Текст книги "Враги друг друга не предают (СИ)"

Автор книги: Светлана Титова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 43

Глава 43

Ложе ярла казалось поистине царским: широким, в меру мягким, с теплым пуховым покрывалом. Разнеженное тело наотрез отказывалось просыпаться и вылезать, когда рано поутру в спальню заявился до противного бодрый ярл и начал будить нас с малышкой.

– Лекса, разве Дин вас не предупредила? Суд на рассвете, а вы еще не встали, – раздраженно проговорил мужчина, потряхивая меня за многострадальное плечо, синяк от чужих пальцев на котором уже можно считать постоянной татуировкой.

– Предупредила, но в вашей постели так сладко спиться, – потянулась я, выползая из-под покрывала. – Век бы спала и не просыпалась.

На последних словах расцветший было ярл скривил лицо и неприязненно пробурчал:

– В моей постели дамы спят часто, а выспаться еще ни одной не довелось. И вы не станете исключением.

Последнюю фразу шатен произнес, как давно решенное дело, ставя меня в известность, выходя в двери.

Очень самонадеянно, ярл. Стоит и мое мнение на этот счет выслушать. Я-то не собираюсь греть вашу постель, чтобы вы там не решили для себя. Надеюсь, мы с вами поймем друг друга.

Возвращаться в тюрьму, где проходили суды, даже в качестве свидетеля обвинения и гостьи градоначальника не хотелось. Внутри что-то сжималось то ли от страха, то ли от нехорошего предчувствия. Спешившись с резвого ящера, я и увязавшаяся на слушание малышка старались не отстать от широко шагающего Борана, то и дело переходя на бег. Темные каменные коридоры оживали при появлении бегущих впереди факельщиков, освещающих путь градоначальника. Из-за редких дверей показывались служащие, привлеченные шумом, поспешно срывали шапки и низко кланялись начальству.

– Вам с Дин придется подождать в коридоре. В зал вас вызовут, – проговорил ярл, остановившись перед массивной тяжелой дверью, охраняемой двумя дюжими молодцами. – Присмотрите за девочкой, Лекса. У вас это хорошо получается.

Мужчина поправил тяжелую золотую цепь с символическим ключом размером с ладонь, густо усаженным самоцветами, выгодно смотревшейся на темной ткани колета. Символ власти впечатлял если не размерами, то роскошным исполнением. Старинный перстень блеснул на пальце тусклой синевой. Сейчас я заметила, что камень треснул, развалившись на неровные половины, и обе его части глубоко вплавились в платину оправы.

Интересно, зачем он носит испорченное колечко? Уж ярл-то может себе позволить новые украшения, а не эту ювелирную рухлядь.

Словно почувствовав пренебрежение, мужчина спрятал руку с кольцом. Дождавшись моего кивка, Боран небрежно махнул охране, и перед ним легко распахнулись двустворчатые двери.

Приняв величественно-строгий вид неотвратимости правосудия, решительно шагнул в ярко освещенный зал, в котором как по команде стало очень тихо. Двери закрылись, отрезая нас от начавшегося заседания суда над командой «Ледяного Единорога».

Разодетая как на праздник малышка прыгала на одной ножке, изображая маленького шурха, я же куталась в новый жилет из серебристого меха приобретенный у Ориса, который наконец добрался до меня и согрел плечи хозяйки. С удовольствием провела по отмытым от грязи, мягким, вернувшим свой первоначальный цвет волосам. Полюбовалась новыми, высокими сапожками со шнуровкой и каблучком, с носами, украшенными серебром. Тишину коридора не нарушало ничье присутствие, за все время мимо и тени не проскользнуло. Похоже, служащие без нужды не рисковали попадаться на глаза начальству. За дверью было тихо, звукоизоляция, если таковая имелась, сработала качественно.

Дверь неожиданно отворилась, и взъерошенный секретарь или писарь почтительно кивнул мне, приглашая войти. Подхватив малышку, опасливо переступила порог, разглядывая круглое, как цирк помещение, прошла к указанному секретарем пятачку, прижимая к себе девочку. Построенное по типу Коллизея, оно подавляло неожиданным величием и суровостью. Ярко освещенная площадка контрастировала с находящейся в тени зоной трибун, где разместились судьи, потерпевшие ранее от рук пиратов и горожане.

Посреди «арены» на коленях стояли двенадцать человек, закованных в железо. Я на секунду задержала на них взгляд, пытаясь разглядеть мерзавца Бриза. Напрасно. Лица, превратившиеся в кровавые маски, казались неразличимы. От одежды остались одни лохмотья, сквозь прорехи которых виднелись следы недавних пыток. Невольную жалость задавила на корню, вспомнив, что сделали бы со мной они, не сумей я сбежать.

– Лекса, вы узнаете кого-нибудь из присутствующих? – звучный голос справа резал воздух как клинок.

Я оглядела неровный строй из мужчин, едва удерживающих тело вертикально с низко опущенными головами. Раны, запекшиеся кровавые «сосульки» волос. Один из них с усилием поднял голову, поймал мой взгляд и похабно ухмыльнулся, облизнув разбитые губы. В нем я узнала Бриза, обещавшего все прелести группового насилия. Несмотря на пытки, мерзавец не раскаялся, он и сейчас был готов проделать со мной все, что порождал его больной мозг.

– Узнаю. Вот он обещал изнасиловать меня, а если не соглашусь – отдать команде, – я ткнула пальцем в наглеца и не думавшего прятаться.

– Бриз Крайон, тебе есть что сказать? – без выражения бросил тот же голос, давая понять, что никакие слова пирата не изменят его участь.

Но Бриз откашлялся, вытер о растерзанное плечо кровавые слюни и хрипло произнес, сверкая глазами:

– Маленькую тварь притащили Эрик и Гур. Все знают, где они их подбирают, этих полудохлых девок. Она из таких, иначе не связалась бы с мародерами. Но поняла, что деньжат в этот раз не обломится и слиняла, прихватив малявку.

Я побледнела, понимая, как ситуация выглядела со стороны. Кем я выгляжу в глазах всех горожан Трехснежья. Сжав кулак так, что ногти впились в ладони, постаралась сдержать слезы.

– Безрукой воровке только в продажные девки, – поддержал бывшего товарища один из команды и хрипло рассмеялся.

– Или в море, на корм шурхам, если попадется, – оживились мерзавцы, зубоскаля напоследок.

– Кем бы я ни была в твоих глазах, ты, мразь, мучал ребенка. Посадил на цепь и морил голодом, – я выплюнула слова, прожигая взглядом получившего поддержку и словно приободрившегося Бриза.

Пираты дружно засмеялись, закашлялись и захрипели, выражая полное презрение к моим словам.

– У вас еще будет шанс поглумиться, – ледяной голос оборвал всеобщее веселье будущих смертников. – Команда «Ледяного Единорога» приговаривается к четвертованию сегодня по полудню. Бриз, Гротан, Самалиф, бывший капитан Патрик к принудительной кастрации с последующим четвертованием. Тела будут выставлены на площади для примера торжества правосудия. Шхуна «Ледяной Единорог» изымается в пользу магистрата. Приговор окончательный, пересмотру не подлежит. Суд окончен.

Зал одобрительно зашумел, послышались торжествующие и глумливые выкрики в сторону команды. В пиратов полетели комки какой-то вонючей грязи, точно попадавшие в цель. Я повернулась в сторону сидящих судей. Суровые бледные лица, поджатые губы, холодные глаза, равнодушно глядящие на пришедшую в бешенство от зачитанного приговора пиратскую команду.

Странно равнодушные, словно не живые, или это профессиональное отношение, выработанное годами.

– Лекса, идем. Дядя тебе делает знак, – зашептала на ухо малышка, теребя ворот моего свитера.

Глава 44

Глава 44

Передав Дин на руки слуге, Боран отправил девочку домой, как и я, полагая, что ей не место среди собравшихся поглазеть на казнь. Сам градоначальник предпочел кровавому зрелищу разговор со мной в одном из служебных помещений, отказавшись сопровождать сулами Ортисию, едва сдерживающую нетерпение от желания поглазеть на чужие муки. Попрощавшись с Дин, шла следом за ярлом, спускаясь на нижние уровни и грешным делом думая, не в темницу ли снова попаду.

– Я, к сожалению, до окончания казни не могу уехать. В комнатах великолепная слышимость, а портить себе аппетит из-за стонов мерзавцев нет охоты, – прояснил свой выбор Боран. – Это полуподвальное помещение хорошо изолировано. Самое то, что бы поговорить.

Он загремел ключом, открывая дверь и пропуская меня внутрь. Факел осветил неровную каменную кладку, стол и пару металлических стульев, со старыми вытертыми кожаными подушками. Шатен присел на край стола, сдвинув в сторону простую чернильницу, махнул на стул, приглашая сесть. Внимательно проследил, как я осторожно села на край в ожидании разговора, хотя понятия не имела о чем пойдет речь. Больше всего мне хотелось оказаться сейчас у храмовой жрицы и выяснить про браслет, или в доме ярла доспать на его шикарной кровати, а разговоров в недрах тюрьмы, за стенами которой разыгрывается кровавое представление, не хотелось. Боран чувствуя мое напряжение, вынул из-за пазухи фляжку с чем-то алкогольным, сначала хлебнул сам, потом предложил мне. Я прикоснулась ледяными пальцами к горячим мужским, и руку словно током прошибло. Знакомое ощущение.

– Выпейте, Лекса, расслабьтесь, а то вы искрите от напряжения, – усмехнулся шатен, разглядывая мое лицо.

Я не успела обдумать, откуда средневековому ярлу известно понятие «искрить от напряжения», как мужчина неуверенно начал:

– Как вам наш мир, Лекса?

Я нервно отпила что-то крепкое, но даже не поморщилась, вызвав удивление ярла. Похоже, последний год организм достаточно закалился и больше не протестовал, считая все, что в него попадает съедобным.

– Не очень. Могло быть гораздо… гуманнее, – с трудом в последний момент поменяла слово на более мягкое, в последний момент сообразив, что ярл мог его не знать. – Беспризорники, малолетние воришки и попрошайки кишмя кишат, и до этих детей есть дело только растлителям и палачу. Детей просто выбрасывают на улицу нерадивые родители, они сбегают от побоев и голода, и до этого никому нет дела.

Я распалилась, метая гневные взгляды на нерадивого градоначальника, под носом которого творится беззаконие.

– Я так понимаю, вы сейчас о человеколюбии? – уточнил шатен. – О сострадании, заботе и спасении ближнего.

– Совершенно верно, – согласно кивнула, и отвернулась, уставившись на танец теней на стене от огонька факела. – Уровень цивилизованности народа оценивается по отношению к детям, старикам и калекам.

Вспомнила школьные уроки, где разбирали вопросы о правах людей.

– Я прочитал все те книги, что у меня в шкафу и понимаю, на каких основах зиждется ваш мир, но здесь все это не пройдет, – желваки заиграли на скулах ярла. – Одних добрых намерений мало. Я наказал пиратов, чтобы перебить охоту малолетних идиотов вступать в их ряды.

Черт! Он меня совсем не понял!

– Я не о пиратах, – нервно улыбнулась, глянув на мужчину. – Хотя уменьшить количество разбойного люда, шулеров, продажных женщин вы могли бы, выделяя деньги на школы для бедноты и на приюты для нищих.

Поймав заинтересованный взгляд, прикусила язык, понимая, что позволила себе указывать первому человеку в Трехснежье. Ярл спокойно поднялся, прошелся по комнате туда-сюда и повернулся ко мне, сложив руки на груди.

– Значит, школы и приюты, – уточнил он.

Я нерешительно кивнула, гадая, куда он клонит.

– Выделить деньги не сложно, тем более, что ни Трехснежье, ни Канопус не бедствуют, оставаясь единственными городами на этом побережье. А что на другом – одному Рогатому Бьерну известно, туда еще никто не добирался, – мужчина развернул металлический стул к себе спинкой и сел верхом. – Кто будет курировать школу и приют? Кто будет заниматься с детьми и учить их? Вы грамотны, Лекса?

– Конечно, – кивнула, не чувствуя подвоха.

– И я тоже, – нехорошо усмехнулся Боран. – Ярл Канопуса едва умеет читать, сулами Ортисия руны от узоров для вышивки не отличит. Мои советники, именно что советники – много советуют, но читать-писать умеют через одного. Придется этот вопрос на себя взять вам, дорогая Лекса. Соберем малолетних нищих, воришек и попрошаек, будете воспитывать и учить грамоте.

Серый прищур выжидающе уставился на меня, на красивых губах застыла скептическая улыбка. Я растерялась. Ожидая неприличного предложения, не думала, что у ярла на меня совсем другие планы. Решение градоначальника было именно тем, чем бы я хотела заниматься живи я в этом городе, но оно совсем не входило в мои планы по возвращению домой. Озадаченно разглядывая браслет, закусила губу, раздумывая о сказанном.

– Вещать с умным видом все могут, а вы сделайте, Лекса. Я жду вашего согласия, хотя знаю, что у вас были другие планы, – поддел меня шатен.

Мужчина, хороший манипулятор, умело играл на моем чувстве сострадания и ответственности, перекладывая свои обязанности и заботы на мои плечи. Снисходительно-насмешливый тон меня разозлил, и я вспыхнула:

– Да, другие планы! Я хочу всего лишь вернуться домой, в свой мир! Почему я должна заботиться о вашем? Он был не очень-то жалостлив ко мне!

Мужчина резко встал, обошел стол и навис надо мной.

– Можно подумать ваш мир к вам гуманнее, – с иронией произнес Боран, насмешливо изогнув бровь. – Вы туда так рветесь, а кто вас там ждет? Любящие родители? Переживающие и верные друзья? Любимый мужчина? Кто вас там ждет любую, даже увечную? Или ваш мир гуманнее этого к калекам?

Каждый вопрос вбивал ледяной кол в мое сердце, заставляя сдерживаться из последних сил. Я сжималась, понимая, что он прав, на Земле нет никого, кто бы пролил слезу по пропавшей без вести Александре Кулик. Что я лишь тешила себя надеждой, что нужна кому-то, забывая, что и здоровая не больше нужна, чем маленький беспризорник Фишка.

– А здесь… Кому я нужна здесь? – прохрипела, обхватив себя руками, не имея сил поднять глаза на жестокого мужчину, но хорошего правителя, заботящегося о своем народе любой ценой. И сейчас выцарапывающего для него дурочку, способную взвалить на свои плечи часть проблем, ради процветания. – Здесь я тоже чужая, с позорным клеймом воровки. Меня никогда не примут ваши вельможи и простые люди. Я навсегда останусь изгоем, которому при каждом удобном случае будут напоминать, что он никто в этом мире, запятнавшем себя преступлением.

Повисла пауза, я изо всех сил старалась не выказать слабость перед мужчиной и не разреветься, как девчонка. Кусала губы, удерживая готовые хлынуть слезы.

– Вы нужны детям, малышке Дин, – неожиданно мягко произнес Боран, горячие пальцы коснулись виска и, осторожно лаская, спустились к щеке, понуждая поднять лицо и посмотреть в глаза. – Вам же понравилось спать в моей постели, можете остаться в ней в качестве сулами. Вы мне нравитесь, Лекса. Думаю, и я вам небезразличен. Нам будет хорошо вместе.

Мужчина наклонился, губы невесомо коснулись моих в нежном поцелуе. Кожу тут же обожгло холодом, к щеке прикоснулся перстень. Я невольно дернулась, отстраняясь и болезненно скривившись. Боран решил, что отвергаю и предложение о замужестве, и поцелуй, мягкий бархат глаз застыл безжалостной сталью. Он резко разогнулся и шагнул в направлении двери.

– Зачем вам безродная калека? – успела выкрикнуть в спину.

Мужчина замер, схватившись за кованую ручку и, не поворачиваясь, плохо скрывая раздражение проговорил:

– В детстве мне предсказали, что меня спасет и сделает самым счастливым девушка-инвалид, – подумав, так же раздраженно добавил:– У меня нет причин не верить предсказанию.

Глава 45

Глава 45

Через полчаса бесплодных блужданий по коридорам местного каземата, я сдалась, решив, что заблудилась. Разозленный моей холодностью, с которой я приняла его предложение руки и сердца, ярл вылетел пулей и скрылся, предоставив мне самой искать дорогу к выходу. Спросить было не у кого, вся тюремная охрана и служащие собрались поглазеть на массовую казнь. Я освещала дорогу факелом, гуляла одиноким приведением и проклинала через чур ранимого «жениха», бросившего «невесту», страдающую явным топографическим кретинизмом. Устало прислонившись к каменной кладке, тяжело выдохнула. Камень под затылком неожиданно легко ушел внутрь стены, под ногами разверзлась пропасть, с коротким воплем ужаса я рухнула вниз, выпустив факел из рук.

Летела я недолго, упала на что-то мягкое, неприятно чавкнувшее, и успела заметить, как плиты встали на место над моей головой, погружая все вокруг в непроглядную темень. Рядом тлел факел, и крохотный огонек уже перекинулся на груду тряпья, лениво отвоевывая территорию. Я подхватила древко, огонь вспыхнул ярче, освещая мою ловушку. Кровь застыла в жилах. Вокруг меня лежали вповалку мертвые тела. Едва сдерживая рвотные позывы, не могла оторвать взгляда от распоротых животов и вывалившихся внутренностей, с безглазых лиц с содранной кожей, отрубленных конечностей и освежеванных тел. Вспомнился ледник у лейлы, ставший кладбищем для случайных встречных ведьмы-оборотня. От морозного воздуха вырвавшийся изо рта парок закрутился спиралькой. Характерного тошнотворного запаха не было, и я решила, что тела основательно промерзли. Разглядывать, кто они не хватило смелости. Осталось только одно желание – убраться отсюда куда подальше.

Кто устроил тут кладбище? По правилам они отдают покойников морю, или я не все знаю? Может, среди служащих тюрьмы есть ведьмак-оборотень, который делает запасы под носом у охраны?

Вопросы один страшнее другого роились в голове. Не зная, насколько хватит горящего факела, не стала медлить – сразу решила осмотреть помещение. Из пещеры, вырубленной в скале, вел ход, в котором мне можно было передвигаться, только опустившись на четвереньки. С одной рукой это было проблематично, но когда у меня был выбор? Взглянула на ящерку, зажмурилась и представила комнату в доме леди Триалин, умоляя браслет вернуть меня домой. Украшение осталось украшением, поблескивая гранями камней при свете факела. Мелькнула отчаянная мысль, что браслет сломался, или в нем закончилась магия, и я никогда не выберусь из ледяного мира, застряв в нем на веки вечные.

Запретив себе думать, зажала факел в зубах и поползла в туннель, мысленно сокрушаясь, что испорчу и эту красивую одежду. Ход то сужался, и сердце обмирало от предчувствия, что он сойдет на нет, и мне придется возвращаться обратно, то чуть расширялся и дышать становилось легче, представляя, что я вот-вот достигну выхода. Ответвлений и боковых ходов не было, только прямая нора, пробитая каким-то супер зверем в толще камня. Обдирая ладонь в кровь о неровные выступы, неловко опираясь на замотанную культю, я ползла, чувствуя как силы покидают, организм требует отдыха. _Читай на Книгоед.нет_ В глазах темнело, в горле пересохло, тело пошатывало из стороны в сторону. Я присела, давая себе отдых, понимая, что вымотавшись далеко не уползу. За пазухой булькнула фляжка ярла с крепчайшей настойкой, напоминая о себе. Понимая, что выпив уже не смогу ползти, опустила руку, дернувшуюся было к карману, и застонала, проклиная леди Триалина, Макса, эльфа-домовика, чертов мир и его обитателей. Отдышавшись, полезла снова, повторяя про себя слова старинной русской песни «Дубинушка», подбадривая. Вконец обессилев, свалилась на бок, едва ворочая сухим языком. Пристроив в трещину на стене свой все еще горящий светоч, плюнула на все, достала бутылку и сделала глоток. Потом еще один. А с третьего потеряла сознание, проваливаясь в темноту.

* * *

Ныли все кости и мышцы, каждая клеточка, дергало натруженный обрубок, болело все, даже кончики волос, тело отказывалось шевелиться. С трудом разодрала глаза, разглядывая засыпанную песком и острыми осколками поверхность каменного пола, вспоминая как сюда попала. Едва успела подняться, как желудок вывернуло наизнанку. Оттерев горькую от желчи слюну, глотнула из фляжки. Осмотрела распухшую за ночь культю и саднящую ладонь в воспалившихся царапинах и ссадинах, и поняла, что сегодня поползу на локтях, если не хочу остаться без второй руки.

Факел чадил, едва разгоняя мрак узкого лаза. Зажав его зубами, опираясь на локти с трудом ползла, представляя себе самое счастливое лето в своей жизни, каникулы и несколько месяцев в летнем лагере, куда меня отправили на одну смену, оплатив путевку из фонда школы. Я вспоминала запах прокаленного солнцем воздуха, срезанной триммером сторожа травы, немного затхлый вкус воды из речки, где мы купались всем отрядом, подгорелых пирожков с капустой на ужин. Свой первый и смешной поцелуй с рыжим Аликом, когда носы мешают. Прощальный костер «до небес», возле которого так хорошо сиделось и пелось под гитару. Вспоминала все хорошее, что отгоняло мрак в сердце, давало силы сопротивляться и не давало победить отчаянию.

Я ползла, пока макушка не уперлась в гладкую стену. Оглядевшись, заметила, что туннель стал гораздо шире, и можно выпрямится в полный рост. В первый момент я дико испугалась, думая, что это тупик. Но ощупав практически не чувствительными пальцами поверхность и камень вокруг, поняла, что это люк и заколотила что есть мочи. В ответ тишина. Я обессилено сползла по стене, придерживая факел, и заплакала от безнадеги, тоски, усталости и страха. Взгляд упал на тускло поблескивающие глазки ящерицы. Казалось рептилия, растянула широкую пасть и издевается над моим положением. Представив свой дом, в отчаяние зашептала слова просьбы о портале. Тишина вокруг и никакого даже слабенького движения воздуха. Камни красиво переливались, ловя скупые лучики света. Роскошная вещь неуместно, гадкой насмешкой смотрелась на ободранном, испачканном в крови и пыли запястье. В отчаянии заорала, срывая горло, и заколотила головой мерзкой ящерки по гладкой поверхности люка, оставляя царапины.

Столько идти к цели, преодолеть и погибнуть в каменной ловушке. Теперь идея сбежать из ледника с трупами уже не казалась хорошей. Я корила себя за поспешное решение. Мне казалось, что ярл ищет меня по всем закоулкам тюрьмы. Наревевшись, скрутилась калачиком, игнорируя завывания голодного желудка, и заснула. Очнувшись, опять до изнеможения стучала и звала на помощь. С разбитыми в кровь костяшками, совершенно без сил медленно проваливалась в тяжелое беспамятство. Так продолжалось несколько раз, я пила по глотку алкоголь, кое-как утоляя жажду, и упорно скреблась в стену, хрипела что-то сорванным горлом.

В очередной раз, когда сознание, не желающее умирать, вытянуло меня из благостной темноты беспамятства, я очутилась в полной темноте. Мысли текли вяло, залипая, как в густом меду. Полное безразличие к собственному положению не удивило. Отстраненно отметила, что факел приказал долго жить. И теперь пришла моя очередь умереть, как заживо погребенной героине Умы Турман. Только с одной разницей, надо мной много метров камня и спасти себя я не смогу.

Решила лечь удобнее, тяжело завозилась, случайно плечом толкнула люк, и тот неожиданно легко поддался, откатываясь в сторону. В лицо дохнул душный запах сырости, гнили и отхожего места. Я с опаской, боясь, что померещилось умирающему рассудку, вдохнула спасительную вонь, сулящую людей и близкое избавление, и попыталась перетащить вовнутрь непослушное тело, боясь, что дверь так же неожиданно закроется. Но смогла с усилием перекинуть верхнюю половину тела и застонала, призывая на помощь. Собраться с силами для нового рывка получится не скоро, а массивная дверь может вернуться обратно и раздавить, подарив не менее мучительную и нескорую смерть.