Текст книги "Если Вселенная изобилует инопланетянами… Где все?"

Автор книги: Стивен Уэбб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 36 страниц)

Решение 37: Ой!.. Апокалипсис!

Война не определяет, кто прав – только кто остался. Бертран Рассел (приписывается)

Нескольким ученым, работавшим во время холодной войны, казалось совершенно очевидным, что внеземные цивилизации откроют интересные свойства элемента 92 (известного нам как уран) и, следовательно, научатся создавать ядерное оружие. Для нескольких ученых причина короткого срока жизни (другими словами, малого значения L в уравнении Дрейка) была очевидна: развитые цивилизации неизбежно уничтожают себя в ядерном холокосте, как, по-видимому, человечество было на грани демонстрации.^[246]

Рис. 4.20 Испытание Касл Ромео, термоядерный взрыв на атолле Бикини в 1954 году, дало мощность 11 мегатонн. Мощность таких бомб вскоре стала еще больше. (Источник: Министерство энергетики США)

Едва ли стоит упоминать, что в зависимости от тяжести ядерной войны может последовать вымирание разумного вида. (В этом контексте не хочется использовать слово «разумный», но смысл ясен.) Мировые арсеналы все еще содержат много тысяч единиц ядерного оружия, и если бы они когда-либо были применены в больших количествах, то они, безусловно, уничтожили бы Homo sapiens. Даже ограниченная ядерная война может оказаться губительной для нашего вида.^[247]

Тем не менее, как продемонстрировали многие писатели-фантасты, можно представить сценарии, в которых члены воюющего вида переживают ограниченную войну и в течение тысяч лет воссоздают свою цивилизацию. Один из самых ранних постапокалиптических романов, и, безусловно, один из лучших, – это «Гимн Лейбовицу» Миллера. Миллер описывает, как искра знания сохраняется^[248] монахами после того, как ядерная война уничтожила население. В «Гимне» человечество в конечном итоге вновь открывает силу науки и через несколько тысячелетий после первого ядерного холокоста «продвинулось» до стадии, когда Бомбу можно сбросить снова. Неужели стремление к войне так глубоко укоренилось, что цивилизация ничему не учится? Неужели цивилизации каким-то образом вынуждены сбрасывать бомбы, как только могут? Если это не так, ограниченная ядерная война не может служить объяснением парадокса.

Рис. 4.21Трансмиссионная электронная микрофотография организма Deinococcus radiodurans, растущего на питательной агаровой пластине. Эта бактерия может выдерживать экстремальные уровни радиации и высыхания. (Источник: Майкл Дейли, Университет медицинских служб Вооружённых сил США, Бетесда)

Конан-бактерияДаже тотальная, всеобщая, безжалостная ядерная война не уничтожила бы всю жизнь на планете. Рассмотрим организм Deinococcus radiodurans. Ученые впервые выделили его в 1956 году из банки с говяжьим фаршем; говядина была стерилизована радиацией, но мясо все равно испортилось. Оказывается, D. radiodurans может выдержать воздействие гамма-излучения в 1,5 миллиона рад. Для сравнения, дозы в 1000 рад обычно достаточно, чтобы убить человека. Воздействие интенсивного излучения разрушает его ДНК, но в течение нескольких часов организм восстанавливает весь свой геном, по-видимому, без вредных последствий. Этот организм может выдерживать и другие экстремальные условия, такие как длительное высыхание, поэтому его иногда называют «Конан-бактерия». Ядерная война не причинила бы особых неудобств Конану-бактерии.

Выжили бы не только бактерии; различные другие организмы могли бы пережить ядерную войну. Если разум является неизбежным результатом эволюции (это спорно, как мы увидим позже, но, предположительно, такова точка зрения тех, кто утверждает, что в Галактике миллион внеземных цивилизаций), то ожидание появления разума после ядерного холокоста не будет бесконечным: возможно, несколько сотен миллионов лет. Это невообразимо огромный промежуток времени в человеческом масштабе, но, опять же, он не особенно значителен по сравнению с возрастом Галактики.

На протяжении семи десятилетий наши различные правительства умудрялись справляться с угрозами, исходящими от ядерного оружия. Мы можем только надеяться, что эта ситуация сохранится и что внеземные цивилизации будут столь же успешны в предотвращении ядерного холокоста.

Однако те цивилизации, которые избегают Сциллы ядерной войны, должны еще пройти через Харибду биологической и химической войны. Химическое оружие может быть использовано для дестабилизации экосистем, в то время как генетически модифицированное биологическое оружие может уничтожить запасы продовольствия или истребить население напрямую; не только водородные бомбы способны уничтожить цивилизацию. Еще больше беспокоит возможность того, что биологическое оружие может быть применено группами или даже отдельными лицами. Может ли какой-нибудь сумасшедший индивидуум или просто кто-то с обидой положить конец миру? Математик Джошуа Купер предлагает биотерроризм^[249] как возможную причину великого молчания.

Купер утверждает, что мы можем разумно предположить две вещи о любой цивилизации, достигшей точки, когда она занимается космическими путешествиями. Во-первых, цивилизация будет состоять из множества индивидуумов. (Почему мы должны ожидать, что число инопланетян будет легионом? Ну, Купер утверждает, что чрезвычайно дорого преодолеть гравитационное поле планеты, достаточно большой, чтобы обладать атмосферой. В случае человечества, только когда стали доступны миллиарды индивидуумов, можно было собрать достаточные ресурсы для решения этой проблемы, и Купер утверждает, что то же самое будет справедливо и для внеземных цивилизаций. Технологические и научные разработки могут в конечном итоге привести к тому, что эти индивидуумы консолидируются в меньшее количество сущностей, но на заре их космической эры должны были быть тысячи индивидуумов, работающих над проектом при поддержке коллективного финансирования миллиардов.) Во-вторых, их ученые овладеют химией жизни – какой бы версией жизни они ни обладали. (Почему мы должны предполагать, что они поймут и овладеют своей биохимией? Ну, Купер снова аргументирует сравнением с развитием человеческой цивилизации. Те же вычислительные и технологические способности, необходимые для успешных космических путешествий, необходимы для исследования физических основ жизни. В нашем случае развитие космических технологий и биотехнологий произошло практически одновременно; Купер утверждает, что, если рассматривать эти события в космическом масштабе времени, инопланетные цивилизации научатся владеть своей биологией и своей космической средой в один и тот же момент.) Если принять эти два пункта, следует тревожное предположение.

В последние десятилетия биохимия следовала той же траектории, что и вычисления: с каждым годом доступная мощность увеличивается, а стоимость падает. Уотсон и Крик опубликовали структуру ДНК в 1953 году; через пятьдесят лет после их открытия от типичного студента-биолога ожидалось секвенирование ДНК в студенческой лаборатории; через два десятилетия от типичного студента, вероятно, будет ожидаться создание искусственного организма с нуля. Проект «Геном человека», который был формально основан в 1990 году, предоставил черновой вариант генома в 2000 году стоимостью в пару миллиардов фунтов стерлингов; когда я опубликовал первое издание этой книги, стоимость секвенирования генома размером с человеческий упала примерно до шестидесяти миллионов фунтов стерлингов; эквивалентная стоимость сегодня составляет около четырех тысяч фунтов стерлингов, и скоро стоимость просто не будет проблемой. Прогресс в секвенировании генома следует пути, на фоне которого закон Мура кажется медлительным.

Кажется несомненным, что в течение нескольких десятилетий миллиарды людей здесь, на Земле, будут иметь возможность, если захотят, создавать искусственную жизнь. И любая популяция в несколько миллиардов будет содержать индивидуумов, которые безумны, полны ненависти или мстительны: у нас сейчас много таких людей. Разница в том, что через несколько лет эти люди смогут создавать патогены, нацеленные на тех, кто обладает «неправильным» числом Х-хромосом, «слишком высоким» производством меланина или другими «нежелательными» генетическими чертами. Мизантроп, выступающий за равные возможности, мог бы выпустить сконструированное биооружие, чтобы убить нас всех.

Таким образом, Купер предлагает это как возможное разрешение парадокса: любая космическая цивилизация будет обладать знанием о том, как уничтожить свой собственный тип жизни, и вероятно, что один индивидуум из миллиардов, составляющих цивилизацию, – по какой-либо причине – применит это знание.

Лично я считаю предположения Купера слишком основанными на антропоцентризме. Писатели-фантасты представляли миры, в которых инопланетные цивилизации не состоят из мириад индивидуумов и в которых наука развивается совершенно иначе, чем историческое развитие здесь, на Земле. Эти писатели вполне могут ошибаться, но в такой области, как эта, их идеи, безусловно, имеют такое же право на легитимность, как и идеи Купера. Я не считаю это правдоподобным разрешением парадокса Ферми. Однако аргумент Купера содержит ясное предупреждение: если мы не начнем думать об этой угрозе сейчас и о контрмерах, которые мы могли бы предпринять, наше собственное будущее далеко не гарантировано. В настоящее время фанатики и сумасшедшие этого мира могут заниматься только локализованными убийствами; эта ситуация может измениться. Возможность опустошения путем ядерного уничтожения может навсегда остаться для них недоступной; безусловно, технология, необходимая для производства водородных бомб, останется на государственном уровне еще многие десятилетия. Возможность опустошения путем биотеррора гораздо более вероятна.

Решение 38: Тепловая волна

Если не можешь выдержать жару, уходи с кухни. Гарри С. Трумэн

Необходимым ингредиентом для возникновения технологической цивилизации является – предположительно – планета, обладающая умеренным климатом в течение длительных периодов. Одноклеточные организмы устойчивы, но трудно представить, как сложная многоклеточная жизнь могла бы процветать на ледяной планете, где вода заперта в твердой форме. С другой стороны, сложная жизнь была бы обожжена на горячей планете, где вода находится в газообразной форме; действительно, температурам не нужно достигать даже точки кипения, чтобы сложная жизнь пострадала. Требуется тот самый объект «Златовласки» – «в самый раз», планета, на которой вода может свободно течь и творить свое волшебство. Земля явно является планетой Златовласки в этом отношении, но не сразу очевидно, почему Земля обладает такой поверхностной температурой. Очевидно, Земля получает энергию от Солнца, и это согревает нашу планету – но тогда почему Луна не имеет такой же температуры, как Земля? В конце концов, и Земля, и Луна находятся на одинаковом расстоянии от Солнца. (Температура на поверхности Луны значительно варьируется в зависимости от того, ночь сейчас или день. Когда Солнце находится над головой, температура поверхности Луны может превышать 100°C; однако, как только Солнце садится, температура может упасть ниже –150°C. Это лишь подчеркивает разницу между Землей и ее спутником.)

Мы должны благодарить атмосферу за умеренный характер Земли. Земля получает энергию от Солнца в различных диапазонах электромагнитных волн – ультрафиолетовом, видимом и ближнем инфракрасном. Почти вся эта энергия проходит прямо через атмосферу, и около половины ее поглощается поверхностью Земли, которая впоследствии нагревается. Любая теплая поверхность будет излучать просто потому, что она теплая, и пиковая длина волны излучения зависит от температуры поверхности. В случае Земли большая часть теплового излучения, которое она испускает, находится в дальнем инфракрасном диапазоне. Вот что замечательно: химический состав атмосферы Земли таков, что она почти прозрачна для входящего коротковолнового ультрафиолетового, видимого и ближнего инфракрасного излучения, но почти непрозрачна для исходящего длинноволнового дальнего инфракрасного излучения. Излучение, испускаемое поверхностью Земли, поглощается атмосферой, которая затем переизлучает его, а излучение, испускаемое вниз, поглощается поверхностью Земли. Таким образом, наша атмосфера согревает нас. Мало того, атмосфера оказывает смягчающее воздействие; ветры переносят тепло от экватора к полюсам и с дневной стороны планеты на ночную. Без атмосферы на Земле наверняка не было бы жизни.

Это атмосферное улавливание солнечного излучения известно как парниковый эффект, и впервые его количественно оценил Сванте Аррениус (тот самый, известный по панспермии) еще в 1896 году. Основная идея восходит к семидесяти годам ранее. Так что это не новое предположение, что так называемые атмосферные парниковые газы – в первую очередь водяной пар, углекислый газ, метан и озон – играют решающую роль в определении климата Земли. И учитывая фундаментальную важность климата для жизни, можно подумать, что было бы крайне неразумно для цивилизации вмешиваться в атмосферные парниковые газы. Но именно это и делает человечество.

Примерно с 1850 года мировое потребление энергии резко возросло. Те из нас, кто живет в развитых странах, имеют доступ к множеству технологий, которые делают нашу жизнь более комфортной, чем жизнь наших викторианских предков: у нас есть доступ к автомобилям, авиаперелетам, Интернету, мощному освещению, центральному отоплению, мобильным телефонам, экзотическим продуктам питания, чистой воде из-под крана… но все эти само собой разумеющиеся удобства современной жизни требуют энергии. Очень, очень много энергии. Со времен промышленной революции ненасытная потребность человечества в энергии удовлетворялась в основном за счет добычи ископаемого топлива – угля, нефти, природного газа – и его сжигания. Если бы человечество не открыло огромные запасы этих энергоемких материалов, наша нынешняя цивилизация, вероятно, была бы совершенно иной: научные и технологические инновации, несомненно, продолжались бы, но прогресс, безусловно, был бы гораздо медленнее, и наш выбор был бы ограничен. Наш нынешний уровень цивилизации, позволяющий нам хотя бы размышлять об исследовании космоса, требует много дешевой энергии – и в течение десятилетий, вероятно, дешевая энергия будет обеспечиваться за счет сжигания ископаемого топлива.

В этой ситуации есть по крайней мере два аспекта, имеющих отношение к парадоксу Ферми (если мы сделаем неизбежное антропоцентрическое предположение, что всем внеземным цивилизациям придется пройти через фазу удовлетворения энергетических потребностей путем сжигания ископаемого топлива). Во-первых, ископаемое топливо представляет собой конечный ресурс. Неумолимый рост спроса на энергию в конечном итоге исчерпает запасы топлива. Если бы наш доступ к ископаемому топливу прекратился внезапно, прямо сейчас, последствия были бы немыслимы. Наша цивилизация рухнула бы. Одно из предложенных разрешений парадокса Ферми, таким образом, заключается в том, что неизбежное истощение ископаемого топлива означает, что цивилизации никогда не выходят в глубокий космос. Они коллапсируют, прежде чем смогут колонизировать мир, содержащий больше энергоресурсов. Лично я в этом случае оптимист. У нас есть еще несколько десятилетий до наступления кризиса, и я уверен, что до этого политики осознают опасность: они направят ресурсы на решение проблем производства энергии, и какое-то другое топливо позволит нам поддерживать наш роскошный уровень жизни.

Во-вторых, и что более коварно, когда мы сжигаем ископаемое топливо, мы выделяем парниковые газы. Крупномасштабное сжигание ископаемого топлива может изменить количество парниковых газов в атмосфере, а это, в свою очередь, может изменить климат.

Ископаемое топливо образовалось в результате разложения погребенных мертвых организмов. Нефть и природный газ происходят от организмов, живших в реках или океанах и погребенных под слоями ила; за миллионы лет этот органический материал «готовился» под давлением, создавая месторождения, которые мы разрабатываем сегодня. Уголь образовался аналогичным образом, за исключением того, что исходным материалом были деревья, папоротники и растения. Поскольку ископаемое топливо происходит из органического материала, оно содержит углерод – антрацитовый уголь, например, почти чистый углерод – и поэтому при сжигании этого топлива выделяется этот элемент. Выделяющийся углерод легко соединяется с кислородом, образуя парниковый газ углекислый газ. С начала промышленной революции, полтора века назад, человечество выбрасывает углерод, на накопление которого ушли десятки миллионов лет. Неудивительно, что уровни атмосферного углекислого газа неуклонно растут.

Рис. 4.22 Среднемесячная концентрация углекислого газа, измеренная в обсерватории Мауна-Лоа на Гавайях. Данные получены в рамках долгосрочной программы Института океанографии Скриппса. 9 мая 2013 года концентрация достигла 400 частей на миллион; сравнение углекислого газа, захваченного в пузырьках воздуха, взятых из антарктических ледяных кернов, показывает, что атмосферный углекислый газ сейчас находится на самом высоком уровне за последние 800 000 лет. (Источник: NOAA)

Лучшие данные об уровнях атмосферного углекислого газа получены из измерений, проведенных на высоте двух миль над уровнем моря в обсерватории Мауна-Лоа на Гавайях. Чарльз Килинг начал измерять^[250] уровни углекислого газа там в 1958 году, и наблюдения продолжаются. Наблюдения Килинга были очень тонкими: кривая Килинга, показанная на Рисунке 4.22, является одной из самых красивых во всей науке. По крайней мере, она была бы красивой, если бы не была такой пугающей. Кривая Килинга показывает, как Земля «дышит»: начиная с весны, рост растений и деревьев на больших массивах суши северного полушария приводит к падению уровня углекислого газа; по мере прекращения роста растений в конце года уровень углекислого газа увеличивается. Однако поверх этого сезонного колебания мы видим ежегодное увеличение общего количества углекислого газа в атмосфере. Различные доказательства демонстрируют, что это увеличение происходит от сжигания ископаемого топлива: наша потребность в дешевой энергии означает, что мы добавляем около 11 миллиардов тонн углекислого газа в атмосферу каждый год.

Можно было бы разумно ожидать, что закачка миллиардов тонн парникового газа в атмосферу вызовет потепление Земли. И действительно, существуют явные свидетельства глобального потепления: средняя температура^[251] поверхности увеличилась примерно на 0,85°C с 1880 года. Глобальное потепление, в свою очередь, может привести к изменению климатических моделей. (Тщательное обсуждение изменения климата включало бы больше факторов, чем просто среднюю температуру, но в данном контексте уместно сосредоточиться на глобальном потеплении.) Хотя громкое меньшинство комментаторов отрицает существование какой-либо связи между деятельностью человека и глобальным потеплением, научное сообщество говорит с убедительной ясностью: деятельность человека за последние сто-двести лет привела к выбросу большого количества парниковых газов в атмосферу, и это вызвало потепление Земли. Остаются два нерешенных вопроса. Насколько повысятся температуры в ближайшие десятилетия? И как повышение глобальных температур повлияет на человечество?

Наихудший сценарий глобального потепления – это безудержный парниковый эффект. Безудержный эффект может возникнуть при наличии положительной обратной связи в системе. В данном случае опасение заключается в том, что повышение температуры приводит к выбросу большего количества водяного пара в атмосферу, что, поскольку водяной пар является парниковым газом, вызывает повышение глобальной температуры, что, в свою очередь, приводит к выбросу еще большего количества водяного пара, что… конечным результатом является выкипание океанов. Температура стабилизируется только тогда, когда температура поверхности достигает около 1400 К, и Земля начинает излучать в ближнем инфракрасном диапазоне, на длинах волн, для которых водяной пар не является парниковым газом. Безудержный парниковый эффект, конечно же, означал бы конец сложной жизни на Земле. К счастью, последние исследования показывают,^[252] что сжигание ископаемого топлива почти наверняка не вызовет безудержного эффекта. Одной пули избежали. (Безудержный парниковый эффект — это вероятная долгосрочная судьба Земли – Солнце становится горячее по мере старения, и в конечном итоге оно вызовет какой-то безудержный процесс – но у нас есть около миллиарда лет, прежде чем нам нужно будет беспокоиться.)

Хотя антропогенный безудержный парниковый эффект маловероятен, кажется неизбежным, что в течение следующего столетия мы столкнемся с вызванным человеком повышением средней глобальной температуры. Будет ли это так уж плохо? В конце концов, можно утверждать, что цивилизация не возникла бы, если бы последний ледниковый период продолжался. Если вам нужно накормить миллиарды ртов, тепло – это, безусловно, хорошо; возможно, теплее – лучше? Ну, если повышение температуры окажется в нижней части прогнозов, это может быть не так уж плохо. Вероятно, будут победители и проигравшие. Некоторые низменные страны исчезнут, и оказывается, что самые бедные страны – те, которым больше всего не хватает ресурсов для борьбы с последствиями изменения климата, – скорее всего, пострадают сильнее всего. В целом, однако, если повышение температуры будет ограниченным и будет происходить постепенно, люди справятся. Если же повышение температуры окажется в верхней части прогнозов, то могут быть только проигравшие. Трудно представить себе продолжение нашей цивилизации в мире на шесть градусов теплее, чем сейчас.

Кажется, мы застряли между пресловутой молотом и наковальней. Мы не можем перекрыть краны, потому что наша цивилизация рухнет без дешевой энергии, обеспечиваемой ископаемым топливом. Но если мы продолжим сжигать углерод, мы рискуем уровнем изменения климата, который приведет к коллапсу нашей цивилизации.

Так – является ли это разрешением парадокса Ферми? Что для зарождения цивилизации требуется дешевая энергия, обеспечиваемая сжиганием ископаемого топлива, но сам акт сжигания такого топлива приводит к концу цивилизации? Ну, не принимая во внимание возражение, что этот аргумент антропоцентричен, мы можем надеяться, что человечество найдет способ пройти между Сциллой и Харибдой. Вскоре, возможно, люди в развитых странах поймут, что дешевле развивать альтернативные источники энергии, чем восстанавливать после наводнений, пожаров и тайфунов, вызванных изменением климата. В худшем случае нам, возможно, придется прибегнуть к какой-либо форме геоинженерии, чтобы охладить себя. Как бы это ни было сделано, у нас, по крайней мере, есть шанс смягчить последствия изменения климата. И если мы можем это сделать, то и другие смогут.

Решение 39: Апокалипсис когда?

Ни один человек не узнал ничего правильно, пока не узнал, что каждый день – Судный день. Ральф Уолдо Эмерсон, Труды и дни

Человечество могло бы уничтожить себя множеством способов. В дополнение к бедствиям, обсуждавшимся в предыдущих Решениях, можно было бы добавить генетическое вырождение, чрезмерную стабилизацию, эпидемии и дюжину других проблем. И это не говоря уже о многих внешних факторах, которые нам угрожают, таких как падение метеорита, солнечная изменчивость и гамма-всплески. Кажется, утром едва ли стоит вставать с постели.

Конечно, однако, разумный вид, такой как Homo sapiens, научится справляться с этими проблемами? Удивительно, но линия рассуждений, называемая аргументом дельта t, предполагает обратное.

В 1969 году, еще будучи студентом, Ричард Готт посетил Берлинскую стену. В то время он был в отпуске в Европе, и его визит к Стене был одной из нескольких экскурсий; он видел, например, 4000-летний Стоунхендж и был впечатлен. Глядя на Стену, он задался вопросом, простоит ли это порождение холодной войны так же долго, как Стоунхендж. Политик, искушенный в нюансах дипломатии холодной войны и осведомленный об относительной экономической и военной мощи противоборствующих сторон, мог бы сделать обоснованную оценку (которая, судя по послужному списку политиков, оказалась бы неверной). Готт не обладал такой специальной экспертизой, но он рассуждал следующим образом.^[253]

Во-первых, он был там в случайный момент существования Стены. Он не был там, чтобы увидеть строительство Стены (которое произошло в 1961 году), и не был там, чтобы увидеть разрушение Стены (которое, как мы теперь знаем, произошло в 1989 году); он просто был там в отпуске. Поэтому, продолжил он, существовала вероятность 50:50, что он смотрел на Стену в течение средних двух четвертей ее срока службы. Если он был там в начале этого интервала, то Стена должна была существовать ¼ своего срока службы, и оставалось ¾ ее срока службы. Другими словами, Стена простояла бы в 3 раза дольше, чем она уже существовала. Если он был там в конце этого интервала, то Стена должна была существовать ¾ своего срока службы, и оставалась только ¼. Другими словами, Стена простояла бы только ⅓ того времени, которое она уже существовала. Стене было 8 лет, когда Готт ее увидел. Поэтому летом 1969 года он предсказал, что существует 50% вероятность того, что Стена простоит еще от 2⅔ до 24 лет (от 8 × ⅓ лет до 8 × 3 лет). Как помнит любой, кто видел драматические телевизионные кадры, Стена рухнула через 20 лет после его визита – в пределах его предсказания.

Рис. 4.23 Иллюстрация предсказания Готта о том, что Берлинская стена простоит еще от 2 лет 8 месяцев до 24 лет после того, как он впервые увидел ее в 1969 году. Beginning of Berlin Wall – Начало Берлинской стены. End of Berlin Wall – Конец Берлинской стены

Готт говорит, что аргумент, который он использовал для оценки продолжительности жизни Берлинской стены, можно применить почти ко всему. Если в вашем наблюдении за вещью нет ничего особенного, то, в отсутствие соответствующих знаний, эта вещь имеет 50% шанс просуществовать от ⅓ до 3 раз дольше ее нынешнего возраста.

В физике стандартной практикой является обсуждение предсказаний, имеющих 95% шанс быть верными, а не 50%. Аргумент Готта остается тем же, но числа немного меняются: если в вашем наблюдении за сущностью нет ничего особенного, то эта сущность имеет 95% шанс просуществовать от ⅟₃₉ до 39 раз дольше ее нынешнего возраста. Применяя правило Готта, важно помнить, что наблюдение не должно иметь никакого особого значения. Представьте, что вас пригласили на свадьбу, и на приеме вы начинаете болтать с парой, которую никогда раньше не видели. Если они скажут вам, что счастливо женаты уже десять месяцев, то вы можете сообщить им, что их брак имеет 95% шанс продлиться от чуть более недели до 32 с половиной лет. С другой стороны, вы ничего не можете предсказать о том, как долго жених и невеста будут вместе: вы на свадьбе именно для того, чтобы наблюдать начало брака. (Недостаток применения правила к похоронам должен быть очевиден.)

Рис. 4.24 Дыра в Стене. Существует замечательный аргумент, связывающий продолжительность жизни Берлинской стены с продолжительностью жизни нашего вида! (Источник: Фредерик Рамм)

Использование аргумента дельта t для оценки долговечности бетонных стен и человеческих отношений забавно, но мы можем использовать его для оценки чего-то более серьезного: будущей продолжительности жизни Homo sapiens. Нашему виду около 175 000 лет. Применяя правило Готта, мы обнаруживаем, что существует 95% вероятность того, что будущая продолжительность жизни нашего вида составит от 4500 лет до 6,8 миллионов лет. Это сделало бы общую продолжительность жизни нашего вида где-то между 0,18 и 7 миллионами лет. (Сравните это со средней продолжительностью жизни видов млекопитающих, которая составляет около 2 миллионов лет. Наши ближайшие родственники, Homo neanderthalensis, выживали, возможно, 200 000 лет; Homo erectus, другой вид гоминид и, возможно, один из наших прямых предков, просуществовал 1,4 миллиона лет. Так что оценка Готта, безусловно, находится в правильном диапазоне для продолжительности жизни видов.) Аргумент ничего не говорит о том, как мы встретим свой конец; это может быть один или несколько методов, обсуждавшихся в другом месте, или что-то совершенно иное. Аргумент просто говорит, что весьма вероятно, что наш вид погибнет где-то между 4500 годами и 6,8 миллионами лет от настоящего момента.

Если вы впервые сталкиваетесь с аргументом Готта, то вполне можете подумать (как, признаюсь, подумал и я), что это чепуха. Однако попытайтесь точно определить, где логика ошибочна – это далеко не просто. «Очевидные» возражения против аргумента были убедительно опровергнуты. Прежде чем рассматривать возможные возражения против линии рассуждений Готта и изучать последствия аргумента дельта t для парадокса Ферми, стоит рассмотреть немного другую версию той же идеи.

Представьте, что вы участник нового телевизионного игрового шоу. Правила игры просты. Перед вами ставят две одинаковые урны, и ведущий говорит вам, что одна урна содержит 10 шаров, а другая – 10 миллионов шаров. (Шары маленькие.) Шары в каждой урне пронумерованы последовательно (1, 2, 3, … 10 в одной урне; 1, 2, 3, … 10 000 000 в другой). Вы наугад достаете шар из правой урны и обнаруживаете, что это шар номер 7, скажем. Смысл игры в том, чтобы вы сделали ставку, содержит ли правая урна 10 шаров или 10 миллионов. Шансы не 50:50. Очевидно, гораздо более вероятно, что шар с однозначным номером происходит из урны с 10 шарами, чем из урны с 10 миллионами. Конечно, вы бы сделали ставку соответственно.

Теперь вместо двух урн рассмотрим два возможных множества человеческой расы, а вместо пронумерованных шаров – отдельных людей, пронумерованных в соответствии с датой их рождения (так что Адам – 1, Ева – 2, Каин – 3 и так далее). Если одно из этих множеств соответствует реальной человеческой расе, то мой личный номер будет около 70 миллиардов – как и у любого из читателей этой книги, поскольку порядка 70 миллиардов человек жили с начала существования нашего вида. Теперь используем тот же аргумент, что и с урнами: гораздо более вероятно, что у вас будет ранг 70 миллиардов, если общее число людей, которые когда-либо будут жить, составляет, скажем, 100 миллиардов, чем если общее число составляет 100 триллионов. Если бы вас заставили сделать ставку, вам пришлось бы сказать, что, скорее всего, будет жить еще всего несколько десятков миллиардов человек. (Несколько десятков миллиардов человек звучит много, но при нынешних темпах мы добавляем миллиард человек к населению Земли каждое десятилетие.)