобости эльфа, истолковавшего по-своему мои слова.

– Будет, Шанел, это азы товарищества. Без этого не стать ему хорошим Владыкой, даже с сильной магией, – я поднялась, отряхнула с подола щепки, невольно огладив округлившийся животик здоровой рукой, и направилась в другую комнату, давая понять, что аудиенция окончена.

– Постой, Лекса. Выходи за меня, и мы все решим. Обещаю, я прислушаюсь к тебе, – непривычно тихо сказанное предложение донеслось мне в спину. – Все еще может быть хорошо.

Медленно повернувшись, я изумленно уставилась на мужчину, глупо моргая глазами. На ладони у мужчины лежала пара тонких браслетов из светлого металла, с затейливым узором переплетающихся эльфийских рун.

Так он не шутил со сватовством! М-да, слов нет!

Шанел напряженно ждал ответа, легкий загар поблек, грудь тяжело и рвано вздымалась, взгляд цеплялся за сияющий зеленью браслет ящерки, который ждал своего часа.

– Решил выполнить глупое обещание жениться на той, которую браслет назовет хозяйкой? – вспомнила эпизод из разыгранной эльфийской троицей магов трагедии с моим участием.

– Я не шучу, Лекса, – прорычал Шанел, не выдерживая напряжения. – Я предлагаю тебе свою руку, титул Владычицы и место рядом со мной.

– Спасибо за оказанную честь. Но я уже получила гораздо больше, – я положила руку на живот, ни разу не лукавя. Меньше всего хотелось попасть в дворцовый гадюшник. – До трех лет Геральд останется со мной. Ты можешь навещать нас. Потом я буду отпускать его в Светлый Лес к тебе.

– Геральд? – удивился остроухий, пробуя имя на вкус.

– Да, Геральд-Шанел-Максимилиан, будущий наследник рода, – выдохнула, радуясь, что любимое с детства имя будет носить мой сын. – Я помню, что твоя мать сама выбрала имя сыну, будучи беременной. Так же поступлю я.

– Я не против. Мне нравится, – пожал плечами эльф и шагнул ближе, руки осторожно обвили талию. – Лекса, я могу надеяться, что ты когда-нибудь меня простишь? – Он помедлил, едва слышно выдохнул в волосы:– Мне страшно.

– Что? Почему? – в голове мелькнули тысячи страшилок, связанных с беременностью и ребенком.

– Как я ему объясню все это? – пальцы провели по зажившим рубцам на искалеченной руке. – Он не поймет и не простит, что я так обошелся с его матерью. Я бы не простил.

– Он не узнает про это. Про все, что случилось в трюме «Ледяного Единорога» тоже, – твердо произнесла я. – От меня точно не узнает.

– Выходи за меня, Лекса, – шепнул эльф, протягивая браслет.

Выдохнув, представила, какую пощечину сейчас получит Шанел от самого себя, и протянула искалеченную руку, едва слышно усмехнувшись. Во время занятий от учеников узнала, что эльфы носят брачные браслеты на левых запястьях.

– Цепляй, Шанел, я согласна.

Блондин шумно выдохнул, еще не веря, что всерьез, звякнул металлом, доставая украшения и грязно выругался, поняв, что изящное плетение соскользнет с моего запястья, не задержавшись.

– Астрея, Бьерн тебя забери! Все подстроила! – прошипел эльф, резко отстранился, молнией исчезая за дверью.