Текст книги "Если Вселенная изобилует инопланетянами… Где все?"

Автор книги: Стивен Уэбб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 36 страниц)

Рис. 3.4 Пять точек Лагранжа системы Солнце-Земля (не в масштабе). В общем, точки Лагранжа – это места вблизи двух вращающихся масс, где третье, меньшее тело может поддерживать фиксированное расстояние от больших масс. Точки L1, L2 и L3, лежащие на линии, соединяющей две большие массы, нестабильны: после возмущения малое тело будет удаляться от точки Лагранжа. При определенных обстоятельствах точки L4 и L5 стабильны: после возмущения малое тело вернется к точке Лагранжа. Подобная конфигурация существует для системы Земля-Луна: могут ли быть внеземные зонды, припаркованные в этих точках Лагранжа для наблюдения за Землей, так же, как мы паркуем зонды в точках Лагранжа системы Солнце-Земля для наблюдения за Вселенной? (Источник: NASA)

Мы можем разумно утверждать, что из всех планет Солнечной системы наша наиболее достойна изучения. Земля – интересная планета по ряду причин – самое главное, насколько нам известно, это единственная планета, на которой есть жизнь. Поэтому зонды, скорее всего, были бы запрограммированы на исследование Земли. (Этот аргумент, конечно, отдает антропоцентризмом. Кто знает, что захочет исследовать инопланетный разум? Кто знает, какую технологию он может использовать? Но такая логика – это все, что у нас есть, поэтому мы ничего не теряем, если продолжим рассуждение и посмотрим, к чему оно нас приведет.) Поверхность Земли была бы плохим местом для долгосрочных исследований нашей планеты. Имело бы больше смысла наблюдать всю планету из космоса,^[56] где солнечная энергия более доступна, и где нет необходимости защищать зонд от последствий геологической активности Земли.

Несколько типов орбит подходят для парковки наблюдательного зонда, но, пожалуй, самыми известными являются точки Лагранжа.^[57] Если малая масса находится вблизи двух гораздо больших вращающихся масс, то существует пять точек, в которых малая масса может вращаться на фиксированном расстоянии от больших масс. Эти пять точек Лагранжа отмечают положения, где гравитационное притяжение двух больших масс точно уравновешивает центростремительную силу, необходимую для вращения вместе с ними. Три точки Лагранжа – L1, L2 и L3 – нестабильны: подтолкните малую массу, и она удалится от точки L. Но L4 и L5 стабильны: подтолкните малую массу, и она вернется к точке L. (Точнее, L4 и L5 стабильны только в том случае, если самое массивное из трех тел по крайней мере в 24,96 раза массивнее промежуточного тела. Это условие выполняется в системе Солнце-Земля, поскольку Солнце намного массивнее Земли. Условие также выполняется в системе Земля-Луна, поскольку Земля в 81 раз массивнее Луны. Гравитационное влияние Солнца имеет тенденцию дестабилизировать точки L4 и L5 системы Земля-Луна; однако оно размывает стабильные точки в объемы пространства, в которых существуют стабильные орбиты.)

Спутники в точках Лагранжа системы Солнце-Земля В точке L1 находятся спутники ACE, SOHO и WIND – с этой точки обзора спутники имеют непрерывный вид на Солнце. Точка L2 была домом для нескольких громких астрономических миссий, включая WMAP, космическую обсерваторию Планк и космический телескоп Гершель – эти спутники наблюдали Вселенную с беспрецедентной детализацией, и планируется еще много миссий в L2. Обратите внимание, что, хотя точки L1 и L2 нестабильны, возможно найти орбиты вокруг этих точек, которые позволяют космическому аппарату оставаться на месте, затрачивая лишь небольшое количество энергии. Космические агентства вряд ли найдут применение точке L3 системы Солнце-Земля, поскольку она находится на противоположной стороне Солнца от Земли. Области вокруг L4 и L5 содержат межпланетную пыль и по крайней мере один астероид.

Космические агентства НАСА и ЕКА уже активно используют парковочные возможности, предоставляемые точками Лагранжа системы Солнце-Земля. Если НАСА и ЕКА находят удобным использовать эти точки, то, возможно, ВЦ тоже поступили бы так. Возможно, мы могли бы найти зонды в точках Лагранжа системы Земля-Луна? В частности, возможно, мы могли бы найти зонды в точках L4 и L5, поскольку в этих местах зонды в принципе могли бы вести наблюдения в течение длительных периодов времени, не затрачивая слишком много энергии. Что ж, по крайней мере один целенаправленный поиск был проведен. Кроме того, астрономы уже изучили точки L4 и L5 системы Земля-Луна, поскольку эти точки интересны с общеастрономической точки зрения. Ни в целенаправленном поиске, ни в общих сканированиях никаких свидетельств зондов найдено не было. Более того, недавнее исследование показало, что точки L4 и L5 в системе Земля-Луна могут не обеспечивать той стабильной точки обзора,^[58] которую когда-то предполагали. Если бы нужно было учитывать только Землю и Луну, то L4 и L5 действительно были бы стабильны. Но Солнечная система содержит и другие объекты. Оказывается, слабое гравитационное притяжение других планет нарушает стабильность точек Лагранжа, и любой зонд, помещенный в L4 или L5, в конечном итоге плавно уплывет. Было бы странно, если бы мы нашли там свидетельства внеземных зондов.

Все чаще сканируются другие околоземные орбиты – на этот раз астрономами, ищущими потенциально опасные астероиды. В качестве побочного продукта этого исследования мы могли бы надеяться найти артефакты; однако до сих пор ничего не найдено. Зонды излучали бы тепло, но никаких аномальных инфракрасных сигналов не наблюдалось; можно было бы ожидать, что зонды будут передавать сообщения своим создателям, но таких передач обнаружено не было.

Некоторые люди утверждали, что явление радиоэхо с большой задержкой (LDE) – эхо, которое появляется через 3–15 секунд после передачи радиосигнала, – лучше всего объясняется электромагнитными передачами от зондов ВЦ. Явление LDE наблюдается с зари радио, и оно остается несколько загадочным. Радиоэхо от Луны является обычным явлением, но это не может объяснить явление LDE, потому что эхо появляется через 2,7 секунды после передачи основного сигнала – это время, которое требуется свету, чтобы долететь до Луны и обратно. Точно так же Венера, ближайшая планета, не может быть виновником: эхо появляется только через 4 минуты после основного сигнала. Одно из объяснений заключается в том, что эхо – это радиовозвраты от зондов ВЦ, находящихся за пределами расстояния до Луны. Более прозаичное объяснение^[59] состоит в том, что это природное явление, вызванное плазмой и пылью в верхних слоях атмосферы Земли.

Хотя поиск околоземных зондов не завершен – действительно, поиск едва начался, поскольку Земля могла бы быть залита сигналами на определенных частотах, и мы не обязательно знали бы о них, – все наблюдения на сегодняшний день дали отрицательный результат. Наши телескопы время от времени обнаруживали передачи от зондов в глубинах нашей Солнечной системы – но это передачи от наших собственных космических аппаратов.

Марс

Как мы увидим позже, есть веские причины предполагать, что Марс мог сыграть роль в развитии жизни на Земле. Но мог ли он быть домом для своей собственной жизни и своей собственной технологической цивилизации?

Марс действительно долгое время считался домом для жизни,^[60] но большая часть шумихи возникла из-за неправильного перевода. Джованни Скиапарелли в серии наблюдений, начавшихся в 1877 году,^[61] увидел на Марсе особенности, которые он назвал «canali» – итальянское слово, означающее «каналы» или «протоки». Из его записей ясно, что, называя эти особенности, Скиапарелли думал, что их сформировали природные процессы. Англоязычные астрономы, однако, перевели это слово как «canals» – искусственные сооружения, соединяющие два водоема.

Персиваль Ловелл также видел^[62] особенности поверхности, зафиксированные Скиапарелли, и в итоге насчитал их 437. Однако Ловелл не признавал, что работал на пределе возможностей наблюдения; он не осознавал, что эволюция настроила зрительную систему человека на поиск знакомых черт в случайных узорах. Он убедился, что видит искусственно построенные линейные каналы, и предположил, что каналы снабжают водой пустынный мир из полярных шапок. Понятие каналов и так было в общественном сознании – Суэцкий канал, современное чудо света, открылся для судоходства в 1869 году, – и широкая публика была охвачена возможностью того, что марсианские каналы построили разумные существа. Писатели-фантасты быстро использовали это как источник сюжетов. Это была популярная и романтическая идея, и даже в 1960 году на некоторых картах планеты были показаны оазисы и каналы. Несколько астрономов продолжали верить, что сезонные изменения отметин на марсианской поверхности могут быть связаны с изменением растительного покрова.

Рис. 3.5 Четыре лика Марса, сфотографированные космическим телескопом Хаббл 30 марта 1997 года. Признаков каналов нет. (Источник: Фил Джеймс (Университет Толедо), Тодд Клэнси (Институт космических наук), Стив Ли (Университет Колорадо) и NASA/ESA)

Между тем, в начале 1960-х^[63] годов Шкловский обсудил особенность орбиты Фобоса, большего из двух спутников Марса, и предложил гениальное объяснение.

Орбита Фобоса уменьшается. Особенность заключалась в том, что, согласно наблюдениям астронома Бевана Шарплесса в 1940-х годах, скорость уменьшения было трудно объяснить. Было предложено несколько механизмов – влияние гипотетического большого марсианского магнитного поля, приливное взаимодействие с Марсом, возможное солнечное влияние, – но ни один из них не был осуществим. Не подходило и очевидное объяснение, а именно то, что Фобос проходит через тонкие внешние области марсианской атмосферы, потому что атмосферное сопротивление не повлияло бы на камень размером с Фобос в той степени, которую наблюдал Шарплесс. Дерзкий Шкловский задался вопросом, не полый ли Фобос. Полый Фобос был бы менее массивным, чем предполагал бы его размер, поэтому на его орбиту гораздо сильнее влияла бы марсианская атмосфера. Если бы Фобос действительно был полым, то он не мог бы быть естественным: поэтому Шкловский предположил, что спутник был искусственным – продуктом марсианской цивилизации. (Это было предположение более образное, чем что-либо в книгах фон Дэникена, но оно основывалось на лучших доступных данных наблюдений.) Шкловский думал, что спутник был запущен миллионы лет назад, но другие ученые считали, что запуск мог быть более недавним. Фрэнк Солсбери указал,^[64] что два марсианских спутника были открыты в 1877 году Асафом Холлом, который использовал 26-дюймовый телескоп. Пятнадцатью годами ранее, когда Генрих д’Арре направил более крупный телескоп на красную планету, условия для наблюдения Марса были лучше. Как мог д’Арре не увидеть спутники в 1862 году? Возможно ли, спросил Солсбери, что спутники были искусственными, запущенными где-то между 1862 и 1877 годами?

Рис. 3.6 Персиваль Ловелл в 1914 году, использующий 24-дюймовый рефрактор в обсерватории Ловелла. (Фотограф неизвестен)

Романтическая идея о развитой марсианской цивилизации, способной строить каналы и запускать спутники, не пережила 1960-х годов. Ей положили конец, когда ранние космические аппараты «Маринер» пролетели на близком расстоянии, передав фотографии, на которых не было видно ни одного из каналов, виденных Ловеллом. Посадочные модули «Викинг» 1976 года и миссии «Патфайндер» и «Марс Глобал Сервейор» 1997 года также не обнаружили каналов. Точно так же пролетные миссии не увидели ничего искусственного в Фобосе. Это небольшой испещренный кратерами кусок скалы – возможно, захваченный астероид (хотя происхождение двух марсианских спутников остается предметом исследований). Более того, хотя его орбита действительно затухает, недавние измерения показывают, что скорость затухания составляет лишь половину той, что рассчитал Шарплесс. Вооружившись этим улучшенным измерением, теоретики теперь могут объяснить происхождение сопротивления, действующего на Фобос: это результат приливного взаимодействия с Марсом. (Фобос приближается к Марсу примерно на 1 дюйм каждый год. Спутник столкнется с Марсом где-то в течение следующих 40 миллионов лет, оставив бассейн размером с Бельгию. Хотя 40 миллионов лет – это короткий срок по астрономическим меркам, это долгое время по человеческим меркам. Жаль – это было бы захватывающее событие.)

Свидетельства от различных пролетных, орбитальных и посадочных миссий почти убили веру в древнюю марсианскую цивилизацию. Почти, но не совсем. В 1976 году «Викинг» сфотографировал район Кидония на Марсе, и НАСА вскоре после этого опубликовало фотографии. Почти сразу же энтузиасты указали, что на одной из фотографий низкого разрешения, казалось, было видно человеческое лицо. Можно было различить глаз, рот и ноздрю (хотя энтузиасты часто забывали указать, что «ноздря» на самом деле была артефактом способа обработки изображения и не соответствовала никакой физической структуре на Марсе). Лицо было большим, примерно квадрат со стороной 1 км, и казалось высеченным из камня. Ученые НАСА подчеркнули, что это естественное образование; изображение было просто результатом падения солнечного света на холм одним марсианским днем. Другие утверждали, что образование было искусственной структурой; каменное «лицо» было доказательством того, что Марс когда-то был домом для древней цивилизации.

Рис. 3.7 Фобос, больший из двух спутников Марса, представляет собой скалу картофелевидной формы размером примерно 16 на 10 миль. Вполне возможно, это захваченный астероид. Буква N на изображении отмечает северный полюс. (Источник: Г. Нойкум (FU Berlin) и др., Mars Explorer, DLR, ESA)

Рис. 3.8 «Лицо» на Марсе. Это изображение низкого разрешения содержит много черных точек, которые являются артефактами методов обработки изображений, использованных Лабораторией реактивного движения, и не соответствуют какой-либо марсианской особенности. (Источник: NASA)

Рис. 3.9 Это щит? Это след ноги? Это Чубакка? Изображение региона Кидония с высоким разрешением, на этот раз сделанное Mars Global Surveyor в 1998 году, не показывает никаких признаков лица. (Источник: NASA/JPL)

Если вы достаточно долго и усердно ищете в большом наборе случайных данных, удобно игнорируя те расположения данных, которые не представляют интереса, и не определяя заранее, что вы ищете, то в конце концов вы найдете что-то примечательное. Поверхность Марса покрывает 150 миллионов км²; было бы странно, если бы один из этих квадратных километров смутно не напоминал что-то знакомое. Планетологи утверждали, что марсианское «лицо» имеет такое же значение, как узоры, которые вы видите в углях костра. Это был еще один случай, когда наблюдатель навязывал смысл бессмысленному узору.

Mars Global Surveyor снова посетил район Кидония и сделал более детальную фотографию. Доказательства существования лица, конечно, испарились. (Справедливости ради стоит отметить, что освещение на двух фотографиях разное. Тем не менее, современные методы компьютерной обработки изображений могут сохранить детали фотографии Global Surveyor, имитируя при этом объект в том же дневном свете, который видел «Викинг». Если я прищуру глаза, то с трудом могу разглядеть Чубакку из «Звездных войн» – но не человеческое лицо.)^[65]

Астероиды

Майкл Пападжианнис утверждал,^[66] что нам нужно исключить возможность пребывания ВЦ (внеземных цивилизаций) в Поясе Астероидов, прежде чем мы сможем заключить, что их нет здесь, в Солнечной системе. Пояс Астероидов был бы идеальным местом для ВЦ для создания космических колоний. Они могли бы добывать природные ресурсы^[67] на астероидах, и у них были бы обильные запасы солнечной энергии. Кто знает – возможно, фрагментация компонентов Пояса Астероидов является результатом крупномасштабных проектов добычи полезных ископаемых ВЦ? Если бы космические колонии находились в Поясе Астероидов, мы бы не обязательно знали о них: аппараты размером, скажем, 1 км или меньше было бы трудно отличить от естественных астероидов.

С другой стороны, если они действительно находятся в Поясе Астероидов, возникают вопросы. Почему мы не обнаружили утечки электромагнитного излучения? Почему мы не наблюдали ни одного объекта, обладающего эффективной температурой выше, чем это оправдано его расстоянием от Солнца? И почему, если они там, они решили так долго хранить молчание?

Внешняя Солнечная система

За пределами астероидов мы видим многочисленные «аномалии», такие как наклон оси Урана или ретроградная орбита Тритона, которые, если бы мы были так склонны, могли бы быть восприняты как свидетельство вмешательства ВЦ. А за орбитой Нептуна, на расстоянии примерно от 30 до 50 астрономических единиц от Солнца, лежит Пояс Койпера. В Поясе Койпера было обнаружено более тысячи объектов, и считается, что Пояс содержит более ста тысяч объектов. Большинство из них малы; самый большой – Плутон, который в 2006 году был бесславно понижен в статусе с планеты до простого транснептунового объекта. До его переклассификации Дэвид Стивенсон предположил, что необычная орбита Плутона может быть результатом проекта астроинженерии.^[68] Однако все эти «аномалии» – наклон Урана, ретроградное движение Тритона, эксцентричная и наклонная орбита Плутона – можно объяснить более прозаично как результат столкновений и взаимодействий, имевших место в ранней истории Солнечной системы. Просто нет необходимости прибегать к другим объяснениям. Тем не менее, объекты Пояса Койпера могут играть роль в поиске ВЦ. В 2012 году гарвардский астроном Абрахам Лёб и принстонский астроном Эдвин Тёрнер опубликовали статью, в которой указали, что биологические существа, как только они достигают определенного уровня технологической цивилизации, вероятно, будут искусственно освещать свою родную планету во время темной фазы ее суточного цикла (другими словами, они будут включать свет ночью). Наша собственная цивилизация использует два типа ночного освещения – квантовое (от устройств, таких как светодиоды и люминесцентные лампы) и тепловое (лампы накаливания) – и оба типа имеют спектральную сигнатуру, которая сильно отличается от естественного излучения, которое исходит от естественно теплого объекта, такого как планета. Если бы мы могли обнаружить утечку от искусственного освещения, то мы могли бы сделать вывод о присутствии ВЦ. Представьте себе город размером с Токио на объекте пояса Койпера, и предположим, что его ночное освещение находится на том же уровне, что и современный Токио. Лёб и Тёрнер показали,^[69] что существующие телескопы могли бы обнаружить это искусственное освещение. Мы могли бы использовать эту технику для поиска цивилизаций в Поясе Койпера прямо сейчас. (Отрицательный результат, как всегда, ничего не докажет: пришельцы могли бы экранировать излучение от нас, или быть приспособлены к низким уровням освещенности, или использовать технологии, которые мы даже не можем себе представить…)

В десять раз дальше внешнего края Пояса Койпера лежит зона, которая, можно утверждать, предлагает довольно логичное место для поиска зондов в нашей Солнечной системе. Аргумент начинается с наблюдаемого факта, что путь светового луча изгибается, если он проходит вблизи большой массы. Теория общей относительности Эйнштейна объясняет, почему это должно происходить: масса заставляет пространство искривляться, и световые лучи просто следуют за кривизной. Путь светового луча также изгибается, если он проходит через оптическую линзу. «Механизм изгиба», задействованный в этих двух случаях, конечно, совершенно разный, но в принципе возможно, чтобы достаточно большая масса собирала свет в фокусе так же, как линза может собирать свет в фокусе – тогда масса действует как гравитационная линза. В 1979 году фон Эшлеман, профессор электротехники^[70] в Стэнфордском университете, применил теорию гравитационного линзирования к случаю Солнца. Он показал, что если бы телескоп можно было разместить на расстоянии 548 а.е. от Солнца – почти в 14 раз дальше расстояния между Солнцем и Плутоном – то он смог бы воспользоваться увеличением, обеспечиваемым гравитационной линзой Солнца. (Расстояние в 548 а.е., рассчитанное Эшлеманом, является минимальным расстоянием, на котором Солнце создает гравитационную линзу. По мере удаления за это минимальное расстояние обнаруживается бесконечное число фокусных точек во всех направлениях. Действительно, телескоп лучше было бы разместить, скажем, на 1000 а.е., так как на таком большом расстоянии было бы меньше необходимости компенсировать осложняющие эффекты солнечной короны. Но это всего лишь детали.)

Оптические и гравитационные линзы Когда свет попадает на границу между областями, в которых он имеет разные скорости распространения, он имеет тенденцию изгибаться в сторону области, в которой он движется медленнее. (Это похоже на вождение автомобиля, когда колеса с ближней стороны попадают на участок снега. Колеса на дороге вращаются быстрее, чем колеса на снегу, и автомобиль поворачивает – его начинает заносить.) Поскольку свет распространяется в стекле намного медленнее, чем в воздухе, световой луч изгибается при переходе из воздуха в стекло. Величина изгиба зависит от угла, под которым свет падает на стекло, но если правильно придать форму линзе, можно сделать так, что все световые лучи, попадающие на стекло, будут изгибаться таким образом, чтобы сойтись в одной точке: фокусной точке. Механизм изгиба отличается, когда речь идет о гравитации: световые лучи изгибаются вблизи большой массы, потому что само пространство искривлено присутствием массы. Световой луч следует по кратчайшему пути через пространство, но вблизи большой массы кратчайший путь изогнут. Однако, хотя механизм и отличается, конечный результат может быть тем же.

Телескоп, базирующийся в фокальной точке Солнца, был бы мечтой астронома: он мог бы изучать далекие планеты, звезды и галактики с невероятной детализацией. Его также можно было бы использовать как мощный инструмент в поисках внеземного разума, как указал итальянский астроном Клаудио Макконе, который, возможно, больше, чем кто-либо другой,^[71] отстаивал важность фокальной точки Солнца для будущих астрономических миссий. Макконе также показал, что огромное усиление передачи в звездных гравитационных линзирующих системах позволяет осуществлять связь между близлежащими звездами, используя только умеренные мощности передатчиков; усиление действительно поразительно.

Какое отношение все это имеет к поиску свидетельств внеземной жизни? Ну, предположим, ВЦ отправляется исследовать Галактику с помощью зондов (мы рассмотрим конкретные модели исследования позже в книге). Связь между зондом и родительской цивилизацией, предположительно, будет происходить, но разумная стратегия связи заключалась бы в том, чтобы зонд поддерживал связь с соседними звездными системами, а не с исходной системой. (Структура Млечного Пути в сочетании с его большими размерами по сравнению с предельной скоростью света означает, что было бы трудно поддерживать прямую связь с родной системой. Мало того, стратегия связи, основанная на использовании исходной системы в качестве центрального узла, означает, что вся сеть зондов окажется под угрозой, если исходная цивилизация рухнет, мигрирует или просто потеряет интерес.) И самый простой способ, которым относительно небольшой объект мог бы общаться на межзвездных расстояниях, – это использование гравитационных линз, любезно предоставленных Природой. Другими словами, если исследовательские зонды находятся или находились здесь, в Солнечной системе, то мы, скорее всего, нашли бы коммуникационные зонды в этих фокальных точках Солнца – 1000 а.е. представляется разумным расстоянием, которое позволяет обмениваться информацией с соседними звездными системами. Это предложение бельгийского астрофизика Микаэля Жийона^[72] предоставляет простой способ направить поиск зондов, потому что для любой конкретной близлежащей звезды мы можем легко рассчитать местоположение соответствующих точек в пространстве.

К сожалению, как указывает сам Жийон, было бы трудно найти зонды, даже если бы мы знали, где искать. Предположим, зонд использовал солнечный парус для обеспечения своей движущей силы. (Зонду пришлось бы компенсировать крошечное, но не совсем незначительное гравитационное притяжение Солнца. У ВЦ, конечно, мог быть доступ к источникам энергии, о которых мы можем только мечтать, но давайте предположим, что зонд использует большой парус для улавливания солнечной энергии. Это был бы лучший сценарий с точки зрения наших шансов на их наблюдение.) Оказывается, для зонда такой же массы, как космический аппарат «Вояджер», потребовался бы круглый солнечный парус радиусом около 500 м. Тогда возникает вопрос: можем ли мы обнаружить солнечный парус такого размера с расстояния 1000 а.е.? К сожалению, даже с впечатляющими обсерваториями,^[73] которые планируются (например, Европейский чрезвычайно большой телескоп), будет невозможно напрямую сфотографировать такой объект. Зонд был бы просто слишком тусклым. Вторая возможность заключалась бы в использовании метода затмения и поиске падения яркости далекой звезды, которое произошло бы, когда зонд проходил перед ней. Оказывается, это тоже неосуществимо: изменение яркости было бы слишком маленьким, слишком мимолетным. Итак, сделав вывод, что солнечные фокальные области близлежащих звезд являются хорошим местом для поиска зондов, должны ли мы теперь признать, что не можем их искать? Ну, у Жийона есть еще три предложения. Во-первых, мы могли бы отправить туда свои собственные зонды и осмотреться. Однако две миссии «Вояджер» стартовали в 1977 году, и на момент написания статьи одна из них находится на расстоянии 127 а.е. от Солнца, а другая – на расстоянии 104 а.е. Пройдет много времени, прежде чем один из наших космических аппаратов достигнет 1000 а.е. Во-вторых, мы могли бы искать утечку излучения от зондов. Это возможно в принципе, но крайне маловероятно на практике. В-третьих, мы могли бы взять инициативу на себя и попытаться связаться с зондами напрямую – «ткнуть» их радиовспышкой и прислушаться к реакции. На мой взгляд, этот третий вариант является единственным реалистичным вариантом поиска таких зондов, по крайней мере, с технологиями, которые будут доступны нам в ближайшие пару десятилетий. Давайте отправим им сообщение и посмотрим, ответят ли они. Если ответят, мир изменится. Если мы услышим только тишину, что, как я сильно подозреваю, и произойдет… что ж, мы вернемся туда, откуда начали.

Когда мы начинаем обсуждать Пояс Койпера и солнечные фокальные области, мы начинаем осознавать, насколько велика Солнечная система. Внутри сферы, охватывающей орбиту Плутона, находится 50 миллиардов миллиардов миллиардов кубических миль пространства; а Солнечная система простирается до Облака Оорта комет, почти на световой год от Солнца. Шансы случайно найти небольшой инопланетный артефакт практически равны нулю. Только если артефакт привлечет к себе внимание – возможно, подав нам сигнал или находясь в видимом месте, – мы его обнаружим. Поэтому мы не можем исключить возможность^[74] того, что наблюдательные зонды когда-то были в Солнечной системе, и даже того, что они все еще здесь. Некоторые утверждают, что пока мы не можем исключить эту возможность, парадокса Ферми не существует.

Однако мы можем с уверенностью сказать, что никаких доказательств существования инопланетных артефактов пока не обнаружено.^[75] Конечно, имеет смысл их искать: как я уже упоминал, поиск был бы недорогим, и хотя шанс на успех чрезвычайно низок, выигрыш от успеха чрезвычайно высок. Но пока мы их не наблюдаем, почему мы должны предполагать, что они здесь?

Обратно на Землю

Возможно, мы ищем совсем не там. Дискуссия вращалась вокруг инопланетных артефактов – свидетельств инженерных объектов. Возможно, ВЦ были здесь и оставили информацию, а не вещи?

В занимательной научно-фантастической истории 1950-х годов предполагалось, что причина, по которой так много людей не любят пауков, заключается в том, что класс Паукообразных состоит из инопланетных существ. Их привезли сюда на каком-то космическом корабле, а затем они сбежали; люди, инстинктивно распознавая инопланетное происхождение пауков, отшатываются от них. (Само собой разумеется, пауки не инопланетяне. Как мы увидим позже, в Решении 64, вся жизнь на этой планете связана. Как бы вы ни не любили пауков, вы делите с ними значительную часть своей ДНК.) В 1970-х годах некоторые ученые наконец догнали писателей-фантастов и высказали предположение, что биологический материал может нести закодированное сообщение от ВЦ. Теоретически это было бы возможно: в конце концов, весь смысл ДНК в том, что она кодирует информацию. Действительно, генетический код может оставаться неизменным миллиарды лет, и все же его можно было бы легко изменить, если бы кто-то захотел встроить какой-либо сигнал.^[76]

Сообщение, закодированное в ДНК, кажется маловероятным каналом связи. Во-первых, отправитель мог бы передать сообщение только на планету, обладающую той же биохимией. (В нашем случае биохимия отправителя должна была бы основываться на L-аминокислотах, синтез белка должен был бы основываться на том же генетическом коде, что и наш, и так далее.) Даже если бы получатель мог отличить естественную последовательность от искусственной, сообщение могло бы исказиться из-за случайных мутаций, и отправитель не имел бы возможности это предотвратить. Превратности эволюции могли бы стереть сообщение полностью. Тем не менее, геномная ДНК уже используется здесь, на Земле, для хранения информации, так что не исключено, что другие могли встроить сообщение. Было проведено несколько исследований^[77] для проверки этой идеи, и анализ определенных типов вирусной ДНК не выявил ничего похожего на искусственный паттерн. Теперь, когда биологи секвенировали весь геном нескольких существ, включая человека, можно было бы провести более детальные поиски закодированных сообщений. Такие поиски, должно быть, находятся в конце списка приоритетов для генетиков, но в конце концов кто-нибудь просеет данные генома в поисках паттернов. Мое предположение таково, что паттерны будут найдены, но у них будет тот же источник, что и у марсианских каналов и лица на Кидонии. Такие паттерны являются свидетельством разума – но со стороны наблюдателя у телескопа или микроскопа.

Решение 6: Они существуют, и это мы – Мы все инопланетяне!

Мне следовало бы знать, какой плод родится из такого семени. Лорд Байрон, «Паломничество Чайльд-Гарольда»

В обсуждении Решения 5 мы рассмотрели идею о том, что ВЦ могли закодировать сообщение в ДНК земных организмов. Хотя это маловероятно, более широкая версия этой идеи, как ни парадоксально, более правдоподобна. С каждым прорывом в изучении генетики становится все более очевидным, что вся жизнь на этой планете глубоко связана. Возможно, отдельные виды не являются инопланетными, но мы не можем исключить возможность того, что все виды произошли из одного и того же внеземного источника. Возможно, сама жизнь – это послание. Возможно, мы все инопланетяне.