Текст книги "Враги друг друга не предают (СИ)"

Автор книги: Светлана Титова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 49

Глава 49

Приоткрыв рот и выпучив глаза, разглядывала чудо архитектуры, покачиваясь на нетерпеливо топчущемся и роющем слежавшийся снег шурхе, не веря, что узрела, наконец, храм богини Астреи. Уносясь ввысь, две спирали из полупрозрачного материала чистейшего белого цвета, рядом с которым только что выпавший снег казался сероватым, обвивали друг друга, на манер молекулы ДНК.

– Ты, девуля, спешись. К храму ногами пройдись, чай не богиня. Соблюди уважение, – строго глянул на меня дедок.

– Это храм? – сумела выдавить из себя, высоко задирая голову, стараясь разглядеть «крышу» строения.

При слове «храм» воображение рисовало тяжелые серые стены из камня, грубоватые узоры, статуи ангелов или горгулий, многочисленные колонны подпирающие своды. Но точно не это легкое сооружение в стиле хай-тек, больше подходящее солнечному Дубаю, чем суровому Галатусу.

– Он самый, – кивнул дед Монтий, помогая мне спуститься со спины ящера. – Старее ево нет ничево в ентом мире. Ворота в божью обитель.

Служка упер кулачки в бока и гордо вскинул тощий кадык и залюбовался стройным строением, сияющим айсбергом, высящимся над снежной целиной.

– Кто же все это построил? – изумилась я. – И архитектура странная и материал явно искусственный.

– Глазастая, – от внезапно зазвучавшего женского контральто я едва не подпрыгнула. – Умненькая к тому же. Сердечная и заботливая.

Ящер фыркнул, не соглашаясь со словами нахваливающей меня высокой, статной женщины в белом, вышитом золотом и жемчугом плаще из плотного атласа. Седые волосы, обрамлявшие бледное лицо с тонкими чертами аристократки, были прихвачены золотым ободом и спускались до самых пят. Взгляд метнулся на выглядывающую из-под полы плаща тонкую кисть, унизанную золотыми браслетами, точными копиями моей ящерки. Я насчитала не меньше семи. Сердце замерло, пропустив удар.

Это же порталы! Наверняка рабочие. Если попросить, она сможет отправить меня на Землю. Или в другой мир? Если существуют Земля и Галатус, то могут существовать и другие, где нет вечной зимы и народ добрее.

Перед глазами возникли заплаканные, измученные глаза детей, их измученные, дрожащие тела.

Как там бедная Тайша? Не вляпались ли опять в историю Фишка и маленькая Мартина?

Словно прочитав мои мысли, женщина усмехнулась. Меня так же разглядывали, изучая каждую деталь глазами неожиданно темными на бледно-фарфоровом лице.

– В порядке твоя девочка. Спит пока. Давай знакомиться, раз уж сама заявилась, – произнесла женщина без тени раздражения. – Я жрица храма богини справедливости Астреи. Отвечу сразу на твой вопрос, храм, вернее портал в обитель богов был возведен по приказу демиургов – строителей миров. Считай сама сколько ему от сотворения мира.

– А вы…

– А я надзираю за порядком на Галатусе.

Что-то не очень радеете, судя по тому, что тут твориться.

– Монтий, работу сделал – можешь быть свободен, – разрешила удалиться жестом истинной аристократки, одарив меня непонятным взглядом. – Идем, у тебя ко мне вопросы, а у меня к тебе…

Пожав плечами, еще раз поблагодарила деда за спасение, погладила Русика по спутанной шерсти и двинулась по утоптанной дорожке, возникающей в снежной целине, под ногами плавно движущейся к храму жрицы.

Подойдя к целиковой стене на растоянии вытянутой руки, разглядела неоднородность цвет и структуры материала. В глубине полупрозрачного вещества, бегали сотни голубоватых огоньков, похожих на электрические импульсы. Заметив, что я притормозила и разглядываю внутреннее содержание храмовой стены, жрица пояснила:

– Это магия. Она течет непрерывно.

– Магия, – эхом повторила за женщиной, словно забывшись. – Если вы позволяете себе магичить, почему она под запретом на Галатусе?

Мне вспомнилась незавидная судьба лейлы, жестоко убитой наемницей за то, что магия ведьмы, запертая внутри тела, обернулась против нее и превратила Суриль в жестокое чудовище.

Жрица высвободила руку и легко провела по гладкой, словно пару дней назад установленной здесь поверхности. Повинуясь ее движению, часть поверхности начала истончаться и таять, образуя проход.

– Идем, Лекса. Или все же Александра? – проигнорировав мой вопрос, позвала за собой жрица, вступив в светлое пустое помещение, напомнившее мне чистый холл городской больницы.

– Лекса, – немного резко ответила, занервничав от того, что женщина застала меня врасплох вопросом. – Мне так привычнее. А вас как величать?

– Величать?! Уволь от сомнительного удовольствия, – хмыкнула жрица, распахивая плащ, вступив на слабо засветившийся под ногами пол светлыми сапожками, украшенными серебром носами и голенищами.

Надо же, модница! И жрицам ничто человеческое не чуждо.

По стройному телу при каждом шаге струилось белое шелковое платье с газовыми, расшитыми рукавами, подпоясанное широким серебристым кушаком, длинные концы которого спускались до вышивки подола.

Я изумленно разглядывала настоящий шелк, которого и близко не было на Галатусе даже у богатых ярлов и их жен.

– Удивлена, – догадалась жрица, так и не назвавшая имени, приглашая жестом войти следом.

От нового прикосновения ладони к стене изнутри, на гладкой поверхности появилась темная сенсорная панель управления с несколькими рядами разноцветных кружочков.

Ну, предсказуемо, в общем-то. Технологическая начинка соответствует внешнему дизайну. Наверняка и активация по отпечатку пальца.

– По моему отпечатку, – подтвердила мою догадку жрица, прочитав мысли.

– Вы мои мысли читаете? – поинтересовалась, пристраиваясь рядом с панелью и с интересом разглядывая, как голубые искорки начали хоровод вокруг моих подошв.

– Могу прочитать, но зачем? – она покосилась в мою сторону, насмешливо растянув губы. – У тебя на лице все написано. Очень выразительная мимика.

Бег голубоватых малюток все ускорялся, и я запаниковала:

– Чего это они? Как-то ваша магия на меня не адекватно реагирует.

– Нормально реагирует, – отозвалась жрица, набирая одной ей известный код из разноцветных кружков. – Считывает информацию о тебе и заносит в базу данных.

– Это обязательно?

– А ты как думаешь? Врата в обитель богов – это посерьезнее любого режимного объекта на Земле.

Я недоуменно глянула на жрицу, продолжавшую меня удивлять, когда пол под ногами дрогнул, и мы со скоростью гоночного автомобиля рванули вверх.

Глава 50

Глава 50

– Куда мы? – только и смогла прошептать побелевшими губами, глядя как за мутноватой стеной мгновенно исчезает темное пятно, бывшее ящером и его погонщиком, не рискуя притронуться к ее поверхности. Других ориентиров не было, все та же мутная серая пелена из тумана и вечного, сыпавшегося на голову снега.

– Поболтаем, – равнодушно откликнулась скучным голосом жрица, разглядывая ногти. Видя мой страх, сделала испуганные глаза и проговорила низким голосом:– Не бойся, больно не будет… если только совсем чуть.

Жрица явно издевалась, но я и не думала обижаться. И едва открыла рот поблагодарить за великодушие и выразить желание вернуться, как лифт резко остановился. Меня кинуло на стену, хорошо приложив носом. В переносице отчетливо хрустнуло. Со стоном сползла на колени.

– Лекса, ты жива? – женщина немилосердно пихнула меня в бок. – Подъем, такси прибыло.

Отлепив многострадальную тушку от пола, ощупала пострадавший нос и вывалилась следом за беловолосой шутницей в просторный зал. Ожидаемо белый, в тон любимому оттенку хозяйки, он поражал размерами. Правильный овал размером с половину стадиона. Противоположный конец едва угадывался, благодаря время от времени проступающему ярко-голубому рисунку магических токов, вспыхивающих в толще стен. Ровно посредине угадывалось возвышение – неровный овал, высотой не более метра, испещренный серебристыми письменами. Жрица, сделав приглашающий жест, направилась прямо к нему. В пустом помещении цокот ее каблучков был слышен особенно отчетливо, напомнив мне неторопливую поступь приближающихся очень крупных неприятностей. Чуя подвох, я замялась, боясь вступить на зеркальный пол зала, похожий на белый мрамор. После всех злоключений, стерильный и пустой зал странного храма если не пугал, то настораживал. Вспомнив последний сон про чудовищного Владыку Светлых Эльфов Шанела, его фанатичную жажду попасть сюда, ради которой он залил кровью людей эту землю, меня взяло любопытство.

Что такого особенного тут может находиться? Зал похож на ледовую арену или крытый каток. Немного. Опасности не чувствуется. Ладно, была-не была…

Жрица нетерпеливо окликнула меня, остановившись на полпути к возвышению. Недовольно поджатые губы и резковатый тон заставили поторопиться. Не став испытывать терпение хозяйки, я осторожно ступила на пол. Нога тут же заскользила, и я взмахнула руками, удерживая равновесие.

– Забавляешься? – сведя брови к переносице, недовольно пробурчала женщина, когда я подкатила к ней. – Идем уже, Роднина в томате.

– А кто это? – спросила, ловя себя на мысли, что когда-то давно слышала эту фамилию.

– Одна из лучших фигуристок на Земле, – через плечо бросила жрица, уверено продвигаясь к возвышению. – Историю своей страны и ее героев надо знать.

– Откуда вы знаете? Сами-то вроде местная? – поинтересовалась я, уязвленная ее словами.

– Вот пошли вопросы по существу, – улыбнулась женщина, останавливаясь перед возвышением длиной в средний человеческий рост, высотой едва ей до пояса доходящим.

О, нет! Черт!

Я не успевала затормозить, беспомощно взмахнула руками и с размаху налетела на прозрачно-серебристый овальный подиум. Письмена, оказавшиеся рунами, ярко вспыхнули знакомой голубоватой магией. Быстро вскочив, оправила кожух и с удивлением уставилась на странное сооружение похожее на широкую овальную кушетку. Меня заинтересовали не всполохи магии, но замкнутый желобок вырезанный по абрису и странные выемки на горизонтальной часть странного подиума. Посредине овальной платформы, выделялись вмятины, подходящие под природные изгибы человеческого тела. У меня внутри похолодело, а под ложечкой засосало.

– Это алтарь для жертвы, – едва слышно выдохнула, понимая, кому уготована незавидная участь на этот раз. – Человеческой жертвы.

– Умница, – искренне похвалила жрица за смекалку, проводя пальцем по выемке для сбора жертвенной крови у самого края. – Не бойся так. Жертва исключительно добровольная. Иначе смысла нет.

Я резко обернулась к невозмутимо взирающей на орудие мученической смерти, наставила палец и, пытаясь сдержать обиду и раздражение, произнесла:

– Вы обещали, что мы только поговорим.

– И сдержу слово, – кивнула жрица и уселась прямо на алтарь.

Всполохи магии тут же погасли, сооружение, так активно приветствовавшее меня, словно кто-то выключил из сети. Меня присесть не пригласили, и я была благодарна светловолосой за это. Сидеть там, где проливали кровь невинных жертв, желания не возникло. От мысли о тысячах загубленных, пусть и добровольно, меня передернуло.

– Ты иномирянка, попавшая сюда милостью хранительницы врат Триаллины, кознями коварного эльфа-домовика Большое Рыло. Тебя оболгали и отрубили кисть руки. Ты едва выжила в Проклятом лабиринте. Тебя изнасиловал пират, едва не утонула при побеге. Попала к оборотню-лейле в «живые консервы». Была наживкой для ловли шурхов. Едва не потеряла вторую кисть. Чуть не погибла в схватке со снежными духами-големами. Тебя пожевала плесень-людоед. Горела заживо в лаве. Тебя пытали на дыбе. Спаслась от камнеедов и живой выбралась из каменного туннеля, – монотонно перечисляла мои злоключения жрица. – Ко мне ты явилась спросить о снах и попросить вернуть тебя обратно в свой мир. Я ничего не забыла?

– Почти… – кивнула, поражаясь осведомленности женщины не только о хронике моих приключений, но и намерений. – Откуда вы…

– Я жрица Астреи, – пожала плечами женщина, разглаживая шелк платья на коленях. – Говорю и действую от имени богини. Я должна судить справедливо, а для этого знать всю подноготную.

Не оставляло ощущение, что жрица смертельно скучает, решая мою проблему. Женщина явно тяготилась и мной и ситуацией и хотела побыстрее все закончить.

– Вы сможете вернуть меня домой? – приступила к главному вопросу. – Мой браслет сломался, портал не открывается.

Я протянула руку в сторону жрицы с блеснувшей плутовато глазами ящеркой на запястье. В катакомбах я обошлась с ним весьма нелюбезно, но на золоте и камнях не заметила ни царапин, ни вмятин.

Женщина едва глянула на браслет.

– Он исправен, – бросив разглаживать платье, она едва подавила зевок. – Дело не в браслете.

– А в чем же? – я напряженно вгляделась в бесстрастное лицо женщины, разглядывающей вышивку на платье, придумывая тридцать три несчастья, что сейчас свалятся на мою голову.

Глава 51

Глава 51

Мне казалось, мое сердце, гулко колотящееся о грудную клетку, слышно на том конце зала.

– Ты же помнишь, что пообещала себе, когда спасала детей?

Щеки опалило жаром мучительного стыда. Я пообещала, что приму предложение ярла Борана и стану заботиться о сиротах. И стоило мне попасть в храм, я тут же забыла о данном себе слове.

– Да, я обещала помочь сиротам и беспризорникам, – кусая губы от неловкости, с трудом проговорила.

– Вот и помоги, – впервые с того момента, как мы сюда вошли, жрица удостоила меня вниманием.

Женщина смотрела на меня снизу вверх, не потеряв при этом ни грамма величия и значимости.

– Работа в приюте…

– Нет, я не о работе в приюте, – перебила меня светловолосая, вновь одарив нечитаемым взглядом. – Ты же видела столб дыма над горами?

– Это дым? Откуда? – в голове уже роились догадки одна чуднее другой.

– Ты же горела в лаве. Вот и расскажи, что это значит, – красавица откинулась назад, упираясь ладонями, насмешливо разглядывая мое обескураженное лицо.

– Вулкан… – осеклась я, ожидая насмешек.

– Именно вулкан, до взрыва которого остались считанные дни. Он будет извергать пепел и лаву несколько месяцев. Оба города и его жители погибнут, – жрица махнула рукой в направлении стены, и та начала таять, открывая панораму на засыпанный снегом горный хребет, над которым курилось несколько светлых дымных столбов, отчетливо заметных на сером небосклоне. Внизу, у самых отрогов бедной сиротой жался Треснежье, выделяющийся темной, неровной кляксой на белом фоне вечных снегов.

– Как спасти город? Срочная эвакуация? – предположила я.

– Лекса, пепла этого вулкана хватит, чтобы отравить весь мир Галатуса на долгие годы. Он просыпался раннее, и всегда находился доброволец, который усмирял огненного духа.

– Мне нужно сигануть в жерло вулкана? – насмешливо изогнула бровь, удивляясь суеверию жрицы. – Так я уже прыгала в лаву. И замечу, что добровольно.

– Зачем в жерло? – пожала плечами светловолосая, приподнявшись, поигрывая волосами. – Нужно лечь на алтарь и пустить себе кровь. Абсолютно добровольно.

– Как я понимаю, добровольная жертва – это я?

– Ты спросила – я ответила, – ушла от прямого ответа жрица.

– Вот как?! Почему себя не хотите в роле жертвы попытать? – я сощурилась, ни капельки не веря жрице.

– Я подхожу лишь по двум из трех критериев: девственная иномирянка. А вот с третьим проблема…

Женщина фыркнула, достала из драгоценного пояса небольшой ножичек с украшенной перламутром ручкой и полоснула себя по ладони. Острое лезвие глубоко раскроило мышцы, но ни капли крови не вытекло на ладонь.

– Вы не человек?! Бионик?!

– Ух ты, догадалась! – насмешливо скривив лицо, произнесла жрица.

– Невероятно… – только выдохнула я, разглядывая искусственный интеллект, над проблемой которого до сих пор бились на Земле.

– Каждую сотню лет, когда вулкан просыпается, в другом мире должна найтись душа, что ценой своей жизни захочет его спасти. Это правило существования любого мира.

– У нас такого не было, – категорично заявила я.

– Разве? – вскинула бровь светловолосая. – Ваша история ведет свое исчисление от момента спасения человечества. Не так ли?

Я поняла, о чем толковала жрица, и хотя Спаситель рода человеческого не был в полной мере иномиряниным, ее версия казалась достоверной. Понимая, что попала в ловушку, тяжело опустилась на подкосившихся ногах.

– Мне нужно время подумать, – тихо попросила я, кляня свою судьбу, что вновь подложила мне свинью – засунула в переделку, из которой мне не выбраться живой.

Жрица легко поднялась, аккуратно обошла меня и поцокала на выход, давая время для решения. Я с завистью смотрела ей вслед, на то, как красиво переливается атлас плаща и покачивается сложное плетение серебристой косы, уже понимая, каким будет мое решение. Пройдя несколько шагов светловолосая остановилась, обернулась и проговорила:

– Тебе не обязательно соглашаться. Я могу отправить тебя обратно на Землю. Решай.

– Но…

– Времени нет искать другую жертву в твоем мире. Ты слышала, что говорил Максимилиан.

Максимилиан! Она знает Максимилиана! Ну, конечно же! Все они тут одна банда!

Только силуэт женщины растаял вдали, я упала на пол и зарыдала. Громко, подвывая, выпуская наружу накопившуюся боль и обиду. Поддавшись истерике, каталась по полу залы, орала в голос, не сдерживаясь, стучала ногами, кляла свою несчастливую жизнь, родителей, хранителей Врат: Триаллину и Максимилиана, и эльфа, и ушлую жрицу, и саму богиню Астрею, проклявшую этот мир. Через время слезы закончились, я долго лежала, не двигаясь, отрешенно глядя, как постепенно темнеют стены в зале, и над миром опускается ночь. Зал погрузился в полутьму, вспыхивающую голубыми всполохами магии. В другой момент такое необычное зрелище показалось бы сказочным. Сейчас жутко раздражало. Сжавшись в комочек, упираясь коленками в подбородок, я отчаянно ждала кого-то, кто придет и разрешит проблему так, чтобы не нужно было жертвовать собой. Я была в шаге от дома, только руку протяни, и злополучный браслет перенесет на Землю. Что-то внутри тихим голосом нашептывало, что проблемы с вулканом – не мое дело. Я спокойно могу уйти к себе и забыть все, что произошло на Галатусе. И я соглашалась с этим голосом. Но мозг тут же подгонял картинки с крошкой Дин, Фишкой, спасенными малышками Тайшей и Мартиной, и десятками безликих детишек, которым я спасу жизнь, если пожертвую своей. Другой голос, звучащий серебряным колокольчиком убеждал, что принести себя в жертву – лучшее, что я смогу сделать со своей никчемной жизнью. На Земле я никому не нужна, мать давно забыла меня, а больше обо мне плакать некому. Даже если я вернусь, то однорукой калеке только один путь – просить милостыню. Семья и дети мне не светят. Я и здоровая не привлекала хороших парней, а уж калека и подавно не буду нужна. От таких мыслей, я снова плакала, но уже тихо, едва всхлипывая от боли, порожденной несправедливостью. На моем месте должна быть Таша, но у девушки хватило ума или интуиция сработала, и она бросила Максимилиана. Моя не сработала. Видно судьба и все за то, чтобы я тут осталась навеки. Когда стены начали светлеть, я села и впервые оглянулась на алтарь, на котором придется умереть, как умирали сотни девственниц до меня. Сердце кольнуло сожаление, что я так и не узнала счастья материнства, но вспомнив чужих детей, которых единственная смогу спасти, отогнала мысль прочь. В тяжелой голове мысли с трудом ворочались, страх куда-то отступил. Наверно, я выплакала его со слезами. Внутри остались усталость и безразличие обреченной. Знакомое состояние, похожее на то, что испытала тогда перед люком в туннеле. Но если там я могла лечь и умереть, не имея выхода, то тут нужно было совершить ритуальное самоубийство.

На алтаре лежал небольшой, острый кинжал. Тот, которым жрица наглядно показала отсутствие крови у себя и так предусмотрительно забыла забрать. Я повертела изящную, серебряную вещицу, отделанную по рукояти перламутром, и решительно дернула пуговки поношенного зипуна.

Оставшись в рубашке, закатала оба рукава. С жалостью рассмотрела некрасивый рубец из кожи на месте отрубленной руки, еще больше уверяясь в правильности своего решения. Вспомнила, как правильнее резать вены, чтобы раны дольше не закрывались. Уселась на алтарь, тут же засиявший подо мной голубыми магическими всполохами, у себя попросила прощение за то, что намеревалась сделать и быстро, опасаясь смалодушничать в последний момент, резанула тонкую синюшную кожу на запястье. От боли в глазах потемнело, но я иступлено продолжала чиркать наугад по искалеченной руке, стараясь удержать сознание и не отключиться раньше времени.

Глава 52

Глава 52

– Невероятно! Я все еще не верю! Ей удалось! Боги, эта пичужка смогла! Она все же это сделала! Ты это видела, Светлая?! Вы это видели?

– Видели мы, все. Сами в шоке.

– Зажимай ей руку, она кровью сейчас истечет!

Гомонящие наперебой голоса, казались странно знакомыми, но назойливость их раздражала. Они комарами зудели над ухом, не давая нырнуть с головой в спасительное забытье, и навсегда уйти от проблем этого мира. Вспоминать не хотелось, думать не хотелось. Оставалось одно желание – тихо лежать на алтаре, ожидая спасительной кончины. Веки налились свинцовой тяжестью и категорически отказывались подниматься. Да я и не настаивала, абсолютно равнодушная к личности непрошеных гостей. Но в назойливых посетителях проснулись спасатели, из тех, у которых потерпевший очнется только для того, чтобы усердные коновалы, наконец-то, оставили его в покое.

Запястье, пульсирующее болью, несколько раз резко дернули, отрывая лоскуты от рукавов рубашки. Руку прострелило от запястья до самой подмышки. Неласковые пальцы пережали вены железными тисками и стянули тугими повязками. Тело взлетело вверх, те же железные клещи чьих-то ладоней притиснули меня к горячему мужскому торсу, в нос ударил приятный аромат французского парфюма для мужчин.

Мозг автоматически выдавал информацию, но сознание плыло, тело не желало реагировать на внешние раздражители.

Откуда в дедушке Монтие взялась сила поднять меня на руки?

Вопрос появился и так же исчез, уступив место тупому безразличию. Лицо овевало легкий, теплый ветерок от движения и от дыхания носильщика. Меня куда-то несли. Данный факт не вызвал ни малейшего интереса и беспокойства о своей дальнейшей судьбе.

– Макс, аккуратнее с девушкой – тебе еще жениться на ней!

– Ройдин, это не твоя печаль. Сам разберусь.

– Ха! Триаллина, ты это слышала? – смех одного из посетителей раздался совсем рядом, раздражая своей неуместностью. – Очнувшись, она не обрадуется твоей роже. Трудно тебе придется.

От самоуверенного голоса с нотками знакомого презрения и прозвучавших имен, что проклинала каждый день, с того момента, как попала в проклятый мир, мозг словно кипятком ошпарило. Апатию как ветром сдуло. Тело пронзила крупная дрожь. С трудом разлепив глаза, я попыталась сфокусировать взгляд на профиле носильщика. Перед глазами все плыло. Разум нехотя, протестуя, возвращал память, определяя запах как принадлежащий моему врагу – Максимилиану. Тому, кто безжалостно спровадил меня на Галатос и оставил на растерзание безжалостной толпы.

– Отпусти меня и не смей пальцем прикасаться, – собрав силы, слабо трепыхнулась, чувствуя, как чужие руки прижали тело сильнее, стараясь быть нежными.

Списав последнее на причуды уставшего сознания, я дернулась еще раз, пытаясь освободиться из ненавистных мне объятий.

– Лекса, не трепыхайся. Ты потеряла много крови и совсем слаба. Сама ты не дойдешь, – теплое дыхание весеннего луга приласкало кожу на щеке.

Идеальный подбородок коснулся волос на виске. Меня передернуло от омерзения. Усилием воли сжала пальцы и выкинула кулак в направлении чужого подбородка. Но расцарапанные костяшки лишь мазнули по гладкой коже. Обидный смешок прокомментировал мои действия.

– Ого, едва дышит, а дерется! – голос, принадлежащий Ройдину, прозвучал совсем рядом. – Лекса, привет! Ты потерпи верзилу. Доберемся до портальной, и он тебя отпустит.

Слово «портальной» обожгло страхом. Я замычала, задергалась, стараясь вырваться от мучителей, вновь пришедших по мою душу.

– Куда вы меня собираетесь закинуть в этот раз? В пустыню? – кулак вновь вылетел уже более метко, но был перехвачен чужими пальцами. – Пусти меня… ну…

Дернувшись еще пару раз, хрипло зарыдала, чувствуя свое бессилие и проклиная троицу мучителей. Думала, что накануне, готовясь к суициду, выплакала все, но скупые горькие капли обожги щеки. Тонкий запах роз и фрезий вызвал першение в горле, сжавшемся в спазме.

– Девочка моя, не надо так убиваться. Мы не причиним вреда. Обещаю, – голос леди Триаллины звенел печальным колокольчиком, вызывая во мне безотчетный страх. К губам прижался стеклянный край бокала. – Выпей. Это просто вода.

Я мотнула головой, расплескивая жидкость на себя. Жутко хотелось пить, но брать что-то из рук врага себе дороже. Женщина огорченно охнула. По волосам прошлись тонкие пальцы, успокаивая. Я дернулась, уклоняясь от ласки, и ткнулась носом в шелковую рубашку блондина на груди. Мужчина приятно пах теплым здоровым телом и парфюмом, только не для меня. Оттерев опухшее от слез лицо, заскулила от бессилия, не имея ни сил, ни слез больше плакать. Искалеченная рука тяжелой колодой, пульсирующей слабенькой болью, висела прижатая к груди. Сил вырваться из рук троицы, придумавшей новую каверзу, не осталось.

– Что вам всем от меня еще нужно? – хрипло каркнула в сторону цокающих каблучков. – Вы мало поиздевались? Что теперь? Нужно прыгнуть в чан с кислотой? Убить и съесть младенца? Какую еще потеху придумали ваши больные мозги?

Я хрипло завыла, едва замечая, как тихо выругался мужчина, и крепче впились в бесчувственное тело пальцы Макса. Измученная, беспомощная, полуслепая, жалкая в своем убожестве – вот что я представляла собой сейчас. Глаза все еще невидяще пялились перед собой. Движущиеся бесформенные темные пятна на белесом фоне – все, что я могла разобрать. Но чувствовала, что в этот момент поднимаюсь на лифте, по едва заметному покачиванию мужчины.

– Лекса, мне очень жаль, нам всем очень жаль, что тебе пришлось перенести все это, – в голосе Ройдина послышалось искреннее сожаление. – Нам нужна Астрея. Решающее слово за ней.

– Решили призвать богиню? А я жертва призыва? – хриплый смех перешел в кашель.

Вокруг раздалось недовольное сопение мужчин, и возмущенный возглас леди перешел в торопливую речь.

– Бьерн Всемогущий, как тебе такое в голову пришло?! Астрея не требует кровавых жертв, – обида звенела в каждом слове Триаллины. – Мы ее условия выполнили. Ты залог этого. Теперь дело за ней. Она должна выполнить свое обещание.

– Я до сих пор не верю… – потрясенно прошептал Ройдин где-то над моей головой. – До нее никто даже до города не мог добраться. А я в нее не верил.

– А я верила, – подала голос Триаллина, обдавая меня ароматом белой розы. – Она же ящерица, а те всегда выживают, хоть и теряют хвост.

– Посмотри, снег сходит, – с видимым спокойствием перебил друзей Макс. – Похоже на чудо.

Я повернулась в сторону от него и вгляделась в предполагаемую стенку лифта, пытаясь разглядеть снежную лавину в горах, но белесая слепота по-прежнему скрывала от меня мир.